« Сайт LatinoParaiso


Правила форума »

LP №24 (430)



Скачать

"Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дневники вампира: Возвращение. Темные души/ Shadow Souls

Сообщений 1 страница 20 из 40

1

Дневники вампира: Возвращение. Темные души/ Shadow Souls

книга-6

Лиза Джейн Смит

http://fanparty.ru/images/fanclubs/Vampire%20Diaries/articles/8175/6882_tribune_vampire_diaries.jpg?1287143070

0

2

Аннотация

Возлюбленный Елены Гилберт, вампир Стефан Сальваторе, был схвачен демоническими духами – китцунами, бесчинствующими в Феллс Чёрч. Они хитростью заключили его в тюрьму Ши-но-Ши. Друзья Елены – Бонни и Мередит остались бороться со злом, поселившимся в их городе. Сама Елена отправляется на поиски Стефана.
Для того чтобы найти его, она вверяет свою жизнь брату Стефана, Деймону, красивому, но смертельно опасному вампиру, который хочет завладеть Еленой, ее душой и телом. И сделать ее своей Принцессой Тьмы. Вместе с Мэттом, другом детства Елены, они отправляются в трущобы Темного Измерения, где заточен Стефан. Ходят слухи, что в этом мире, вампиры и демоны перемещаются свободно, но люди живут рабами своих сверхъестественных мастеров…
Елена не остановится ни перед чем, ради спасения Стефана. Тем не менее, с каждым днем напряжение и взаимное влечение между Еленой и Деймоном растет, и она сталкивается с необходимостью принять непростое решение: кто из братьев Сальваторе ей действительно нужен?
Оставшись в Феллс Чёрч, Бонни и Мередит сделали несколько тяжелых открытий. Они стараются нагнать Елену и предупредить ее, только чтобы окунуться вместе с ней в самые опасные приключения.

0

3

Глава 1

– Дорогой Дневник, – прошептала Елена, – это – истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это – в два часа ночи.
Она водила пальцем по ноге в длинной ночной рубашке, как будто держа ручку, и что-то записывала. Она зашептала еще тише, уткнувшись лбом в стекло:
– И я боюсь выйти на улицу в темноту – и забрать тебя. Я боюсь! – она поводила еще и за-тем, чувствуя, что слезы стекают по ее щекам, неохотно включила мобильный телефон, чтобы сделать запись. Это была глупая трата батареи, но ничего не могла поделать. Она нуждалась в этом.
– И вот я, – сказала она тихо, – сижу на заднем сиденье машины. Это будет моей первой записью на сегодня. Кстати во время этого путешествия у нас появилось правило – я сплю на заднем сиденье «Ягуара», а Мэтт и Деймон – на открытом воздухе. На улице так темно, что мне никак не удается найти глазами Мэтта. Я просто схожу с ума – плачу и чувствую себя такой потерянной, такой одинокой без Стефана…
– Мы должны избавиться от «Ягуара» – он слишком большой, слишком красный, слишком роскошный, и слишком заметный, если мы пытаемся быть незаметными, поскольку мы едем в место, где мы можем освободить Стефана. После того, как автомобиль будет продан, ляпис-лазурь и алмазный кулон, который Стефан дал мне прежде, чем исчез, будет самым дорогим, что у меня осталось. За день до… Стефан был обманут, и ушел, думая, что сможет стать обычным человеком. А теперь…
– Как я могу прекратить думать о том, что Они могут сделать с ним, и второе – кто это «Они»? Вероятно китцуны, злые духи, лисы в тюрьме называющейся Ши-но-Ши.
Елена остановилась, чтобы вытереть свой мокрый нос рукавом ночной рубашки.
– Как я могла оказаться в такой ситуации? – она покачала головой, стукнув по сидению сжатым кулаком.
– Возможно, если я могла понять это, я смогла бы придумать План «A». У меня всегда есть План «A». И у моих друзей всегда есть План «B» и «C», чтобы помочь мне, – Елена заморгала, подумав о Бонни и Мередит. – Но теперь я напугана, что никогда не увижу их снова.
И я боюсь за весь город Феллс Чёрч.
Мгновение она сидела со своим сжатым кулаком на ее колене. Внутренний голос в ней заго-ворил: «Так, перестань хныкать, Елена, и подумай. Думай. Начни с самого начала».
Начало? С чего все началось? Стефан?
Нет, она жила в Феллс Чёрче задолго до прихода Стефана.
Медленно, почти мечтательно, она говорила в свой мобильный телефон:
– Во-первых: кто я? Я – Елена Гилберт, мне восемнадцать, – еще более медленно сказала она, – я… не думаю, что напрасно говорят, что я красива. Если бы я не знала это, я никогда, долж-но быть, не смотрела в зеркало или слышала комплименты. Это не то, чем я должна гордиться – это – только кое-что, что было передано от родителей.
– На кого я похожа? У меня светлые волосы, которые волнами падают мне на плечи и синие глаза, которые, как говорят некоторые люди, походят на ляпис – лазурь: темно-синий со всплеска-ми золота, – она издала смешок, – возможно именно поэтому вампиры любят меня.
Затем, поджав губы и глядя в черноту вокруг себя, серьезно произнесла:
– Многие ребята называли меня самой ангельской девушкой в мире. И я игралась с ними. Я просто использовала их в обмен на популярность, ради забавы, для чего угодно. Я говорю честно, ведь все в порядке? Я рассматривала их как игрушки или трофеи, – она замолчала. – Но это было что-то другое. Кое-что, к чему я шла всю жизнь – но я не знаю что. Я чувствовала, как будто я что-то искала, что я никогда не могла найти в парнях. Ни одна из моих интриг или игр с ними не тро-гала мое сердце… глубоко… пока один особый парень не вышел вперед, – она остановилась, сглотнула и сказала еще раз. – Один очень особенный парень. Его зовут Стефан. И он оказался не тем, кем он выглядел, обычным парнем – великолепным старшеклассником с вьющимися черны-ми волосами, и зелеными как изумруды глазами. Стефан Сальваторе оказался вампиром. Настоя-щим вампиром.
Елене пришлось остановиться, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, до того как она смогла произнести следующие слова:
– И, как оказалось, у него есть великолепный старший брат, Деймон, – она закусила губу, и долгое время спустя, добавила, – разве полюбила бы я Стефана, если бы знала с самого начала что он вампир? Да! Да! Да! Я влюбилась бы в него независимо от того, кто он! Но вышло по-другому – и это повлияло на меня.
Палец Елены прослеживал узор на ее длинной ночной рубашке, едва касаясь.
– Ведите ли, вампиры проявляют свою любовь, обмениваясь кровью. Проблема в том, что я делилась кровью так же и с Деймоном. Не совсем по своей воле, но потому что он постоянно был подле меня, и днем и ночью, – Елена вздохнула. – Деймон говорит, что он хочет сделать меня вампиром и своей Принцессой Ночи. То, на что это похоже: он хочет меня всю себе. Но я не дове-рилась бы Деймону в чем-нибудь, пока он не даст свое слово. Это – одна причуда, которая у него имеется, он никогда не нарушает свое обещание.
Елена почувствовала, что ее губы изогнулись в слабой улыбке, но она говорила спокойно, плавно, в мобильный телефон, о котором почти забыла:
– Девушка, связавшаяся с двумя вампирами… это к беде, не так ли? Так может, я заслужила все происходящее? Я умерла. Не так, как умирают, когда останавливается сердце, тебя реаними-руют, а потом ты возвращаешься к жизни со всеми этими разговорами о том, как шла к Свету. Я действительно шла к Свету. Я умерла. А когда я очнулась – подумать только! – я оказалась вампи-ром. Деймон был… добр ко мне, когда я проснулась, став вампиром. Возможно, именно по этой причине у меня все еще… есть к нему чувства. Он никогда не пользовался ситуацией, хотя легко мог бы сделать это… я немногое успела за свою вампирскую жизнь. У меня было время вспом-нить Стефана и полюбить его еще сильнее, так как я знала, как тяжело это все для него. Я присут-ствовала на своей поминальной службе. Ха! У каждого должна быть возможность это сделать. Я научилась всегда, всегда носить лазурит, чтобы не стать завтраком для вампира. Мне пришлось попрощаться с маленькой 4-летней сестренкой, Маргарет, и навестить Бонни и Мередит
Елена практически не замечала слезы, все еще текущие по ее щекам… Она говорила спокой-но:
– А потом я снова умерла. Умерла так, как умирает на солнце вампир, у которого не оказа-лось с собой лазурита. Я не рассыпалась в пыль: мне было только 17. Но, тем не менее, солнце мне навредило. Можно сказать, я покидала этот мир спокойно. Я заставила Стефана пообещать мне, что он всегда будет заботиться о Деймоне. Думаю, что и Деймон тогда мысленно поклялся всегда заботиться о Стефане. Итак, я умерла, в объятьях Стефана и рядом с Деймоном, словно засыпая и куда-то уносясь. После этого мне что-то снилось, чего уже не помню, а потом однажды все очень удивились, потому что я заговорила с ними через Бонни, которая, бедняжка, очень сильный медиум. Думаю, меня кто-то нанял на работу в качестве духа-хранителя Феллс Чёрч. Городу грозила опасность.
Горожане должны были вступить в схватку, и они были уверены, что проиграют, вот меня и отпустили обратно в мир живых, чтобы помочь им. Ну и когда мы выиграли войну, меня оставили на земле в придачу со странными способностями, которых я не могу постичь. Но там также был Стефан! И мы снова были вместе!
Елена крепко обняла сама себя, как будто держала в объятьях Стефана, представляя его руки, обнимающие ее. Она закрыла глаза, пока ее дыхание не успокоилось.
– Что касается моих способностей, о них по порядку. Это телепатия, которой я могу вос-пользоваться, если второй человек тоже обладает этой способностью – а вампиры – телепаты, ко-нечно до определенной степени, если время от времени не обмениваться с ними своей кровью. А еще у меня есть Крылья. Это истинная правда – у меня есть Крылья! И эти Крылья имеют такие возможности, что вам и не снились. Единственная проблема – я не имею ни малейшего представ-ления как ими пользоваться. Есть что-то, что я иногда чувствую, как сейчас, что хочет вырваться из меня, и вложить свое имя в мои уста, пытаясь поставить мое тело в правильное положение. Крылья Защиты и их название говорит о том, что они могут пригодиться нам в этом пу-тешествии. Но я даже не могу вспомнить, что я сделала, чтобы задействовать Крылья, которые были у меня раньше. А что делать, чтобы заработали Крылья, которые даны мне сейчас – узнать гораздо сложнее. Я наговариваю какие-то слова – пока не почувствую себя полной идиоткой – но ничего не происходит. Итак, я снова человек – такая же живая, как Бонни. И, о Господи, если бы я только могла сейчас увидеть ее и Мередит! Но каждый раз я повторяю, что с каждой минутой становлюсь ближе к Стефану. Так и есть, если не принимать в расчет время на заметание наших следов Деймоном, который пытается сбить всех преследователей с толку.
– Зачем кому-то выслеживать нас? Хорошо, видишь ли, когда я возвратилась из загробной жизни, был очень большой взрыв Силы, которую заметили все, кто может видеть Силу. Теперь, как я объясняю Силу? Это – то, что есть у всех, но люди об этом – кроме настоящих экстрасенсов, таких как Бонни, не подозревают. У вампиров определенно есть Сила, и они используют ее, чтобы Влиять на людей, чтобы любить их, или думать, затуманивать действительность, как поступал Стефан, повлияв на руководство школы. Его документы были в порядке, когда он «перешел» в Среднюю школу Роберта Э. Ли. Или они используют Силу, чтобы отражать атаки других вампиров или существ тьмы – или людей. Но я говорила о вспышке Силы, когда я опускалась с небес. Она была настолько огромной, что привлекла два ужасных существа с другой стороны мира. И затем они решили приблизиться и посмотреть на то, что вызвало вспышку, и было ли там что-либо, что они могли использовать для себя.
Я не шучу, говоря, что они пришли с другого конца земли. Их называют китцуны, это злые духи лис из Японии. Они похожи на наших оборотней – но намного сильнее. Они так сильны, что использовали малахов, которые на самом деле являются растениями, но выглядят как насекомые. Они могут быть маленькими как ушко иголки, а могут вырасти настолько большими, что проглотят вашу руку. Малах прикрепляется к нервным окончаниям, разрушает всю твою нервную систему, и завладевает тобой изнутри.
Тут Елена задрожала, и ее голос перешел на шепот:
– Это произошло с Деймоном. Маленький малах проник в него и завладел им изнутри, и Деймон стал куклой в руках Шиничи. Я забыла сказать, что так называют китцунов – Шиничи и Мисао. Мисао – женщина. У них обоих темные волосы, ярко красные на концах, но волосы Ми-сао длиннее. Они представляются братом и сестрой – но они не относятся так друг к другу. Как только Деймон оказался в их власти, Шиничи заставил оболочку Деймона совершать ужасные по-ступки. Он заставить его мучить Мэтта и меня, и даже сейчас, я знаю, что Мэтт только за это готов убить Деймон я собственными руками извлекла из спины Деймона, в итоге чуть не умершего от боли, – Мэтт понял бы меня. Я не могу винить Деймона, за то, что Шиничи заставить его сделать. Не могу.
Деймон был… Ты не представляешь, как он изменился. Он был подавлен. Он кричал. Он… в любом случае, я не надеюсь увидеть его таким же когда-нибудь еще. Но если когда-нибудь я обрету Силу своих Крыльев, Шиничи не поздоровится. Думаю, что последний раз мы совершили ошибку. Знаешь, в конце концов, мы победили Шиничи и Мисао, но мы их не убили. Мы были слишком высокоморальны или добры, или что-то в этом роде. Это было нашей ошибкой. Потому что Деймон не был единственным, кем завладели малахи Шиничи. Еще были девочки, маленькие девочки четырнадцати, пятнадцати лет и моложе. И несколько мальчиков. И они вели себя как ненормальные. Причиняли боль себе и своим близким. Мы не знали насколько все плохо, пока не заключили сделку с Шиничи. Возможно, мы были далеки от морали, заключая сделку с дьяволом. Но они похитили Стефана, и Деймон, который был уже к тому времени одержим, помог им. Как только Деймон был исцелен, все, что он хотел, это отправится к Шиничи и Мисао, чтобы узнать, где находится Стефан, и затем заставить их покинуть Феллс Чёрч навсегда. В обмен на это Дей-мон позволил Шиничи стереть свою память. Если вампиры поглощают Силу, китцуны поглощают воспоминания. И Шиничи поглотил воспоминания Деймона за прошедшие несколько дней – время, когда Деймон был одержим и мучил нас… и время, когда мои Крылья заставили Деймона понять, что он сделал это. Я не думаю, что сам Деймон дорожил теми воспоминаниями, или тем, что он делал или хотел того, как он изменился, когда он оказался лицом к лицу с тем, что он сделал это. Таким образом, он позволил Шиничи забрать свои воспоминания, в обмен на сведения о местоположение Стефана. Проблема состоит в том, что мы доверились слову Шиничи, которое он дал тогда – когда слово Шиничи не стоит ничего вообще. Плюс, он стал использовать телепатический канал, который он открыл между своим разумом и разумом Деймона, получив гораздо больше воспоминаний Деймона без его согласия. Это произошло прошлой ночью, когда мы остановились возле полицейского, который хотел знать, что делают трое подростков в дорогом автомобиле вчера вечером. Но Деймон смог повлиять на него, чтобы он ушел. Всего лишь через несколько часов Деймон полностью забыл о том, что произошло. Это пугает Деймона. И то, что пугает Деймона, что он это никогда не признает, вот, что пугает меня до смерти. И, ты мог бы спросить, что делают три подростка в центре страны, в штате Теннеси, согласно последнему дорожному знаку, который я видела? Мы направляемся к каким-то вратам тьмы Измерение…, где Шиничи и Мисао оставили Стефана в тюрьме, называющейся Ши-но-Ши. Шиничи только поместил знание в голову Деймона, и я не могу заставить Деймона рассказать о том, что это за место. Но Стефан там, и я, так или иначе, до него доберусь, даже если это убьет меня. Даже если мне придется научиться убивать. Я уже не та маленькая славная девочка из Виржинии, какой была когда-то.
Елена остановилась и перевела дыхание. Потом, обхватив себя руками, продолжила:
– Почему Мэтт с нами? Что ж, все из-за Кэролайн Форбс – моей лучшей подруги со времен детского сада и до прошлого года… когда Стефан появился в Феллс Чёрч, мы обе захотели быть с ним. Но Стефан выбрал меня. И после этого Кэролайн превратилась в моего злейшего врага. Кро-ме того, она стала счастливой победительницей в игре Шиничи под названием «Посещение первой попавшейся девушки в Феллс Чёрч». Если ближе к сути: она достаточно долго была под-ружкой Трайлера Смоллвуда прежде, чем стать его жертвой. Я могу только догадываться, как долго они были вместе, и где Тайлер сейчас. Все что я знаю, это то, что в итоге Кэролайн зациклилась на Шиничи, потому что «ей нужен был муж». Так она это себе представляла. Я же предполагаю… ладно, Деймон предполагает, что она собирается… завести щенков. Маленьких таких оборотней, понимаете? Поскольку Тайлер – оборотень. Деймон говорит, что вынашивание ребенка от оборотня способствует обращению еще быстрее, чем укус, и что в какой-то момент беременности ты обретаешь возможность быть полностью волком или полностью человеком, но до этого момента ты просто смесь из того и другого. Грустно то, что Шиничи едва бросил на нее второй взгляд, когда она обо всем этом проболталась. Но до этого, Кэролайн настолько отчаялась, что обвинила Мэтта в… в изнасиловании, произошедшем на неудавшемся свидании. Должно быть, она знала что-то о действиях Шиничи, ведь она утверждала, что ее «свидание» с Мэттом проходило в то самое время, когда на него напал один из огромных малахов, оставив на руке Мэтта отметки, похожие на следы девичьих ногтей. Все правильно, за Мэттом погналась полиция. Так что по существу, это из-за меня ему пришлось присоединиться к нам. Отец Кэролайн – один из самых влиятельных людей в Феллс Чёрч, он дружит с окружным прокурором Риджмонтом и является главой одного из тех мужских клубов, где имеется секретное рукопожатие и прочая ерунда, которая делает вас, ну знаете «заметным в обществе». Если бы я не убедила Мэтта сбежать вместо того, чтобы опровергать обвинения Кэролайн, Форбсы, должно быть, линчевали его. Я ощущаю гнев, он словно огонь внутри меня, не только злость и боль за Мэтта, но злость на то, что Кэролайн унизила всех девушек своим обманом. Потому что, большинство девушек не патологические лгуньи, и не стали бы вероломно выдвигать такие ложные обвинения. Она опозорила весь женский род, совершив этот поступок.
Елена сделала паузу, взглянув на свои руки, потом добавила:
– Иногда, когда я злюсь на Кэролайн, чашки начинают дрожать, или ручки скатываются со стола. Деймон говорит, что все это вызвано моей аурой, моей жизненной силой, она изменилась с тех пор, как я вернулась из загробного мира. Во-первых, любой, кто выпьет мою кровь, становится невероятно сильным. Стефан был достаточно силен, чтобы лисы-демоны никогда не смогли загнать его в ловушку, если бы только Деймон не обманул его сначала. Они могли справиться с ним, лишь когда он был ослаблен и закован. Кандалы – плохая новость для всякого сверхъестественного существа, плюс, вампир должен питаться по крайней мере, один раз в день, иначе он слабеет, и я держу пари, нет, я абсолютно уверена, что они использовали эту уловку против него. Вот почему я не могу перестать думать о том, в каком состоянии Стефан находится в данную минуту. Но я не должна позволять себе слишком сильно бояться или злиться, иначе я потеряю контроль над своей аурой. Деймон показал мне, как сдерживать ее внутри, словно я – самая обычная девушка. Она все еще светло золотистая и привлекательная, но уже не сверкает маяком для таких существ, как вампиры. Потому что есть еще одна вещь, которую моя кровь… возможно, даже просто моя аура… может делать. Так… Я ведь могу говорить здесь все, что хочу, правильно? Теперь моя аура вызывает в вампирах желание… словно они живые парни. Не только для того, чтобы укусить, понятно? Но чтобы поцеловать, и так далее. Естественно, они начинают преследовать меня, если почувствуют это. Словно мир наполнен пчелами, а я – единственный цветок. Так что мне приходится тренироваться скрывать свою ауру. Когда она видна лишь слегка, я могу сойти за обычного человека, а не за того, кто умер и вернулся с того света. Но это так трудно – всегда помнить, что нужно ее прятать, и это довольно больно, быстро втягивать ее, если я вдруг забудусь! Кроме того, я чувствую – это абсолютно личное, понятно? Деймон, я прокляну тебя, если ты решишь прослушать эту запись. Я чувствую, что хочу, чтобы Стефан укусил меня. Это ослабляет давление, что очень хорошо. Укус вампира причиняет боль, только если ты борешься, или если вампир сам хочет, чтобы было больно. В противном случае, он может быть таким приятным, а потом ты прикасаешься к разуму вампира, который кусает тебя, и… О! Я так сильно скучаю по Стефану!
Елена дрожала. Так же сильно, как она старалась унять свое воображение, она продолжала думать о том, что тюремщики Стефана могут сделать с ним. Она безжалостно сжимала свой мо-бильный телефон, позволяя слезам скатываться прямо на него.
– Я не могу позволить себе думать о том, что они могут с ним сделать, иначе действительно начну сходить с ума. Я превращаюсь в одну из тех бесполезных дрожащих сумасшедших, которые хотят только кричать, кричать и кричать без остановки. Мне приходится каждую секунду бороть-ся, чтобы не думать об этом. Потому что, только спокойная Елена, вооруженная планами «А», «В» и «С» может помочь Стефану. Когда он будет в безопасности, в моих объятьях, тогда я смогу дрожать и плакать сколько угодно… и кричать тоже.
Елена вновь остановилась, почти улыбаясь, ее голова склонилась к спинке пассажирского кресла, голос стал чересчур хриплым:
– Сейчас я устала. Но, по крайней мере, у меня есть план «А». Мне нужно вытянуть из Дей-мона побольше информации о том месте, куда мы направляемся, Темном Измерении, и все, что он знает о двух подсказках, которые Мисао дала мне, на счет ключа, который откроет темницу Сте-фана. Кажется… Кажется, я о них еще не упоминала. Ключ, лисий ключ, который нужен нам, что-бы освободить Стефана, разделен на две части, которые спрятаны в двух разных местах. И когда Мисао насмехалась над тем, как мало я знаю об этих местах, она дала мне прямые подсказки о том, где они находятся. Она даже не предполагала, что я действительно отправлюсь в Темное Из-мерение, просто пускала пыль в глаза. Но я до сих пор помню эти зацепки, они звучали примерно так: Одна половина в «инструменте серебряного соловья», а вторая часть «спрятана в бальном зале Блоддьювед». Нужно посмотреть, есть ли у Деймона какие-нибудь соображения на этот счет. Похоже, когда мы доберемся до Темного Измерения, нам придется проникать в дома людей и другие места. Чтобы отыскать бальный зал, лучше всего как-то получить приглашение на бал, верно? Звучит как: «Проще сказать, чем сделать», но, чего бы это не стоило, я добьюсь своего. Вот так просто.
Елена решительно подняла голову, потом прошептала:
– Ты можешь поверить? Я только что взглянула вверх и смогла разглядеть бледные штрихи рассвета на небе: светлый зеленый, кремовый, оранжевый и самый блеклый – голубой… Я проговорила всю ночь. Сейчас так спокойно. Солнце начинает подниматься…
Какого черта? Что это было? Что-то только что сделало громкое «Ба-Бах!» на крыше «Ягуара».
Елена остановила запись в мобильник. Она была испугана, сначала этот шум, а теперь – скребущие звуки на крыше…
Ей нужно было выбраться из машины как можно скорее.

0

4

Глава 2

Елена сорвалась с сиденья «Ягуара» и недалеко отбежала от автомобиля прежде, чем повернуться, чтобы посмотреть на то, что упало на крышу.
То, что упало, было Мэттом. Он изо всех сил пытаться подняться со спины.
– Мэтт о, мой Бог! Ты в порядке? Тебе больно? – Елена закричала, и в то же самое время Мэтт мучительно простонал:
– Елена, о, мой Бог! «Ягуар» цел? Он поврежден?
– Мэтт, ты сошел с ума? Ты ударился головой?
– Поцарапался? А люк все еще работает?
– Нет царапин. Люк в порядке. – Елена понятия не имела, работал ли люк, но она поняла, что Мэтт бредил, из-за его головы.
Он пытался спуститься, не испачкав «Ягуар», но это было тяжело, так как его ноги были по-крыты грязью. Слезть с автомобиля, не используя ног, оказывалось трудно.
Тем временем, Елена оглядывалась. Она сама когда-то упала с неба, да, но сначала она была мертва в течение шести месяцев и явилась голая, а Мэтт не подходил ни под одно требование. Она предположила более прозаическое объяснение.
И вот оно, отдыхает на желтостволом дереве и следит за сценой с неширокой, злой улыбкой.
Деймон.
Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что бо-лее чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочета-лись с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.
Это сделал именно он. Елена прекрасно осознавала, что она одета в длинную белую ночную рубашку, которую взяла с мыслью, что она могла переодеваться под нею в случае необходимости, во время их остановок.
Проблема состояла в том, что она обычно делала это только на рассвете, и сегодня запись дневника отвлекла ее. И внезапно ее длинная ночная рубашка стала не совсем подходящим одеянием для раннеутренней борьбы с Деймоном.
Она не была откровенной, будучи больше из фланели, чем из нейлона, но она была кружев-ной, особенно вокруг шеи. Тесьма вокруг симпатичной шеи такому вампиру как Деймон – похо-дила на развевающийся красный плащ перед неистовым быком.
Елена скрестила руки на груди. Она также попыталась удостовериться, что ее аура была втянута.
– Ты похожа на Венди, – сказал Деймон, и его улыбка была злой, сверкающей, и определен-но благодарной. Он ласково наклонил голову в сторону.
Елена отказалась от утешения.
– Венди, кто это? – поинтересовалась она, и в момент вспомнила имя девочки в Питере Пэне, и вздрогнула внутри. Елена была всегда способна сострить в ответ. Проблема состояла в том, что у Деймона это получалось лучше.
– Да ведь Венди… дорогая, – сказал Деймон, с нежностью в голосе.
Елена чувствовала внутреннюю дрожь. Деймон обещал не Влиять на нее – не использовать свои телепатические способности омрачить или управлять ее разумом. Но иногда чувствовалось, насколько близок он к этому. Да, это была определенно ошибка Деймона, подумала Елена. У нее не было никаких чувств к нему, что ну, в общем, они были чем-то вроде сестринских. Но Деймон никогда не сдавался, независимо от того, сколько времени она отвергала его.
Позади Елены раздался звук падения, это, несомненно, означало, что Мэтт, наконец, спустился с крыши «Ягуара». Он немедленно кинулся в бой.
– Не называй Елену, дорогой Еленой! – кричал он, комментируя то, как Деймон обратился к девушке, – Венди вероятно имя его последней маленькой подружки. И… и… и ты знаешь то, что он сделал? Как он разбудил меня этим утром? – Мэтт дрожал от негодования.
– Он поднял тебя и бросил сверху на автомобиль? – рискнула Елена. Она говорила через плечо Мэтта, потому что поднялся слабый утренний ветер, который прижимал ее длинную ноч-ную рубашку к телу. Она не хотела, чтобы Деймон оказался сейчас позади нее.
– Нет! Я имею в виду, да! Нет и да! Но – когда он это сделал, он даже не стал использовать свои руки! Он сделал так, – Мэтт, махнул рукой – и сначала я упал в яму с грязью и следующее, что я помню, это как я рухнул на «Ягуар». Это могло сломать или крышку люка или меня! И теперь я весь в грязи, – добавил Мэтт, с отвращением исследуя себя, как будто только что заметил.
Деймон заговорил:
– И почему же я взял тебя и бросил? Что ты делал в то время, когда я стоял вдалеке?
Мэтт вспыхнул до корней его светлых волос. Его обычно спокойные синие глаза засверкали.
– Я держал в руках палку, – с вызовом ответил он.
– Палка. Палка типа той, что ты найдешь у обочины? Такая палка?
– Я действительно поднял ее на обочине, да! – все еще вызывающе.
– Но тогда с ней случилось что-то странное.
Из ниоткуда, Елена не смогла увидеть, Деймон внезапно выудил очень длинный, и очень крепко выглядящий кол, с концом, необычайно острым концом. Это было определенно вырезано из древесины: из дуба, судя по всему. В то время как Деймон изучал свою «палку» со всех сторон с видом крайней озадаченности, Елена вспылила на Мэтта:
– Мэтт! – укоризненно воскликнула она. Это было определенно последней каплей в холод-ной войне между этими двумя парнями.
– Я только подумал, – Мэтт настаивал на своем, – что это могла бы быть хорошая идея. Так как я сплю на открытом воздухе ночью, и… другой вампир мог бы прийти.
Елена уже отвернулась начала успокаивать Деймона, когда Мэтт вспыхнул заново.
– Расскажи ей, как ты фактически разбудил меня! – взрываясь, сказал он.
И, не давая Деймону шанса вставить слово, он продолжил:
– Я только открыл глаза, когда он ткнул этим в меня! – Мэтт приблизился к Елене, держа что-то. Елена в недоумении, взяла нечто у него, и перевернула. Это, казалось, было обломком карандаша, но было окрашено в темный красно-коричневый цвет.
– Он прислонил это ко мне и сказал «царапнул двоих», – проговорил Мэтт. – Он убил двух человек, и еще хвастался этим!
Елена внезапно расхотела дальше держать карандаш.
– Деймон! – в муках простонала она, поскольку она попыталась, поскольку она без слов пыталась выразить. – Деймон-ты-не-делал-этого-на-самом-деле.
– Не проси его, Елена. Что нам надо делать…
– Если кто-нибудь позволил бы мне вставить хоть слово, – сказал Деймон, теперь выглядя по-настоящему сердитым, – я мог бы упомянуть, что прежде, чем я мог объяснить о карандаше, кто-то попытался остановить меня на месте, даже не дав выйти из моего спального мешка. И то, что я собирался сказать, что это были не люди. А вампиры, головорезы, наемники – но они были охвачены малахами Шиничи. И они шли по нашему следу. Они добрались до Уоррена, Кентукки, вероятно, задавали вопросы об автомобиле. Мы определенно оказываемся перед необходимостью избавиться от него.
– Нет! – защищаясь, закричал Мэтт. – Этот автомобиль – этот автомобиль многое значит для Стефана и Елены.
– Этот автомобиль значит кое-что для тебя, – поправил Деймон. – И я могу напомнить, что я оставил свой «Феррари» у ручья, и именно поэтому, мы смогли взять тебя в эту небольшую экспе-дицию.
Елена подняла руку. Она не хотела слушать этого больше. У нее действительно были чувст-ва к автомобилю. Он был большим и блестяще красным и роскошным и плавным – и это напоми-нало, что она и Стефан чувствовали в тот день, когда он купил его для нее, празднуя начало их новой совместной жизни. Только один взгляд на него заставлял ее помнить день, и тяжесть руки Стефана на ее плече и манеру, с которой он смотрел на нее, когда она глядела на него снизу вверх – его зеленые глаза, искрящиеся радостью оттого, что он дал ей то, что она действительно хотела.
К смущению и ярости Елены, она поняла, что немного дрожит, и что ее собственные глаза были полны слез.
– Ты видишь, – сказал Мэтт, впиваясь взглядом в Деймона. – Теперь ты заставил ее плакать.
– Я? Я не тот, кто упомянул моего дорогого покойного младшего братца, – сказал Деймон учтиво.
– Да прекратите вы! Сейчас же! Оба! – закричала Елена, пытаясь сохранить равновесие. – И заберите этот карандаш, пожалуйста… – добавила она, держа его на вытянутой руке.
Когда Деймон забрал его, Елена вытерла свои ладошки о ночнушку, испытывая легкое голо-вокружение. Она содрогнулась, вспомнив о том, что вампиры выследили их. А потом, внезапно, она покачнулась и теплая, сильная рука обвилась вокруг нее, она услышала голос Деймона позади себя:
– Ей нужно немного свежего воздуха, и я собираюсь дать ей его.
В следующий момент Елена почувствовала себя невесомой, Деймон держал ее на руках, и они взлетали все выше.
– Деймон, не мог бы ты отпустить меня?
– Прямо сейчас, милая? До земли уже далековато…
Елена продолжила протестовать, но она должна была признаться, что он ее успокоил. Хо-лодный утренний воздух освежил ее сознание, но он также заставлял ее дрожать. Она попыталась остановить дрожь, но не могла. Деймон посмотрел на нее сверху вниз, и к ее удивлению, выглядел полностью серьезным, сделал движения, как будто хотел снять свой пиджак.
Елена торопливо сказала:
– Нет, нет, поехали дальше, в смысле полетели, я держусь.
– Постарайся не столкнуться с чайками! Они низко летают! – сказал Деймон с серьезным ви-дом, но в уголке его губ затаилась кривая ухмылка. Елена отвернулась от него, потому что сама готова была рассмеяться.
– Ну, рассказывай, когда ты научился поднимать людей в воздух и швырять их на маши-ны? – поинтересовалась она.
– Совсем недавно. Это было так же, как с полетами. Трудная задачка. Но ты знаешь, я люб-лю преодолевать препятствия.
Он смотрел на нее с озорством в глазах, этих черных глубоких глазах с такими длинными девичьими ресницами, потраченными природой на парня. Елена чувствовала себя такой легкой, как будто была пухом от одуванчика, но ее голова все еще кружилась, она чувствовала себя опья-ненной.
Сейчас ей было гораздо теплее, потому что – она поняла – Деймон окутал ее своей аурой, которая и была теплой. Не только в температурном отношении, она была горячей от безрассудно-го, практически опьяняющего осознания того, что он держал ее на руках, ее глаза, ее лицо, ее во-лосы, парящие невесомо в золотом облаке, обрамляющем ее плечи. Елена не могла не покраснеть и практически услышала его мысли о том, что смущение ей очень к лицу, бледно-розовый цвет шел ей больше природного бледного. То, что она покраснела, было непреднамеренным физиче-ским откликом на его теплоту и нежность, но ко всему этому Елена почувствовала и эмоциональ-ный отклик – благодарность за то, что он сделал, признательность за его обожание, и неожидан-ную симпатию по отношению к Деймону. Этой ночью он спас ей жизнь, если бы она знала об этих вампирах, управляемых малахами Шиничи, вампирах-убийцах, начнем с этого. Она не могла даже вообразить то, что такие существа сделают ей, и она не хотела. Она могла только радоваться, что Деймон был достаточно умен и, да, достаточно безжалостен, чтобы убить их прежде, чем они добрались до нее.
Она была бы слепой и откровенно глупой, если бы не признала, что Деймон – великолепен. То, что ей пришлось уже дважды умереть, не вызывало в ней страха, как, возможно, у большинства других девушек на ее месте, но факт оставался фактом, хотя Деймон был задумчив, и улыбался одной из тех редких искренних улыбок, предназначенных только для Елены.
Проблема была в том, что Деймон был вампиром и поэтому мог читать ее мысли, особенно когда она находилась так близко, и их ауры сливались. Деймону понравилось то, что Елена почувствовала к нему, и это вызвало его ответную реакцию. Она даже не успела сконцентрироваться на том, как растворяется в невесомости, как вдруг ее невесомое тело стало тяжелее, она почувствовала его руки, его объятья.
Проблема была в том, что Деймон не оказывал на нее воздействия, он был так же, как и она, увлечен, открывая ей свои чувства. Даже больше, чем она – у него не было никаких предубеждений, чтобы признать эти чувства. А у Елены были, но сейчас эти предубеждения казались такими мелкими и незначительными. Она не могла сосредоточиться. Деймон смотрел на нее удивленно, этот взгляд, она уже видела такой его взгляд, но не могла вспомнить когда.
Она потеряла способность рассуждать здраво. Она просто нежилась в ощущении счастья, от-того, что ее обнимают, ценят, любят и заботятся, причем до такой степени, что это даже пугало.
Когда Елена перестала бороться сама с собой, она сдалась окончательно. Бессознательно она повернула голову, обнажая горло, и закрыла глаза.
Очень нежно Деймон немного развернул ее голову, поддерживая одной рукой, и поцеловал ее.

0

5

Глава 3

Время остановилось.
Елена нашла, что она инстинктивно нащупывала мысли того, кто так сладко целовал ее.
Она никогда не оценивала поцелуй по-настоящему, пока не умерла, стала духом, и затем возвратилась на землю с аурой, которая показывала скрытый смысл поцелуя: мысли людей, слова, и даже их умы и души. Казалось, как будто она получала красивый новый смысл.
Когда две ауры, сливаются воедино, две души открываются друг другу. Полусознательно, Елена позволила своей ауре расширяться, и почти сразу встретила мысли. К ее удивлению, он от-шатнулся от нее. Что-то было не так. Ей удалось уловить это прежде, чем он смог укрыться позади большого твердого камня, как валун.
Единственная вещь не скрылась за валуном, – который напомнил ее фотографии метеорита, которые она видела, с рябыми, обугленными краями, – маленький мальчик за руки и ноги прико-ванный к скале цепью.
Елена была в шоке. Независимо от того, что она видела, она знала, что это была только метафора, и что она не должна судить слишком быстро к чему метафора предназначена Видения пе-ред ней были действительно символами обнаженной души Деймона, но в такой форме, чтобы ее собственный ум мог понять и правильно интерпретировать, чтобы она правильно поняла, что увидела.
Инстинктивно, тем не менее, она поняла, что она увидела кое-что важное. Она затаила дыхание и пришла в восторг и вызывающую головокружение сладость от присоединения к ней другой души.
И теперь, ее врожденная любовь и беспокойство заставляли ее попытаться заговорить.
– Ты замерз? – спросила она ребенка, цепи которого были достаточно длинными, чтобы по-зволить ему обнять руками свои ноги.
Он был одет в черные лохмотья.
Он молча кивнул.
Его огромные черные глаза, казалось, занимали большую часть лица.
– Где ты находишься? – с сомнением спросила Елена, думая о возможности согреть ребенка.
– Не в этом? – она показала на гигантский каменный валун.
Мальчик снова кивнул.
– Там теплее, но он не позволяет мне находиться внутри долго.
– Он? – Елена всегда была в поисках признаков Шиничи, этого злого духа лисы.
– Кто «он», милый? – она уже опустилась на колени и взяла ребенка на руки, он был холод-ный, ледяной, и оковы были обледенелыми.
– Деймон, – прошептал маленький оборванец.
Впервые глаза мальчика оставили ее лицо, чтобы с ужасом поглядеть вокруг.
– Деймон сделал это? – голос Елены сначала был громким, но концу она зашептала, как и мальчик, поскольку он перевел на нее просительные глаза и отчаянно погладил ее губы, как бар-хатная лапка котенка.
«Это – все только символы», – напомнила себе Елена.
«Это – разум Деймон– его душа – то, что ты видишь.»
– А ты? – спросил он внезапно.
Такого не бывало прежде, когда ты сделал это с кем-то – увидел мир внутри него, пейзажи полные любви и залитые лунным светом, все это символизирует нормальную, здоровую работу не обычного, а экстраординарного разума.
Елена не могла вспомнить имя человека теперь, но она вспомнила красоту. Она знала, что ее собственный ум использовал бы такие символы, чтобы представить себя другому человеку.
Нет, она поняла внезапно и окончательно: она не видела Душу Деймона.
Душа Деймона была где-то в этом огромном, тяжелом валуне.
Его душа жила в ограниченной отвратительной вещи, и он избрал этот путь.
Все, что он оставил снаружи, было всего лишь старым воспоминанием о его детстве, маль-чик, который был изгнан из остальной части его души.
– Если Деймон оставил тебя здесь, то, кто ты? – Елена говорила медленно, проверяя свою теорию, глядя на черные как ночь глаза ребенка, и темные волосы и черты, которые она узнала, даже если они выглядели такими юными.
– Я – Деймон, – бледными губами прошептал малыш.
Может быть, даже скорей всего, подумала Елена. Она не хотела навредить этому символу детства Деймона. Она хотела, чтобы он почувствовал те удобство и комфорт, которые чувствует она. Если бы душа Деймона походила на дом, то она прибралась бы в нем, и заполнила каждую комнату цветами и звездным светом.
Если на пейзаж, она поместила бы ореол вокруг полной белой луны, или радугу среди обла-ков.
Но вместо этого она представляла из себя голодающего ребенка, прикованного цепью к кам-ню то, что никто не мог разрушить, и она хотела утешить и успокоить малыша.
Она укачивала маленького мальчика, потирая его руки и ноги, прижав его как птенца к сво-ему духу-телу.
Сначала он был настороженным и напряженным в ее руках.
Но спустя некоторое время, когда в результате их контакта ничего плохого не произошло, он расслабился, и девушка почувствовала, что его маленькое тельце стало теплым, тяжелым и сонливым в ее руках. Сама она чувствовала сладкое удовлетворение от заботы о маленьком существе. Через несколько минут ребенок в ее руках уснул, и Елена
подумала, что на его губах появился слабый признак улыбки. Она обняла его небольшое те-ло, мягко покачивала, улыбаясь про себя.
Она размышляла о ком-то, кто держал ее, когда она плакала.
Этот кто-то – не был забыт, никогда забывался – но от него ее горло сжимается от боли.
Кто-то такой важный, было крайне важно, чтобы она помнила его теперь, сейчас, и что она… она должна… найти…
И вдруг мирная ночь ума Деймона была взорвана звуком, светом и энергией, и в Елене, оказавшейся на пути этой силы, разгорелась память от одного имени.
Стефан.
Боже, она позабыла о нем, по-настоящему, в течение нескольких минут она позволила втянуть себя в то, что означало забыть его.
Тоска всех тех одиноких ночных часов, когда она сидела и изливала свое горе и страхи в дневник, и затем мир и покой, что предложил ей Деймон фактически заставил ее забыть Стефана, забыть то, что он мог страдать в этот самый момент.
– Нет, нет! – боролась с темнотой Елена.
– Отпусти, я должна найти, не надейся, что я забыла.
– Елена, – голос Деймона был спокоен и нежен, по крайней мере, бесстрастен. – Если ты продолжишь вырываться, как сейчас, у тебя получится – но до земли далеко.
Елена открыла глаза, и все ее воспоминания о скале и маленьком мальчике улетели, рассея-лись как белый пух одуванчика по ветру.
Она с укоризной посмотрела на Деймона:
– Ты… ты…
– Да, – сказал Деймон спокойно, – свали вину на меня. Почему нет? Но я не влиял на тебя и не кусал. Я лишь поцеловал тебя. Твоя сила сделала остальное, она, может, неконтролируема, но в то же время необычайно твердая. Честно говоря, я никогда не намеревался всасываться так глубоко, прости за каламбур.
Его голос был легким, но Елену внезапно озарило внутреннее видение: плач ребенка, и она спросила себя: был ли он действительно таким равнодушным, как хотел показать.
«Но это его натура, не правда ли?» – с горечью подумала девушка. Он выделяет мечты, фантазии, радость, которые остаются в сознании его… доноров.
Елена знала, девушки и молодые женщины, на которых Деймон… охотился, его обожали, и все их жалобы сводились к тому, что он не достаточно часто посещал их.
– Я понимаю, – сказала Елена, когда они парили ближе к земле. – Но это не повториться снова. Существует только один человек, которого я могу целовать, и это Стефан.
Деймон открыл рот, но в этот момент раздался голос в такой же ярости и обиде, как и у Еле-ны, но не заботящийся о последствиях.
Елена вдруг вспомнила еще одного человека, про которого забыла.
– ДЕЙМОН, ТЫ УБЛЮДОК, СПУСТИ Ее ВНИЗ!
Мэтт.
Елена и Деймон изящно опустились на землю рядом с «Ягуаром».
Мэтт сразу же подбежал к девушке и схватил ее, рассматривая, как будто она побывала в аварии, уделив особое внимание шее.
Вновь Елена почувствовала себя неуютно, одетая в белую кружевную рубашку в присутствии двух парней.
– Я в порядке, честное слово, – сказала она Мэтту. – У меня просто немного кружится голо-ва. Через несколько минут мне станет лучше.
Мэтт вздохнул с облегчением. Он не был до сих пор в нее влюблен как когда-то, но Елена понимала, что он всегда беспокоился о ней и всегда будет.
Он заботился о ней как о подруге своего друга Стефана, а так же по личным причинам. Она знала, что он никогда не забудет время, когда они были вместе. Более того, он доверял ей. Поэтому, в данный момент, когда она сказала, что все в порядке, он поверил в это. Он даже был готов подарить не слишком враждебный взгляд Деймону. Тогда ребята направились к водительской двери «Ягуара».
– О, нет, – сказал Мэтт.
– Ты водил вчера, и посмотри, что произошло! Ты говоришь, что вампиры сели нам на хвост!
– Ты говоришь, что это моя вина? Вампиры выследили эту гигантскую-красную-пожарную-машину и это как-то связано со мной?
Мэтт посмотрел, упрямо сжав зубы, его загорелая кожа покраснела.
– Я говорю, что мы должны меняться. Твоя очередь прошла.
– Я что-то не припомню, чтобы кто-то говорил «по очереди».
Деймону удалось придать остроту словам, что заставляло их довольно зло звучать.
– И если я сажусь в машину, то я и поведу.
Елена кашлянула. Но никто даже внимания не обратил.
– Я не сяду в машину, если ты за рулем! – в ярости кричал Мэтт.
– А я не сяду в машину, если за рулем – ты, – лаконично парировал Деймон.
Елена откашлялась более громко, и Мэтт, наконец, вспомнил про ее существование.
– Ну, Елена, нельзя был ожидать, что он всю дорогу будет везти нас, – сказал он прежде, чем девушка смогла даже предположить такую возможность.
– Конечно, если мы собираемся отправиться туда сегодня, – добавил парень, резко поглядев на Деймона.
Деймон покачал своей темной головой:
– Нет. Я еду более запутанным путем. И, чем меньше людей знают, куда мы направляемся, тем безопаснее он будет. Вы не сможете проговориться, если не знаете.
Елена почувствовала, как будто кто-то кубиком льда слегка коснулся ее волос на затылке.
Когда Деймон произнес эти слова…
– Но они уже знают, куда мы едем, не правда ли? – спросила она, возвращаясь назад к практичности. – Они знают, что мы хотим спасти Стефана, и они в курсе, где он.
– Ах, да. Они знают, что мы собираемся попасть в темное измерение. Но что за врата? И где? Если мы можем потеряться в них, единственное, что должно нас волновать – это Стефан и тюремные надзиратели.
Мэтт оглянулся.
– Сколько там врат?
– Тысячи. Там, где три линии Лей пересекаются, там потенциальное место врат. Но посколь-ку европейцы выгнали коренных американцев из их домов, большинство врат не используются или запечатаны, как это было в старые времена.
Деймон пожал плечами. Но Елена ощущала покалывание от волнения и беспокойства.
– Почему бы нам просто не найти ближайшие и пройти в них?
– Путешествие в тюремное подземелье? Ты не знаешь, о чем говоришь. Прежде всего, ты нуждаешься во мне, чтобы попасть во врата, и даже тогда это не будет приятно.
– Не приятно для кого? Нас или тебя? – угрюмо спросил Мэтт.
Деймон наградил его долгим, пустым взглядом:
– Если вы попробуете это самостоятельно, это будет коротко и неизлечимо неприятно для тебя. Со мной будет не совсем удобно, но привычнее. А что на счет того, что это путешествие на несколько дней, ну, в конце концов, там будет видно, – закончил Деймон со странной улыбкой.
– И это заняло бы дольше времени, чем проход в главные врата.
– Почему? – потребовал Мэтт, всегда готовый задавать такие вопросы, на которые Елена очень и очень не хотела знать ответы.
– Потому, что это как джунгли, и пятифутовые  пиявки, пожирающие деревья, будут самой малой из ваших забот, или пустыня, где любой враг сможет увидеть вас, и каждый из них – твой враг.
Возникла пауза, во время которой Елена с трудом размышляла.
Деймон выглядел серьезным.
Было ясно, что он действительно не хотел делать этого, и существовало не много вещей, ко-торые беспокоили Деймона. Он любил борьбу. Более того, это была пустая трата времени…
– Ладно, – медленно проговорила Елена. – Мы поступим по-твоему.
Парни снова одновременно потянулись в ручке водительской двери
– Послушайте, – сказала Елена, не глядя ни на кого из них. – Я поведу «Ягуар» до ближай-шего города. Но сначала, я сяду в него и переоденусь в настоящую одежду, а так же посплю не-сколько минут. Мэтт, если хочешь, можешь найти ручей, или что-то вроде и почиститься. Потом я поеду в ближайший город и позавтракаю. После этого…
- Можете продолжать спорить, – закончил за нее Деймон. – Поступим так, милая. Я встречу вас в любой забегаловке, которую вы выберете.
Елена кивнула.
– Ты уверен, что сможешь нас найти? Я стараюсь прятать свою ауру.
– Слушай, пожарно-красный «Ягуар» в любой точке города, который вы найдете на этой до-роге, будет так же заметен, как НЛО, – съязвил Деймон.
– Почему он только и делает, что… – раздалось бормотание Мэтта.
Каким-то образом, хотя это была его самая главная претензия к Деймону, парень часто забы-вал, что тот является вампиром.
– Значит, ты собираешься отправиться туда первым и найти девушку, идущую из летней школы, – прорычал Мэтт, и его голубые глаза потемнели. – И ты набросишься на нее, и утащишь туда, где никто не услышит, как она кричит, запрокинешь ей голову и вонзишь свои зубы ей в горло.
Возникла довольно длинная пауза. Затем Деймон произнес несколько обиженно:
– Почему, нет. Это то, что вы люди можете сделать для меня.
Елена увидела необходимость вмешаться.
– Мэтт, Мэтт, это делал на Деймон. Это был Шиничи. И ты знаешь это.
Она осторожно взяла Мэтта за предплечье, и потянула, пока он не повернулся к ней.
Долгое время Мэтт не смотрел на нее. Время шло, и Елена опасалась, что он отдалиться от нее. Но вот, наконец, он повернул голову, чтобы она смогла посмотреть ему в глаза.
– Хорошо, – тихо сказал он. – Я пойду вместе с ним. Но ты знаешь, что он уходит, чтобы пить человеческую кровь.
– От согласных доноров! – прокричал Деймон, который обладал отменным слухом.
Мэтт вновь взорвался:
– Потому что ты то, что они хотят! Ты гипнотизируешь их, или, нет, не знаю, или влияешь Силой на них и еще чем другим. Как тебе понравится.
За спиной Мэтта, Елена в ярости сделала движение на Деймона, как будто прогоняла стайку цыплят.
Сначала Деймон просто поднял бровь, но потом элегантно пожал плечами, его формы стали расплываться, так как он принял форму ворона и быстро стал всего лишь точкой на фоне восхо-дящего солнца.
– Как ты считаешь, тихо спросила Елена, ты сможешь избавиться от своей палки? Просто это делает Деймона совершенным параноиком.
Мэтт посмотрел вокруг, потом на нее и, наконец, кивнул:
– Я выброшу ее по дороге, когда пойду умываться, – мрачно сказал он, глядя на свои грязные ноги.
– В любом случае, – добавил он, – ты лезь в машину и попытайся поспать. Похоже, это тебе нужно.
– Разбуди меня в два часа, – ответила Елена, с мыслью, что через пару часов она будет сожалеть об этом больше, чем сможет сказать.

0

6

Глава 4

– Ты дрожишь. Позволь мне сделать это в одиночку, – сказала Мередит, положив руку на плечо Бонни, когда они стояли перед домом Кэролайн Форбс.
Бонни начала поддаваться давлению, но заставила себя остановиться. Это было унизительно дрожать так очевидно июльским утром в Виржинии. Так же было унизительно, что с ней обраща-ются как с ребенком. Но Мередит, которая была старше всего на шесть месяцев, смотрелась сего-дня более взрослой, чем обычно. Ее темные волосы были откинуты назад, таким образом, ее глаза казались еще больше, и смуглое лицо с высокими скулами представало в наилучшем виде. «Она практически моя нянька», тоскливо подумала Бонни.
Мередит так же была на высоких каблуках, вместо своей обычной платформы. Бонни, в сравнении с ней, чувствовала себя более маленькой и юной, чем когда-либо. Она провела рукой по своим клубнично-русым кудрям, пробуя распушить их и сделать себя на драгоценные полдюйма выше.
– Я не боюсь. Я замерзла, – сказала Бонни со всем достоинством, на которое способна.
– Я знаю. Ты чувствуешь, что что-то исходит оттуда, не так ли? – Мередит кивнула на дом перед ними.
Бонни покосилась на него, а потом снова на Мередит. Внезапно взрослость Мередит стала скорей утешающей, чем раздражительной. Но прежде, чем вновь посмотреть на дом Кэролайн, она выпалила:
– Зачем каблуки?
– О, – протянула Мередит, глядя вниз. – Только с практической целью. Если кто-то попыта-ется схватить меня за ногу, на этот раз он получит сдачи.
Она топнула ногой, и раздался удовлетворяющий стук.
Бонни почти улыбнулась:
– Разве ты не носишь свой кастет?
– Я не нуждаюсь в нем, я проучу Кэролайн голыми руками, если она попытается что-нибудь сделать. Но мы отошли от темы. Я могу сделать это одна.
Бонни, наконец, позволила себе вложить свою руку в тонкую, с длинными пальцами руку Мередит. Она пожала ее.
– Я знаю, что ты сможешь. Но я та, кто должна. Это меня она пригласила.
– Да, – сказала Мередит, изящно изогнув губу. – Она всегда знала, куда вонзить нож. Ну что бы ни случилось, Кэролайн сама виновата. Для начала мы постараемся ей помочь, ради нее и ради нас. Мы постараемся заставить ее принять помощь. После этого…
– После этого, – проговорила Бонни, – к сожалению неизвестность.
Она вновь посмотрела на дом Кэролайн. Он смотрелся каким-то… перекошенным… как будто его было видно через кривое зеркало. Более того, у него плохая аура: черная, просачивалась сквозь уродливые тени серо-зеленого. Бонни никогда не видела у дома такой энергетики. И дышало холодом как из морозилки. Бонни чувствовала, что это высосет и ее жизненную энергию и превратит в лед, если только представится шанс.
Она позволила Мередит позвонить в дверь. Раздалось негромкое эхо, и когда миссис Форбс ответила, ее голос тоже отозвался эхом.
У внутренней части дома тоже было то забавное зеркальное искажение, смотря на это, Бонни подумала, что это вызывает какое-то странное ощущение.
Если бы она закрыла глаза, то можно представить себя в более широком месте, с уходящим под наклоном полом.
– Вы пришли повидаться с Кэролайн? – спросила миссис Форбс. Ее появление шокировало Бонни. Мать Кэролайн была похожа на старуху, с седыми волосами и морщинистым, бледным лицом.
– Она в своей комнате. Я вам покажу, – сказала мама Кэролайн.
– Но миссис Форбс, мы знаем, где это, – Мередит осеклась, когда Бонни положила ей на плечо руку.
Увядшая, состарившаяся женщина показывала дорогу. У нее почти не осталось ауры, поняла Бонни, и была поражена до глубины сердца. Она знала Кэролайн и ее родителей так долго, может, их отношения строились таким образом?
«Я не буду называть имени Кэролайн, независимо от того, как она делает», молча пообещала Бонни: «Не важно, что. Даже… да, даже после того, как она поступила с Мэттом. Я постараюсь помнить что-то хорошее о ней».
Но в этом доме тяжело было думать вообще и думать о чем-то хорошем в частности.
Бонни знала, что они поднимаются по лестнице, она видела каждую ступеньку впереди себя.
Но все остальные ее чувства говорили ей, что они спускаются вниз.
Это было ужасающее чувство, вызывавшее головокружение – резкий уклон вниз, когда она видит, что ноги поднимаются.
Присутствовал так же странный и острый запах тухлых яиц.
Это был омерзительный, гнилой запах, который витал в воздухе.
Дверь в комнату Кэролайн была закрыта, а перед ней на полу стояла тарелка, с вилкой и но-жом на ней.
Миссис Форбс опередила Мередит и Бонни, быстро взяла тарелку, открыла дверь напротив комнаты Кэролайн, поставила ее туда, прикрыв дверь за ней. Но перед тем как тарелка исчезла, Бонни уловила движение к горке продуктов на прекрасном английском фарфоре.
– Она сейчас почти не разговаривает со мной, – сказала миссис Форбс тем же пустым голо-сом, что и раньше.
– Но она говорила, что ждет вас.
Она поспешила мимо них, оставляя их одних в коридоре. Запах тухлых яиц – нет, серы, те-перь Бонни поняла, был очень силен. Сера, она узнала запах класса химии в прошлом году. Но как такой ужасный аромат мог оказаться в элегантном доме миссис Форбс? Бонни повернулась к Мередит, чтобы спросить, но та покачала головой. Бонни знала этот жест. Молчи. Бонни сглотнула, вытерла слезящиеся глаза и посмотрела на Мередит, поворачивающую ручку двери Кэролайн. В комнате было темно. Из прихожей лилось достаточно света, чтобы показать, что занавески в комнате были усилены непрозрачными покрывалами, прибитыми над ними. На кровати никого не было.
– Входите, и закройте эту дверь, быстро! – это был голос Кэролайн, с ее типичными язви-тельными нотами.
Волна облегчения прокатилась по Бонни. Голос не походил на мужской бас или завывание, это была Кэролайн-в-плохом-настроении. Она вступила в полумрак перед ней.

* * *

Елена уселась на заднее сиденье «Ягуара» и надела бирюзовую футболку и джинсы под со-рочкой, на всякий случай, если бы остановился полицейский или кто-то еще пытающийся помочь владельцу автомобиля, остановившемуся посреди пустынного шоссе. А затем прилегла на кресле. Но хотя ей было тепло и уютно, сон к ней не шел.
«Чего я хочу? Правильно ли я поступаю сейчас?» – спросила она себя.
Ответ пришел незамедлительно.
«Я хочу к Стефану. Я хочу чувствовать, как его руки обнимают меня. Я хочу посмотреть в его лицо – в его зеленые глаза с этим особым взглядом, как только он умеет смотреть на меня. Я хочу, чтобы он простил меня и сказал мне, что он знает, что я буду всегда любить его. И я хочу…» – Елене стало тепло, потому, что жар пробежал по ее телу, – «я хочу, чтобы он поцеловал меня. Я хочу поцеловать Стефана… тепло и сладко и спокойно…»
Елена подумала, что это второй или третий раз, когда она закрывает глаза, на них наворачи-ваются слезы. На самом деле она могла только плакать, плакать о Стефане. Но что-то остановило ее. Она с трудом выжала слезинку. Боже, она обессилена… Елена старалась. Она лежала с закры-тыми глазами и раскачивалась взад и вперед, стараясь не думать о Стефане хоть несколько минут. Она должна поспать.
Отчаявшись, она резко поднялась, чтобы устроиться поудобнее, когда все вокруг измени-лось. Елене было комфортно. Слишком комфортно. Она ничем не могла почувствовать сиденье. Она взлетела и замерла, сидя в воздухе. Она почти касалась головой потолка «Ягуара».
«Я снова потеряла вес!» – с ужасом подумала девушка.
Но нет, это было иначе, чем тогда, когда, вернувшись из загробного мира, она парила в воз-духе как воздушный шарик. Она не могла объяснить, почему, но она была уверена. Она боялась, что улетит в неизвестном направлении. Она на была уверена о причине своего бедствия, но не смела двинуться. И потом она увидела это. Она увидела себя, свою упавшую назад голову и за-крытые глаза, лежащую на кресле в машине. Она могла разглядеть все в мельчайших подробно-стях, от складочек на ее футболке до заплетенных в косу золотистых волос, которые из-за отсутст-вия резинки уже растрепались. Она выглядела так, как будто спала. Так вот как все это закончилось.
Это то, что они скажут, что Елена Гилберт, в один летний день, мирно скончался во сне.
Никаких причин смерти найдено не было….
Поскольку она не хотела видеть причиной смерти свое горе и в качестве мелодраматическо-го жеста, она попыталась броситься вниз на свое тело, закрыв лицо одной рукой. Не сработало. Как только она протянула руку, чтобы попробовать еще, она оказалась вне «Ягуара». Она прошла прямо через потолок, не чувствуя его.
«Я полагаю, что такое происходит, когда ты становишься призраком», – подумала Елена. – «Но это не как в прошлый раз. Ведь я увидела туннель и отправилась на свет. Может быть, я не призрак».
Вдруг Елена почувствовала приступ смеха.
«Я знаю, что это такое, с торжеством подумала она. Моя душа вышла из тела!» –
Она снова внимательно оглядела себя.
Да! Да! Вот она, нить, связывающая ее спящее тело с телом духовным. Она была привязана! Куда бы она ни пошла, она сможет найти дорогу домой. Существовало только два возможных на-правления. Один из них – возвращение в Феллс Чёрч. Она знала общее направление от солнца, и была уверена, что это кто-то с буквой «О».

О.
В.

(как-то Бонни переживала приступ спиритизма и перечитала множество книг на эту и аналогичные темы) будет в состоянии узнать все пересечения линий Лей.
Другим направлением был, конечно, Стефан. Деймон мог думать, что она не знает куда идти, и это было правдой, она могла лишь смутно предположить, что Стефан находился в другую сторону по отношению к восходящему солнцу. Но она всегда слышала, что души истинно любящих как-то связаны, серебряной нитью ли от сердца к сердцу или красным шнурком от мизинца к мизинцу.
К ее радости, она нашла почти сразу.
Тонкий шнурок лунного цвета, казалось, натянулся между спящей Еленой и… да. Когда она прикоснулась к разуму, он срезонировал ей Стефана, и она знала, что приведет ее к нему. Было некогда сомневаться в намерении, какое направление выбирать.
Она оказалась в Феллс Чёрче.
Бонни была экстрасенсом с внушительной силой, как и старая домовладелица Стефана, гос-пожа Теофилия Флауэрс. Они были там, наряду с Мередит и ее блестящим интеллектом, для за-щиты города. И они бы все поняли, несколько отчаянно сказала она себе. Такого шанса у нее мог-ло бы больше не быть. Более не колеблясь, Елена повернулась к Стефану, и позволила себе идти. Тут же она поняла, что мчится сквозь воздух слишком быстро, не понимая, что творится вокруг.
Все вокруг было размыто, различаясь лишь по цвету и структуре, как поняла Елена – она проходила сквозь объекты. Таким образом, лишь через миг, она увидела душераздирающую сце-ну: Стефан на ветхом и сломанном убогом ложе весь серый и истощенный.
Стефан в омерзительной, усыпанной тростником, наполненной вшами камере с проклятыми кусками железа, откуда не мог сбежать ни один вампир. Елена отвернулась, чтобы он не увидел ее мучения, и слезы когда проснется. Она успокаивала себя, когда вдруг голос Стефана заставил ее дрогнуть. Он уже не спал.
– Ты пытаешься и пытаешься, не так ли? – сказал он, его голос был полон сарказма. – Ду-маю, ты должна получить за это баллы. Но всегда что-то идет не так. В прошлый раз это были ма-ленькие резкие ушки. В этот раз это одежда. Елена ни за что не одела бы мятую рубашку как эта, и не была бы босиком с грязными ногами, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Убирайся.
Пожав плечами под изношенным одеялом, он отвернулся от нее. Елена изумленно смотрела. Она была слишком раздражена, чтобы подбирать слова: они вырывались из нее как из гейзера.
– О, Стефан! Я просто заснула в одежде на случай, если здесь остановится полиция, пока я на заднем сидении «Ягуара». «Ягуара», который ты мне купил. Но я не думала, что тебе это важ-но! Моя одежда мятая, так как она из моей шерстяной сумки, а ноги испачкались, когда Деймон… Ну… ну… Это не важно. У меня есть ночная рубашка, но она не была на мне, когда я вышла из тела, и, я думаю, когда ты выйдешь, ты будешь выглядеть так же, как и твое тело….
Тут она тревожно вскинула руки, так как Стефан летал вокруг. Но… Чудо из чудес… На его щеках появился оттенок крови! Более того, он уже не выглядел презрительным. Он казался неумолимым, его зеленые глаза угрожающе сверкали.
– Ты испачкалась, когда Деймон – ЧТО? – осторожно и четко потребовал он.
– Это не важно…
– Важно, черт возьми, – отрезал Стефан. – Елена, – прошептал он, глядя на нее, будто она только что появилась.
– Стефан! – она не могла удержаться и не обнять его.
Она уже ничего не могла контролировать.
– Стефан, не знаю как, но я здесь. Это я! Я не сон и не привидение. Засыпая, я думала о тебе – и вот я тут! – она пыталась прикоснуться к нему похожими на привидение руками. – Ты мне ве-ришь?
– Я верю тебе… так как я думал о тебе. Каким-то образом это перенесло тебя сюда.
С помощью любви. Потому что мы любим друг друга! – он произноси слова как откровение.
Елена закрыла глаза. Если бы она была здесь в своем теле, она бы показала Стефану, как сильно его любит. Но сейчас они могут использовать лишь неуклюжие слова, которые были абсо-лютно правдивы.
– Я всегда буду любить тебя, Елена, – сказал Стефан, снова шепча.
– Но я не хочу, чтоб ты находилась возле Деймона. Он найдет способ сделать тебе больно…
– Я могу с этим справиться, – прервала его Елена. – Тебе придется смириться с этим! Так как он моя единственная надежда, Стефан! Он не причинит мне вреда. Он уже убивал, защищая меня. О Боже! Сколько всего произошло! Мы на пути в… – Елена не решалась, ее глаза осторожно ос-матривались.
Глаза Стефана на миг расширились. Но когда он говорил, его лицо было невозмутимо:
– Место, где ты будешь в безопасности.
– Да, – ответила она так же серьезно, зная, что призрачные слезы льются по ее бестелесным щекам. – И… О, Стефан, как много ты не знаешь. Кэролайн обвинила Мэтта в нападении на нее на их свидании, так как она беременна. Но это не был Мэтт!
– Конечно, нет! – с негодованием сказал Стефан, и сказал бы больше, но Елена продолжила:
– И я думаю, что забеременела она от Тайлера Смоллвуда, судя по сроку, и потому, что Кэ-ролайн меняется. Деймон говорит, что оборотень-ребенок всегда превращает свою мать в оборот-ня. Да, но части оборотня придется бороться с малахом, который тоже внутри нее. Бонни и Мере-дит рассказали мне о том, что Кэролайн нравится сидеть на затопленном полу как ящерице, что просто страшно. Но я должна была оставить их разбираться с этим самостоятельно, так что я мог-ла… могла добраться до того безопасного места.
– Оборотни и лисы, – Стефан покачал головой. – Конечно, китцуны являются более могуще-ственными волшебниками, а оборотни, как правили, сначала убивают, а потом думают.
Он ударил по колену кулаком:
– Хотел бы я быть там! Елена, – разразился он смесью удивления и отчаяния, – а вместо это-го я здесь, а не с вами. Я никогда не думал, что смогу это сделать. Но я ни чем не могу помочь вам.
– Моя кровь, – Елена сделала беспомощный жест и увидела самодовольство в глазах Стефа-на. У него еще осталось вино «Черная магия» от лиса, которое она втайне передала ему! Она знала это! Это была единственная жидкость, которая смогла бы, в крайнем случае, поддерживать жизнь в вампире, когда кровь не доступна.
Вино «Черная магия» – безалкогольное и не изготовлено для людей, а в первую очередь яв-ляется напитком, который используют вампиры, находясь далеко от крови. Деймон сказал Елене, что оно волшебное, из винограда, выращенного на землях старых ледников, и что оно должно храниться в полной темноте. Именно это и придает ему такой бархатный и терпкий вкус, сказал он.
– Это не вопрос, – сказал Стефан, видимо для тех, кто может шпионить. – Как это точно слу-чилось? – спросил он после. – Это твоя душа? Почему бы тебе не пройти вот сюда и рассказать мне об этом?
Он лег на койку, с болью отводя от нее глаза:
– Я сожалею, но не могу предложить ничего лучше.
На мгновение его лицо исказилось гримасой унижения. Все это время он скрывал это от нее и чувствовал стыд от появления перед ней в грязной камере, наполненной Бог знает чем и в лох-мотьях. Он – Стефан Сальваторе, который был когда-то…
Был когда-то, сердце Елены раскололось. Она знала, что оно раскололось, потому что чувст-вовала каждый его острый, как стекло, осколок, терзающий каждый кусочек ее плоти. Она знала, что оно раскололось, потому как она плакала, ее огромные слезинки духа падали на лицо Стефана как кровь, прозрачные в воздухе, но, едва касаясь его лица, окрашивались в багрово-красный цвет.
«Кровь? О ну конечно это была кровь», – подумала она.
Она не смогла принести для него что-то еще более полезное в этой форме. Она действитель-но рыдала теперь; ее плечи дрожали, а слезы, продолжали падать на Стефана, который теперь поднял одну руку, чтобы поймать хоть одну…
– Елена, – в его голосе слышалось удивление.
– Что… что? – спросила она.
– Твои слезы. Твои слезы заставляют меня чувствовать себя… – он смотрел на нее снизу вверх с чем-то вроде благоговения.
Елена до сих пор не может остановить плач, хотя знала, что она успокоила его гордое сердце и сделала что-то еще.
– Я не понимаю.
Он поймал одну из ее слез и поцеловал ее. Потом он посмотрел на нее с блеском в его глазах.
– Тяжело говорить, моя маленькая любовь…
Тогда зачем слова, подумала она, продолжая плакать, но, спустившись, таким образом, она дышала чуть повыше его горла.
– Это просто… они не слишком щедры с закусками тут, – сказал он ей. – Как ты догадыва-ешься. Если бы ты не помогала мне, я был бы мертвецом к этому времени.
Они не могут понять, почему я еще им не являюсь. Так они – они погибнут
прежде, чем доберутся до меня, иногда, ты видишь…
Елена подняла свою голову, и на сей раз слезы чистого гнева упали прямо на его лицо:
– Где они? Я убью их. Не говори мне, что я е смогу, потому что я найду дорогу. Я найду способ убить их, хотя и нахожусь в этом мире.
Он покачал головой:
– Ангел, ангел, ты не видишь? Ты не должна убивать. Потому что твои слезы, слезы чистей-шего создания.
Она покачала головой:
– Стефан, любой знает, что я не чистейшее создание.
– Чистейшее создание, – продолжал Стефан, даже не отвлекаясь на ее возражение, – может вылечить от всех скорбей. И я был болен сегодня, Елена, хоть я и пытался это скрыть.
Но я исцелен сейчас! Совсем как новенький! Они никогда не будут в состоянии понять, ка-ким образом это могло произойти.
– Ты уверен?
– Посмотри на меня!
Елена взглянула на него. Серое, осунувшееся лицо Стефана теперь выглядело иначе. Обычно он был бледен, но сейчас его тонкие черты порозовели, как будто он стоял перед костром и свет отражался от изящных очертаний любимого лица.
– Это… сделала я? – она вспомнила первые капельки слез – они выглядели как кровь на его лице. Не как кровь, поняла она, а как естественный оттенок, опускаясь на его лицо и освежая его. Она не могла скрывать свое лицо у его шеи, она подумала: «Я рада. О, как я рада. Но я хотела, чтобы мы могли касаться друг друга. Я хочу чувствовать твои руки, обнимающие меня».
– По крайней мере, я могу смотреть на тебя, – прошептал Стефан, и Елена знала, что даже это, как вода в пустыне для него.
– И, если я мог коснуться тебя, то положил бы руку вот здесь, у талии и поцеловал тебя сюда и сюда.
Какое-то время они говорили друг другу, обычные слова влюбленных, смотря и слушая друг друга. А потом Стефан тихо и твердо попросил рассказать ему все про Деймона, с чего они и на-чали. В настоящее время Елена была достаточно хладнокровна, чтобы рассказать ему об инциден-те с Мэттом, без представления Деймона как злодея.
– Стефан, Деймон действительно, как умеет, защищает нас.
Она рассказала ему о двух вампирах, которые следили за ними, и как поступил Деймон.
Стефан просто пожал плечами и сказал сухо:
– Большинство карандашами пишут; а Деймон ими людей списывает.
Он добавил:
– А твоя одежда испачкалась?..
– Поскольку я услышала, громкий шум, когда Мэтт упал на крышу автомобиля, – сказала она. – Но, честно говоря, в это время он пытался угрожать Деймону самодельным колом. Я под-сказала ему избавиться от нее.
Она шепотом добавила:
– Стефан, я не против того, что Деймон и я сейчас должны проводить много времени вме-сте. Это ничего не меняет между нами.
– Я знаю.
И удивительно то, что он действительно знал. Елена купалась в теплоте его доверия к ней.
После этого, они «коснулись» друг друга, Елена невесомо прижалась к изогнутой руке Сте-фана… И это было счастье. А затем мир во всей вселенной вздрогнул при звуке оглушительного хлопка. Это дернуло Елену. Он исходил не отсюда, мира любви и доверия, и сладостного разделе-ния каждой частички ее души со Стефаном. Это началось снова, чудовищное гудение, что страш-но напугало Елену. Она бесполезно схватилась за Стефана, который с беспокойством смотрел на нее. Он не слышал звук, который, как она поняла, был у нее в голове. Потом стало еще хуже. Она была вырвана из объятий Стефана и понеслась назад через предметы, все быстрее и быстрее, пока не очутилась в своем теле.
При всем своем нежелании она осела в совершенно твердом теле, что до сих пор было един-ственным, что она знала. Она упала в него и растворилась, затем она села и услышала Мэтта, ко-торый стучал в окно.
– Прошло два часа, как ты пошла спать, – сказал он, когда дверь открылась. – Но я понял, что тебе это нужно. С тобой все в порядке?
– Ах, Мэтт, – простонала Елена.
На мгновение казалось, что она не сможет удержаться от слез. Но потом она вспомнила улыбку Стефана. Елена моргнула, заставляя себя иметь дело с ее новой ситуацией. Она не видела Стефана уже достаточно долго. Но ее воспоминания о недолгом прекрасном времени, проведен-ном вместе, были окутаны нарциссами и лавандой, и ничто не могло забрать у нее это.

* * *

Деймон был разгневан.
Поскольку он взлетал все выше на широко раскрытых черных вороньих крыльях, пейзаж внизу разворачивался как великолепный ковер, а освещение рассвета озаряло поля и изгибы хол-мов изумрудом. Деймон все игнорировал. Он видел это множество раз.
То, что он искал, было una donna splendida.  Но его разум продолжал дрейфовать.
Остолоп и его кол… Деймон никак не мог понять, почему Елена наряду с ними хотела огра-дить беглеца от правосудия. Елена… Деймон пытался вызвать в ее воображении те самые чувства, наполненные гневом, которые вызывал в нем Мэтт, но никак не мог с этим справиться.
Он кружил вокруг города, держась ближе к жилым районам, в поисках аур. Ему нужна была сильная и настолько же прекрасная аура. И он был в Америке достаточно долго, чтоб знать, что ранним утром можно встретить на улице три типа людей.
Первыми были студенты, но сейчас лето, так что их не так много чтоб выбирать. Несмотря на предположения Мэтта, Деймон крайне редко подходил к девочкам из средней школы. Вторыми были бегуны. И третьими, у кого были прекрасные мысли, как у… этой, внизу… были домашние садовники.
Молодая женщина с садовыми ножницами смотрела, как Деймон завернул и приближался к ее дому, сначала быстро, но потом замедлил свой шаг. Его шаги уверяли, что он восхищен цветочной феерией перед прелестным Викторианским домом. На мгновение женщина была поражена, практически напугана. Это было нормально. Деймон был одет в черные туфли, черные джинсы, черную футболку, и черный кожаный плащ, дополненный солнцезащитными очками.
Но потом он улыбнулся и начал первую попытку проникнуть в мысли прекрасной леди. Од-на вещь была ясна с самого начала. Ей нравились розы.
– У меня просто шквал эмоций! – сказал он, встряхивая головой от восхищения, когда смот-рел на кустарники, усыпанные блестящими розовыми бутончиками, – и те Белые «Айсберги», вьющиеся по решетке… ваши «Лунные камни»! – он слегка коснулся уже распустившейся розоч-ки, чьи лепестки только слегка наливались цветом.
Криста, молодая женщина не могла сдержать улыбку. Деймон легко почувствовал поток ин-формации с ее памяти к своей. Ей было всего двадцать два, не замужем, все еще жила с родителя-ми. Она имела именно ту ауру, которую он искал, а в доме только спящий отец.
– Вы не похожи на того, кто интересуется розами, – искренне сказала Криста и затем застен-чиво засмеялась. – Простите, я встречала все сорта роз на Криквильской Выставке Роз.
– Моя мать страстный садовник, – солгал Деймон свободно и без тени сомнения. – Я думаю, я перенял это увлечение от нее. Теперь я не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, что-бы вырастить их, но я могу мечтать. Хотите знать, какая моя главная мечта?
К этому времени Криста чувствовала, как будто она плыла на прекрасной с ароматом роз ту-че. Деймон чувствовал каждый тонкий ее нюанс, приятно было видеть ее румянец, наслаждаться легкой дрожью, которая потрясла ее тело.
– Да, – просто сказала Криста. – Я хотела бы знать, о чем вы мечтаете.
Подавшись вперед, Деймон снизил голос:
– Я хочу вырастить настоящую черную розу.
Криста вздрогнула, в ее разуме что-то мелькнуло, что Деймон не успел разобрать,
но потом сказала таким же приглушенным голосом:
– Тогда я хотела бы показать вам кое-что. Если… если у вас найдется для меня время.
Задний двор выглядел еще более роскошно, чем вид дома с улицы, и Деймон с одобрением отметил мягко покачивающийся гамак. Вскоре ему понадобится место, куда положить Кристу… пока она не проснется. Но позади беседки обнаружилось нечто, что заставило его невольно уско-рить события.
– Черные розы! – воскликнул он, глядя на бутоны цвета темного, практически бургундского вина.
– Да, – тихо сказала Криста, – черная магия – черные, наиболее удачные из всех когда-либо выведенных. Я получаю урожай трижды в год, – робко прошептала она, не задаваясь более вопро-сом, кто этот молодой человек, пораженная охватившими ее чувствами, которые почти увлекли и Деймона.
– Они великолепны, – сказал он, – это самый глубокий красный цвет, который я когда-либо видел. Ближайший к черному из всех выведенных.
Криста все еще дрожала от радости.
– Можете выбрать одну, если хотите. Я возьму их на выставку в Криквиле на следующей не-деле, но могу дать вам одну полностью распустившуюся. Может, Вы сможете почувствовать ее аромат.
– Я… с удовольствием, – сказал Деймон.
– Вы можете подарить ее своей девушке.
– У меня нет девушки, – ответил Деймон, обрадованный возможностью снова солгать.
Руки Кристы мелко дрожали, пока она отрезала для него один из самых длинных, самых прямых стеблей.
Деймон потянулся, чтобы взять розу, их пальцы соприкоснулись. Деймон улыбнулся ей. Ко-гда колени Кристы сами собой подогнулись, Деймон легко подхватил ее и продолжил делать то, ради чего пришел.

* * *

Мередит была позади Бонни, когда вошла в комнату Кэролайн.
– Я же сказала, закройте эту чертову дверь! – сказала – нет – прорычала Кэролайн.
Было вполне естественно посмотреть, откуда исходит голос. Прежде, чем Мередит погасила единственный источник света, закрыв за собой дверь, Бонни увидела стол в углу комнаты. Стул, стоявший раньше перед ним, исчез. Кэролайн была под ним. В десять лет это могло бы оказаться удачным убежищем, но восемнадцатилетней Кэролайн пришлось скорчиться в немыслимой позе, чтобы уместиться там. Она замерла на куче тряпья, похожего на обрывки одежды.
«Ее лучшей одежды», – подумала вдруг Бонни, когда в свете закрывающейся двери на мгно-вение сверкнула искромсанная золотая ткань. Теперь они оказались втроем в темноте. Со стороны двери, выходящей в коридор, свет совсем не поступал.
– Это потому, что коридор находится в другом мире, – Бонни посетила дикая мысль.
– Что со светильником, Кэролайн? – тихо спросила Мередит.
Ее голос был ровный, успокаивающий:
– Ты просила нас приехать и увидеться с тобой, но мы тебя не видим.
– Я сказала приехать и поговорить со мной, – немедленно поправила Кэролайн, точно в прежние времена. Это тоже должно было успокаивать, только Бонни слышала раскатистый голос из-под стола, можно сказать другого тембра. Не столько охрипший, сколько… «Ты действительно не хочешь думать об этом. В полуночной тьме этой комнаты», – твердил разум Бонни: «Не столь-ко охрипший, сколько рычащий», – беспомощно додумала Бонни.
Можно сказать, Кэролайн рычала, когда отвечала. По еле слышным звукам Бонни поняла, что девушка под столом задвигалась. Дыхание Бонни участилось.
– Но мы хотим видеть тебя, – тихо произнесла Мередит, – и ты знаешь, что Бонни боится темноты. Можно я просто включу твой ночник?
Бонни чувствовала, что дрожит. Это плохо. Не очень-то умно показывать Кэролайн, что бо-ишься ее. Но всепоглощающая тьма заставляла ее трепетать. Она почти чувствовала, как комната искажается, или, быть может, это только ее воображение. Она слышала звуки – резкие двойные щелчки прямо за спиной – и они заставляли ее каждый раз вздрагивать.
Что было их причиной?
– Ну ладно! Включи тот, что у кровати, – Кэролайн определенно рычала. И направлялась к ним; Бонни слышала шуршание и дыхание все ближе.
Это была паническая, иррациональная мысль, но Бонни ничего не могла с собой поделать и вдруг уперлась во что-то… Что-то высокое и теплое. Это не Мередит. За все то время, что Бонни знала Мередит, от нее никогда не пахло горьким потом и тухлыми яйцами. Что-то теплое завладе-ло поднятыми руками Бонни и стиснуло их с теми же странными щелкающими звуками. Руки не были просто теплыми, они были горячими и сухими. Их края странно кольнули кожу Бонни. Как только свет у кровати включился, все исчезло. Лампа, что нашла Мередит, излучала тусклый-тусклый рубиновый свет – и понятно почему. Ярко-красный халатик и пеньюар опутывали аба-жур.
– Это может привести к пожару, – проговорила Мередит, но даже в ее ровном голосе слыша-лась дрожь.
Кэролайн предстала перед ними в красном освещении. Бонни она показалась выше, чем ко-гда-либо, высокая и мускулистая, с немного выступающим животом. Она была одета обычно, в джинсы и облегающую футболку. Руки шутливо заведены за спину, улыбка прежняя, наглая и лу-кавая.
«Хочу домой», – подумала Бонни.
– Ну? – не выдержала Мередит.
Кэролайн продолжала улыбаться:
– Что, ну?
Мередит начала выходить из себя:
– Чего ты хочешь?
Кэролайн с лукавством глядела на них:
– Вы навестили сегодня свою подругу Изабелл? Поговорили с ней?
Бонни подавила в себе мощное желание залепить пощечину и стереть тем самым самодо-вольство с лица Кэролайн. Но она сделала этого. Должно быть, это игра неверного света лампы – она знала, все из-за него, – но, казалось, будто в центре каждого глаза Кэролайн блестит красная точка.
– Да, мы были у Изабелл в больнице, – равнодушно сказала Мередит. И, с очевидным гневом в голосе, добавила: – Ты прекрасно знаешь, что она еще не может говорить. Но, – тор-жествующе добила она: – доктора уверяют, что все будет хорошо. Ее язык срастется, Кэролайн. Да, у нее шрамы везде, где она пронзила себя, но она вполне сможет разговаривать.
Улыбка Кэролайн погасла, теперь ее лицо выглядело осунувшимся и наполненным глухой яростью
«Из-за чего?» – подумалось Бонни.
– Было бы лучше, если б ты иногда выбиралась из этого дома, – сказала Мередит девушке с медными волосами. – Ты не можешь жить в темноте…
– Я не собираюсь жить здесь вечно, – резко оборвала Кэролайн. – Только пока не родятся близнецы.
Она стояла, по-прежнему держа руки за собой, и выгибая спину так, что живот выпирал больше, чем когда-либо.
–… Близнецы? – Бонни была явно поражена.
– Мэтт-младший и Мэтти. Так я собираюсь их назвать
Злорадная ухмылка в сочетании с бесстыдными глазищами Кэролайн – такого Бонни не смогла выдержать.
– Ты не сделаешь этого! – услышала она свой крик.
– Или, быть может, я назову девочку Хани.
Мэтью и Хани, в честь их папочки, Мэтью Ханикатта.
– Ты не сделаешь этого! – вскричала Бонни еще более пронзительно, – Мэтта даже нет здесь, он не может защититься.
– Да, он весьма неожиданно испарился, не правда ли. Полиция все задается вопросом, поче-му ему пришлось сбежать. Конечно, – Кэролайн понизила голос до значительного шепота, – он был не один. С ним была Елена. Интересно, чем эти двое занимаются в свободное время? – высо-комерно захихикала она.
– С Мэттом не только Елена, – сказала Мередит, теперь ее голос был низким и опасным. – Кое-кто еще. Помнишь договор, что ты подписала? О неразглашении любой информации, касаю-щейся Елены? Кэролайн медленно, точно ящерица, сморгнула.
– Это было давным-давно. Для меня в другой жизни.
– Кэролайн, у тебя не будет вообще никакой жизни, если нарушишь клятву! Деймон убьет тебя. Или… ты уже…? – Мередит осеклась.
Кэролайн все еще по-детски хихикала, будто она маленькая девочка, а кто-то при ней отпус-тил скабрезную шуточку.
Бонни почувствовала, как по всему ее телу проступил холодный пот. Тонкие волоски на ру-ках приподнялись.
– Что ты слышишь, Кэролайн? – Мередит облизнула губы.
Бонни видела, что она старается удержать контакт с глазами Кэролайн, но рыжеволосая де-вушка отвернулась.
– Это… Шиничи? – Мередит вдруг кинулась вперед и схватила Кэролайн за руки. – Раньше ты видела и слышала его, когда смотрела в зеркало. Теперь ты слышишь его постоянно, Кэролайн?
Бонни хотела помочь Мередит. Правда, хотела. Но не могла ни двигаться, не говорить.
В волосах Кэролайн проглядывали седые пряди.
«Седые волосы», – подумала Бонни.
Они светились тускло, и были гораздо светлее, чем пылающая рыжая копна, которой Кэро-лайн так гордилась. И там были… другие волосы, они совсем не блестели. Бонни видела подоб-ный пестрый окрас у собак, и смутно полагала, что он также встречается среди волков. Но увидеть такое на голове своей подруги, особенно такие, казалось, ощетинившиеся и трепещущие волоски, вставшие дыбом, как у разъяренной собаки… Она ненормальная. Не взбешена, не в ярости; она сошла с ума, – поняла Бонни.
Кэролайн подняла взгляд, но не на Мередит, а посмотрела прямо в глаза Бонни.
Бонни вздрогнула. Кэролайн смотрела на нее, будто решая, не получится ли из нее ужин или лучше сразу выкинуть Бонни в мусор. Мередит встала рядом с Бонни. Кулаки ее были сжаты.
– Хор-рош пялиться, – внезапно сказала Кэролайн и отвернулась. Да, это определенно было рычание.
– Ты же хотела нас видеть, не так ли? – мягко проговорила Мередит. – Ты… рисуешься пе-ред нами. Но мне кажется, возможно, это твой способ просить о помощи…
– Навр-рряд ли!
– Кэролайн, – сказала вдруг Бонни, изумленная захлестнувшей ее волной жалости, Вспомни, ты говорила, что хочешь замуж? Я… – она замолчала и сглотнула.
Кто возьмет в жены этого монстра, который всего несколько недель назад выглядел обычной девочкой-подростком?
– Тогда я тебя понимала, – сбивчиво закончила Бонни. – Но, честно говоря, ничего не полу-чится, если ты будешь продолжать утверждать, будто это Мэтт напал на тебя! Никто… – она не смогла заставить себя сказать очевидное. – Никто не поверит такой, как ты.
– О, я обо всем позабочусь, – рыкнула Кэролайн, затем хихикнула. – Тебя ждет сюрпр-рриз.
Мысленно Бонни отметила знакомую вспышку наглости в изумрудном взгляде Кэролайн, хитрое, скрытное выражение ее лица, мерцание рыже-каштановых волос.
– Почему именно Мэтт? – требовательно спросила Мередит.
– Как ты узнала, что он был в ту ночь атакован малахами? Шиничи отправил его вслед за Мэттом ради тебя?
– Или это была Мисао? – вспомнив про близнеца китцуна – женщину духа лисы, она больше общалась с Кэролайн.
– У нас с Мэттом было свидание в тот вечер. – Внезапно голос Кэролайн стал монотонным, будто она цитировала вслух поэзию – ужасно. – Я была не против поцеловать его – он такой ми-лый. Думаю, что тогда он и получил отметину на шее. Думаю, я могла немного укусить его за гу-бу.
Бонни уже было открыла рот, но сдерживающая рука Мередит остановила ее.
– Но тут он просто взбесился, – пропела Кэролайн. – Он напал на меня! Я расцарапала его своими ногтями, сверху вниз одной рукой. Но Мэтт был сильнее. Намного сильнее. И сейчас…
«И сейчас ты вынашиваешь щенков», – хотела сказать Бонни, но Мередит сдавила ей плечо и она снова остановилась. Кроме того, с внезапным приступом тревоги Бонни подумала, что дети могут выглядеть как люди, и возможно, их будет только двое, как и говорила Кэролайн. Потом что они будут делать? Бонни знала, как мыслят взрослые. Даже если Кэролайн не перекрасит обратно волосы, они скажут: «Посмотрите, от пережитого стресса она поседела раньше времени». И даже если взрослые заметят странную внешность Кэролайн или ее странное поведение, как только что Бонни и Мередит, то, скорей всего свалят все на пережитый шок. «Ах, бедная Кэролайн, она так изменилась с того дня». «Она так испугалась Мэтта, что прячется от него под столом». И даже то, что она не моется, спишут на одно из проявлений стресса. Кроме того, кто знает, когда эти щенята родятся? Может малах внутри Кэролайн может контролировать и это, и представит все как нормальную беременность. И вдруг Бонни была вырвана из собственных мыслей, чтобы сосредоточиться на словах Кэролайн. Девушка в этот момент рычала. Она выглядела как старые времена, оскорбленная и оттаивающая, когда говорила:
– Я просто не понимаю, почему вы верите ему, а не мне.
– Потому, что мы знаем вас обоих, – спокойно ответила Мередит, – если бы Мэтт встречался с тобой, мы бы об этом знали, а он не встречался. И он не такой парень, чтобы запросто оказаться перед твоей дверью, если учесть, как он относится к тебе.
– Но ты же говорила, что этот монстр напал на него.
– Малах, Кэролайн. Пора запомнить. И один из них внутри тебя.
Кэролайн усмехнулась и махнула рукой:
– Вы говорили, что они могут вселяться и заставлять совершать поступки, не свойственные человеку, не так ли?
Наступило молчание. Бонни подумала, что даже, если они и говорили об этом, то не ей.
– Ладно, если я признаюсь, что я и Мэтт не встречаемся? Что, если я скажу, что увидела его разъезжающим по округе со скоростью пять миль в час, и он неважно выглядел. Его рукав был в клочья разорван, а его рука вся была исполосована. Так что я позвала его домой и пыталась нало-жить повязку на руку, а он вдруг просто сошел с ума. Я пыталась царапаться, но мне мешали бин-ты. Я порвала их. Они у меня до сих пор, все в крови.
Если бы я рассказала вам такую историю, что бы вы сказали?
«Я сказала, что ты использовала нас для репетиции своей речи перед шерифом Моссбер-гом», – холодно подумала Бонни. – «И я сказала бы, что ты права, ты вполне можешь нормально выглядеть, если постараешься. Если отбросить детское хихиканье и избавиться от коварного взгляда, будешь еще убедительней».
Но заговорила Мередит:
– Кэролайн, они определят ДНК крови.
– Ну конечно, я знаю это! – Кэролайн так возмутилась, что на мгновение забыла, что должна смотреть лукавым взглядом
Мередит смотрела на нее.
– Это значит, они смогут определить, принадлежит ли кровь на повязке Мэтту или нет, – сказала она. – И по тому, как растеклась кровь, определят правдивость твоего рассказа.
– Там нет никаких разводов. Бинты промокли насквозь.
Внезапно Кэролайн подошла к шкафу и открыла его, вытаскивая нечто длинное, что изна-чально было спортивными повязками. Теперь они отливали красным при слабом свете. Глядя на куски ткани в рубиновом свете, Бонни знала две вещи. Это не было частью того компресса, что миссис Флауэрс наложила на руку Мэтта утром, после нападения. И этот кусок был пропитан на-стоящей кровью до самых краев. Мир, казалось, закружился вокруг.
Потому что даже если Бонни и доверяла Мэтту, эта новая история пугала ее. Эта новая исто-рия могла бы сработать. Даже при условии, что никто не смог бы найти Мэтта и проверить его кровь. Даже Мэтт признавал, что не помнит часть ночи… Он многое не может вспомнить. Но это не означает, Каролина говорит правду! С чего бы ей начинать со лжи, и, как только всплыли фак-ты, изменять историю.
Глаза Кэролайн стали похожими на кошачьи. Кошки играют с мышами, просто для развле-чения. Только, чтобы посмотреть, как они бегают. Мэтт убежал.
Бонни покачала головой. Вдруг, ей стало невозможно больше находиться в этом доме. Он как-то настроил ее голову, заставил принять свои невозможные углы и искаженные стены.
Она даже привыкла к невыносимому запаху и красному свету. Но теперь Кэролайн протяги-вает ей окровавленные бинты и говорит, что это Мэтт залил их своей кровью…
– Я иду домой, – сказала вдруг Бонни. – Мэтт этого не делал, и я никогда не вернусь сюда!
И, под сопровождение хихиканья Кэролайн, повернулась, стараясь не смотреть на гнездо, которое она устроила под столом. Там были пустые бутылки, и остатки недоеденной пищи впере-мешку со сваленной в кучу одеждой. Там может оказаться что угодно, даже малах. Но, как только Бонни двинулась, комната, казалось, завертелась вместе с ней, она два раза повернулась вокруг себя, прежде чем смогла остановиться.
– Бонни, подожди. Кэролайн? – почти вне себя сказала Мередит.
Та, изогнув все тело как змея, заползала под стол.
– Кэролайн, а как же Тайлер Смоллвуд? Ты не подумала о настоящем отце своих детей? Как долго вы были вместе, пока ты не встретилась с Клаусом? Где он сейчас?
– Все, что я знаю, что он мертв. Ты и твои др-р-рузья убили его, – рычание вернулось, но оно не было злобным.
Это было больше похоже на триумфальное мурлыканье.
– Но я не скучаю по нему, так что надеюсь, что он остается мертвым, – добавила Кэролайн, с глухим смехом. – Он бы не женился на мне.
Бонни хотелось убраться отсюда. Она нащупывала ручку двери и когда нашла, была ослеп-лена. Она так долго находилась в комнате с рубиновым светом, что коридор просто ослепил ее как полуденное солнце в пустыне.
– Выключи лампу, – рявкнула Кэролайн из-под стола.
Но, как только Мередит собралась сделать это, задался сильный щелчок и ярко-красный свет погас сам собой.
И еще. Прежде, чем дверь захлопнулась, свет из коридора озарил комнату Кэролайн как ма-як. И она уже рвала что-то зубами. Что-то, похожее на мясо, сырое мясо. Бонни бросилась бежать и чуть не сбила с ног миссис Форбс. Женщина все еще стояла в комнате, где осталась, когда они вошли к Кэролайн. Она даже не выглядела так, будто подслушивала. Она просто стояла, глядя в пустоту.
– Я должна проводить вас, – сказала она бесцветным голосом.
Она не подняла головы, чтобы взглянуть на Бонни и Мередит.
– В противном случае, вы можете потеряться. Это прямо по коридору и вниз по лестнице, и еще четыре шага до входной двери.
На всем пути Мередит не сказала ни слова, а Бонни просто не могла. Оказавшись на улице, Мередит оглянулась на Бонни.
– Ну? В ней преобладает малах или оборотень? Можешь что-нибудь сказать про ее ауру?
Бонни услышала свой смех, больше похожий на плач:
– Мередит, ее аура нечеловеческая – и я не понимаю, чья. Мне кажется, у ее мамы совсем нет ауры. Они просто… этот дом просто…
– Не беспокойся, Бонни. Тебе не придется идти туда снова.
– Это похоже… – но Бонни не знала, как выразить гнетущее впечатление от стен, искажаю-щихся как в кривом зеркале или что лестница, ведущая вверх, вдруг оказывается ступеньками вниз. – Я думаю, – сказала она, наконец, – тебе следует копать дальше. Первым делом обратить внимание на американский вариант одержимости.
– Ты имеешь в виду одержимость демонами, – Мередит метнула на Бонни внимательный взгляд.
– Да. Я согласна. Только не представляю, с чего начать.
– У меня есть кое-какие соображения на этот счет, – тихо сказала Мередит. – Например, ты заметила, что она не показывала нам свои руки? Я думаю, это очень странно.
– Я знаю, почему, – прошептала Бонни, стараясь подавить вырывающиеся всхлипы. – Это потому, что у нее больше нет ногтей.
– Что ты сказала?
– Она схватила меня руками за запястья. Я чувствовала их.
– Бонни, о чем ты?
Бонни заставила себя говорить:
– У Кэролайн теперь когти, Мередит. Настоящие. Как у волка.
– Или, может быть, – Мередит перешла на шепот, – как у лисы.

0

7

Глава 5

Елена использовала все свои многочисленные таланты, чтобы успокоить Мэтта, угощая его второй и третьей бельгийской вафлей и улыбаясь ему через стол. Но не совсем удачно.
Мэтт вел себя, как будто спешил, но в то же время не мог оторвать глаз от нее. Он все еще думает о Деймоне, пикирующего вниз и нападавшего на молодую девушку, беспомощно подумала Елена.
Деймона не было когда они пришли в кафе. Елена видела, как Мэтт нахмурил брови и на-пряженно думал.
– Почему мы не можем сдать «Ягуар «в салон подержанных автомобилей? Если мы собира-емся отказаться от «Ягуара», я хочу знать твое мнение, чем мы можем его заменить.
– Да, мой совет относительно побывавших в авариях, разваливающихся на части тачек будет самым лучшим, – сказал Мэтт с кривой усмешкой, которая говорила о том, что он знал, что Елена руководит им, но он не возражал.
Единственный автосалон в городе не выглядел многообещающе. Но даже он не выглядел та-ким депрессивным, как его владелец. Елена и Мэтт нашли его спящим внутри небольшого здания с грязными окнами. Мэтт осторожно постучал в окно, и в итоге, в запачканном окне человек в кресле пошевелился, он сердито махнул им, отправляя прочь.
Но Мэтт постучал в окно еще раз, когда мужчина уже начал опускать свою голову на кресло, на этот раз он очень медленно сели, с видом горького отчаяния, подошел к двери.
– Что вы хотите? – требовательно спросил он.
– Продать машину, – Мэтт произнес это громко, опередив Елену, которая могла бы сказать это мягче.
– У вас, подростков, есть машина на продажу? – мрачно сказал невысокий человек.
– За все мои двадцать лет, что я владею этим местом…
– Смотрите.
Мэтт отступил, чтобы показать блестящий красный «Ягуар», сияющий на утреннем солнце и как великан, возвышающийся на колесах.
– Совершенно новый Jaguar XZR. От нуля до шестидесяти миль за 3.7 секунды! 550 лошади-ных сил, двигатель AJ-V8 GEN III R с шестискоростной ZF-автоматической коробкой передач! Адаптивная Динамика и Активный Дифференциал с исключительной тягой и обработкой! XZR единственный в своем роде! – Мэтт закончил и подступил нос к носу к невысокому человеку, чей рот медленно начал открываться, его глаза сверкали и бегали от машины к парню.
– Вы хотите обменять это на что-нибудь из салона? – потрясенно спросил он, пребывая в от-кровенном недоверии. – У меня должны были быть наличные… минуточку! – он прервал сам себя. Его глаза прекратили сверкать и превратились в глаза игрока в покер. Его плечи зашевели-лись, а голова осталась на месте, придав ему сходство со стервятником.
– Я не хочу, – наотрез отказался он и сделал вид, будто направляется к офису.
– Что это значит, «вы не хотите»? Вы пускали слюни над ним минуту назад! – прокричал Мэтт, мужчина прекратил морщиться.
Выражение его лица не изменилось.
«Я должна была вести переговоры», – подумала Елена. «Я бы не допустила разгорания войны из-за одного слова – но уже слишком поздно».
Она старалась не слушать мужские голоса и посмотрела на ветхие автомобили, выставленные на продажу, у каждого был свой небольшой пыльный знак, ввернутый под ветровое стекло:

ПРОЧЬ ПРОЦЕНТЫ В РОЖДЕСТВО! ЛЕГКИЙ КРЕДИТ! ЗАБИРАЙТЕ! БАБУ-ЛЯМ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЦЕНЫ! БЕЗ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО ВЗНОСА! ПОПРОБУЙТЕ САМИ!

Она боялась, что расплачется в любую секунду.
– Здесь нет спроса на такую машину, – владелец говорил с выражением. – Кому понадобиться покупать ее?
– Да ты спятил! Эта машина притянет клиентов, это – это реклама. Лучше, чем фиолетовый бегемот вон там.
– Это не бегемот. Это слон. Кто может сказать, сколько он будет стоить? – владелец обследовал взглядом «Ягуар». Не новый. У него слишком большой пробег.
– Он был куплен две недели назад.
– И что? Еще через несколько недель «Ягуар» будет рекламировать автомобили следующего года, – владелец махнул рукой на гигантское техническое средство Елены, – устаревший.
– Устаревший?!
– Да. Да. Большая машина как эта, пожирает бензин.
– Он эффективней, чем гибрид!
– Вы думаете, что люди это знают? Они видят это…
– Послушайте, я мог бы продать эту машину в другом месте…
– Так продай ее. В моем салоне, здесь и сейчас, этот автомобиль едва ли стоит одного авто-мобиля в обмен!
– Две машины, – из-за спин Мэтта и Елены послышался новый голос, глаза автодилера рас-ширились, как будто он только что увидел привидение.
Елена повернулась и встретила непостижимый черный пристальный взгляд Деймона. Его фирменные темные очки Ray-Ban висели на футболке, сам он стоял, заложив руки за спину. Он безжалостно смотрел на продавца. Прошло несколько минут, и…
– Серебренный «Приус» в дальнем правом углу. Под… под тентом, – автодилер сказал мед-ленно с ошеломленным выражением, отвечая на вопрос, который не был задан вслух. – Я… подо-жду вас там, – добавил он голосом, соответствующим его лицу. – Возьмите ключи.
– И пусть парень прокатится на ней, – приказал Деймон и хозяин показал, что ключи у него на поясе, а затем медленно пошел прочь, глядя в пустоту.
Елена обратилась к Деймону:
– Одно предположение. Ты спросил его, какая машина у него лучшая.
– Замени на «менее отвратительную» и ты будешь ближе, – сказал Деймон, на десятую долю секунды сверкнув ослепительной улыбкой.
– Но, Деймон, зачем две машины? Я знаю, что это справедливей, но все же, что мы будем делать со второй машиной?
– Передвижной дом на колесах, – ответил Деймон.
– О, нет.
Но – даже Елена могла видеть преимущества этого – по крайней мере, после того, как они провели серьезное совещание, где было принято решение о графике чередования между машина-ми для Елены.
Она вздохнула:
– Ладно, если Мэтт согласится…
– Остолоп согласится, – сказал Деймон, глядя на нее кротко, так кротко, будто невинный ан-гел.
– Что у тебя за спиной? – сказала Елена, решив оставить вопрос о том, что Деймон собирает-ся сделать с Мэттом.
Деймон вновь улыбнулся, но в этот раз улыбка была странноватой, просто небольшой изгиб с одной стороны рта. Его глаза не выражали ничего особенного. Но его правая рука вытянулась и в ней была самая красивая роза, которую Елена когда-либо видела в своей жизни.
Роза была глубочайшего красного цвета, который она когда-либо видела, однако в ней не было ни намека на фиолетовый, она была бархатистого цвета красного бургундского вина, и была распущена как раз в момент полного цветения. Выглядело, как будто она плюшевая на ощупь, а ее яркий, прямой как линейка стебель, как минимум восемнадцати дюймов длинной был всего лишь с несколькими листочками. Елена решительно убрала свои руки за спину. Деймон не был сентиментальным – даже когда он уговаривал ее стать его принцессой тьмы.
Роза, вероятно, имела отношение к его путешествию.
– Не нравится? – сказал Деймон.
Елене показалось, что это прозвучало так, будто он разочарован.
– Конечно, нравится. Но зачем это?
Деймон отстранился.
– Она для тебя, принцесса, обиженно сказал он, – Не волнуйся, я ее не украл.
Нет, он бы не украл. Елена знала, каким образом он получил розу… но она была такая кра-сивая… Так как она до сих пор не сделала попытки забрать цветок, Деймон стал ласкать ее щеку прохладными шелковистыми лепестками. Заставляя ее дрожать…
– Перестань, Деймон, – пробормотала она, но, казалось, не была способна отступить ни на шаг.
Он продолжал. Прохладные лепестки с тихим шелестом касались другой половины ее лица. Елена машинально стала глубоко дышать, но то, что она почувствовала, совсем не было цветочным. Это был запах чего-то темного, темного вина, чего-то старинного и ароматного, того, что однажды опьянило ее тотчас же. Пьянила «Темная Магия», и ее собственное волнение… просто быть с Деймоном. Крохотный голосок в ее голове протестовал – это не настоящая я.
«Я люблю Стефана».
– Деймон… Я хочу… Я хочу к…
– Ты хочешь знать, почему я принес именно эту розу? – Деймон говорил мягко, и его голос смешивался с ее воспоминаниями. – Я принес ее из-за ее названия. Это роза «Черная магия».
– Да, – сказала Елена просто.
Она знала, что прежде, чем он это сказал. Это было единственное название, которое подходило цветку. Между тем Деймон поцеловал ее розой, обводя цветком вокруг ее щеки, а затем надавив на него. Лепестки потверже, в середине, прижались к ее коже, в то время как внешние лепестки только пощекотали ее. Елена чувствовала себя совершенно легкомысленной. День был влажный и теплый: как роза могла источать холод? Сейчас внешние лепестки оЧёрчивали ее губы, она хотела сказать – нет, но так или иначе слова не приходили.
Она словно переместилась в прошлое, вернулась в те дни, когда Деймон впервые явился к ней, впервые заявил что, она принадлежит ему. Тогда она практически позволила себя поцеловать, даже прежде, чем узнала его имя…
С тех пор его планы не изменились. Смутно, Елена вспоминала нечто подобное раньше.
Деймон изменял других, не изменяясь сам. «И я изменилась», – подумала Елена, пол плыл под ее ногами. – «Я настолько изменилась с тех пор, чтобы увидеть в Деймоне нечто». Она не могла представить, что такое в нем есть. Не просто дикую и злую темную сторону, но и нежную. Честь и порядочность, которые оказались в ловушке, прикованными золотыми цепями к валуну его сознания.
«Я должна», – подумала Елена, – «помочь ему. Я все-таки должна помочь ему и маленькому мальчику, прикованному к валуну».
Эти мысли медленно текли у нее в голове, и, казалось, она отделилась от тела. Она настолько задумалась, что по-сути и оказалась вне тела, и только сейчас она поняла, насколько близко подошел к ней Деймон. Ее спина упиралась в один из жалких, убогих автомобилей.
Легко, но с оттенком серьезности Деймон сказал:
– Роза за поцелуй, а? Она называется «Черная магия» и я честно получил ее. Ее звали… это была… – Деймон замолчал, и на мгновение недоумение отразилось на его лице. Потом он улыб-нулся, но эта улыбка была одной из тех, которых он включал, и выключал прежде, чем кто-либо догадывался, что видел ее.
Елена чувствовала беду. Конечно, Деймон не мог до сих пор толком запомнить имя Мэтта, но он никогда бы не забыл имя девушки. И сейчас он действительно пытался вспомнить. Особен-но спустя пару минут после того, как он, должно быть, пил ее кровь.
– Снова Шиничи? – спросила Елена
Он все еще забирает воспоминания Деймона – только самые основные моменты, конечно. Ощущения, хорошие или плохие? Елена знала, что Деймон думает о том же самом. Его черные глаза слабо мерцали. Деймон был разъярен – но, казалось, он был, уязвим в своей ярости. Не думая, Елена положила свои руки на плечи Деймона. Она не обращала внимания на розу даже тогда, когда он провел ей по изгибу ее скулы.
Она старалась говорить спокойно:
– Деймон, что мы будем делать?
В этот момент появился Мэтт. Вернее, вбежал. Пробираясь через лабиринт автомобилей, со стороны белого внедорожника с одной спущенной шиной, он прокричал:
– Эй, ребята, этот «Приус»…
И замер на месте.
Елена знала, что он увидел: Демон гладил ее розой, а Елена практически обнимала его.
Она убрала руки с плеч Деймона. Но она не могла отодвинуться от него – мешал автомобиль позади.
– Мэтт… – начала Елена, но потом ее голос замер.
Она хотела сказать, что-то вроде «Это не то, что тебе показалось. Мы не обнимались. Я во-обще не прикасалась к нему».
Но это было как раз то, чем казалось. Она беспокоилась за Деймона. Она пыталась достучаться до него… Это был небольшой шок, эта мысль повторялась с силой вспышки солнечного света, пронизывающего незащищенное тело вампира. Она заботилась о Деймоне. Она действительно это делала. Ей было трудно с ним, потому что они были одинаковы во многих отношениях. Упорны, оба хотели делать все по-своему, страстны, нетерпеливы… Она и Деймон одинаковы. Маленькие вспышки били Елену насквозь, и ее тело ослабело. Она была рада, что могла облокотиться на машину, даже если на всей ее одежде останется пыль.
«Я люблю Стефана», – думала она почти в истерике. – «Он единственный, кого люблю. Но мне нужно достучаться до Деймона. Он может рассыпаться на кусочки передо мной».
Пока она смотрела на Мэтта, в ее глазах стояли слезы… Она упорно моргала, но они оставались на ее ресницах, не желая вытекать.
– Мэтт… – прошептала она.
Он ничего не сказал. Ему и не нужно было. За него говорило выражение его лица: удивле-ние, обращенное почему-то к Елене, что он прежде никогда не видел, он никогда так не смотрел на нее.
Это было своего рода отчуждение, что накрыло ее полностью и что разорвало всякую связь между нами.
– Мэтт, нет… – прошептала она.
А затем, к ее удивлению, заговорил Деймон:
– Ты должен знать, что это все я. Ты вряд ли можешь винить девушку, которая пыталась за-щитить себя.
Елена посмотрела на свои руки, которые сейчас дрожали. Деймон продолжал:
– Ты знаешь, что во всем виноват я. Елена никогда бы…
И тогда Елена осознала. Деймон воздействовал на Мэтта.
– Нет! – она прервала Деймона, схватила его снова, затрясла его. – Не делай этого! Не с Мэт-том!
Черные глаза посмотрели на нее, определенно, сейчас они не были глазами ее поклонника.
Деймона прервали, когда он использовал Силу. Если бы это был кто-нибудь другой, то он бы закончил свое бренное существование в виде маленького масляного пятна на асфальте.
– Я спасаю тебя, – холодно сказал Деймон. – Ты пытаешься меня остановить?
Елена колебалась. Может, всего один раз, и только во благо Мэтту? Что-то поднялось в ней. Очень высоко, она не могла спрятать свою ауру полностью.
– Никогда не делать это со мной, – сказала Елена.
Ее голос звучал тихо, но холодно.
– Даже не пытайся воздействовать на меня! И оставь Мэтта в покое!
Нечто похожее на одобрение мелькнуло в бесконечной темноте взгляда Деймона. И исчезло до того, как она могла быть уверена, что видела это. Но когда он заговорил, он показался ей менее отстраненным.
– Ладно, сказал Мэтт. – Какой у нас сейчас план? Придумайте ему название, – медленно произнес Мэтт, не глядя ни на одного из них.
Он покраснел, но был смертельно спокойным:
– Я собирался сказать, что этот «Приус» совсем неплох. И у продавца есть еще один такой же. В хорошем состоянии. Мы могли бы взять эти две машины. И тогда мы могли бы разделиться и запутать тех, кто следует за нами! Они не смогут узнать за кем следовать.
В обычном состоянии Елена бросилась бы обнимать Мэтта. Но Мэтт уставился на свои ботинки, что, возможно, было к лучшему, поскольку, Деймон закрыл глаза, и слегка покачал голо-вой, как будто не мог поверить во что-то крайне идиотское.
«Он прав», – подумала Елена. – «Это моя аура – или Деймона – вот почему они возвращаются. Мы не можем запутать их идентичными машинами, если у нас не будет двух идентичных аур тоже».
Это означает, что она должна всю дорогу ехать с Мэттом. Но Деймон никогда на это не согласится. И ей нужен Деймон, чтобы добраться до возлюбленного, одного единственного, ее второй половинки: Стефана.
– Я возьму ту, что похуже, – Мэтт говорил, обращаясь к Деймону и игнорируя ее. – Я при-вык к потрепанным машинам. Я уже договорился с торговцем. Мы должны отправляться в путь.
Все еще обращаясь только к Деймону, он сказал:
– Ты должен сказать, куда мы действительно направляемся. Мы должны разделиться.
Деймон довольно долго молчал. Затем он резко сказал:
– Седона, штат Аризона, для начала.
Мэтт огорчился.
– Это место, которое заполнено сумасшедшими лунатиками-ньюэйджерами. Ты шутишь.
– Я говорил, что Седона для начала. Это абсолютная пустыня – ничего кроме камней – по-всюду. Ты можешь потеряться там… очень легко.
Деймон сверкнул блестящей улыбкой, и мгновенно погасил ее.
– Мы будем в Juniper Resort, неподалеку от Северного шоссе, 89А, – добавил он ровно.
– Я понял, – сказал Мэтт.
Елена не увидела ни одной эмоции на его лице или в его поведении, но его аура бурлила красным.
– Послушай, Мэтт, – начала Елена, – мы должны встречаться каждую ночь, так что просто следуй за нами… – она осеклась, резко выдохнув.
Мэтт уже отвернулся. Он даже не повернулся, на ее слова. Он просто продолжил идти, не сказав ни слова. Без оглядки.

0

8

Глава 6

Елена проснулась оттого, что Деймон нетерпеливо стучал в окно «Приуса». Она была полностью одета и прижимала к себе дневник. Это было на следующий день после того, как Мэтт их оставил.
– Ты спала так всю ночь? – спросил Деймон, глядя сверху вниз, как она протирает глаза.
Как обычно он был безукоризненно одет, как всегда в черном. Жара и влажность не оказывали влияния на него.
– Я позавтракал, – коротко сказал он, садясь на водительское сиденье. – И принес тебе это.
Этим оказались пластиковый стаканчик с дымящимся кофе, в который с благодарностью вцепилась Елена, как если бы это было вино «Черная магия», и пакет, в котором оказались пончики.
Не очень питательный завтрак, но Елена жаждала кофеина и сахара.
– Мне нужно будет сделать остановку для отдыха, – предупредила Елена, глядя как Деймон садится за руль и заводит машину. – Чтобы умыться и переодеться.
Они двигались на запад, Елена знала это, потому что прошлой ночью сверилась с картой в Интернете. Маленькое изображение на мобильном телефоне соответствовало системе навигации «Приуса».
Они обе показывали, что Седона, штат Аризона находились прямо по маленькой сельской дороге, где Деймон припарковался на ночь в Арканзасе. Но вскоре Деймон развернул машину в южном направлении, выбрав окольный путь, который бы смог – или не смог – запутать преследо-вателей. К моменту, когда они нашли место для стоянки, Елена чуть не умерла от разрыва мочево-го пузыря. В туалете она самым наглым образом провела целых полчаса, умываясь холодной во-дой, расчесывая волосы, переодеваясь в новые джинсы и белую чистую рубашку, которая шнуровалась спереди как корсет. В конце концов, а вдруг ей еще раз придется выйти из своей те-лесной оболочки во время сна, чтобы увидеться со Стефаном.
То, о чем она точно не хотела думать, так это о том, что в связи с отъездом Мэтта, она оста-лась одна с диким вампиром Деймоном и находилась в центре Соединенных Штатов, направляясь в буквальном смысле в потусторонний мир.
Когда, наконец, Елена вышла из туалета, Деймон никак не отреагировал, хотя она все равно успела заметить его оценивающий взгляд.
«О, черт!» – подумала Елена, – «Я же оставила в машине свой дневник».
Она была настолько уверена, что он прочитал его, как будто сама застала его за этим заняти-ем. Но она была рада, что ничего не написала о том, как, покинув свое физическое тело, нашла Стефана.
Хотя она и верила, что Деймон тоже хочет освободить Стефана – она бы не села с ним в эту машину, если бы это было не так – но она чувствовала: ему лучше не знать, что она добралась до Стефана первой.
Деймону нравилось самому контролировать ситуацию, также как и ей. Еще ему нравилось пробовать свое внушение на каждом встречном полицейском, останавливающем их машину за превышение скорости. Сегодня он был вспыльчив даже по его собственным меркам.
Елена сама уже убедилась, что Деймон может быть чрезвычайно приятным собеседником, если сам захочет этого. Он будет рассказывать невероятные истории, и шутить до тех пор, пока самый отъявленный молчун и зануда не сможет сдержаться и рассмеется.
Но сегодня он даже не отвечал на вопросы Елены, намного меньше смеялся ее шуткам. Ко-гда она попыталась установить с ним физический контакт, легонько дотронувшись до его руки, он дернулся от нее так, будто это прикосновение могло прожечь насквозь его черную кожаную куртку
«Ладно, просто замечательно», – обиженно подумала Елена.
Она прислонила голову к окну и стала всматриваться в пейзажи, которые казались ей одно-образными. Ее мысли блуждали. Где сейчас Мэтт? Он обогнал их или следует за ними? Спал ли он вчера ночью? Он едет по штату Техас? Хорошо ли он поел? Вспомнив, как он, уходя, даже не обернулся, чтобы попрощаться, Елена моргнула, и накопившиеся в глазах слезы, вырвались нару-жу.
Елена была лидером. Она могла исправить любую ситуацию, если участвующие в ней были нормальными, вменяемыми людьми. И умение манипулировать парнями было ее отличительной чертой. Она крутила ими, строила их со средних классов. Но сейчас, приблизительно две с поло-виной недели с момента возвращения с того света, мира духов, которого она не помнит, ей совсем не хотелось никем управлять.
И это ей нравилось в Стефане.
Однажды она уже смогла переубедить его избавиться от его преднамеренного инстинкта из-бегать все, что ему дорого, ей не пришлось управлять им. Она не управляла, за исключением мяг-ких намеков и она стала экспертом по вампирам. Не охотиться или убивать их, а любить, не рис-куя собой. Елена знала, когда можно укусить или дать укусить себя, когда остановиться и как остаться при этом человеком. Но, несмотря на эти намеки, ей никогда не хотелось управлять Сте-фаном. Она просто хотела быть с ним. Но из-за этого ситуация и вышла из-под контроля.
Елена могла жить и без Стефана, – подумалось ей.
Также как сейчас вдали от Мередит и Бонни ей казалось, что у нее не хватает рук, так и без Стефана она чувствовала, что живет без своего сердца. Он был ее половинкой, равный ей и ее противоположность, ее возлюбленный и любовник в самом чистом смысле этого слова. Он был второй половинкой священных тайн жизни для нее. После встречи с ним вчера вечером, даже если она была сном, чего она даже не допускала, Елена скучала по нему настолько, что чувствовала пульсирующую боль внутри. Боль настолько сильную, что она даже не могла спокойно сидеть на месте.
Если бы она рискнула, она бы просто сошла с ума и начала просить Деймона ехать быстрее. Хотя боль убивала ее изнутри, Елена не была самоубийцей. Они остановились в каком-то безы-мянном городе, чтобы пообедать. У Елены не было аппетита, но Деймон крутился вокруг нее как заботливая наседка, что ее почему-то стало раздражать. К тому времени как они снова сели в ма-шину, чтобы продолжить путь, напряжение в машине сгустилось до такой степени, что его можно было разрезать даже сложенной надвое салфеткой, не говоря уже о ноже, – подумала Елена.
И тут до нее дошло, что за напряжение это было. Деймона спасало одно – его гордость.
Он знал, что Елена все поняла. Она прекратила попытки дотронуться до него или даже заго-ворить с ним. И это было правильно. Но то, что он чувствовал сейчас, ему не нравилось. Вампиры выбирают девушек за их красивые бледные шейки, но эстетические чувства Деймона требовали, чтобы его доноры и во всем остальном соответствовали его понятиям о прекрасном. А притягательная человеческая аура Елены предлагала вампиру уникальную жизненную силу не только ее крови.
И сущность Деймона отзывалась на нее непроизвольно. Он не думал о девушке в этом смыс-ле уже почти пятьсот лет. Вампиры не были на это способны. Но Деймон сейчас был способен – и даже очень. И чем ближе он находился к Елене, чем сильнее ее аура притягивала его, тем меньше он мог себя контролировать. Благодаря всем демонам в аду, его гордость была сильнее его плот-ских желаний. Деймон никогда никого ни о чем не просил в своей жизни. Он платил за кровь, которую брал у людей, своей особой монетой: удовольствиями, фантазиями и мечтами. Но Елене не нужны были фантазии, не нужны мечты. Ей не нужен был он. Она хотела Стефана.
И гордость Деймона никогда бы не позволила ему просить Елену о том, что желал один лишь он, как равно он никогда бы не смог взять это без ее согласия… оставалось надеяться.

* * *

Только несколько дней назад он был пустой оболочкой, его тело было куклой, которую за ниточки дергали близнецы-китцуны, которые заставили его причинять Елене боль так извращен-но, что внутри его все сжималось от страха. Деймон не существовал тогда как личность, а его те-лом, играя, управлял Шиничи. И хотя он едва мог в это поверить, власть Шиничи над ним была настолько полной, что он повиновался каждой команде китцуна, он мучил Елену, он мог бы даже убить ее. И у него не было никаких оснований не верить этому или утверждать, что это не может быть правдой. Это было правдой. Это произошло. Шиничи был намного сильнее его, когда дело доходило до управления разумом, и у китцуна не было вампирских слабостей к красивым девуш-кам – и их шеям. К тому же он оказался садистом. Ему нравилась боль – боль других людей, и в этом все дело.
Деймон не мог отрицать того, что было в прошлом, не мог винить себя, почему он не «про-снулся», не вышел из игры Шиничи и не прекратил муки Елены. В нем было нечему «просыпать-ся». И если какая-то маленькая часть его сознания все еще оплакивала причиненное ей зло, Дей-мон хорошенько постарался, чтобы засунуть эти мысли куда подальше. Ему некогда было тратить время на сожаления, он собирался контролировать события в будущем.
И этого больше не произойдет никогда – он не допустит этого, даже ценой своей жизни.
Деймон не мог понять только одного, почему Елена его не отталкивает. Она вела себя так, будто доверяла ему. Из всех людей на свете у нее было больше всего прав ненавидеть его, напра-вить на него карающую десницу. Но она ни разу не напомнила ему об этом. Он ни разу не увидел злость в ее голубых, обрамленных золотом глазах. Она единственная, наверное, понимала, что тот, кто полностью подчинен власти малаха, как это было с Деймоном, не имеет выбора – вернее, не может его сделать, потому что не находится в этот момент в себе – и не осознает, что делает. Быть может, это происходит потому, что она достала из него то, что малах внедрил в него – пульсирующее, полупрозрачное тельце.
Деймон с усилием подавил нарастающую дрожь.
Он знал это только потому, что Шиничи весело упомянул это, пока убирал все воспоминания Деймона, начиная с того времени, когда двое, китцун и вампир, встретились в Старом Лесу. Деймон был бы рад избавиться от этих воспоминаний. С момента, когда он встретился с пристальным взглядом лисьих смеющихся золотых глаз, его жизнь была отравлена.
И теперь… прямо сейчас он был наедине с Еленой, посреди пустыни, с немногочисленными, значительно отдаленными городами. Они были совершенно, исключительно одни, и Деймон безнадежно хотел от нее то, что и любой обычный парень, которого она бы встретила на своем пути. Хуже всего было то, что очаровывать девушек, вводить их в заблуждение, в действительности было смыслом существования Деймона. Конечно, это была только одна из причин, по которой он был в состоянии продолжать жить в течение прошлой половины тысячелетия. И все же он понимал, что не надо так поступать с этой девушкой, которая была для него бриллиантом среди серой человеческой массы.
Судя по всему, он полностью контролировал ситуацию, холодно и отчетливо, сухо и беско-рыстно. Правда заключалась в том, что он сходил с ума. Той ночью, убедившись, что Елена на-кормлена, напоена и безопасно закрыта в машине, Деймон призвал густой туман и темную силу и начал устанавливать защиту.
Это было объявлением для всех сестер и братьев ночи, которые могли бы натолкнуться на автомобиль, что девушка внутри была под защитой Деймона; и что Деймон выследит и живьем сдерет шкуру с любого, кто просто нарушит отдых девушки… а затем он нашел бы время для ре-ального наказания преступника.
Деймон пролетел в обличье ворона несколько миль на юг, нашел какой-то кабак с парочкой выпивающих там оборотней и парочкой обслуживающих их симпатичных барменш, которые всю ночью напролет ругались и спорили.
Но этого было не достаточно, чтобы отвлечь его – почти не достаточно. На утро, вернув-шись рано, он увидел, что защита вокруг автомобиля изорвана в клочья.
Прежде, чем он успел запаниковать, он понял, что Елена взломала ее изнутри. Она не хотела напугать его, потому что ее намерения были мирными, а сердце невинным. Потом появилась сама Елена, возвращаясь с берега реки, Она выглядела умытой и освежившейся.
У Деймона пересохло в горле, когда он увидел ее. Ее изяществом, ее красотой, ее невыноси-мой близостью. Он мог ощущать ее влажную кожу, и не мог сопротивляться себе, вдыхая снова и снова ее необыкновенный аромат. Он не знал, как бы он мог вынести еще один день этого.
И тогда у Деймона внезапно возникла Идея.
– Не хотела бы ты научиться кое-чему, что помогло бы тебе контролировать ауру? – спросил он, когда он проходила мимо, направляясь к машине.
Елена бросила на него косой взгляд.
– Значит, ты решил снова со мной говорить. Я должна в обморок от радости упасть?
– Ладно, это всегда бы приветствовалось…
– Да ладно? – сказала она резко, и Деймон осознал, что он недооценивал масштабы шторма, поднятого им в этой грозной девушке.
– Нет.
– Нет, я серьезно, сказал он, останавливая на ней мрачный взгляд.
– Я знаю. Ты скажешь мне стать вампиром, чтобы мне легче было контролировать свою Си-лу.
– Нет, нет, нет. Это не связано с превращением в вампира.
Деймон не стал спорить и это, видимо, впечатлило Елену, потому что в итоге она сказала: – И что же это тогда?
– Это обучение тому, как циркулировать твою Силу. Кровь циркулирует, так? И Сила тоже может циркулировать. Даже люди знали это веками, хотя и называли жизненной силой, ци или ки. Сейчас ты просто разбрасываешься своей Силой. Это твоя аура. Но если ты научишься управлять ею, ты можешь накопить ее для какого-нибудь большого выброса, одновременно, накапливая ее, она будет менее заметной.
Елена пришла в полный восторг.
– Почему ты не рассказал мне об этом раньше?
«Потому что я ...», – подумал Деймон. «Потому что для вампиров это на уровне инстинкта, как дышать для тебя».
Он соврал, не покраснев:
– Ну, надо иметь достаточный уровень знаний, чтобы это получилось.
– А сейчас у меня достаточный уровень?
– Думаю, да, – Деймон придал некоторую неуверенность своему голосу.
Естественно, это сделало Елену еще более решительной.
– Покажи! – попросила она.
– Ты хочешь, чтобы я показал прямо сейчас? – он огляделся вокруг. – Кто-то может проез-жать мимо…
– Мы же съехали с дороги. Ну, пожалуйста, Деймон… пожалуйста… – она взглянула на него широко раскрытыми голубыми глазами, которым практически любой мужчина не смог бы отказать.
Она дотронулась до его руки, снова пытаясь установить контакт, и когда он автоматически отстранился, продолжила:
– Я действительно хочу научиться. Ты можешь меня научить. Покажи мне как это делается, и я продолжу тренироваться сама.
Деймон посмотрел на свою руку, почувствовав колебания своего здравого смысла и силы воли. Как она это делает?
– Ладно.
Он вздохнул. В этом захолустном местечке на планете было как минимум три или четыре миллиона мужчин, которые отдали бы все, чтобы остаться с теплой и желанной, томной Еленой Гилберт. И самое ужасное – он был одним из них, а ей было на него наплевать. Ну конечно. Она любила Стефана. Ладно, посмотрим, изменится ли что-нибудь в его Принцессе когда – если – она сможет освободить Стефана или пройти хотя бы одно из предстоящих испытаний, оставшись жи-вой.
Между тем, Деймон постарался придать своему голосу, лицу, ауре равнодушие. У него было немного времени попрактиковаться в этом. Всего лишь пять веков.
– Для начала нужно найти особую точку, – сказал он без тепла в голосе, тоном не просто бесстрастным, а на самом деле холодным.
Выражение лица Елены не изменилось. Она тоже умеет быть бесстрастной. Даже ее глубо-кие голубые глаза, казалось, впитали в себя морозный блеск.
– Хорошо, где она?
– Там, где сердце, но левее.
Он дотронулся до ребер Елены, затем сместился влево. Елена боролась с напряжением и дрожью – он это видел. Деймон искал нужную ему точку там, где плоть становилась мягкой над ребрами, там, где, многим кажется, находится их сердце, потому что они чувствуют, как оно бьет-ся.
– Она должна быть где-то… здесь… а сейчас я запущу твою Силу один или два цикла, а по-том ты сможешь попробовать сама. Это позволит тебе прятать свою ауру, когда тебе это будет нужно.
– Но как я пойму?..
– Ты поймешь, поверь мне.
Он не хотел, чтобы она задавала вопросы, поэтому он просто держал одну руку перед ней – не касаясь ее тела и даже одежды – и заставлял ее жизненную силу циркулировать синхронно со своей. Вот так. Сейчас нужно запустить цикл. Он знал, что она должна почувствовать: электриче-ский шок, начиная с исходной точки, где он запустил цикл, и быстро распространяющееся тепло по всему ее телу.

* * *

Потом ее накрыл калейдоскоп эмоций, как только он прошел первые несколько циклов.
Стоя напротив него, она почувствовала, что внезапно начала лучше различать звуки, ее зре-ние стало острее, потом тепло пошло вниз по позвоночнику, добралось до кончиков пальцев ног, удары ее сердца участились, и она ощутила что-то вроде электрического разряда в ладонях.
Она подняла свою руку и положила на талию, там, где ее начала бить дрожь. Потом энергия опустилась по ее ногам, она могла чувствовать ее в подошвах ног, она сделала несколько кругов вокруг ее пальцев, и поднялась вновь к месту, где зародилась – рядом с сердцем.

* * *

Деймон услышал, как Елена охнула, когда ее впервые пронизал шоковый удар, потом она почувствовала усиливающееся сердцебиение, ее ресницы дрогнули, и мир стал для нее гораздо яснее, ее зрачки расширились, как у девушки в состоянии влюбленности, ее тело застыло, почув-ствовав как в траве пробежала мышь, – она бы никогда не услышала этого звука, если бы не на-правила Силу к своим ушам.
Он запустил цикл заново, чтобы она смогла почувствовать процесс. Затем он отпустил ее. Елена тяжело дышала и сильно устала, и это он отдавал ей свою энергию.
– Я никогда не смогу повторить это в одиночку, – выдохнула она.
– Сможешь, со временем и опытом.
– И когда ты научишься делать это, то сможешь контролировать свои возможности.
– Ну, если ты говоришь то…
Сейчас глаза Елены были прикрыты и полумесяцы ресниц отбрасывали тени на щеки.
Было ясно, что она на пределе. Деймон почувствовал искушение привлечь ее к себе, но по-давил его. Елена дала ясно понять, что не хотела, чтобы он обнимал ее. «Интересно, скольких ре-бят она оттолкнула?» – с внезапной горечью подумал Деймон. Эта горечь удивила его. Почему его должно заботить сколькими парнями крутила Елена? Когда он сделает ее своей Принцессой Тьмы, они вдвоем будут охотиться на людей, иногда вместе, иногда поодиночке. Он не ревновал бы ее тогда.
– Я говорю, что у тебя получится. Просто надо попрактиковаться самой.
В машине Деймону удавалось казаться раздраженным. Это было достаточно тяжело, потому что Елена была идеальной спутницей. Она не болтала, не мурлыкала мелодии себе под нос и – слава богу – не пыталась петь в голос вместе с радио, не чавкала жвачкой и не курила, не лезла с советами к водителю, не требовала часто останавливаться и никогда не задавала вопроса: «Мы уже приехали?» Кстати это было тяжело для любого, мужчины или женщины, почувствовать раз-дражение от общества Елены Гилберт, сколь угодно долго они не находились рядом с ней.
Она не была так неудержима, как Бонни, и так спокойна, как Мередит. В Елене было доста-точно очарования, чтобы компенсировать ее живой, яркий и решительный ум. В ней было доста-точно сострадания, чтобы уравновесить ее явный эгоизм, ее странные способности не давали шанс кому-либо назвать ее нормальной. Она была очень верна своим друзьям, и великодушной настолько, что никого не считала своим врагом – исключая китцуна и Дневних из рода вампиров.
Она была честной, и откровенной и любящей. Еще в ней была отрицательная черта, которую друзья называли неистовостью, но Деймон знал, что это было на самом деле.
Эта черта, компенсировавшая ее наивность, мягкость и остроумную сторону ее натуры.
И Деймону казалось, что эти качества мешали ему, особенно сейчас. О да… Елена Гилберт была достаточно великолепной, чтобы любые негативные черты не имели никакого значения.
Но Деймон решительно собирался быть раздраженным, и у него было достаточно силы воли, чтобы выбирать настроение и придерживаться его, а уж уместно оно было в данной ситуации или нет – другое дело.
Он игнорировал все попытки Елены заговорить с ним и, в конце концов, она прекратила пытаться это сделать. Его мысли были о дюжине парней и мужчин, с которыми совершенная девушка рядом с ним делила постель. Он знал, что Елена, Кэролайн и Мередит были старшими членами квартета, когда они были друзьями, а Бонни была младшей, и считалась слишком наивной, чтобы быть полностью принятой в компанию. И почему, когда он сейчас был с Еленой, ему неприятно было обнаружить, что его на несколько секунд заинтересовало, манипулировал ли им Шиничи, когда забрал его воспоминания.
Интересно, а Стефана когда-нибудь волновало ее прошлое? Особенно когда она встречалась со своим бойфрендом – Мэттом – и он крутился рядом, когда они расстались, и хотел отдать за нее свою жизнь? Стефан не мог и не должен был положить этому конец – как он мог положить конец тому, чего хотела Елена? Деймон видел единство их желаний, даже когда Елена, возвра-тившись с того света, была по уму ребенком. Когда это касалось Стефана и Елены, она контролировала отношения. Как говорят люди: она была главной в семье.
И скоро эта семья могла стать шведской. Деймон про себя засмеялся. Но его настроение ста-ло еще мрачнее.
Небо над машиной потемнело в ответ, ветер срывал зеленые листья с деревьев, хотя их время опадать еще не пришло. Кошачьими лапками дождь забарабанил в лобовое стекло, затем сверкнула молния и послышался гром.
Елена невольно подскакивала каждый раз, когда доносились раскаты. Деймон наблюдал за этим с мрачным удовлетворением. Он знал, что она догадывалась, кто управлял погодой. Но никто не проронил ни слова об этом.
«Она не будет просить», – подумал он, чувствуя разъяренную гордость в ней снова и раздражение к самому себе за то, что был так мил с ней.
Они проехали мотель, Елена проследила за тусклым электрическим светом, повернувшись назад, пока он не исчез в темноте.
Деймон не хотел останавливать машину. Не мог остановить ее, если честно. Сейчас они въезжали в очень сильную бурю, и время от времени машина подпрыгивала, планируя в воздухе, но Деймону удавалось держать ситуацию под контролем – с большим усилием.
Ему нравилось водить машину в таких условиях.
Только когда он увидел знак, утверждающий, что следующая остановка будет через сто миль, Деймон, не спрашивая совета у Елены, свернул на подъездную дорогу к мотелю и остановил машину.
К тому времени тучи сгустились, и на них как их ведра полился дождь. Комната, которую снял Деймон, была на задворках, отдельно от основного здания. Деймон как раз нуждался в одиночестве.

0

9

Глава 7

Поскольку они спешили поскорее добраться от машины до укромной комнаты в отеле, Елене пришлось собрать всю силу воли, чтобы удержаться на ногах. Как только дверь в комнату захлопнулась, оставив бурю снаружи, а ее изнеможенное и ноющее тело внутри, она направилась в ванную комнату, даже не включая свет. Ее одежда, волосы и ноги были полностью мокрыми. Флуоресцентный свет в ванной комнате казался слишком ярким после ночной темноты и шторма.
Или возможно это было началом ее изучения обращения с ее Способностями. Это, конечно же, было сюрпризом. Деймон даже не прикасался к ней, но шок, который она почувствовала, словно эхо отражался внутри нее.
И ощущение, будто ее Сила управляла снаружи ее тела, в общем, не описать словами. Это был умопомрачительный опыт, все хорошо. Даже сейчас лишь мысли об этом заставляют ее ко-ленки дрожать. Но было ясно, как никогда, что Деймон ничего от нее не хочет.
Елена столкнулась со своим отображением в зеркале, и вздрогнула. Да, она выглядела как утопленная крыса, которую милю протянуло по сточной канаве. Ее волосы были сырыми, что превращало ее блестящие кудри в крошечные завитки по всей голове и вокруг лица; она была бледна, будто заболела, и ее голубые глаза глядели из защемленного и обессиленного лица ребен-ка.
Лишь на миг она вспомнила, что была в еще худшей форме несколько дней – да, прошли лишь пара дней – назад, и Деймон, рассматривающий ее с предельной мягкостью, будто ее потре-панный вид ничего для него не значил.
Но эти воспоминания вытянул у Деймона Шиничи, и это было слишком, чтоб надеяться, что это его настоящее состояние души.
Это была… прихоть… как и все остальные его прихоти.
Рассерженная на Деймона – и на саму себя, за подколки в спину, Елена отвернулась от зер-кала.
Прошлое было позади.
Она не знала, почему Деймон внезапно начал отталкивать ее прикосновения, или смотреть на нее тяжелыми холодными глазами хищника. Какая-то причина побудила в нем такую ненависть к ней, он с трудом мог находиться с ней в машине. И что бы это ни было, Елена училась игнорировать это, так как если Деймон уйдет, у нее не останется шанса найти Стефана.
Стефан!
Наконец-то ее трепетное сердце сможет найти покой в мыслях о Стефане. Ему было все рав-но как она выглядела, единственное, что его волновало, было, ее благополучие. Елена закрыла глаза, включила горячую воду в ванной и содрала с себя липкую одежду, согревая образ любви и одобрения Стефана. Мотель предоставил маленькую пластиковую бутылочку пены для ванной, но Елена не тронула ее.
Она привезла с собой в прозрачном, золотистом мешочке ванильную соль для ванной в своей тряпичной сумке, и это была первая возможность ею воспользоваться. Она высыпала приблизительно одну треть кристаллов соли из украшенного лентой мешочка в быстро заполняющуюся ванну и была вознаграждена взрывом аромата ванили, который приятно растекся по ее легким. Через несколько минут Елена погрузилась в горячую воду, наполненную пеной с ванильным благоуханием. Ее глаза были закрыты и тепло проникало в ее тело. Мягко распадающиеся кристаллы соли понемногу оставляли боль позади. Это была не обычная соль для ванной. У нее не было запаха лекарств, но ее дала домовладелица Стефана, миссис Флаурес, которая была пожилой благородной доброй ведьмой. Травяные рецепты миссис Флаурес были ее специализацией, и сейчас Елена могла поклясться, что она чувствует как все напряжение, накопившееся в последние несколько дней, покидает ее тело и мягко испаряется.
О, это было именно то, в чем она сейчас нуждалась. Елена никогда не оценивала ванну так высоко, как сейчас. «Теперь осталась единственное», – твердо сказала она себе, вдыхая восхити-тельные пары ванили. – «Ты просила миссис Флаурес о соли для ванн, которая расслабит тебя, но ты не сможешь уснуть в ней. Ты погрузишься, заранее зная какими будут ощущения. Быть здесь, делать это, без надобности покупать саван».
Но даже сейчас мысли Елены были более тусклыми и разбитыми, поскольку горячая вода продолжала расслаблять ее мышцы, и аромат ванили кружил ей голову. Она теряла целостность, ее мысли дрейфовали в мечтаниях….
Она отдавалась теплу и роскоши без необходимости что-либо делать…
Она спала.
В своем сне она была оживленной.
Была полутьма, но она могла с уверенностью сказать, что так или иначе она скользила вниз сквозь глубокий серый туман.
Что ее волновало – так это то, что она была окружена препирающимися голосами, и они спорили о ней.
– Второй шанс? Я говорил с ней об этом.
– Она ничего не вспомнит.
– Не важно, что она будет помнить. Все останется внутри нее, не пробужденное.
– Оно будет жить в ней, пока не наступит время.
Елена не знала, что это все означает.
Затем туман рассеивался, и облака таяли для нее, и она дрейфовала вниз, все медленнее и медленнее, пока не очутилась на мягкой земле, покрытой сосновыми иголочками.
Голоса пропали.
Она лежала на лесном покрове, но не была обнаженной. Она была одета в свое лучшее ве-чернее платье, том, что с кружевами от Валентино. Она слушала мельчайшие звуки, окружающие ее, когда вдруг ее аура отреагировала, как никогда ранее. Она предупредила о приближении кого-то. Кого-то, кто привносил чувство защищенности в теплых земляных оттенках, в мягких ро-зовых тонах и глубоком фиолетово-голубом, которые окутали ее еще перед тем, как человек по-дошел.
Это были… чьи-то… чувства к ней.
Еще кроме любви и успокаивающей заботы вокруг себя она чувствовала насыщенную лес-ную зелень, лучи тепло-золотого и таинственный полупрозрачный след, словно водопад, который, падая и пенясь, искрился как бриллианты.
– Елена, – прошептал голос.
– Елена.
Он был таким знакомым…
– Елена.
– Елена.
Она знала его…
– Елена, ангел мой!
Это означало любовь. Было ли это наяву или во сне, Елена распахнула свои объятия. Этот человек был связан с ней. Он был ее волшебством, ее утешением, ее лучшим возлюбленным. Это не важно, как он оказался здесь или что случилось до этого. Он был вечным супругом ее души.
И потом…
Сильные руки овладели ею…
Теплое тело так близко к ее…
Сладкие поцелуи…
Много, много раз…
Это знакомое чувство, как будто она плавится в его объятьях…
Он был так нежен, но почти свиреп в своей любви к ней.
Он дал клятву не убивать, но он мог убить, чтобы спасти ее.
Она была для него самым дорогим во всем мире…
Любая жертва могла бы стоить этого, если бы она была свободна и невредима. Его жизнь ничего не значила без нее поэтому, он охотно отдал это, смеясь и целуя ее со своим последним вздохом. Елена вдохнула изумительный аромат осенних листьев, который исходил от его свитера и успокаивал. Как ребенок, она позволила себе успокоиться с помощью простых знакомых арома-тов, ощущая прикосновение щеки к его плечу и их дыхание в унисон. Когда она попыталась дать имя этому чуду, оно появилось в ее памяти.
Стефан…
Елена даже не нужно было смотреть на его лицо, чтобы узнать древесно-зеленые глаза Сте-фана, которые могли быть, как танцующие воды в маленьком пруду, зарябившие от ветра и ис-крящиеся тысячами разных граней света. Она опустила свою голову к его шее, боясь отпустить его, хотя не могла вспомнить почему.
«Я не знаю, как я сюда добралась», – сказала она ему мысленно.
На самом деле, она не помнит ничего до этого, до пробуждения от его голоса, только пере-мешанные изображения.
«Это не важно. Я с тобой».
Страх охватил ее.
«Это не просто сон, да?»
«Нет, это не просто сон».
«И я с тобой навсегда».
«Но как мы попали сюда?»
«Ш-ш-ш. Ты устала. Я обниму тебя. Клянусь жизнью. Просто отдыхай. Позволь мне обнять тебя хотя бы один раз».
«Один раз? Но…»
Но теперь Елена почувствовала себя обеспокоенной и ошеломленной, и ей пришлось отки-нуть голову назад, что бы увидеть лицо Стефана.
Она откинула назад подбородок и встретилась со смеющимися бездонно-черными глазами на точеном, бледном и красивом лице.
От ужаса она практически закричала.
«Тише. Тише, ангел».
«Деймон!»
Темные глаза, которые встретились с ее, были полны любви и радости.
«Кто же еще?»
– Как ты смеешь, как ты попал сюда? – Елена все больше и больше приходила в замешатель-ство.
– Я не привязан какому-либо месту, – ответил Деймон внезапно грустным голосом. – Ты знаешь, что я всегда буду с тобой.
– Нет, я не знаю, верни мне Стефана!
Но было уже поздно.
Елена уже слышала звук капающей воды и ощущала прохладное плавное плескание вокруг нее. Она проснулась как раз вовремя, чтобы не уйти с головой под воду в ванной.
Сон…
Она чувствовала, что тело стало более гибким и легким, но не могла избавится от ощущений, которые принес ей сон… Это было не ощущение отстраненности, или ее обычный, сумасшедший, запутанный сон.
«Я не привязан какому-либо месту. Я всегда буду с тобой».
Ну и что же означают эти слова? При упоминании этих слов, в Елене что-то дрогнуло. Она быстро оделась – но не в парадную ночную рубашку с кружевами от Валентино, а в серо-черный спортивный костюм. Когда она вошла в комнату, она почувствовала себя утомленной, раздражен-ной и готовой начать битву, если поймет по виду Деймона, что он слышал ее мысли, которые бы-ли во сне.
Но Деймон этого не сделал.
Елена увидела кровать, сумела сосредоточиться на ней, споткнулась и рухнула на подушки, утопая в них, они ей не понравились. Елена любила свои подушки. В течение нескольких минут, она лежала, наслаждаясь состоянием после принятия ванны, ее кожа и голова постепенно приятно охлаждались. Насколько она поняла, Деймон стоял в той же позе, которую принял сразу, как толь-ко они вошли в комнату. И он был также неподвижен и молчалив как утром. Наконец, чтобы по-кончить с этим, она заговорила с ним. И Елена начала сразу с сути проблемы:
– Что не так, Деймон?
– Ничего.
Деймон смотрел в окно, делая вид, что рассматривает что-то за стеклом.
– Что ничего?
Деймон покачал головой. Но, так или иначе, его вид красноречиво передал его мнение относительно этой комнаты мотеля. Она рассматривала бежевые стены, бежевый ковер, бежевое кресло, бежевый стол, и, конечно же, бежевое покрывало на кровати. «Даже Деймон не смог отказаться от комнаты только на том основании, что она не соответствует его традиционному черному цвету», – подумала она, и затем: «Ох, я так устала. И сбита с толку. И напугана. И… невероятно глупа. Здесь только одна кровать. Я лежу на ней».
– Деймон… – с усилием, она встала.
– Что ты хочешь?
– Там есть кресло. Я могу спать в кресле.
Он обернулся, и она увидела, что он не был раздражен или настроен на игры. Он был в бе-шенстве. Быстрый, неуловимый для человеческого взгляда поворот головы убийцы и полный контроль над телом, который притупил это движение еще до того, как оно началось. Деймон с его внезапными движениями и пугающим спокойствием, опять смотрел в окно, его тело было готово к…чему-то. Сейчас, оно выглядело готовым к прыжку сквозь стекло, чтобы вырваться наружу.
– Вампирам не нужен сон, – сказал он еще более ледяным и твердым голосом, чем тот, кото-рый она слышала с тех пор, как Мэтт их оставил.
Это придало ей сил встать с постели.
– Знаешь, я знаю, что это ложь.
– Иди в кровать, Елена. Иди спать, – но его голос был такой же.
Она ждала ровного, усталого приказа. Деймон казался более напряженным, более твердым, чем когда-либо. Более потрясенным, чем когда-либо.
Ее глаза увлажнились:
– Дело в Мэтте?
– Нет.
– В Шиничи?
– Нет!
Ага.
– Дело в нем, не так ли? Ты боишься, что Шиничи пробьет твою защиту и овладеет тобой опять. Разве не так?
– Иди спать, Елена, – сказал глухо Деймон.
Он по-прежнему игнорировал ее, как будто ее не было. Елена разозлилась:
– Что мне надо сделать, чтоб ты понял, что я тебе доверяю? Я путешествую наедине с тобой, не имея ни малейшего понятия, куда мы направляемся. Я доверяю тебе жизнь Стефана.
Елена находилась позади Деймона на бежевом ковре, который пах… ничем, кипящей водой. Даже не пылью. Ее слова были пылью. Существовало в них что-то, что звучало глухо, неверно. Они были правдой, но они не доходили до Деймона….
Елена вздохнула.
Случайное прикосновение к Деймону всегда было опасной штукой, с риском нарваться на его инстинкт убийцы, даже когда он не был одержим. Она очень осторожно протянула кончики пальцев к его руке в кожаной куртке. Она заговорила настолько четко и бесстрастно, насколько могла:
– Ты знаешь, что у меня есть другие чувства, помимо обычных пяти. Сколько раз мне это повторять, Деймон? Я знаю, что это не ты мучил меня и Мэтта на прошлой неделе, -
отчаявшись, Елена услышала мольбу в своем голосе. – Я знаю, что ты защищал меня в этой поездке, когда я была в опасности, даже убивал ради меня. Это много значит для меня. Ты мо-жешь сказать, что не веришь в человеческое умение прощать, но не думаю, что ты о нем забыл. И когда ты знаешь о нем, ты понимаешь, что изначально тут нечего прощать.
– Это абсолютно не связано с событиями прошлой недели!
Перемена в его голосе – сила его голоса, ударила Елену наотмашь. Это было больно… и ис-пугало ее. Деймон был серьезен. Так же, он был жутко напряжен, не совсем как под влиянием Шиничи, но похоже.
– Деймон…
– Оставь меня в покое!
– Где я уже такое слышала? – сбитая с толку, с колотящимся сердцем Елена погрузилась в воспоминания.
Ах, да.
Стефан.
Когда они со Стефаном первый раз были в его комнате, когда он боялся любить ее. Когда он был уверен, что она будет проклята, если он покажет свои чувства. Может ли Деймон быть таким похожим на брата, над которым он всегда издевается?
– Хотя бы повернись и говори со мной лицом к лицу.
– Елена, – это был шепот, но, казалось, будто Деймон не мог говорить своим обычным вкрадчиво-угрожающим тоном. – Иди спать. Иди к черту. Иди куда угодно, только держись от меня подальше.
– У тебя это так хорошо получается, правда? – сейчас в ее голосе сквозил холод. Опрометчи-во, повинуясь своей злобе, она приблизилась к нему. – Отталкивать людей прочь. Но я знаю, что ты не питался сегодня вечером. Тебе ничего большего не надо от меня и у тебя не получается строить из себя голодающего мученика так же хорошо, как у Стефана.
Елена говорила, зная, что ее слова точно должны были спровоцировать его на определенный ответ, но обычная реакция Деймона на такие вещи была – расслабиться и сделать вид, что он ничего не услышал. То, что происходило, было знакомо ей. Деймон обернулся и поймал ее своей железной хваткой. Затем, с ходу, как сокол хватает мышь, он поцеловал ее. Он был достаточно силен, чтобы удерживать ее возле себя, не причиняя вреда. Поцелуй был настойчивым и долгим, и на какое то время Елена просто потерялась. Тело Деймона было прохладным, ее же, напротив, было теплым и влажным после ванны.
То, как он держал ее, могло причинить ей боль, если бы она попыталась вырваться. А потом она знала, что он не станет удерживать ее.
Но уверена ли она? И готова ли сломать себе кость, чтобы проверить? Он гладил ее волосы, накручивая их на пальцы… несколько часов спустя, после того, как он ее учил чувствовать вещи до кончиков волос. Он знал ее слабые места. Не просто слабые места женщины. Он знал ее. Он знал, как заставить ее стонать от удовольствия и как успокоить ее.
Ничего не оставалось, кроме как проверить свою теорию и, возможно, сломать руку.
Она не покорится этому непрошеному вторжению. Ни за что! Но когда она вспомнила, как ее заинтересовали маленький мальчик, прикованный к большой каменной глыбе, она сознательно открыла свои мысли Деймону.
Он попал в ловушку своих собственных поступков. Как только их мысли встретились, про-изошло что-то вроде фейерверка. Взрыва. Ракеты. Звезды засветили по-новому.
Елена перестала обращать внимание на ощущения в собственном теле и начала искать глы-бу. Внутри одной из самых закрытых частей его разума было очень глубоко. Глубоко в бесконеч-ной темноте, которая там царила. Но, казалось, что Елена принесла с собой фонарик. Каждый раз, когда она поворачивалась, темные заросли паутины падали и тяжелые каменные арки рушились на землю.
– Не волнуйся, – сказала Елена. – Свет ничего тебе не сделает! Тебе не обязательно тут жить. Я покажу тебе красоту света.
«Что я говорю?» – Елена задумалась над этим вопросом после того, как слова слетели с ее губ. «Как я могу это обещать ему? Может, ему нравится жить в темноте!»
Но в следующую секунду, она подошла ближе к мальчику, достаточно близко, что бы уви-деть его удивленное бледное лицо.
– Ты опять пришла, – сказал он так, как будто это было чудом.
– Ты сказала, что ты придешь, и ты пришла!
Эти слова сразу же успокоили Елену. Она нагнулась, натянула до предела цепи и посадила его на колени.
– Ты рад, что я вернулась? – сказала она нежно.
Она гладила его гладкие волосы.
– О да! – этот возглас испугал Елену практически так же, как и обрадовал. – Ты самый при-ятный человек, которого я когда-либо…самая красивая, которую я когда-либо…
– Тш-ш-ш, – сказала Елена, – тише.
– Должен же быть способ согреть тебя.
– Цепи, – робко сказал ребенок. – Цепи делают меня слабым и холодным. Но цепи должны быть, так как без них он не сможет меня контролировать.
– Понятно, – жестко сказала Елена.
Она начала понимать, какими были отношения Деймона и маленького мальчика. Подумав немного, она взялась за цепи и попыталась их разорвать. Была же у Елены здесь способность из-лучать свет, может, у нее имелась и супер-сила? Она безрезультатно пыталась раскрутить и растя-нуть цепи и в итоге порезала кончик пальца об острый край.
– Ой! – огромные темные глаза мальчика уставились на капельку крови. Он выглядел потря-сенным и испуганным.
– Хочешь? – Елена неуверенно протянула ему руку.
«Что за бедное создание, если ему приходиться жаждать крови других людей», – подумала она.
Он робко кивнул, как будто был уверен, что она рассердиться. Но Елена только улыбнулась, и он трепетно взял ее за палец и сглотнул всю показавшуюся на пальце кровь, сложив губы, слов-но в поцелуе. Когда он поднял голову, показалось, что краска прилила к его щекам.
– Ты говорил мне, что тебя держит здесь Деймон, – сказала она, обнимая его и чувствуя, как ее тепло передается его холодному телу. – Ты можешь мне сказать почему?
Ребенок все еще облизывал губы, но он моментально повернул к ней лицо и тут же ответил:
– Я – Хранитель Тайн. Но, к сожалению, Тайны стали такими большими, что даже я не знаю их.
Елена проследила за движением его головы, когда мальчик кивком указал на цепь, тянущуюся от его маленьких конечностей к огромному металлическому шару. Она испытывала глубокую жалость к этому маленькому хранителю. И задалась вопросом, что же, спрашивается, могло быть в этой большой каменной сфере, которую Деймон так тщательно охранял. Но ей так и не удалось спросить.

0

10

Глава 8

В тот же момент когда Елена открыла рот, чтобы начать говорить, она почувствовала, что ее будто уносит ураганом. На мгновение она схватилась за мальчика, которого вырывало из ее рук, затем она только успела прокричать:
– Я вернусь, – и услышать его ответ, прежде чем она была вытиснена в обычный мир с ван-нами, махинациями и мотельными комнатами.
– Я сохраню наш секрет! – вот что прокричал ей маленький мальчик в последний момент.
И что это могло означать, что он утаит их встречу от настоящего (или «обычного») Деймона? Мгновением позже Елена стояла в грязной комнате мотеля, и Деймон держал ее за плечи.
Как только он отпустил ее, Елена могла почувствовать вкус соли, который, казалось, не имел никакого значения для напавшего на нее. Казалось, Деймон был во власти жестокого отчаяния. Он трясся как мальчишка, который в первый раз поцеловал свою первую любовь.
«Вот что значит потерять контроль», – подумала Елена. В том, что касалось ее, то она чувствовала, что может бороться. Нет! Она должна оставаться в здравом уме. Елена пихала его и выворачивалась, осознанно причиняя себе боль, пытаясь освободиться из его стальной хватки.
Получилось.
Одержимый? Шиничи снова проник в разум Деймона и заставляет его делать?..
Елена боролась яростнее, брыкаясь пока практически не начала кричать от боли.
Она почти стонала – почти сломала.
Что-то подсказывало Елене, что Шиничи здесь ни при чем.
Настоящей душой Деймона был маленький мальчик, закованный в цепи Бог-знает-сколько веков, который никогда не знал тепла и близости, но до сих пор глубоко ценил их. Ребенок, при-кованный к валуну, был самым сокровенным секретом Деймона. И Елену трясло так сильно, что она засомневалась, устоит ли на ногах, она задумалась о ребенке. Было ли ему холодно? Плакал ли он как Елена? Она и Деймон остановились, глядя в глаза друг другу и тяжело дыша.
Лоснящиеся волосы Деймона были взъерошены, придавая ему распутный вид как у пирата. Его лицо, всегда такое бледное и невозмутимое, было налито кровью. Его глаза опустились, чтобы посмотреть, как Елена непроизвольно потирала запястья. Она чувствовала, будто тысячи иголок и булавок пронзали ей кожу, так восстанавливалось кровообращение. Вдруг он отвел взгляд, он не мог снова взглянуть ей в глаза.
Зрительный контакт.
Хорошо.
Елена нашла оружие, нащупывая в слепую кресло и обнаружив кровать неожиданно близко позади нее. Сейчас у нее не было большого выбора оружия, и она должна была использовать все, что у нее было. Она села, поддавшись слабости в теле, но продолжая смотреть Деймону в лицо. Он надул губы. И это было… нечестно. Обиженный вид Деймона – был частью его тяжелой артиллерии. У него был самый красивый рот, который она когда-либо видела у мужчины или женщины. Рот, волосы, полу прикрытые веки, тяжелые ресницы, изящность линии подбородка… Нечестно, даже для таких, как Елена, которые давно перестали интересоваться людьми только из-за их красоты. Но она никогда не видела эти губы надутыми, эти безупречные волосы спутанными, эти ресницы дрожащими, из-за того, что он смотрел куда угодно, только не на нее, но, старясь этого не показывать.
– Это был… о чем ты думал, когда отказывался разговаривать со мной? – спросила она, ее голос был практически ровный.
Внезапная неподвижность Деймона была безупречной, как и все остальные его безупречности. Бездыханной, конечно. Он уставился в одну точку на бежевом ковре, которой по справедливости следовало вспыхнуть. Затем, наконец, он поднял свои огромные темные глаза на нее. Труд-но было сказать что-нибудь о глазах Деймона, потому что радужная оболочка была практически такого же цвета, что зрачок, но Елена чувствовала, что в тот момент зрачок был настолько расши-рен, что закрывал всю радужную оболочку.
Как могли глаза, темные как ночь светиться? Ей казалось, что она видит в них вселенную полную звезд.
Деймон сказал тихо:
– Беги.
Елена почувствовала напряжение в ногах:
– Шиничи?
– Нет. Ты должна бежать.
Елена почувствовала, как медленно расслабляются ее бедренные мускулы, было приятно не пытаться доказывать, что она умеет бегать, или даже ползти, смотря что, потребовалось бы. Ее ку-лаки крепко сжались.
– Ты хочешь сказать, что это все из-за того, что ты сволочь? – сказала она.
– Ты снова решил меня ненавидеть? Тебе нравится?.. – Деймон снова пришел в смятение, неподвижность в движение быстрее, чем ее глаза могли уловить это. Он выбил оконную раму, вдруг, нанеся удар практически в последний момент. Оно разбилось и тысячи маленьких осколков стекла, как алмазы посыпались в темноту улицы.
– Это привлечет сюда людей, чтобы помочь тебе.
Деймон не пытался подобрать слова, которые, казалось, пришли слишком поздно.
Теперь, когда он отвернулся от нее, он казалось, не беспокоился о сохранении приличия.
Мелкая дрожь пробежала по его телу.
– Сейчас уже поздно, гроза, мы далеко от главного здания, я сомневаюсь, что кто-то услышит.
Тело Елены, наконец, почувствовало приток адреналина, который позволял ей бороться с за-хватом Деймона. Она ощущала дрожь, и должна была что-то делать, чтобы просто не затрястись всем телом. И они вернулись к самому началу, Деймон смотрел в ночь, а она на его спину. Или, скорей всего, это было место, где он хотел ее видеть.
– Ты мог просто попросить, – сказала она.
Она не знала, возможно, ли было вампиру это понять. Она до сих пор не научила Стефана. Он жил без того, чего бы ему хотелось, потому что не понимал, что можно просто попросить об этом. У Деймона, думала она, обычно не было такой проблемы. Он брал все, что он хотел, как бы небрежно собирая продукты с полок в тележку в магазине. И сейчас он про себя смеялся, что оз-начало, что он был по-настоящему поражен.
– Я приму это как извинение, – мягко сказала Елена.
Теперь Деймон смеялся вслух, и Елена почувствовала озноб. Вот, она старалась помочь ему, и…
– Ты думаешь, – он прервал ее размышления, – это все, что мне нужно?
Деймон мог легко выпить ее крови, пока она была неподвижно зажата в его объятьях. Но, безусловно, он хотел не только этого. Ее аура…она знала, как ее аура влияла на вампиров. И Деймон постоянно защищал ее от всех вампиров, которые могли видеть ее ауру. Разница, исходя из откровений ее знакомого, была в том, что она ни капли не заботилась о других. Но Деймон был другим. Когда он поцеловал ее, она почувствовала изменения внутри себя. Что-то, что она никогда прежде не ощущала… до Стефана.
И она предала Стефана – неужели это была действительно она, Елена, когда поддалась воз-никшей ситуации? Деймон был лучше, чем она. Он говорил ей, что ее притягательная аура должна находиться подальше от него. И завтра его мучения начнутся заново. Елена была во многих ситуациях, когда ей следовало уйти, пока не стало слишком жарко. Проблема в том, что теперь она не может повернуться и уйти не оборачиваясь, чтобы уберечь себя от большей опасно-сти.
И, кстати, потерять шанс найти Стефана.
Если бы она поехала с Мэттом? Но Деймон сказал, что они не смогут попасть в темное измерение, не два человека. Он говорил, что они нуждались в том, чтобы он сопровождал их.
У Елены были еще некоторые сомнения относительно того, что Деймон сделал бы хоть шаг по Аризоне, не говоря уже о том, чтобы искать Стефана, если бы она не сопровождала бы каждый шаг его пути. Кроме того, как можно было затащить Мэтта на этот опасный путь? Елена знала, что Мэтт готов умереть за нее, и он это сделает, если они столкнутся с вампирами и оборотнями.
Умрет.
Оставив Елену одну с ее врагами. Ах, да Елена знала, чем занимался Деймон каждый вечер, когда она спала в машине. Он накладывал какое-то темное заклинание вокруг нее, подписанное его именем, и оно охраняло ее от случайных посетителей до утра. Но их заклятыми врагами были китцуны-близнецы Шиничи и Мисао.
Вот о чем думала Елена прежде, чем поднять голову и посмотреть в глаза Деймону. Глаза, которые в этот момент напоминали ей ребенка, прикованного к скале.
– Ты не собираешься бежать? – прошептал он.
Елена покачала головой.
– Ты действительно не боишься меня?
– Я боюсь.
Елена опять почувствовала дрожь. Но сейчас она стремилась по направлению к своей цели, и ничто не могло ее остановить. Особенно когда он на нее так смотрел. Это напомнило ей ощущение огромной радости, торжествующей гордости в момент их схватки с лисами.
– Я не могу быть твоей Принцессой Тьмы, – сказала она ему. – Ты знаешь, что я не могу бросить Стефана.
Тень его старой иронической ухмылки, коснулась его губ:
– У нас много времени, чтобы я смог убедить тебя, рассуждать, как я, по этому поводу.
«Не надо», – подумала Елена.
Она знала, что Стефан поймет. Но даже сейчас, когда казалось, весь мир кружился вокруг нее, Елена находила в себе силы спорить с Деймоном.
– Ты говоришь, что это не Шиничи. Я верю тебе. Но, ты сделал это из-за того, что сказала Кэролайн? – Она почувствовала внезапную жесткость в собственном голосе.
– Кэролайн? – Деймон моргнул, сбитый с толку.
– Она сказала, что прежде, чем встретить Стефана, я была просто… – Елена не смогла про-изнести последнее слово.
– Что я была… я вела беспорядочную половую жизнь.
Челюсть Деймона упала, а щеки вспыхнули так быстро, как будто его застали врасплох.
– Эта девушка… – пробормотал он. – Она уже решила свою судьбу. Если бы это был кто-то другой, я бы еще мог проявить какую-то жалость. Но она зашла слишком далеко дальше любых приличий. – Каждое словом он произносил все медленнее, и к концу речи его лицо приобрело выражение неподдельного удивления.
Он смотрел на Елену, и она знала, что он видел слезы на глазах, потому что он вытер их пальцами. Когда он это сделал, он остановился в недоумении и поднес одну руку к губам, пробуя слезу на вкус. Каковы бы ни были они на вкус, казалось, он все равно не верил своим ощущениям. Он поднес к губам вторую руку. Елена, не скрывая взгляд, прямо смотрела на него. Это должно было смутить его, но не смутило. Вместо этого по его лицу пробежала масса разных эмоций, сменяющиеся одно другим так быстро, что ее человеческий взгляд не мог их различить. Но она выделила удивление, недоверие, смущение, еще большее удивление и потом, в конце концов, какой-то радостный шок и потрясение, он выглядел так, будто у него стояли слезы в глазах.
А потом Деймон засмеялся.
Это был короткий смешок, больше похожий на насмешку над собой, но это смех был на-стоящим, даже эйфорическим.
– Деймон, – прошептала Елена, все еще продолжая бороться с собственным желанием запла-кать, – что это было? Что не так?
– Ничего не случилось, все хорошо, – сказал он, поднимая палец вверх. – Ты никогда не должна пытаться обмануть вампира, Елена. У вампиров много способностей, которых нет у людей – и о некоторых из них мы сами не знаем, пока они нам не понадобятся. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что я знаю о тебе. Потому что все говорили мне одни вещи, а мои собственные ощущения убеждали меня в чем-то ином. И я понял наконец-то в чем. Я знаю, какая ты на самом деле, Елена.
Примерно полминуты Елена сидела в пораженном молчании.
– Если хочешь, я могу сказать это прямо сейчас, то, чему никто не поверит.
– Может и не поверит, – сказал Деймон, – если они люди. Но вампиры запрограммированы видеть ауру девушек. И она является приманкой, Елена. Я не знаю, и мне все равно, как ты полу-чила такую репутацию. Я обманывался долгое время, но, наконец, я нашел истину.
Внезапно он наклонился к ней, чтобы она не видела ничего кроме него, его волосы падали прядями на лоб, губы приблизились к ее, бездонные темные глаза завладели ее взглядом.
– Елена, – прошептал он, – это твой секрет. Я не знаю, как тебе удалось, но ты… девствен-ница.
Он наклонился к ней, его губы дотронулись до нее, разделяя несколько вдохов. Они остава-лись так долго, долго, будто находились в плену, и Деймон давал возможность Елене получать кислород из его тела, как и она, давала, то, что нужно ему. Для многих людей тишина их тел, постоянный контакт глаз, когда ни один не отводит взгляда, показались бы слишком долгими.
Это чувство, будто погружаешься все глубже в своего партнера, чтобы все потеряло четкость и, становясь частичкой души друг друга, прежде чем поцелуй завершиться.
Но Елена буквально плыла по воздуху, что Деймон и давал ей в буквальном смысле.
Если бы сильные, длинные, тонкие руки Деймона не обхватывали ее за плечи, она ускольз-нула бы полностью.
Елена знала, что существует другой путь, что удержит ее внизу. Он может повлиять на нее, чтобы она захотела остаться с ним. Но до сих пор она не чувствовала ни малейшей попытки использования Силы. Казалось, он все еще хочет оставить ей право выбора. Он не хотел соблазнить ее, используя один из методов и приемов Силы, которые он узнал за свою более чем пятисотлетнюю жизнь. Дыхание становилось все более учащенным, Елена почувствовала, что ее ощущения расплываются и сердце заколотилось чаще.
Была ли она полностью уверена, что Стефан не возражал бы и против этого? Но Стефан ока-зал ей большую честь, доверяя ей и веря в ее любовь.
И она начинает чувствовать истинного Деймона, его очевидную необходимость поведения с ней, его уязвимость, поэтому ему необходимо было стать таким, как одержимым. Не пытаясь по-влиять не нее, он по-прежнему расстилался большими темными крыльями вокруг нее так, что не куда было бежать, не куда бежать.
Елена чувствовала, что теряет сознание от накала страсти, что была между ними. В качестве последнего жеста, не отказа, а приглашения, она отклонила назад голову, обнажая свою шею, что-бы он почувствовал ее желание. И как будто большие, хрустальные колокольчики зазвонили вдали, она чувствовала его ликование по поводу ее добровольного поражения бархатной темноте, которая обгоняла ее. Она не почувствовала зубов, которые сломали преграду ее кожи и достигли крови. Но до этого она видела звезды. Казалось, вселенная была сосредоточена в глазах Деймона. Слезы потекли по ее щекам.

0

11

Глава 9

На следующее утра в номере мотеля Елена встала и спокойно оделась, признательная за дополнительное пространство. Деймона не было, как она и ожидала. Он по обыкновению рано по-завтракал, пока они были в дороге, словив несколько официанток из ночной придорожной закусочной для дальнобойщиков. «Надо обсудить это с ним как-нибудь», – думала она, когда помещала пакет земляного кофе в маленькое ситечко кофейника ровно на две чашки, предусмотренного в мотеле.
Пахло хорошо.
Но, ей крайне необходимо сейчас поговорить с кем-то о том, что случилось прошлой ночью. Сперва, ее выбор пал на Стефана, конечно, но она поняла, что тот случай полета вне ее тела полу-чился не по просьбе.
То, что ей нужно сделать, так это позвонить Бонни и Мередит. Ей нужно было поговорить с ними, это было ее право, но сейчас настали времена, когда она не могла. Интуитивно, она понимала, что любые контакты с Феллс Чёрч были не к добру. И Мэтт никогда не проверял их.
Ни разу.
У нее не было представления, где он, но лучше бы он был возле Седоны, вот и все. Он сознательно отрезал любую связь между ними. Прекрасно. Он должен появиться, как обещал. И все же… Елене до сих пор требовалось поговорить с кем-то. Ей нужно было выразить себя.
Конечно! Она идиотка! У нее все еще был ее верный компаньон, никогда не говорящий ни слова, и никогда не заставляющий ее ждать. Она налив себе чашку обжигающего горячего кофе на ходу. Елена вытащила свой дневник со дна своей сумки с вещами и открыла его на свежей, чистой странице. Не было ничего, кроме свежей страницы и чернильной ручки, которая плавно задвигалась, она начала писать. Пятнадцать минут спустя за окном послышался скрежет, через минуту Деймон шагнул внутрь.
У него было несколько бумажных пакетов, и Елена почувствовала себя необъяснимо уютно и хорошо. Она предложила ему кофе, который был довольно приятным, даже если в него поло-жить сухие сливки, и Деймон застыл…
– Бензин, – сказал он торжественно, значительно подняв брови глядя на нее, и поставил па-кеты на стол.
– Вдруг они пытаются использовать растения против нас. Нет, спасибо, – добавил он, глядя на ее, стоящую, с полной чашкой кофе, протянутой ему.
– Я был в гараже у механика и купил это. Я просто пойду, вымою руки.
Он скрылся из виду, обойдя Елену.
Он прошел мимо, не взглянув. Не обратив внимания даже на то, что на ней была единствен-ная чистая пара одежды: джинсы и тонкий цветной топ, который на первый взгляд смотрелся белым и только яркий свет показывал, что он был эфирно-радужным.
«Даже ни разу не взглянул», – подумала Елена, остро переживая его невнимание и ощутив, что так или иначе, жизнь дала ей пощечину. Она собралась вылить кофе, но потом решила, что он нужен ей самой и сделала несколько обжигающих глотков. Затем она подошла к дневнику, и про-читала последние две или три страницы.
– Ты готова отправляться? – Деймон перекрикивал журчание воды в ванной.
– Да, минуту.
Елена читала страницы дневника, от предыдущей записи пробежавшись до начала следую-щей перед ней.
– Мы могли бы начать двигаться на запад прямо отсюда, – кричал Деймон. – Мы можем доб-раться за один день. Они будут думать, что это маневр для одних конкретных ворот и будут обыскивать все подобные. Тем временем мы поедем в направлении Врат и будем впереди на несколько дней от преследующих нас. Это идеально.
– Угу, – читая, сказала Елена.
– Мы должны будем встретить Остолопа завтра, возможно, даже этим вечером, в зависимо-сти от того, сколько проблем они вызовут.
– Угу.
– Но сначала я хотел спросить тебя: ты думаешь, что это – совпадение, что наше окно слома-но? Потому что я всегда помещал защиту на ночь, и я уверен… – он провел рукой по своему лбу, – я уверен, что я, должно быть, сделал это и вчера вечером. Но что-то прошло через нее, сломало окно и ушло без следа. Вот почему я купил весь этот бензин. Если они попытаются сделать что-то из дерева, то я взрывом превращу их всех в Стоунхендж.
«И половину невинных жителей штата», – подумала мрачно Елена. Но она была в состоя-нии такого шока, что более ее ничего не могло впечатлить.
– Что ты делаешь? – Деймон ясно дал понять, что готов встать и отправляться.
– Избавляюсь от кое-чего не нужного, – сказала Елена и спустила воду в туалете, наблюдая за разорванными частями своего дневника, закручивающимися в вихре, прежде чем исчезнуть.
– Я бы не беспокоилась насчет окна, хотя… – сказала она, входя обратно в спальню и обувая ботинки. – Не вставай еще минуту, Деймон. Мне нужно с тобой поговорить кое о чем.
– О, ну перестань. Это может подождать до того, как мы окажемся в пути, или не может?
– Нет. Не может, потому что мы должны заплатить за это окно. Ты разбил его прошлой но-чью, Деймон. Но ты не помнишь, что сделал это, так ведь?
Деймон уставился на нее. Она могла бы сказать, что его первым желанием было засмеяться. Вторым, которому он уступил, посчитать ее чокнутой.
– Я серьезно, – сказала она, когда он встал и зашагал к окну с отчетливо просматривающимся желанием превратиться в ворона и улететь отсюда.
– Не смей никуда уходить, потому что это еще не все.
– Не все вещи, которые делал и которых не помню? – Деймон прислонился к стене в одной из его старых высокомерных поз. – Возможно, я разбил несколько гитар, не выключал радио до четырех часов ночи?
– Нет. Не только вещи из прошлой ночи, – сказала Елена, глядя в сторону. Она не могла смотреть на него. – Другие вещи, из других дней…
– В роде того, что я пытался саботировать эту поездку на протяжении всего времени, – сказал он, его голос был лаконичным. Он посмотрел на потолок и тяжело вздохнул: – Может быть, я сделал это, просто чтобы оказаться наедине с тобой.
– Заткнись, Деймон!
Откуда это взялось? Что ж, она это, конечно же, знала. Исходя из ее ощущений о прошлой ночи. Проблема была в том, что она должна была получить от него кое-что – серьезно, если бы он воспринял. Приходилось подумать об этом, чтобы найти лучший способ как поступить.
– Ты не думаешь, что твои чувства по поводу Стефана, ну, изменились за последнее время? – спросила Елена.
– Что?
– Как ты думаешь, – ох, это было так сложно смотреть в черные глаза цвета бесконечной вселенной. Особенно потому, что прошлой ночью они были полны несметного числа звезд, – ты думаешь, что ты стал относиться к нему по-другому? Уважать его желания больше, чем обычно?
Теперь Деймон открыто рассматривал ее, точно также как она рассматривала его.
– Ты серьезно? – сказал он.
– Совершенно, – сказала она и, с большим усилием, она вернула слезы туда, где они должны были быть.
– Кое-что случилось прошлой ночью, – проговорил он. Он пристально смотрел на ее лицо. – Не так ли?
– Кое-что произошло, да, – сказала Елена. – Это было – это было куда больше чем… – ей нужно было выдохнуть, и вместе с этим практически все слезы вышли.
– Шиничи! Шиничи, che bastardo!  Imbroglione!  Вор! Я убью его медленно! – внезапно Дей-мон был повсюду.
Он был около нее, его руки на ее плечах; в следующую минуту он кричал проклятия из окна, затем он вернулся, держа ее обоими руками. Но только одно слово имело значение для Елены. Шиничи. Китцун со своими черными, окрашенными в красный на кончиках волосами, которые заставили их сдаться только для того, чтобы узнать местонахождение Стефана.
– Mascalzone!  Maleducato,  – Елена вновь перестала понимать смысл ругательств Деймона.
Что ж, это была правда. Прошлая ночь Деймоном была полностью забыта, украдена из его головы так просто и точно также как в тот раз, когда она использовала Крылья Искупления и Крылья Очищения на нем. С последним он не мог не согласиться. Но прошлой ночью – какие еще вещи были похищены лисой? Вырезать весь вечер и ночь – этот вечер и эту ночь, подразумева-лось…
– Он никогда не прекращал связи между моим умом и его. Он по-прежнему может залезть внутрь, когда захочет.
Деймон, наконец, перестал ругаться и замер. Он сел на диван напротив кровати и опустив свои руки между колен. Он выглядел очень несчастным.
– Елена, ты должна сказать мне. Что он забрал у меня вчера ночью? Пожалуйста! – Деймон выглядел так, как будто он может упасть на колени перед ней, без мелодрамы. – Если… если… это то, о чем я думаю…
Елена улыбнулась, хотя слезы по-прежнему стекали по ее лицу.
– Я полагаю, это не было – чем-то, особенно важным, – сказала она.
– Но…
– Скажем так, на этот раз – это только мое, – сказала Елена. – Если бы он украл у тебя что-нибудь другое, или если он попытается сделать это в будущем, тогда он затеял нечестную игру. Но это будет моим секретом.
«До тогда дня, может быть, когда ты расколешь свой огромный валун полный тайн», – поду-мала она.
– Пока я не разорву его в клочья, вместе с его языком и его хвостом! – огрызнулся Деймон, и это было настоящее рычание животного.
Елена была рада, что оно было адресовано не ей.
– Не волнуйся, – добавил Деймон настолько тихим голосом, который был чуть ли не опаснее ярости животного. – Я найду его, где бы он не пытался спрятаться. И я заберу это у него. Я бы оставил только его маленькую пушистую шкуру. Я сделаю тебе рукавицы из него, как тебе такое?
Елена попыталась улыбнуться, и это получилось у нее очень правдоподобно. Ей нужно было просто смириться с тем, что случилось с ней, хотя она не верила ни минуты, что Деймон оставит ее в покое по этому вопросу, до тех пор, пока не заберет свои воспоминания у Шиничи.
Она осознала, что на каком-то уровне, она наказала Деймона, за то, что сделал Шиничи, и это было неправильно.
«Я обещаю, никто не узнает о прошлой ночи», – сказала она себе. – «Даже если Демон что-то предпримет. Я не сказу даже Бонни и Мередит.»
И это пало тяжестью на нее, что, вероятно, было справедливо.
Когда они убирали мусор от последнего припадка ярости Деймона, он вдруг подошел к ней и смахнул стекающую слезу со щеки Елены.
– Спасибо, – начала Елена. Затем прервалась.
Деймон коснулся пальцем своих губ. Он посмотрел на нее пораженный и немного разочаро-ванный. Затем он пожал плечами.
– Ты все еще можешь стать приманкой для единорога, – сказал он. – Это я говорил это вчера ночью?
Елена поколебалась, а затем решила, что его слова не заходили за границы секретности.
– Да. Но… не выдавай меня, ладно, – добавила она неожиданно тревожно. – Я пообещала не говорить моим друзьям ничего.
Деймон посмотрел на нее.
– Почему я должен что-то кому-то говорить? Если только ты не говоришь о рыжеволосой малявке?
– Я говорю тебе; Я не скажу ничего. За исключением очевидного, – Кэролайн не девствен-ница. Ну, со всем то шумом о ее беременности.
– Но ты помнишь, – прервал ее Деймон, – я приехал в Феллс Чёрч раньше Стефана; только я скрывался в тени. И то, как ты говоришь…
– О, я знаю. Мы любим парней, и парни любят нас, и мы уже тогда имели соответствующую репутацию. Что бы мы не говорили, неважно, мы ощущали, что говорят другие. Какая-то часть из этого была правдой, но в основном тут было два варианта – и ты, конечно же, знаешь, что бы ска-зали парни…
Деймон знал. Он кивнул.
– Что ж, довольно скоро каждый говорил о нас, будто мы делали все и со всеми. Они даже написали об этом в газете и ежегоднике и на стенах в туалете. Мы же в ответ сочинили небольшое стихотворение и иногда мы даже подписывались им. Как же оно звучало? – Елена погрузилась в воспоминания года-двух назад или даже больше.
Потом она зачитала:
– То, что вы услышали, не делает это правдой,
Просто потому что вы это прочитали, не делает это таковым.
В следующий раз, то, что вы услышите, может быть о вас.
И не думайте, что сможете изменить их мнение, просто знайте – вы знаете!
Когда Елена закончила, она посмотрела на Деймона, вдруг почувствовав сильную необходимость добраться до Стефана.
– Мы почти у цели, – сказала она.
– Давай поторопимся.

0

12

Глава 10

Штат Аризона оказался жаркой бесплодной пустыней, точно как Елена его себе и представляла. Они с Деймоном направились прямо в Джунипер Ресорт, и Елена была подавлена, если не поражена, увидев, что Мэтт не зарегистрирован.
– Не может быть, чтобы ему потребовалось больше времени, чем нам, чтобы добраться сю-да, – сказала она, как только они добрались до их комнат. – Если только – о, Боже,
Деймон! Если только Шиничи не поймал его.
Деймон сел на кровать и мрачно рассматривал Елену.
– Что ж, я надеялся, что этот тупица, по крайней мере, будет столь любезен и лично объясниться с тобой, и мне не придется говорить тебе это самому. Но, я отслеживал его ауру с того времени, как он оставил нас. Она неуклонно отдалялась, следуя по направлению в Феллс Чёрч. Иногда, действительно дурные вести требуют времени, чтобы впитаться.
– Ты имеешь ввиду, – сказала Елена, – что он и вовсе не собирается объявляться здесь?
– Я хочу сказать, что, по прямой это не так уж далеко от места, где мы взяли автомобили в Феллс Чёрч. Он поехал в том направлении. И он не вернется.
– Но почему? – потребовала Елена, словно логика могла взять верх над реальностью. – Зачем ему уезжать и оставлять меня? Тем более, зачем ему ехать в Феллс Чёрч, если его там ищут?
– Что касается того, почему он уехал: я думаю, у него сложилось не правильное представление о тебе и обо мне, ну или правильное, но немного рановато, – Деймон поднял брови к Елене, и она бросила в него подушкой, – и решил оставить нас наедине. Что касается Феллс Чёрч… – Деймон пожал плечами. – Послушай, ты знала парня дольше, чем я, но даже я могу сказать, что он – типа Галахеда.  Если бы я должен был говорить, то я бы сказал, что он пошел встретить обвинения Кэролайн.
– О, нет, – сказала Елена, подойдя к двери, в которую стучали. – Нет, после того, как я говорила ему и говорила ему…
– О, да, – сказал Деймон, немного приседая. – Даже с твоим советом мудреца, звучащим в его ушах…
Дверь открылась. Это была Бонни.
Бонни, с ее миниатюрной фигурой, ее вьющимися земляничными волосами, с ее широкими, проникновенными карими глазами. Елена от волнения не поверила собственным глазам, и все еще переваривая аргументы Деймона, закрыла дверь.
– Мэтта могут там линчевать, – почти кричала Елена, с неясным раздражением, оттого, что где-то продолжали стучать. Деймон был непреклонен. Обходя Елену и направляясь к двери, он сказал:
– Думаю тебе лучше присесть, – и усадил ее на стул, придерживая, пока она не бросила по-пытки снова встать.
Затем он открыл дверь. На сей раз это стучала Мередит. Высокая и тоненькая с темными во-лосами как облако, спадающими на плечи, Мередит просияла намерением продолжать стучать, пока дверь бы не открылась. Что-то произошло внутри Елены, и она обнаружила, что могла ду-мать больше, чем об одном человеке сразу. Это была Мередит. И Бонни.
В Седоне, Аризона!
Елена подскочила со стула, куда Деймон поместил ее, и бросилась обнимать Мередит, бес-связно проговаривая:
– Вы приехали! Вы приехали! Вы знали, что я не могу позвонить вам, и вы приехали! Бонни попала в объятия и прошептала Деймону:
– Она вернулась к поцелуям всех, кого встречает?
– К сожалению, – сказал Деймон, – нет. Но будьте готовы к тому, что она задушит вас до смерти в объятиях.
Елена повернулась к нему:
– Я все слышала! О, Бонни! Я просто не могу поверить, что вы обе действительно здесь. Я так сильно хочу поговорить с вами! – тем временем, она обнимала Бонни, а Бонни обнимала ее, и Мередит крепко обнимала их обоих.
Незаметные движения сестринского клуба передавались друг другу, такие как, изогнутая бровь здесь, кивок головой там, хмурый взгляд и пожатие плечами заканчивающееся вздохом.
Деймон не знал, что только что он был обвинен, осужден, оправдан и возвращен в доверие – но пришел к выводу, что в будущем необходимо быть повнимательней.
Елена сперва сердито сказала:
– Вы, должно быть, встретились с Мэттом… должно быть он рассказал Вам об этом месте.
– Рассказал, и потом продал свой «Приус», а мы вроде как упаковали вещи, побежали за би-летами на самолет и вот мы здесь, ждем вас – мы не хотели с вами разминуться! – задыхаясь ска-зала Бонни.
– Я не предполагал, что вы купили билеты сюда только два дня тому назад, – сказал Деймон, развалившись на стуле Елены и опустив руки на подлокотники.
– Дай подумать… – начала Бонни, но Мередит решительно сказала:
– Да, именно так. Что? Это что-то значит для тебя?
– Мы пытались сохранить кое-что слегка неопределенным для врага, – сказал Деймон. – Но, как оказалось, это, вероятно, не имеет значение.
«Нет», – думала Елена, – «потому, что Шиничи может залезать в твои мозги всякий раз, ко-гда хочет украсть воспоминания, и все что ты можешь сделать это попытаться дать отпор».
– Но это означает, что Елена и я должны уходить отсюда немедленно, – продолжал Дей-мон. – Сначала я должен выполнить поручение. Елена должна собираться. Возьми так мало вещей как только можешь, только самое необходимое, но включая еду на два-три дня.
– Ты сказал… немедленно? – выдохнула Бонни, и резко присела на пол.
– В этом есть смысл, если мы уже потеряли элемент неожиданности, – ответил Деймон.
– Поверить не могу, вы двое прилетели, чтобы попрощаться со мной, в то время как Мэтт охраняет город, – сказала Елена. – Это так приятно! – она лучезарно улыбнулась, прежде чем мысленно добавить: «И так глупо!»
– Что ж…
– Что ж, у меня все еще есть кое-какие дела, – сказал Деймон, отмахнувшись не поворачиваясь. – Давай скажи, что мы уедем отсюда через полчаса.
– Вредный, – выразила недовольство Бонни, когда дверь за Деймоном благополучно захлопнулась, – похоже, у нас всего несколько минут, чтобы поговорить, перед тем как мы начнем собирать вещи.
– Я могу сложить все меньше, чем за пять минут, – с сожалением сказала Елена, мысленно вернувшись к последнем совам Бонни.
«Перед тем как мы начнем собирать вещи».
– Я не могу сложить только самое необходимое, – раздраженно сказала Мередит. – Я не смогла сохранить все на своем мобильнике, и я понятия не имею, когда смогу перезарядить бата-реи. У меня чемодан полностью забит бумагами!
Елена повернулась к ним лицом и нервно сказала:
– Гм, я, абсолютно уверена, что это я тот, кто, как предполагается, пакует вещи, – сказала она. – Потому что я единственная уезжаю… верно?
Другой взгляд назад и вперед.
– Как будто мы позволили бы вам отправится в какой-то другой мир без нас! – сказала Бон-ни. – Мы нужны вам!
– Не в другой мир; а только в другое измерение, – сказала Мередит.
– Но принцип тот же.
– Но я не могу позволить вам ехать со мной!
– Конечно не можешь. Я старше тебя, – сказала Мередит. – Ты не можешь мне что-то запре-щать. Но правда в том, что у нас есть цель. Мы хотим найти звездный шар Шиничи или Мисао, если сможем. Если мы смогли бы сделать это, тогда, мы думаем, мы смогли бы остановить кое-что происходящее непосредственно в Феллс Чёрч.
– Звездный шар? – безучастно сказала Елена, в то время как где-то глубинах ее памяти, всплыло тревожное изображение.
– Объясню позже.
Елена покачала головой.
– Но… вы оставили Мэтта одного разбираться со всем сверхъестественным, что там происходит? Когда он в бегах и должен скрываться от полиции?
– Елена, даже полиция теперь напугана Феллс Чёрчем, и знаешь, если они арестуют его и поместят в Риджмонт, это будет самое безопасное место для него. Но они не собираются делать это. Он работает с миссис Флауэрс, и они отлично сработались; они надежная команда, – Мередит остановилась, чтобы перевести дыхание, и казалось, обдумать, как лучше рассказать что-то.
Бонни сказала это ей очень тихим голосом.
– Я была бесполезна, Елена. Я начала, ну, в общем, я начала впадать в истерику, и видеть и слышать то, чего не было, или, по крайней мере, воображать это, и может быть, даже делала так, чтобы все это сбывалось. Я пугала сама себя в своих мыслях и я думаю, что я фактически толкала людей в опасность. У Мэтта достаточно практики, чтобы делать это.
Она слегка коснулась своих глаз:
– Я знаю, что Темное Измерение просто ужасно, но меньше всего я хочу подвергнуть опас-ности огромное количество невинных людей.
Мередит кивнула:
– Бонни там… становилось все хуже и хуже. Даже если бы мы не захотели отправиться с то-бой, мне все равно пришлось бы как-то вывести ее из этого положения. Я не хочу быть слишком драматичной, но я верю, что демоны приходили за ней. И так как Стефана нет, Деймон возможно единственный кто может держать их на расстоянии. Или, возможно, ты можешь помочь ей, Елена?
Мередит… слишком драматична? Елена могла видеть едва заметную дрожь по коже Мере-дит и легкую испарину на лбу Бонни, от которой ее завитки становились влажными.
Мередит коснулась запястья Елены:
– Мы уехали оттуда не по своей воле. Феллс Чёрч – теперь район боевых действий – это правда, как и то, что мы не оставили Мэтта без союзников. Таких как доктор Альберт – она способна рассуждать логически – она лучший врач страны – и она даже могла бы кого-нибудь убедить, что Шиничи и малахи реальны. Но кроме всего этого, родители поверили. И родители, и психиатры, и газетчики. И, в любом случае, они делают невозможной работу в открытую. Мэтт сейчас не в самом худшем положении. Но на прошлой неделе… Взгляни на воскресную газету.
Елена взяла Риджмонт Таймс у Мередит.
Это самая крупная газета в пределах Феллс Чёрч.
Заголовок гласил:

«Одержимость в 21 веке?»

Под заголовком было напечатано еще много серых строк, но то, что действительно броса-лось в глаза, была фотография драки между тремя девушками, которые казалось, бились в припад-ке или невозможно для человеческого тела извивались. Лица двух девушек выражали просто боль страх, но была и третья девушка, от которой у Елены застыла кровь в венах. Она была сгорблен-ная, так что ее лицо было верх тормашками, и она смотрела прямо в камеру, а ее губы были содра-ны ее зубами. Ее глаза – никак иначе не выразить – были демоническими. Они не были выкатив-шимися из орбит или уродливыми или что-нибудь вроде того.
Они не пылали устрашающим красным.
Все дело было в их выражении.
Елена никогда не видела глаз, от вида которых у нее свело бы живот.
Бонни тихо сказала:
– У тебя когда-нибудь проскальзывало ощущение наподобие: «Ого, тут вращается целая все-ленная»?
– Постоянно, после знакомства со Стефаном, – сказала Мередит. – Без обид, Елена. Но дело в том, что все это случилось всего через пару дней; за минуту, те из взрослых, кто знал, что что-то действительно происходит, собрались вместе.
Мередит вздохнула и пробежала пальчиками с идеально наманикюренными ногтями по во-лосам прежде, чем продолжила:
– Те девушки, которых Бонни зовет одержимыми в новом смысле. Или, может, ими овла-дела Мисао – женщина китцун, вероятно проделывает это. Но если только мы сможем найти эти, так называемые, звездные шары – или даже только один из них – то мы сможем заставить их привести все это в порядок.
Елена убрала газету, так чтобы не видеть эти выкатившиеся глаза, пялившиеся на нее:
– А пока происходят все эти события, что делает твой парень во время такого кризиса? Впервые Мередит посмотрела с неподдельным облегчением:
– Пока мы разговариваем, он может быть, в пути. Я ему написала обо всем, что произошло и он, фактически, единственный, кто сказал Бонни уходить.
Она метнула извиняющийся взгляд на Бонни, которая просто подняла лицо и руки к небесам.
– И как только он закончит свою работу на каком-то острове, с названием Шинмеи-но-Ума, он сразу приедет в Феллс Чёрч. Это как раз по специальности Аларика, и он даже совсем не испу-гался. Так что, даже если мы уехали бы на недели, у Мэтта была бы дополнительная поддержка.
Елена вскинула руки вверх в таком же жесте, как и Бонни.
– Есть кое-что, что вы должны знать до того как мы приступим. Я не смогу помочь, Бонни. Если вы рассчитываете на меня, что я смогу сделать то, что делала, когда мы защищались от Ши-ничи и Мисао в прошлый раз – так вот, я не могу. Я пробовала снова и снова, старалась как могла сделать что-нибудь моими крыльями. Но из этого ничего не вышло.
Мередит сказала тихо:
– Ну, тогда может Деймон знает что-то…
– Может и знает, но, Мередит, не впутывай его прямо сейчас. Не в эту минуту. Что он знает наверняка, так это то, что Шиничи может оказывать влияние и забирать воспоминания – и кто знает, может быть даже завладеть им снова…
– Этот лживый китцун! – выругалась Бонни, по-хозяйски.
«Как если бы Деймон был ее парнем», – подумала Елена.
– Шиничи клялся, что не станет этого делать…
– И еще он клялся, что покинет Феллс Чёрч. Только по одной единственной причине я верю в те подсказки о лисьих ключах, что Мисао дала мне, так это потому, что она насмехалась надо мной. Ей и мысль в голову не пришла, что мы заключим сделку, так что, она не пыталась обма-нуть или говорить слишком замысловато – я полагаю.
– Что ж, вот почему мы здесь с вами, вызволить Стефана, – сказала Бонни. – И если нам по-везет найти звездные мячи, тогда это позволит нам контролировать Шиничи. Верно?
– Верно, – горячо сказала Елена.
– Верно, – торжественно сказала Мередит.
Бонни кивнула:
– Сестринство Велоцерапторов   навсегда! – каждая из них быстро положила свою правую руку поверх другой руки, формируя подобие колеса с тремя спицами.
Это напомнило Елене те дни, когда они произносили эти слова вчетвером.
– А что насчет Кэролайн? – спросила она.
Бонни и Мередит переглянулись друг с другом, как бы советуясь.
Затем Мередит покачала головой:
– Ты не захочешь об этом знать. На самом деле, – сказала она.
– Я смогу это принять. На самом деле, – сказала Елена практически шепотом. – Мередит, я была мертва, ты помнишь? Дважды.
Мередит все еще качала головой:
– Если ты не можешь даже смотреть на то фото, то тебе не следует слышать про Кэролайн. Мы дважды ходили повидаться с ней…
– Ты дважды ходила повидаться с ней, – вмешалась Бонни. – Во второй раз, я упала в обмо-рок, и ты оставила меня за дверью.
– Я поняла, что могу потерять тебя навсегда, и я прошу прощения, – Мередит прервалась, когда Бонни взяла ее под руку, и слегка толкнула.
– В любом случае, это был не совсем визит, – сказала Мередит. – Я забежала в комнату Кэ-ролайн перед ее матерью и нашла ее в гнезде, не говоря о том, что она ела. Когда она заметила меня, то только рассмеялась и продолжила есть.
– И? – спросила Елена, когда напряжение стало слишком тягостным для нее. – Что это было?
– Я думаю, – мрачно сказала Мередит, – это были черви и слизняки. Она все растягивала их вверх и вверх, и они извивались прежде, чем она съедала их. Но это было не самое худшее. Слу-шайте, вы сейчас можете только лишь оценить ту ситуацию… она только ухмылялась надо мной, а потом сказала охрипшим голосом: «Перекусишь?», отчего мой рот внезапно наполнился этой извивающейся массой, которая затем спустилась вниз по моему горлу. Так что, меня стошнило прямо на ковер. Кэролайн начала смеяться, я выбежала из комнаты, подхватила Бонни, и мы по-спешно вышли из дома и никогда больше не возвращались туда. Но… на полпути к дому я по-няла, что Бонни задыхается. Во рту и в носу у нее были черви. Я знаю правила оказания первой помощи; большую часть из них мне удалось вытащить прежде, чем вызвалась рвота. Но…
– Это был опыт, который, я надеюсь, мне больше никогда не выпадет возможность повто-рить, – отсутствие выражения в голосе Бонни сказало больше, чем то, что мог выразить любой другой пугающий тон.
Мередит продолжила:
– Я слышала, что родители Кэролайн переехали из своего дома, и я не могу обвинить их в этом. Кэролайн уже больше восемнадцати. Что я могу еще добавить…надо молиться, чтобы кровь оборотня победила в ней, потому что это, мне кажется, по крайней мере, менее ужасно, чем малах или что-то… что-то подобное, демоническое. Ну а если все будет наоборот…
Елена оперлась подбородком на колени.
– А миссис Флауэрс что-нибудь может с этим сделать?
– Миссис Флауэрс рада, что Мэтт рядом, как я сказала, они сплоченная команда. И теперь, когда она, наконец, поговорила с людьми двадцать первого века, думаю, ей это нравится.
И, к тому же, она постоянно упражнялась этому ремеслу.
– Ремеслу?
– Да, так она называет свое колдовство. Я понятия не имею хорошо ли она работает или нет, так как у меня нет никого, с кем можно было бы сравнить.
– Ее припарки работают как настоящая магия! – сказала Бонни так же твердо, как и Елена:
– Ее солевые ванны – работают тоже.
Мередит усмехнулась:
– Жаль, что она не здесь, с нами.
Елена покачала головой. Теперь, когда она снова объединилась с Бонни и Мередит, она точ-но знала, что она никогда не сможет войти в Темноту без них. Они были гораздо больше чем про-сто ее компания; они были частью ее самой… и здесь каждая из них готова рискнуть своей жиз-нью ради Стефана и Феллс Чёрча.
В этот момент дверь в комнату открылась. Вошел Деймон, неся пару коричневых бумажных пакетов в своей руке.
– Ну что, все хорошенько попрощались? – спросил он.
Он, казалось, с трудом мог смотреть на обеих гостий, поэтому он остановил свой присталь-ный взгляд на Елене.
– Ну… Не то, что бы… не совсем, – сказала Елена.
Она подумала, способен ли Деймон выкинуть Мередит через окно с пятого этажа. Может лучше постепенно…
– Потому что мы едем с вами, – сказала Мередит, а Бонни добавила: – Хотя, мы забыли упа-коваться.
Елена быстро скользнула вперед и стала так, чтобы оказаться между Деймоном и девочками. Но Деймон только уставился в пол.
– Это плохая идея, – очень тихо сказал он. – Очень, очень, очень плохая идея.
– Деймон не Воздействуй на них! Пожалуйста! – Елена настоятельным жестом махнула пе-ред ним руками, а Деймон поднял одну руку в отрицательно жесте, и их руки случайно дотрону-лись друг до друга… и сплелись.
Электрический удар.
«Но приятный», – подумала Елена, хотя на самом деле у нее не было времени подумать об этом. Она и Деймон отчаянно пытались отдернуть обратно руки, но казалось, не могли это сде-лать. Слабая электрическая волна бежала от ладони Елены через все тело. Наконец, попытки рас-путаться увенчались успехом, и они оба, чувствуя вину, повернулись, посмотреть на Бонни и Ме-редит, которые уставились на них огромными глазами.
Недоверчивыми глазами.
Глазами на лице, которое имело выражение: «Ага! Что тут у нас?» Это был долгий момент, все молчали, и никто не двигался. Затем Деймон серьезно сказал:
– Это не развлекательная поездка. Мы туда едем, потому что у нас нет выбора.
– Не у вас одних, – голос Мередит был бесстрастен. – Если едет Елена, то мы все едем.
– Мы знаем, что это плохое место, – сказала Бонни, – но мы определенно едем с вами.
– Кроме того, у нас есть свои собственные намерения, – добавила Мередит. – Чтобы очи-стить Феллс Чёрч от зла, которое причинил и сейчас причиняет Шиничи.
Деймон покачал головой.
– Вы не понимаете. Вам там не понравится, – сурово сказал он.
Деймон потряс мобильным телефоном:
– Там нет электроэнергии. Даже обладание одной из этих вещей – преступление. А наказа-ние практически за любое преступление – пытка и смерть, – он подошел к ней на шаг.
Мередит отодвинулась от него в противоположном направлении, а ее темный пристальный взгляд остановился на нем.
– Слушайте, вы даже представить себе не можете, что нужно сделать, чтобы только войти туда, – холодно сказал Деймон. – Во-первых, вам нужен вампир – вам повезло, что один у вас есть. Дальше вам нужно будет сделать многое, что вам не понравится.
– Если Елена сможет это сделать, сможем и мы, – спокойно сказала Мередит, прервав его.
– Я не хочу, чтобы любой из вас причинили боль. Я иду туда ради Стефана, – поспешно ска-зала Елена, говоря отчасти подругам и отчасти своей сущности, до которой, наконец, достигли разряды тока и электрические импульсы.
Такое странное чувство сладости, учащенного сердцебиения, как будто сейчас растаешь от удовольствия, взбудоражило все ее тело. Такое неистовое ощущение лишь от прикосновения к чьей-то руке… Елена смогла оторвать глаза от лица Деймона и вернуться к доводу аргументов.
– Ты едешь туда за Стефаном, ведь так, – настаивала Мередит, – и мы едем с тобой.
– Я говорю вам, вам там не понравится. Вы будете все время жалеть об этом, если, конечно, будете живы, – решительно заявил Деймон с безнадежным выражением.
Бонни пристально посмотрела на Деймона своими большими карими глазами, и на ее ма-леньком сердцевидном личике отразилась мольба. Ее руки крепко сжимали горло. «Сейчас она была похожа на картинку с рекламной афиши», – думала Елена.
Те глаза стоили тысячу логических аргументов. Наконец, Деймон повернулся назад и по-смотрел на Елену:
– Ты, вероятно, берешь их с собой на свой страх и риск. Себя я смогу защитить. Но тебя, Стефана и твоих подружек-подростков… я не смогу.
Слушать и понимать все это было шоком. Елена думала об этом иначе, но теперь… Она ви-дела решительность в глазах, в поведении Мередит и видела, как Бонни поднялась на цыпочки, чтобы казаться выше и взрослее.
– Я думаю, что уже решено, – сказала она, стараясь говорить увереннее, хотя слышала, что голос ее дрожал.
В течение долгого времени Елена пристально смотрела в темные глаза Деймона, и затем его лицо озарила улыбка на 250 киловатт. В это же мгновенье Деймон выключил свою улыбку и сказал:
– Я вижу. Хорошо, в таком случае, у меня есть дела. Меня, возможно, не будет долгое время, так что не стесняйтесь, пользуйтесь комнатой…
– Елена должна пойти к нам в комнату, – сказала Мередит. – Мне очень многое нужно ей показать. Если мы не сможем взять с собой много вещей, вечером нужно будет все сложить…
– Тогда, встречаемся здесь, скажем, на рассвете, – сказал Деймон, – Мы отправимся к Вратам Дьявола отсюда. И помните, не берите с собой деньги; там они абсолютно не нужны. И, это не каникулы, впрочем, вы скоро это поймете.
Изящным, ироническим жестом он отдал Елене ее сумку.
– Врата Дьявола? – спросила Бонни, когда они направились к лифту.
Ее голос задрожал.
– Тише, – сказал Мередит, – Это всего лишь название.
Елене захотелось не знать и не понимать, когда Мередит врет.

0

13

Глава 11

Елена отдернула портьеры, проверяя, не появились ли первые признаки рассвета. Бонни, свернувшись, дремала в кресле у окна. Елена и Мередит не спали всю ночь, и сейчас вокруг них были разбросаны распечатки, газеты и картинки из Интернета.
– Это уже распространилось за пределы Феллс Чёрча, – объяснила Мередит, указывая на статью в одной из газет. – Я не знаю, следует ли это вдоль лей линий или контролируется Шини-чи, ну или просто двигается само по себе, как любой паразит.
– Ты пыталась связаться с Алариком?
Мередит взглянула на спящую Бонни. Она говорила тихо:
– Есть хорошие новости. Я долго пыталась связаться с ним, и у меня, наконец, получилось.
Он скоро приедет в Феллс Чёрч, ему только надо сделать еще одну остановку.
У Елены перехватило дыхание:
– Эта еще одна остановка намного важнее того, что происходит в городе?
– Именно поэтому я ничего не сказала об этом Бонни. И Мэтту тоже. Я знала, что они не поймут. Но… я дам тебе одну подсказку, о том какие легенды он исследует на Дальнем Востоке.
Мередит не отводила темных глаз с глаз Елены.
– Нет… этого не может быть? Китцун?
- Да. Он собирается поехать в очень древнее место, где, предположительно, тем же спосо-бом, которым теперь уничтожается Феллс Чёрч, был разрушен другой город. Сейчас там никто не живет. Его название – Унмеи-но-Шима – означает Остров Обреченности. Может быть, он найдет там что-нибудь важное о сущности лисьих душ. Он сейчас занимается одним независимым иссле-дование, относящимся к разным культурам, с Сабриной Делл. Она ровесница Аларика, но уже знаменитый судебно-медицинский антрополог.
– И ты не ревнуешь? – с неловкостью спросила Елена.
С Мередит было сложно говорить на личные темы. Задавая ей вопросы, всегда чувствуешь себя назойливой.
– Ну, – Мередит откинула назад голову. – Не то, чтобы мы с Алариком официально встреча-емся.
– Но ты никогда никому об это не говорила.
Мередит опустила голову и быстро посмотрела на Елену.
– Теперь говорю, – сказала она.
Мгновение обе девушки сидели в тишине. Потом Елена прошептала:
– Ши-но-Ши, китцуны, Изабелл Сайтоу, Аларик и Остров Обреченности – возможно, они и не связаны друг с другом. Но если это так, я выясню, в чем дело.
– И я собираюсь помочь, – просто сказала Мередит. – Но я думала, что после выпускного…
Елена больше не могла этого выносить:
– Мередит, я обещаю, как только мы вернем Стефана, и все в городе успокоится, мы свяжем Аларика Планами от «А» до «Я», – сказала она.
Она скользнула вперед и поцеловала Мередит в щеку:
– Это клятва сестринства Велоцираптора, договорились?
Мередит дважды моргнула, один раз сглотнула и прошептала:
– Договорились.
Вдруг, она снова стала собой старой и рациональной.
– Спасибо, – сказала она. – Но очистить город может оказаться не такой уж легкой задачей.
Он уже на пути к массовому хаосу.
– И Мэтт захотел быть посреди всего этого? Один? – спросила Елена.
– Как мы говорим, он и миссис Флауэрс – отличная команда, – тихо сказала Мередит, – и это его выбор.
– Хорошо, – сухо ответила Елена. – В конечном счете, он может оказаться в лучшем поло-жении, чем мы.
Они вернулись к разбросанным газетам. Мередит подняла несколько изображений кицунов, охраняющих святыни в Японии.
– Здесь говорится, что они обычно изображаются с «украшением» или ключом.
Она показала картинку китцуна с ключом во рту у главных ворот Храма Фушими.
– Ага, – сказала Елена. – Похоже, у ключа два крыла, ведь так?
– Мы с Бонни об этом тоже подумали. И драгоценные камни… хорошо, посмотри внима-тельно.
Елена взглянула и почувствовала, как у нее свело желудок. Да, они похожи на «снежный шар», тот самый, который Шиничи использовал для создания ловушки в Старом лесу.
– Мы выяснили, что их называют «хоши-но-тама», – пояснила Мередит, – что переводится как звездный шар. В нем китцуны хранят часть своей магии; уничтожение звездного шара – это один из немногих способов их убить. Если ты завладеешь шаром, то сможешь контролировать его хозяина. Это именно то, что мы с Бонни хотим сделать.
– Но как его найти? – спросила Елена, взволнованная идеей возможности управления Шиничи и Мисао.
– Sa… – сказала Мередит, произнося слово «Sa», как вздох. Затем она улыбнулась одной из своих редких ослепительных улыбок: – На японском это значит: «интересно; хм; не хочу коммен-тировать». О, мой Бог! Черт возьми, Я действительно не знаю. Думаю, мы могли бы использовать подобное слово в английском.
Несмотря ни на что, Елена захихикала.
– Согласно другим источникам, китцуна можно убить Грехом Сожаления или освященным оружием. Я не знаю, что означает первое, но… – Мередит тщательно осмотрела свой багаж и дос-тала несовременный, но выглядящий исправным, револьвер.
– Мередит!
– Он принадлежал моему дедушке – один из пары. Второй у Мэтта. Они заряжены пулями, которые благословил священник.
– Ради Бога, и что за священник освятил пули? – воскликнула Елена.
Улыбка Мередит померкла.
– Тот, кто видел все, что произошло в Феллс Чёрч. Ты помнишь, как из-за влияния Кэролайн Изабелл Сайтоу стала одержимой, и что она с собой сделала?
Елена кивнула.
– Я помню, – сказала она с трудом.
– Ты помнишь, как мы рассказывали, что бабушка – Обаасан Сайтоу девушкой служила в храме? Она японская жрица. Именно она благословила пули для нас, на всякий случай, и специ-ально пули на убийство китцуна. Надо было видеть, какой это жуткий ритуал.
Бонни чуть снова сознание не потеряла.
– Ты знаешь, как сейчас себя чувствует Изабелл?
Мередит медленно тряхнула своей темной головой:
– Лучше, но не думаю, что она осознает все, что случилось с Джимом. Это будет слишком жестоко для нее.
Елена пыталась подавить дрожь. Несчастья в огромном количестве преследовали Изабелл даже после того, как ей стало лучше. Джим Брайс, ее парень, провел лишь одну ночь с Кэролайн, но, несмотря на это, по словам врачей, у него болезнь Леш-Найхана.
Той страшной ночью, когда Изабелл проткнула себе все, что только можно и разрезала язык таким образом, что он стал раздвоенным, Джим – симпатичная звезда баскетбольной команды – съел свои собственные пальцы и губы. По мнению Елены оба они были одержимы и их увечья были еще одной причиной, по которой близнецов кицунэ нужно остановить.
– Мы сделаем это, – сказала она вслух, поняв, что Мередит держит ее за руки так, как будто на ее месте была Бонни.
Елена боролась со слабостью, но, несмотря на это она решительно улыбнулась Мередит.
– Мы освободим Стефана и остановим Шиничи и Мисао. Мы должны это сделать.
В этот раз кивнула Мередит.
– Есть еще кое-что, – сказала она, наконец. – Мне продолжить?
– Да, мне нужно знать все.
– Хорошо, каждый прочитанный мной документ утверждает, что китцуны сначала захваты-вают девушек, а затем самых интересных парней для того, чтобы убить их.
Что за гибель им грозит, зависит от того, каковы их желания. При этом китцуны могут про-сто превратиться в блуждающий огонек, который заведет в болото, или станет причиной падения со скалы или же они могут воспользоваться такой сложной магией как трансформация.
– О, да, – сказала Елена глухо. – Я поняла это из того, что случилось с тобой и Бонни. Они могут принимать чужой облик.
– Да, но всегда можно найти какой-то недостаток, если немного подумать, то заметишь.
Они никогда не смогут сделать точную копию. Однако они могут иметь до девяти хвостов, и чем больше хвостов, тем они сильнее.
– Девять? Ужасно.
– Мы еще никогда не видели девятисостого.
– Ну, еще все впереди.
– Предполагается, что они могу свободно путешествовать из одного мира в другой.
– О, да.
– Они, как правило, отвечают за Кимон – Врата между мирами. Хочешь угадать как это пе-реводится?
Елена уставилась на нее.
– О, нет.
– О, да.
– Но зачем Деймону нужно было тащить нас через всю страну? Неужели только для того, чтобы пройти через Врата Демонов, которыми пользуются китцун?
– Sa… но когда Мэтт рассказал нам, что вы направляетесь к местам, расположенным недале-ко от Седоны, мы с Бонни подумали именно об этом.
– Отлично.
Елена запустила в волосы руки и вздохнула.
– Что-нибудь еще? – спросила она, чувствуя себя как резко натянутая до предела.
– Только одна причина, по которой тебе следует расслабиться, не смотря на то, через что мы должны пройти. Некоторые из них хорошие. Китцуны, я имею в виду.
– Некоторые из них хорошие – хорошие в чем? Хорошие бойцы? Хорошие убийцы? Хоро-шие лжецы?
– Нет, Елена, на самом деле. Предположительно некоторые из них что-то вроде богов и бо-гинь, которые вроде как испытывают тебя, и если ты проходишь испытания – они награждают тебя.
– Ты думаешь, что нам стоит рассчитывать, что мы столкнемся с кем-то подобным?
– Нет.
Елена опустила голову на журнальный столик, на котором были разбросаны распечатки Ме-редит.
– Мередит, серьезно, что мы собираемся делать, после того как пройдем через Врата Демо-нов? Мои силы сейчас столь же надежны, как и садящаяся батарейка. И дело не только в китцунах. Там будут другие демоны, вампиры – и старейшие тоже! Что нам делать?
Она подняла голову и серьезно заглянула в глаза подруги – те самые темные глаза, цвет ко-торых она никогда не могла определить. К ее удивлению Мередит вместо того, чтобы выглядеть серьезной, допила диетическую колу и улыбнулась:
– Так плана «А» еще нет?
– Ну… может быть, есть одна идея. Но ничего определенного. А у тебя?
– Недостаточно, чтобы претендовать на планы «В» и «С». Так что, то, что мы делаем всегда, то же будет и сейчас, сделаем все от нас зависящее, и будем все спотыкаться и ошибаться, пока ты не сделаешь что-нибудь блестящее, и не спасешь нас всех, – весело подмигнула Мередит.
Елена знала, почему она не называла Мередит, кратким именем, уже много лет. Никто из них троих, не любил использовать ласкательные имена. Елена продолжила очень серьезно, глядя прямо в глаза Мередит:
– Нет ничего, чего я хочу больше, чем спасти жизнь всех – каждого – от этих ублюдков кит-цунов. Я отдам свою жизнь ради Стефана, и всех вас. Но… в этот раз, это может быть кто-то еще, кто получит пулю. Или кол.
– Я знаю. Бонни знает. Мы говорили об этом, пока летели сюда. Но мы все еще с тобой, Еле-на. Знай это. Мы все с тобой.
Был только один способ ответить на это. Елена обоими руками взяла руку Мередит. Потом она глубоко вздохнула, и, словно трогая больной зуб, попробовала узнать новости на больную тему:
– А Мэтт… он… ну, что было с ним, когда вы уехали?
Мередит быстро взглянула в ее сторону. Мередит ничего не упускает.
– Он выглядел хорошо, только… был сбит с толку. Он впал в такое состояние, в котором он просто уставился в пустоту, и не услышал бы тебя, если бы ты с ним заговорила.
– Он сказал тебе, почему уехал?
– Ну…отчасти. Он сказал, что Деймон загипнотизировал тебя, и ты ничего не сделала, чтобы остановить его. Но он парень, а парни ревнивы…
– Нет, он был прав с тем, что увидел. Просто дело в том, что я… знаю Деймона немного лучше. А Мэтт – нет.
– Хм-хм.
Мередит наблюдала за ней из под опущенных век, едва дыша, как если бы Елена была птич-кой, которую нельзя спугнуть, или она могла бы внезапно упорхнуть.
Елена рассмеялась.
– Тут нет ничего такого, – сказала она. – По крайней мере, я так не думаю. Просто… в неко-торой степени Деймону нужна помощь, даже больше, чем Стефану, когда он впервые приехал в Феллс Чёрч.
Мередит сдвинула брови, но все что она сказала, было: – «м-хм».
– И… Я думаю, что, в действительности, Деймон любит Стефана больше, чем показывает.
Мередит подняла брови. Елена, наконец, взглянула на нее. Она открыла рот один раз, или дважды, но затем, просто смотрела на Мередит.
– Я в беде, да? – беспомощно сказала она.
– Если все это началось меньше, чем за недельную поездку с ним в одной машине, тогда – да. Но мы должны вспомнить, что Деймон как раз специализируется на женщинах. И он думает, что влюблен в тебя.
– Нет, он действительно… – начала Елена, но потом она закусила нижнюю губу. – О Боже, это то, о чем Деймон говорил. Я в беде.
– Давай просто понаблюдаем и посмотрим, что происходит, – сказала Мередит со здраво-мыслием. – Он, разумеется, тоже изменился. Раньше, он просто говорил тебе, что твоим друзьям нельзя приезжать – но это случилось. Сегодня он слонялся поблизости и прислушивался.
– Да. Я просто должна… должна быть настороже с этого времени, – немного заколебавшись, сказала Елена.
Как она сможет помочь тому ребенку внутри Деймона, без того чтобы сблизится с ним? И как она объяснила бы, все, что она, возможно, должна сделать – Стефану?
Елена вздохнула.
– Все, вероятно, будет хорошо, – пробормотала Бонни засыпая.
Мередит и Елена повернулись взглянуть на нее, и Елена почувствовала, как холод прошел по ее спине. Бонни с усилием сидела, но ее глаза были закрыты, а голос невнятным.
– Настоящий вопрос, это: что скажет Стефан о ночи в мотеле с Деймоном?
– Что? – голос Елены был пронзительный и достаточно громкий, чтобы разбудить всех спя-щих.
Но Бонни не пошевелилась.
– Что произошло? Какая ночь, в каком мотеле? – потребовала Мередит.
Когда Елена немедленно не ответила, она поймала ее руку и повернула ее так, чтобы быть с ней лицом к лицу. Наконец, Елена взглянула на подругу. Но ее глаза, она знала, ничего не пока-жут.
– Елена, о чем она говорит? Что произошло с Деймоном?
Елен все еще идеально скрывала эмоции на лице, и использовала слово, которое выучила только этим вечером:
– Sa…
– Елена, ты не возможна! Ты не бросишь Стефана после того, как спасешь его?
– Нет, конечно нет! – Елене стало больно. – Стефан и я принадлежим друг другу – навсегда.
– Но ты, тем не менее, провела ночь с Деймоном, в которую что-то случилось между вами.
– Кое-что… я полагаю.
– И этим «кое-что» было?..
Елена улыбнулась извиняющаяся.
– Sa…
– Я вытащу это из него! Я сдвину эту его оборону….
– Ты можешь придумать План «А» и План «Б» и все, – сказала Елена. – Но это не поможет.
Шиничи забрал его воспоминания. Мередит, мне жаль – ты не представляешь, как жаль. Но я поклялась, что никто никогда не узнает.
Она взглянула на высокую девушку, чувствуя полные глаза слез.
– Ты не можешь, просто – один раз – оставить все как есть? – Мередит ослабила окружение. – Елена Гилберт, миру повезло, что ты только одна. Ты…
Она остановилась, будто решая произнести это слово или нет. Потом она сказала:
– Пора идти в кровать. Рассветает рано итак, Врата Дьявола.
– Мередит!
– Что опять?
– Спасибо тебе.

0

14

Глава 12

Врата Дьявола. Елена посмотрела через плечо на заднее сидение «Приуса». Бонни сонно моргала. Мередит, которая гораздо меньше спала, но слышала намного больше тревожных новостей, выглядела как натянутая струна: напряженной, сосредоточенной и холодной как лед, и в полной готовности. Смотреть больше было не на что, кроме как на Деймона за рулем «Приуса» и его бумажные пакеты на заднем сиденье. За окном, где засушливый аризонский рассвет должен был освещать путь через горизонт, был только туман.
Это пугало и дезориентировало. Они выбрали небольшую дорогу – Шоссе 179, и постепенно туман подбирался к машине, и, наконец, окутал ее целиком. Елене казалось, что их намеренно пытались отключить от привычного мира Макдональда и Таргета,  чтобы пересечь границу в том месте, о котором они не должны были знать, а тем более попасть в него.
В противоположную сторону машины не проезжали.
Совсем.
И как бы пристально Елена не всматривалась в окно, это было похоже на попытку смотреть сквозь быстро летящие облака.
– Не слишком ли быстро мы едем? – спросила Бонни, протирая глаза.
– Нет, – сказал Деймон.
– Это было бы замечательным совпадением, если кто-то еще ехал бы тем же маршрутом в то же время, что и мы.
– Очень напоминает Аризону, – разочаровано сказала она.
– Это может быть и Аризона, кто знает… – ответил Деймон. Но мы еще не проехали сквозь Врата. А они не находятся где-то в Аризоне, куда бы вы могли случайно попасть. Дорога туда имеет свои маленькие хитрости и ловушки. Проблема в том, что ты никогда не знаешь, с чем столкнешься. Теперь послушай, – добавил он, глядя на Елену с выражением, которое она знала. Оно означало: «я не шучу, я говорю с тобой на равных, я серьезен».
– Ты очень хорошо научилась показывать только человеческую ауру, – сказал Деймон. – Но это означает, что ты можешь научиться еще одной вещи, прежде чем мы войдем туда. Ты можешь использовать свою ауру, заставить ее сделать что-нибудь хорошее, когда тебе понадобится, вместо того, что бы просто ее прятать или ждать, пока она неожиданно выйдет из-под контроля, и поднимет машины весом в три тысячи фунтов.
– Что именно хорошее?
– То, что я собираюсь тебе показать. Сначала, просто расслабься и позволь мне контролировать это. Затем я потихоньку ослаблю контроль и передам его тебе. В итоге, ты сможешь направить свою Силу к своим глазам – твое зрение усилится в разы; ушам – и слух станет намного резче; конечностям – и твои движения станут быстрее и точнее. Все в порядке?
– Ты не мог научить меня этому до того, как мы начали эту маленькую экскурсию?
Он широко и беззаботно улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, хотя не знала, что его улыбка могла означать.
– Пока ты не показала, насколько хорошо ты можешь контролировать свою ауру, я не думал, что ты готова, – сказал он прямо. – Теперь готова. В твоем сознании что-то ожидает, чтобы его разблокировали. Ты поймешь, когда мы это откроем.
«И мы откроем это… чем? Поцелуем?» – с подозрением подумала Елена.
– Нет, нет. И это еще одна причина, почему ты должна научиться этому. Твоя телепатия вы-ходит из-под контроля. Если ты не научишься скрывать свои мысли, ты никогда не пройдешь контрольный пункт Врат, как человек.
Контрольно-пропускной пункт. Это звучит зловеще. Елена кивнула и сказала:
– Ладно, что будем делать?
– То, что делали и раньше. Как я сказал, расслабься. Попробуй довериться мне.
Он положил свою правую руку ей на ребро, не дотрагиваясь до материи ее насыщенно-золотой блузки. Елена почувствовала, что краснеет, и подумала, что Бонни и Мередит могут по-думать об этом, если они смотрят. И затем, Елена почувствовала еще кое-что. Это был не холод; это был не жар, но что-то похожее на смесь того и другого. Это была чистейшая энергия. Она сбила бы ее с ног, если бы Деймон не держал ее под локоть своей другой рукой. Она подумала, что он использует свою Силу для того, чтобы зарядить ее, для того, чтобы сделать что-то… что-то, причиняющее боль. Нет! Елена попыталась вслух и телепатически донести до Деймона, что Силы слишком много и она делает ей больно. Но Деймон проигнорировал ее мольбы, так же как он проигнорировал и ее слезы, текущие по щекам. Сейчас его сила вела ее силу сквозь ее тело, причиняя боль. Ее кровообращение тянуло ее собственную Силу как хвост кометы. Оно заставляло ее посылать Силу в разные части тела, и там расти и расти, не позволяя ей вздохнуть или пошевелиться.
«Я начинаю взрываться» – все это время ее глаза были прикованы к глазам Деймона, посы-лая ему калейдоскоп своих чувств: от возмущенной злости до потрясения от мучительной боли до… а потом… ее сознание взорвалось.
Остальная часть ее Силы потекла без боли. Каждый новый вздох добавлял все больше Силы, но она просто циркулировала через кровообращение, не увеличивая ее ауру, но увеличивая ее Си-лу, которая была в ней.
Через два-три быстрых вдоха она поняла, что делала это без особых усилий. Теперь Сила Елены не просто плавно перемещалась у нее внутри, выглядя со стороны, как у любого другого человека.
Кроме того, она была заполнена несколькими внезапно вспыхнувшими приливами энергии в точках пересечения потоков, и там, где они возникали, что-то менялось. Она поняла, что смотрит на Деймона круглыми глазами. Он мог бы рассказать ей о том, что она почувствует, вместо того, а не отпускать ее в слепую.
«Ты действительно настоящий подлец, не так ли?» – подумала Елена и с удивлением почувствовала, как Деймон услышал ее мысли, и почувствовала его автоматический ответ, означающий довольное согласие.
Тогда Елена забыла о нем, открыв новую способность. Она поняла, что может контролировать циркуляцию Силы внутри себя и даже делать ее больше и больше, готовясь к настоящему взрыву, а внешне ничего не будет заметно.
А узлы…
Елена посмотрела на то, что несколько минут назад было бесплодной пустыней. Свет пулями проходил через оба ее глаза. Она была поражена, она была в восторге. Цвета, казалось, ожили в болезненном великолепии. Она почувствовала, что может видеть намного дальше, чем когда-либо все глубже сквозь пустыню и одновременно она могла увидеть зрачки Деймона в радужных оболочках.
«Ведь они оба черные, но разных оттенков черного», – подумала она. – «Конечно, они долж-ны подходить друг другу – откуда у Деймона могут быть радужные оболочки, не гармонирующие со зрачками. Но радужные оболочки были более фиолетовыми, тогда как зрачки были более шелковистыми и блестящими. Тем не менее, фиолетовый может содержать свет внутри – почти как ночное звездное небо, как эти Звездные Шары китцуна, о которых мне рассказывала Мередит».
Сейчас эти зрачки были расширены и упорно сосредоточены на ее лице, как будто Деймон не хотел пропустить ее реакцию. Вдруг уголки его губ ехидно сложились в слабую улыбку.
– Ты сделала это. Ты научилась направлять Силу на глаза, – он говорил еле слышным шепотом, который она никогда бы не услышала раньше.
– И на свои уши, – прошептала она в ответ, слушая удивительную симфонию слабых звуков вокруг.
Высоко в воздухе пропищала летучая мышь на частоте слишком высокой для обычного человеческого слуха. Что касается падения песчинок вокруг нее, они образовали что-то вроде слабо-го концерта, во время падения на скалу, и подпрыгивания с еле слышным звоном прежде, чем упасть на землю.
«Это удивительно», – сказала она Деймону, слыша самодовольство в своем телепатическом голосе.
«И я могу таким образом говорить с тобой в любое время?» – она должна была следить за собой – телепатия угрожала передать получателю больше, чем она хотела.
«Лучше быть осторожней», – согласился Деймон, подтверждая ее опасения. Она отправила больше, чем хотела.
«Но, Деймон, Бонни тоже может делать это? Если я попытаюсь показать ей?»
– Кто знает? – Деймон ответил вслух, что заставило Елену поморщиться. – Учить людей управлять Силой – не мой конек.
«А что на счет моих Крыльев, обладающих различными видами Силы? Смогу ли я теперь их контролировать?»
«Об этом я совершенно ничего не знаю. Я никогда не встречался ни с чем подобным».
Деймон выглядел задумчиво, затем потряс головой.
«Я думаю, тебе нужен кто-то более опытный, чем я, чтобы научить тебя их контролировать».
До того, как Елена успела что-то сказать, он кивнул:
«Нам лучше вернуться к остальным. Мы почти достигли Врат».
«И, как я полагаю, тогда не следует использовать телепатию».
«Ну, это довольно очевидно».
«Но ты научишь меня позже, не так ли? Всему, что ты знаешь о Силе?»
«Наверное, этим стоит заняться твоему парню, – почти грубо произнес Деймон.
«Он боится», – подумала Елена, пытаясь спрятать свои мысли за стеной белого шума, чтобы Деймон их не услышал. «Он так же боится открыться мне, как я боюсь его».

0

15

Глава 13

– Так вот, – произнес Деймон, когда они с Еленой подошли к Бонни и Мередит. – Сейчас предстоит самое трудное.
Мередит подняла глаза на него:
– Сейчас начинается…
– Да. По-настоящему сложный этап
Деймон, наконец, расстегнул таинственный черный кожаный мешок.
– Послушайте, – сказал он очень тихим голосом, – это те самые врата, через которые нам придется пройти. И когда мы будем это делать, вы можете абсолютно спокойно кричать и нервничать, это будет естественным поведением для вас, потому что вы станете пленницами.
Он вытащил несколько кусков веревки. Елена, Мередит, и Бонни одновременно приблизи-лись к друг другу в автоматическом порыве дружбы и единения.
– Что, – протянула Мередит, новым вопросом решив устранить все свои сомнения, – эти ве-ревки для…
– Они для того, чтобы связать руки.
– Чтобы что? – удивилась Елена.
Она никогда не видела Мередит настолько озлобленной. И сама она не могла выговорить и слова. Мередит подошла и теперь смотрела на Деймона с расстояния примерно в четыре дюйма.
«И ее глаза были серыми!» – некая отдаленная часть Елениного сознания воскликнула в изумлении. Насыщенного, глубокого, таинственного, чистого серого. – «Я все думала, что они коричневые, но это не так».
Тем временем Деймон с тревогой наблюдал за реакцией Мередит.
«Этого взгляда даже Тираннозавр Рекс испугался бы», – подумала Елена.
– И ты надеешься, что мы пойдем дальше со связанными руками? А что будешь делать ты?
– А я буду исполнять роль вашего хозяина, – добавил Деймон, блеснув в их сторону улыб-кой, которая мгновенно исчезла. – Вы трое – мои рабыни.
Наступила продолжительная тишина. Елена жестом отмахнулась от кучи веревок.
– Мы не будем этого делать, – ее голос стал тише. – Не будем. Должен быть другой выход.
– Ты хочешь спасти Стефана или нет? – требовательно воскликнул Деймон. Его взгляд, ос-тановившись на Елене, пылал темным огнем.
– Конечно, хочу! – воспоминания заставили ее щеки покраснеть, – но не в образе рабыни, покорно следующей за тобой!
– Это единственный способ для живых людей попасть в Темное Измерение, – голос Дей-мона стал скучающим. – Связанные или скованные цепью, в качестве собственности вампира, китцуна, или демона.
Мередит покачала головой:
– Ты нам этого не говорил…
– Я говорил вам, что путь туда вам не понравится! – даже отвечая Мередит, глаза Деймона смотрели на Елену.
«Не смотря на внешнюю холодность, казалось, он умолял ее понять его доводы», – подумала она.
Раньше он бы просто лениво облокотился на стену, приподнял брови и сказал: «Отлично. Я и сам не особо хотел туда идти. Кто за то, чтобы устроить пикник?»
«Но Деймон хотел, чтобы они пошли туда», – осознала Елена. – «Он отчаянно хотел, чтобы они пошли туда. Но он не знал, как по-другому честно сказать им об этом. Единственный способ, который он знал – это…»
– Ты должен пообещать нам кое-что, Деймон, – сказала она, глядя ему в глаза. – И ты дол-жен это сделать до того, как мы примем решение пойти туда или нет.
Она увидела облегчение в его глазах, в то время как для остальных его лицо оставалось хладнокровным и невозмутимым. Она знала, что он был рад, что она еще не приняла окончатель-ное решение.
– Пообещать что? – спросил Деймон.
– Ты должен поклясться – дать слово – неважно, что мы решим сейчас или в Темном Изме-рении, ты не станешь Воздействовать на нас. Ты не станешь усыплять нас, контролируя сознание, или подталкивать нас делать то, что тебе захочется. Ты не будешь использовать вампирские улов-ки на нашем разуме.
Деймон не был бы Деймоном, если бы не начал спорить:
– Но, смотрите, предположим, наступит момент, когда вы захотите, чтобы я сделал это? Бу-дет что-то там, через что вам лучше было бы пройти во сне…
– Тогда мы скажем тебе, что изменили наше желание, и освободим тебя от обещания. Ви-дишь? Здесь нет никакого подвоха. Ты просто поклянись.
– Ладно, – сказал Деймон, все еще держа на ней пристальный взгляд. – Я клянусь, я не стану применять какую-либо Силу на ваш разум; что бы не случилось, я не буду воздействовать на вас, пока вы меня не попросите. Я даю слово.
– Хорошо.
Наконец, с еле заметной улыбкой и кивком Елена отвела взгляд. И Деймон ответил ей прак-тически неуловимым кивком. Она отвернулась и поймала на себе испытывающий взгляд коричневых глаз Бонни.
– Елена, – прошептала Бонни, потянув ее за руку. – Подойди сюда на секунду, хорошо? Еле-на едва ли могла сопротивляться этому. Бонни была сильна как маленькое Уэльское пони. Елена подошла, бросая через плечо бессильный взгляд на Деймона.
– Что? – прошептала она, когда Бонни перестала ее тащить. Мередит тоже подошла, рассчи-тывая, что вопрос касался всей их девичьей компании.
– Ну?
– Елена, – выпалила Бонни, как будто больше не могла держать слова внутри себя, – то, как ты и Деймон ведете себя, совсем отличается от того, как было раньше. Раньше вы не… То есть, что именно случилось между вами, пока вы были вместе?
– Это совсем не подходящее время, – прошипела Елена. – У нас тут большие неприятности, в случае, если ты не заметила.
– Но, что если… – Мередит оставила предложение незаконченным, убирая локон темных волос с глаз. – Что если, это что-то, что не понравится Стефану? Как то, «что произошло между Деймоном и тобой, когда вы были одни в мотеле той ночью?» – закончила она, цитируя слова Бонни.
Бонни открыла рот:
– В каком мотеле? Когда ночью? Что случилось? – она почти кричала, Мередит пыталась ус-покоить ее, и больно схлопотала по руке.
Елена посмотрела сначала на одну подругу, затем на другую – двух подруг, которые умрут за нее, если понадобится. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха.
Это было так не честно, но…
– Мы можем просто обсудить это позже? – предложила она, пытаясь показать глазами и бро-вями, что их может услышать Деймон!
Тогда Бонни прошептала:
– В каком мотеле? Какой ночью? Что…
Елена прервала ее.
– Ничего не произошло, – категорически сказала она. – Мередит всего лишь процитировала тебя, Бонни. Ты сказала эти слова прошлой ночью, когда спала. И может быть, когда-нибудь в бу-дущем, ты расскажешь нам, о чем ты говорила, потому что я не знаю, – закончила она, посмотрев на Мередит, которая только подняла свою идеальную бровь.
– Ты права, – совершенно разочарованно сказала Мередит. – В английском языке могло бы использоваться такое слово как «sа».
– Для начала, это бы значительно укоротило наш разговор, – вздохнула Бонни. – Ну, тогда я выясню все сама. Вы можете думать, что у меня не получится, но я смогу
– Ну хорошо, а теперь у кого-нибудь есть что сказать по поводу этой идеи Деймона с верев-ками?
– Например, мы должны сказать, куда ему их себе заткнуть? – тихонько предложила Мере-дит.
Бонни взяла веревку. Она обернула ее вокруг тонкого, белого запястья.
– Я не думаю, что он купил ее с плохими намерениями, – сказала она, взгляд ее карих глаз опустел и голос, приобрел довольно жуткий тон, так было всегда, когда она входила в состояние транса.
– Я вижу парня и девушку, около прилавка в хозяйственном магазине. Она смеется, а парень говорит ей: «Ставлю на что угодно, что в следующем году ты пойдешь в колледж учиться на архитектора». Глаза девушки становятся туманными, она соглашается и…
– С меня хватит на сегодня откровений шпионящего за мной экстрасенса, – Деймон тихо по-дошел вплотную к троице.
Бонни подпрыгнула и практически выронила веревку из рук.
– Послушайте меня, – Деймон продолжил резким тоном, – в сотне метров отсюда последняя точка перехода. Или даете связать вам руки, и ведете себя как рабыни, или вообще не попадаете туда, чтобы спасти Стефана. Никогда. Вот и все.
Девушки совещались молча, переглядываясь друг с другом. Она знала, что выражение ее ли-ца однозначно говорило о том, что она не просит Бонни и Мередит следовать за ней, но сама пой-дет в любом случае, даже если ей придется ползти за Деймоном на четвереньках.
Мередит взглянула прямо в глаза Елены, медленно прикрывая свои, и кивнула головой, вы-дыхая. Бонни тоже кивнула, подписываясь на эту авантюру. Молча Бонни и Мередит позволили Елене связать им запястья. Запястья Елены связал Деймон и протянул между тремя еще одну ве-ревку, как будто они были группой каторжниц. Елена почувствовала, как внутри нее поднялся поток энергии, прилив к щекам.
Она не отважилась посмотреть Деймону в глаза, не в таком положении, но, даже не спраши-вая, она знала, что его воспоминания были о том, как Стефан выкинул его как собаку из своей комнаты, на глазах у той же компании, в которой он находился сейчас, не считая Мэтта.
«Мстительный грубиян», – подумала Елена, с трудом пряча мысли от Деймона. Она знала, что последние слова не принесли бы пользы. «Деймон был горд за свое поведение джентльме-на…»
«Но джентльмены не заходят в Темное Измерение», – сказал его насмешливый голос в ее го-лове.
– Ладно, – вслух добавил Деймон, и взял в руку конец веревки. Он быстро шагал в темноту пещеры, а трое подруг спотыкались и наталкивались друг на друга, еле поспевая за ним.
Елена навсегда запомнит это небольшое путешествие, наверняка, так же как Мередит и Бон-ни. Они прошли через широкий вход в пещеру и вошли в маленькое отверстие в глубине, напоминающее зловещую пасть. Им потребовалось продемонстрировать чудеса ловкости, чтобы проникнуть внутрь троим сразу. Внутри пещера снова расширилась, стала просторной. По край-ней мере, так говорили Елене ее обостренные ощущения.
Вечный туман снова вернулся, и Елена не имела ни малейшего понятия, куда они шли.
Только через несколько минут из густого тумана показались строения. Елена не знала, каки-ми будут эти Врата Демонов. Возможно, это будут огромные деревянные черные двери, с рез-ными изображениями змей и инкрустированные драгоценными камнями.
Возможно грубый, полуразвалившийся каменный колосс, как Египетские пирамиды.
Возможно даже своего рода футуристическое энергетическое поле, которое сверкает и вспы-хивает сине-фиолетовыми лучами.
Однако то, что она увидела, было похоже на полуразвалившийся склад, место, куда привозили и откуда отправляли товар.
Там же была пустая хорошо огороженная площадка с колючей проволокой наверху.
Оттуда жутко пахло, и Елена была рада, что она и Деймон не направляли свою Силу на уси-ление чувства обоняния.
Там были люди, мужчины и женщины в элегантных костюмах, каждый с ключом в руке, они бормотали что-то, прежде чем открыть дверь по другую сторону здания. Одну и ту же дверь, но Елена могла поклясться чем угодно, что не все они собирались попасть в одно и то же место, если их ключи были такими же, как тот, что она неделю или две назад позаимствовала в доме Шиничи.
Одна из дам была одета так, будто она собиралась на костюмированный бал: в ее темно-рыжих волосах виднелись лисьи уши.
Только когда Елена увидела на уровне лодыжки женщины кончик лисьего хвоста, она поня-ла, что женщина была китцуном, использующая возможности Врат Демонов. Деймон торопливо – и не слишком аккуратно – протащил их через все здание к шатающейся на петлях двери, ведущей в ветхую комнатушку, которая оказалась больше, когда в нее войдешь, чем когда смотришь извне. В ней продавали и меняли все виды вещей: многие находящиеся в ней, по всей видимости, имели отношение к торговле рабами. Елена, Мередит, и Бонни смотрели друг на друга, вытаращив глаза. Понятное дело, что люди, приводящие мятежных рабов извне, считают пытки и устрашение обычным делом.
– Места для четверых, – сказал кратко Деймон узкому в плечах, но плотному мужчине, стоящему перед ним.
– Три дикарки сразу? – мужчина, пожиравший глазами девушек, повернулся и подозритель-но взглянул на Деймона.
– Ну что сказать? Моя работа, это и мое хобби, – Деймон смотрел ему прямо в глаза.
– Да, но… – мужчина рассмеялся. – В последнее время, мы принимаем на хранение, может одного или двоих в месяц.
– Они по закону мои. Не похищенные. На колени, – небрежно добавил Деймон трем девуш-кам.
Именно Мередит выполнила его приказание первой, опустившись на землю, будто балерина. Ее темные, темно-серые глаза сосредоточились на чем-то, что могла видеть только она. Елена постаралась отвлечься от всего. Она мысленно представила, будто наклоняется, чтобы поцеловать Стефана, лежащего на соломенном тюфяке. Кажется, это сработало. Но Бонни была все еще на ногах. Самый зависимый, тихий и невинный член троицы обнаружила, что ее колени онемели.
– Упрямая, да? – спросил мужчина, строго разглядывая Деймона, даже когда тот улыбнул-ся. – Может тебе обменять ее на более сговорчивую.
– Возможно, – натянуто проговорил Деймон.
Бонни смотрела на него безучастно, потом глянула на склонившихся девушек и упала на землю. Елена услышала, как она тихо всхлипнула.
– Но я знаю, что уверенный тон и осуждающий взгляд на самом деле срабатывают надежнее.
Мужчина сдался и снова тяжело сел.
– Билеты на четверых, – проворчал он и, протянув руку, потянул за грязную веревку колоко-ла.
В этот момент Бонни заплакала от страха и унижения, но никто не заметил этого, кроме де-вушек. Елена даже не пыталась успокоить ее телепатически; это не совсем соответствовало ауре «нормальной человеческой девушки», и кто знал, какие здесь могут быть спрятаны ловушки или устройства в дополнение к мужчине, раздевающему их глазами снова и снова? Ей просто хотелось вызвать одну из атак Крыльев, прямо сейчас в этой комнате.
Это могло бы стереть самодовольную ухмылку с его лица. Спустя мгновенье кое-что дейст-вительно стерло его полностью, как она того желала.
Деймон перегнулся через стойку и прошептал мужчине что-то, от чего его лицо с плотояд-ным выражением лица приобрело болезненно зеленый оттенок.
«Ты слышала, что он сказал?» – спросила Елена Мередит, используя только глаза и брови.
Мередит, чьи глаза были зажмурены, расположила свою руку напротив живота Елены, сде-лав вращательное, разрывающее движение. Даже Бонни улыбнулась.
Потом Деймон вывел их из сарая подождать снаружи. Они стояли всего несколько минут, когда Елена своим новым зрением разглядела лодку, бесшумно скользившую во мгле. Она поняла, что здание находится на самом берегу реки, но даже с Силой, направленной прямо в ее глаза, она с трудом могла разобрать, где земля перетекала в искрящуюся воду, и даже с Силой, направленной прямо ей в уши, она с трудом разбирала звуки стремительно бегущей воды. Лодка каким-то образом остановилась.
Елена не увидела ни брошенного якоря, ни чего-либо еще, чтобы закрепить ее. Но суть была в том, что лодка остановилась, и ухмыляющийся мужчина опустил планку, которая находилась как раз в том месте, где они пришвартовались: сначала Деймон, затем кучка его «рабынь».
В лодке Елена видела, как Деймон молча отдал шесть слитков золота перевозчику – по два за каждого – она подумала, что это может быть билет в один конец. На мгновение в ее памяти всплыла картина из детства: ей около трех, она сидит на коленях отца, читающего ей восхитительно иллюстрированную книгу греческих мифов. Она повествовала о Хароне, переправлявшем духов умерших через реку Стикс в Страну Мертвых. Ее отец рассказывал, что греки клали монеты на глаза умерших, чтобы те могли заплатить перевозчику…
«Из этого путешествия не вернуться!» – внезапно и неистово подумала она. – «И не спа-стись! Они действительно могут умереть»…
Странно, но это мрачное настроение вывело ее из трясины страха. Как только она подняла голову, возможно, чтобы закричать, тусклая фигура паромщика отвлеклась от своих обязанностей, как если бы он хотел взглянуть на своих пассажиров. Елена услышала крик Бонни. Мередит трясло, она отчаянно и бессмысленно искала сумку, в которой лежал ее пистолет. Даже Деймон не выглядел способным двигаться.
У высокого призрака в лодке не было лица. На месте глаз были глубокие впадины, дыра вместо рта и треугольное углубление там, где должен быть нос. Жуткий ужас от увиденного, сильный смрад в том сарае, все это было уж слишком для Бонни, она резко опустилась, и медленно потеряла сознание, напротив Мередит.
На пике ее ужаса у Елены наступил момент откровения.
В тусклых, влажных, мокрых сумерках она забыла о необходимости использовать все свои ощущения для их сдерживания. Несомненно, она была способна лучше разглядеть нечеловеческое лицо перевозчика, чем, скажем Мередит. Она так же могла слышать такие вещи как, звуки сту-чавших по камню орудий горняков, над ними, и возню огромных летучих мышей, или тараканов, или кого-то еще в каменных стенах, повсюду. Но сейчас, Елена внезапно почувствовала теплые слезы на холодных щеках, когда осознала, что полностью недооценивала Бонни, все то время, по-ка знала о телепатических способностях своей подруги.
Если чувства Бонни постоянно были открыты разного рода ужасам, которые, в эту минуту, Елена испытала на себе, то было неудивительно, что Бонни жила в страхе. Елена поняла, что обе-щает себе, быть чертовски более терпимой в следующий раз, когда Бонни споткнется или начнет кричать. Бонни, на самом деле, заслужила нечто вроде награды, за то, что до сих пор сохраняла власть над здравомыслием, решила Елена. Но Елена не рискнула на что-то большее, чем при-стально посмотреть на ничего не осознающую подругу, и поклясться себе, что отныне, Бонни об-наружит чемпиона в Елене Гилберт.
Это обещание и теплота, зажженная как свеча в уме Елены, свеча, которую она, мысленно изобразив, поднесла к Стефану, свет от которой танцевал в его зеленых глазах и играл на его лице.
Этого было вполне достаточно, чтобы уберечься от потери здравого рассудка за оставшееся время поездки.
Тем временем, лодка пришвартовалась у места, совсем недалеко от того, с которого они от-правились. Все три девушки были в состоянии истощения, вызванного затянувшимся страхом и мучительной неизвестностью.
Однако они не использовали время, чтобы обдумать слова «Темное Измерение» или вообра-зить число возможностей, в которых могла быть проявлена его темнота.
– Наш новый дом, – мрачно сказал Деймон.
Вместо того чтобы осматривать окрестности, Елена наблюдала за Деймоном. Его шея и пле-чи были напряжены, он явно не испытывал удовольствия. Она думала, что он направляется в его любимый специфический рай, мир рабов людей, где единственным правилом было самосохране-ние личного эго.
Теперь она осознала, что была не права.
Для Деймона это был мир существ с большой или большей Силой, чем его собственная.
Ему придется сражаться за достойное место среди них, как уличному мальчишке, с той лишь разницей, что он не мог позволить себе допускать какие-либо ошибки. Им нужно найти способ не просто жить, а роскошно жить и вращаться в высшем обществе, чтобы иметь хоть малейший шанс спасти Стефана.
Стефан – нет, она не могла позволить себе думать о нем в этот момент.
Если она начнет делать это, она приблизит свою погибель, ведь она начнет требовать невоз-можного, например, отправиться искать тюрьму, просто чтобы посмотреть на нее, как маленький мальчик восхищается более старшим мальчиком, и бежит за ним, куда бы тот не подался.
Это может не лучшим образом отразиться на их плане устроить побег из тюрьмы. План «А» был таким: не делать ошибок, и Елена будет придерживаться его, пока не придумает лучший план.
Именно так, Деймон и его «рабыни» переехали в Темное Измерение, через Врата Дьявола.
Самую младшую из рабынь необходимо было привести в себя, ей намочили лицо водой, чтобы она могла подняться и следовать за остальными.

0

16

Глава 14

Торопясь за Деймоном, Елена старалась не смотреть по сторонам. Она бы увидела слишком много там, где Бонни и Мередит смогли различить только неопределенную темноту.
По обеим сторонам от дороги находились здания, очевидно, туда пригоняли рабов для про-дажи или покупки, или для дальнейшей пересылки. В темноте Елене послышался детский плач, и если бы она сама не была настолько напугана, она бы уже побежала искать обиженных малышей.
«Но я не могу это сделать, потому что я тоже сейчас рабыня», – подумала она, и задрожала до кончиков пальцев. – «Я больше не обыкновенный человек. Я – часть чьей-то собственности».
Она сверлила взглядом затылок Деймона, удивляясь, как ему все-таки удалось втянуть ее в эту авантюру. Она осознала, что означает быть рабыней – кстати, удивительно то, что она уже имела интуитивное представление об этом – и это было Абсолютно Ужасно.
Это означало, что она может… хорошо, что с ней может случиться все что угодно, и это больше никого не касалось, кроме ее хозяина. И ее хозяином (как ему только удалось уговорить ее на это?) был Деймон. Хозяин их всех. Он мог продать трех девушек – Елену, Мередит и Бонни – и через час быть уже далеко отсюда с выручкой.
Они поспешили пройти территорию порта, девушки, не отрывающие взгляд от своих ног, пытаясь не споткнуться. И затем они добрались до вершины холма. Под ними в образовании в форме кратера был город. По краям были трущобы, и город был густо населен едва не до самого места, где они стояли. Но напротив была мелкая проволочная сетка, которая отделяла их, но в то же время позволяла наблюдать за городом с высоты птичьего полета. Если бы они все еще нахо-дились в пещере, то эта была бы самая величайшая из вообразимых – но под землей они больше не были.
– Это произошло в какой-то момент, когда мы переплывали на пароме, – сказал Деймон. – Мы сделали что-то вроде поворота в пространстве.
Он попытался объяснить, а Елена пыталась его понять.
– Когда проходишь сквозь Ворота Дьявола, то оказываешься уже не в Земном Измерении, а в совершенно ином.
Елена лишь посмотрела в небо, чтобы поверить ему. Созвездия были другие; не было ни Ма-лой, ни Большой Медведицы, ни Полярной звезды.
Зато было солнце.
Оно было гораздо больше, но и более тусклым по сравнению с земным солнцем и никогда не покидало горизонт. Все время его было видно только наполовину, понятие дня и ночи, как заметила Мередит, потеряли свое истинное значение. Когда они приблизились к воротам из проволочной сетки, которые, в конечном счете, выпустили бы их из рабовладельческой области, то были остановлены, как потом узнала Елена, Стражем.
Также она узнает, что в некотором смысле Стражи – правители Темного Измерения, а также что сами они пришли из другого далекого места, и это выглядело практически так, будто они на-всегда захватили этот маленький кусочек Ада, пытаясь руководить королями и феодалами тру-щоб, которые поделили между собой город.
Стражем была высокая девушка с волосами того же цвета, что и у Елены – цвета настоящего золота – длиной до плеча, и она не обращала никакого внимания на Деймона, но немедленно обратилась к Елене, стоящей первой за ним.
– Зачем вы здесь?
Елена была очень рада тому, что Деймон научил ее контролировать свою ауру. Она сконцентрировалась на этом, пока ее мозг работал со сверхзвуковой скоростью над тем, какой ответ на вопрос будет подходящим. Ответ, что оставил бы их свободными и не отправил бы домой.
«Деймон не готовил нас к этому», – была ее первая мысль. Следующая: «Нет, он же никогда не был здесь раньше. Он не знает, по каким правилам здесь живут, только некоторые вещи. И если будет выглядеть так, будто эта девушка пытается стать препятствием на его пути, то он может просто сойти с ума и напасть на нее», добавил предупредительный голосок где-то в подсознании Елены.
Елена удвоила скорость составления плана. Умение лгать всегда было отличительной чертой ее натуры, и теперь она сказала первое, что пришло в голову и показалось разумным.
– Мы с ним заключили пари, и я проиграла.
Что же, это прозвучало убедительно. Люди проигрывали в азартных играх самые разные ве-щи: земли, талисманы, лошадей, замки, бутылки с джиннами. Если бы это оказалось недостаточ-ной причиной, то Елена всегда смогла бы сказать, что это лишь начало ее грустной истории. В любом случае, в каком-то смысле это было правдой.
Когда-то давно она отдала свою жизнь за Деймона, равно как и за Стефана, и Деймон никак не откроет новую страницу, как бы она его не просила. Хотя бы пол страницы.
Малюсенький листочек.
Стражница пристально смотрела на нее голубыми глазами, в которых сквозило замешатель-ство.
Люди всю жизнь таращились на Елену – быть молодой и красивой значит, что ты беспоко-ишься только когда люди на тебя не обращают внимания. Но замешательство было лишь частич-кой неприятностей. Прочитала ли Стражница ее мысли? Елена попыталась добавить еще один слой белого шума сверху. Все что вышло, так это несколько строк из песни Бритни Спирс. Она увеличила внутреннюю громкость.
Стражница поднесла к голове два пальца, как если бы у нее возникла внезапная головная боль.
Затем она взглянула на Мередит.
– Зачем… вы здесь?
Обычно Мередит вовсе не лгала, но если и допускала ложь, то она была подобна интеллек-туальному искусству. К счастью, она никогда не пыталась исправить то, что еще не было испорчено.
– И я тоже, – сказала она печально.
– А ты? – женщина смотрела на Бонни, которая выглядела так, будто собиралась немедленно почувствовать себя плохо снова.
Мередит пихнула Бонни локтем. И потом пристально на нее посмотрела. Елена глянула на Бонни еще более выразительно, понимая, что все, что та должна была произнести: «И я тоже.
И Бонни всегда хорошо поддакивала после того, как Мередит обозначит границы. Проблема была в то, что Бонни также была в трансе, или очень близка к нему, это не имело значения.
– Темные души, – сказала Бонни.
Женщина моргнула, но не так как обычно моргают, когда кто-то вдруг произносит полную чушь. Она моргнула от удивления.
«Господи», – подумала Елена.
Бонни узнала их пароль или что-то вроде. Она выдала предсказание и пророчество или что-то в этом роде.
– Темные… души? – сказала Стражница, внимательно смотря на Бонни.
– Город кишит ими, – печально сказала Бонни.
Пальцы Стражницы забегали, будто она что-то печатала в портативном компьютере.
– Мы это знаем. Это место, куда они приходят.
– Значит, вы должны положить этому конец.
– У нас ограниченные полномочия. Темным Измерением управляет несколько десятков пра-вителей, приказы которых выполняют короли трущоб.
«Бонни», – подумала Елена, пытаясь пробиться через ее помутненный рассудок, даже если Стражница сможет ее услышать. – «Это и есть полиция».
В этот момент вмешался Деймон.
– У нее та же история, что и у остальных, – сказал он. – Кроме того, она – медиум.
– Никто не спрашивал твое мнение, – резко оборвала его Стражница, даже не глядя в его на-правлении.
– Мне все равно, какой у вас здесь статус, – она резко и пренебрежительно повернула голову в направлении огней города – Вы на моей земле за этим забором. И я спрашивала эту маленькую рыжеволосую девушку: то, что он сказал – правда?
На мгновение Елена запаниковала. После всего, что им пришлось пережить, если Бонни сейчас сорвется…
В это время Бонни моргнула. Что еще она могла сказать? Правду, что она была в одинаковом положении с Мередит и Еленой. И правдой было то, что она – медиум. Бонни не умела врать, особенно, когда ей давали время на размышления, но сейчас она могла ответить без колебаний:
– Да, это правда.
Стражница пристально взглянула на Деймона. Деймон ответил таким же пристальным взглядом, дав понять, что готов это делать всю ночь. В умении смущать взглядом ему не было равных. Стражница отмахнулась от них:
– Полагаю, у медиумов тоже могут быть невезучие дни, – сказала она, а потом обратилась к Деймону: – береги их. Ты знаешь, что на всех медиумов у нас надо получить лицензию?
Деймон, с лучшими светскими манерами особо важной персоны, произнес:
– Сударыня, они – не профессиональные медиумы. Они мои личные ассистентки.
– Я не «Сударыня», ко мне следует обращаться «Ваша Справедливость». Кстати, азартные люди здесь очень плохо кончают.
«Ха-ха», – подумала Елена. – «Если бы она только знала, в какую игру мы тут все игра-ем…скорей всего, нас бы кинули в темницу похуже той, где сейчас находится Стефан».
С обратной стороны забора был внутренний двор.
Там были паланкины, а также рикшы и повозки с запряженными в них козлами. Ни карет, ни лошадей.
Деймон нанял два паланкина: один для себя и Елены, а второй для Мередит и Бонни. Бонни, все еще выглядя растерянной, уставилась на солнце:
– Ты хочешь сказать, что оно никогда не поднимается до конца?
– Нет, – терпеливо ответил Деймон.
– И оно зависло здесь, не восходя.
– Вечные сумерки в Городе Тьмы. Ты увидишь больше, если мы двинемся дальше. Не при-трагивайся, – добавил он, когда Мередит собралась развязать веревки, связывающие запястья Бон-ни, прежде чем каждый из них взберется в паланкин. – Вы обе можете снять веревки в палантине, если задерните занавески, но не потеряйте их. Вы все еще рабы и у вас должно быть что-то, что подтверждало бы это – даже если это соответствующие браслеты. Иначе у меня будут неприятно-сти. А, и еще вам придется носить вуаль, когда вы ходите по городу.
– Нам что? – Елена бросила на него недоверчивый взгляд.
На лице Деймона на мгновение сверкнула улыбка, и прежде чем Елена успела сказать еще хоть слово, он достал прозрачные, тонкие ткани из своей черной сумки и раздал им. Вуали были такого размера, что можно было покрыть все тело.
– Но вам нужно будет лишь накрыть ими голову или повязать на своих волосах, или же еще где-нибудь, – сказанное Деймоном звучало освободительно.
– Из чего она? – спросила Мередит, щупая легкий шелковистый материал, прозрачный и та-кой тонкий, казалось, ветер вот-вот вырвет его из рук.
– Откуда мне знать?
– На обратной стороне они другого цвета! – обнаружила Бонни, позволяя ветру превратить ее бледно-зеленую вуаль в мерцающую серебристую.
Мередит встряхивала шелк волнующего глубоко-фиолетового оттенка, превращающийся в таинственный темно-голубой, усыпанный мириадами звезд. Елена, которая ожидала, что ее вуаль будет голубой, поняла, что смотрит на Деймона. Он держал крошечный квадрат ткани в сжатом кулаке.
– Давай посмотрим, как далеко ты продвинулась, – прошептал он, наклоняя ее ближе к се-бе. – Угадай, какой цвет.
Другая девушка могла бы заметить только черные глаза цвета терна и безупречные, словно высеченные из мрамора линии лица Деймона, или может быть дикую, злобную улыбку – так или иначе, более дикую и сладкую чем когда-либо, похожую на радугу среди урагана. Но Елена заме-тила еще и ноту жесткости в положении его плечей и шеи – места, в которых возникла напряжен-ность.
Темное Измерение сделало с ним свое дело, внутренне, хоть он и пытался скрыть это фаль-шью.
Только из любопытства она гадала, сколько проявлений Силы ему приходится блокировать каждую секунду.
Она уже собиралась предложить свою помощь, открывшись жуткому миру, когда он прого-ворил с яростью:
– Угадай! – тоном не предполагающим, что это предложение.
– Золотой, – тотчас ответила Елена и сама удивилась.
Когда она потянулась, чтобы забрать золотистый квадрат ткани из его руки, мощное, достав-ляющее наслаждение ощущение электрического тока распространилось от ее ладони вверх руки и, казалось, пронзит ее сердце насквозь.
Деймон коснулся ее пальцев лишь на миг, когда она забирала ткань, и Елена поняла, что все еще чувствует электрическую пульсацию, исходящую от кончиков его пальцев. Оборотная сторо-на ее вуали наполнилась белым и мерцающим, как будто покрылась бриллиантами.
«Боже, может это и есть бриллианты», – подумала она. «Как еще можно было разговаривать с Деймоном?»
– Возможно это твоя свадебная фата? – прошептал Деймон ей на ухо.
Веревка вокруг запястий Елены ослабла, и она беспомощно провела по воздушной ткани, чувствуя, как крошечные драгоценные камни отдают холодным при прикосновении ее пальцев.
– Как ты узнал, что тебе понадобятся все эти вещи? – из чувства практичности спросила Елена. – Ты не знаешь все, но ты, кажется, знаешь достаточно.
– О, я разузнал в барах и других местах. Я отыскал нескольких людей, которые бывали здесь, и которым удалось вновь отсюда убраться – или же которых выставили отсюда, -
Дикая усмешка Деймона стала таковой еще больше. – Ночью, пока ты спала. В небольшом скрытом от глаз магазинчике я купил их.
Он склонился над ее вуалью и добавил:
– Тебе не обязательно накрывать ею лицо или что-то еще. Прижми ее к своим волоса, и она закрепится на них.
Елена так и поступила, надев вуаль золотом наружу. Она упала ей до пят. Она перебрала пальцами вуаль, уже видя в ней возможности для кокетства, а также для выражения презрения.
Если бы только она могла избавиться от этой проклятой веревки на запястьях… Через мину-ту Деймон вновь принял образ хладнокровного хозяина и сказал:
– Ради всех нас, мы должны быть строги в отношении этих вещей. Хозяева трущоб и дво-рянство, управляющее этим омерзительным беспорядком, которое они называют Темным Измере-нием, знают, что находятся в паре дней от революции, и если мы вмешаемся как-нибудь в состоя-ние равновесия, то из нас сделают Общественный Пример.
– Хорошо, – ответила Елена. – Вот, придержи мою веревку, и я заберусь в паланкин.
Но в веревке не было смысла, не теперь, когда они сидели в одном паланкине. Его несли четверо мужчин – небольшие, но выносливые, все одного роста, что было залогом спокойной и плавной поездки.
Если бы Елена была свободным гражданином, она бы никогда не позволила, чтобы ее пере-возили четыре человека, которые (как она предположила) были рабами.
В действительности, она бы подняла большую шумиху из-за этого. Но смысл разговора, ко-торый она вела сама с собой на перевалочной станции, наконец, дошел до нее. Она была рабыней, хотя Деймон никому не платил, чтобы купить ее. Она не имела права поднимать шумиху из-за чего-либо. В этом красном зловонном месте она могла бы догадаться, что если начнет скандалить, то только создаст проблемы для самих носильщиков паланкина – заставив их хозяина, ну или кто там управляет фирмой по паланкинным перевозкам, наказать их, будто это была их вина.
Сейчас лучший План «А» – это Держать-Рот-На-Замке.
Тут было на что посмотреть, сейчас, когда они проходили по мосту через плохо пахнущие трущобы и переулки полные ветхих домов. Показались магазины, высоко огражденные и постро-енные из неокрашенного камня, потом более респектабельные дома, и вдруг их путь пролег прямо через базар. Но даже здесь на большинстве лиц проявлялся отпечаток нищеты и изнеможения. Во всяком случае, Елена ожидала холодный, черный, отмытый до блеска город с безэмоциональными вампирами и демонами с горящими глазами, разгуливающих по улицам.
Вместо этого, все кого она видела, выглядели как люди, и они продавали разные вещи: от лекарств до еды и напитков – то, что вампирам не нужно.
«Хорошо, возможно китцунам и демонам это нужно», – рассуждала Елена, содрогнувшись при мысли о том, чем питаются демоны.
В закоулках были суровые, полураздетые мальчики и девочки и одетые в лохмотья, измож-денные люди держащие душераздирающие таблички: «Воспоминание за еду».
– Что это значит? – Елена спросила Деймона, но он ответил ей не сразу.
– Это то, как свободные люди города проводят большинство своего времени, – сказал он. – Так что запомни это, перед тем как начнешь одну из своих кампаний…
Елена его не слушала. Елена смотрела на одного из тех, кто держал такую табличку. Этот человек был страшно худым, с редкой бородой и плохими зубами, но хуже всего был его отчаян-ный взгляд. Время от времени он вытягивал дрожащую руку с маленьким, прозрачным шаром, который он взвешивал в своей ладони, бормоча:
– Летний день моей молодости.
Летний день десяти налогов в пользу короны. Чаще всего рядом с ним никого не было, когда он это произносил.
Елена сняла с пальца кольцо с лазуритом, которое Стефан дал ей, и протянула ему.
Она не хотела раздражать Деймона слезанием с паланкина, и ей пришлось сказать:
– Подойдите сюда, пожалуйста, – протягивая кольцо бородатому мужчине.
Он услышал и достаточно быстро подошел к паланкину. Елена увидела, как что-то двигается в его бороде, возможно вши, она заставила себя смотреть на кольцо, и сказала: – Возьмите это. Быстрее, пожалуйста!
Старый мужчина разглядывал кольцо так, как будто это было угощение.
– У меня нет сдачи, – простонал он, поднимая руки и вытирая рот рукавом. Казалось, что он сейчас без сознания упадет на землю. – У меня нет сдачи!
– Мне не нужна сдача! – сказала Елена, с трудом проглатывая огромный комок в горле. – Возьми кольцо. Быстрее, или я выброшу его.
Он выхватил его из ее пальцев, когда носильщики палантина снова двинулись вперед.
– Да благословят вас Стражи, госпожа, – сказал он, пытаясь не отставать от быстрого шага носильщиков. – Услышьте меня! Да благословят Они вас!
– Тебе на самом деле не следовало, – сказал Деймон Елене, когда голос за ними затих. – Зна-ешь, он не купит себе на это еды.
– Он был голоден, – тихо сказала Елена. Она не могла объяснить, что он напомнил ей о Сте-фане, только не сейчас.
– Это было мое кольцо, – добавила она, обороняясь. – Предполагаю, сейчас ты скажешь, что он спустит его на алкоголь и наркотики.
– Нет, но он также не купит на него и еду. Он закатит банкет.
– Что ж, так много…
– В своем воображении. Он купит пыльный шар с каким-нибудь воспоминанием Румын-ского пира старого вампира, или воспоминание какого-то современного из города.
И будет постоянно смотреть его, пока медленно не умрет от голода.
Елена была потрясена.
– Деймон! Быстро! Я должна вернуться и найти его…
– Боюсь, ты не можешь, – Деймон лениво поднял руку. Он жестко схватил ее веревку. – Кроме того, он уже давно ушел.
– Как он может? Как кто-либо может это делать?
– Как может больной раком легких отказываться бросить курить? Но я согласен, что эти ша-ры больше всего остального могут вызывать привыкание. Вини китцунов за то, что они принесли сюда свои звездные шары и сделали их самым сильным объектом одержимости.
– Звездные шары? Хоши-но-тама? – выдохнула Елена.
Деймон посмотрел на нее, он выглядел удивленным.
– Ты знаешь о них?
– Я знаю только то, что нашла Мередит. Она сказала, что китцуны часто изображаются со своими ключами, – она подняла на него свои брови, – или со Звездными шарами. И что в мифах говорится, они могут вкладывать часть или всю свою силу в шары, так что если ты найдешь их, ты сможешь контролировать китцуна. Она и Бонни хотят найти Звездные шары Мисао и Шиничи и взять над ними контроль.
– Спокойно, мое небьющееся сердце, – сказал драматично Деймон, но в следующую секунду он полностью был поглощен делом. – Помнишь, что сказал тот старик? Летний день за еду? Он говорил об этом.
Деймон поднял маленький стеклянный шар, который старик бросил в паланкин, и прижал к виску Елены.
Мир исчез. Деймон пропал. Достопримечательностей и звуков, да и запахов базара уже не было. Она сидела на зеленой траве, колышущейся от легкого ветерка, и смотрела на плакучую иву, что склонилась над ручьем – медная и в то же время насыщенно-зеленая.
В воздухе был сладкий аромат – жимолости, а может быть фрезии? Было нечто восхититель-ное в том, что взволновало Елену, когда она прилегла, чтобы понаблюдать за картинно-идеальными облаками, плывущими по лазурному небу.
Она чувствовала – Елена даже на знала, как это выразить словами. Она чувствовала себя мо-лодой, но где-то в душе знала, что в действительности она гораздо моложе этой чужой личности, которая ей овладела. Тем не менее, эта весенняя пора взбудоражила ее чувства, и каждый золоти-сто-зеленый листик, каждый маленький упругий камыш, каждое невесомое белое облако, каза-лось, радуются вместе с ней.
А потом ее сердце сильно забилось. Она уловила звук шагов позади. В один радостный мо-мент она поднялась на ноги, широко раскрыла руки, показывая свою любовь, неограниченную преданность этой… этой молодой девушке? Что-то внутри незнакомого ей разума, казалось, при-шло в замешательство.
Большая часть которого была отдана определению совершенных качеств девушки, которая легко бежала по колышущейся траве: темным завиткам на ее шее, блестящим зеленым глазам под дугообразными бровями, ровной светящейся коже ее щек, когда она смеялась со своим возлюб-ленным, притворяясь, что убегает. Ее шаг был легким, как у эльфов!..
Преследуемая и преследователь упали вместе на мягкий ковер высокой травы… а потом все стало таким чувственным, что Елена, ее сознание в глубине разума незнакомца, начала подумы-вать как можно было все это, черт побери, прекратить.
Каждый раз, когда она прикладывала руку к своему виску, нащупывая его, ее обнимала и целовала, пока дыхание не сбивалось… Аллегра… так звали девушку, Аллегра.
И, конечно, Аллегра была красива, особенно если смотреть на нее глазами незнакомца.
Ее нежная кремовая кожа…
А потом шокированная также, когда она поняла, что базар исчез, он снова появился.
Она была Еленой, она ехала в паланкине с Деймоном, ее окружала какофония звуков – и ты-сяча различных запахов. Но она тяжело дышала и часть ее сознания все еще перекликалась с разу-мом Джона – так звали незнакомца – с любовью Джона к Аллегре.
– Но я по-прежнему не понимаю, – она причитала.
– Все просто, – сказал Деймон. – Ты прикладываешь пустой Звездный Шар, какого хочешь размера к виску, и вспоминаешь время, которое хочешь записать. Все остальное делает сам Звезд-ный Шар.
Он махнул, не дав ей перебить, и наклонился вперед с озорством в его бездонных черных глазах.
– Возможно, тебе попался особенно жаркий летний день? – добавил он с намеком. – В этих паланкинах есть занавески, которые можно задернуть.
– Не глупи, Деймон, – ответила Елена, но чувства Джона перекрыли ее собственные, как волна, накрывающая прибрежный песок.
Она не хотела поцеловать Деймона, сказала она себе строго.
Она хотела поцеловать Стефана.
Но поскольку несколько мгновений назад она целовала Аллегру, это уже не казалось таким непререкаемым аргументом, как раньше.
– Не думаю, – начала она, все еще задыхаясь, когда Деймон приблизился к ней, – что это очень хорошая…
Легким движением дернув за веревку, Деймон освободил ее руки. Он бы снял веревку с обоих запястий, но Елена сразу же развернулась, поддерживая себя одной рукой. Она нуждалась в опоре.
В нынешних обстоятельствах, действительно, не было что-либо более значимого – или бо-лее волнующего – чем то, что сделал Деймон.
Он не занавесил паланкин, но Бонни и Мередит ехали позади и не могли ничего видеть.
не могли проникнуть в разум Елены.
Она почувствовала теплые руки, обнимающие ее, и инстинктивно устроилась в них поудоб-нее. Она почувствовала, как ее накрыла волна чистой любви и обожания по отношению к Деймо-ну, к его пониманию, что она никогда не смогла бы сделать, если бы была рабыней, а он – ее хо-зяином.
«Мы с тобой никому не подчиняемся», – услышала она его голос в своей голове и вспомни-ла, что когда притупляла свои «читающие чужой разум» способности, она забыла перекрыть дос-туп для него.
Ох, ну может это как раз пригодится…
«Нам обоим нравится поклонение», – телепатически ответила она и почувствовала его смех на своих губах, как подтверждение своей правоты. Не было ничего слаще в ее жизни в эти дни, чем поцелуи Деймона. Она могла бы дрейфовать как сейчас вечно, забыв о внешнем мире. И это было хорошо, потому что у нее было впечатление, что там, во внешнем мире, очень много депрес-сии и не слишком много счастья. Но если бы она всегда могла возвращаться к этому, этому же-ланному, этому сладостному, этому экстазу…
Елена резко двинулась в паланкине, так внезапно нагрузив своим весом, что перевозчики, пошатнувшись, чуть было не упали от тяжести.
– Подонок, – прошептала она злобно.
Они были по-прежнему психически связаны, и она была рада видеть сквозь глаза Деймона, что она была похожа на мстительную Афродиту: ее золотые волосы поднялись и развевались по-зади нее, как во время грозы, ее глаза сияли фиолетовым светом в стихийной ярости. И теперь, что хуже всего, эта богиня от него отвернулась.
– Даже на один день, – сказала она, – ты не можешь сдержать свое обещание.
– Я ничего не делал! Я не Воздействовал на тебя, Елена!
– Не зови меня так. У нас теперь, профессиональные отношения. Я называю тебя – госпо-дин. Ты называешь меня: «рабыня», «собака», или как тебе заблагорассудиться.
– Если теперь у нас профессиональные отношения рабыни и господина, – сказал Деймон раздраженно, – тогда, я могу просто приказать тебе…
– Попробуй! – Елена приподняла уголки губ, что на самом деле, не было улыбкой. – Почему бы тебе не сделать так, и просто увидеть, что из этого получится?

0

17

Глава 15

Деймон явно решил отдаться на милость правосудия и принял тот жалостливый вид человека, лишенного душевного равновесия, который отлично удавался ему в любой ситуации.
– Я на самом деле не пытался влиять на тебя, – повторил он, но потом добавил быстро: – Может, я просто сменю тему и расскажу тебе поподробнее о Звездном шаре?
– Это, – сказала Елена ледяным тоном, – может быть хорошей идеей.
– Что ж, шары делают запись прямо с твоих нейронов, понимаешь? С нервных клеток твоего мозга. Все, что ты когда-либо испытывала, хранится где-то там, а Шар просто записывает.
– Получается, можно всегда помнить что-то и пересматривать снова и снова, как кино? – спросила Елена. Она теребила свою вуаль, закрывая лицо от Деймона, и думала о том, что можно было бы отдать Звездный Шар Аларику и Мередит перед их свадьбой.
– Нет, – сказал Деймон угрюмо. – Не так. Во-первых, воспоминания уходят от тебя, мы говорим об игрушке китцуна, помнишь? Если шар заберет что-то у тебя, ты сама уже не будешь ничего помнить об этом событии. Во-вторых, «запись» на шаре постепенно исчезает, от времени, из-за использования, и еще каких-то факторов, которые никому до конца не известны. В любом случае, шар становится мутным, ощущения, слабеют, и, в конце концов, остается простой хру-стальный шарик.
– Но тот бедный мужчина продавал день своей жизни! Прекрасный день! Я думаю, он хотел бы сохранить его.
– Ты его видела.
– Да.
Елена снова представила себе грязного, измученного, серолицего старика. При мысли о том, что когда-то он был тем самым смеющимся, счастливым молодым Джоном, которого она ощутила благодаря Шару, девушка почувствовала, словно по спине провели кубиком льда.
– Как грустно! – продолжила она, имея в виду совсем не воспоминание.
Однако Деймон не следил за ее мыслями:
– Да, – сказал он. – Здесь много жалких стариков. Они заработали себе свободу от рабства, а, может, их благородный хозяин умер… в любом случае, вот как они заканчивают свои дни.
– Но как же Звездные Шары? Они сделаны только для бедняков? Богачи могут отправиться на Землю и узнать, что такое настоящий летний день, так?
Деймон невесело усмехнулся:
– О, нет, они не могут. Большинство из них привязано к этому месту.
Он так странно произнес слово «привязано»…
Елена решила уточнить:
– Слишком заняты для того, чтобы отправиться в отпуск?
– Слишком заняты, слишком могущественны, чтобы пройти сквозь защитные заклинания, оберегающие Землю, слишком обеспокоены тем, что их враги могут сделать в их отсутствие, слишком немощны физически, слишком известны, слишком мертвы…
– Мертвы? – казалось, что Елену вот-вот окутает зловонный туман, он которого несет мерт-вечиной.
Деймон одарил ее одной из своих дьявольских ухмылок:
– Забыла, что твой бойфренд сам не слишком живой? И то же самое относится к твоему бла-городному господину? Большинство людей после смерти отправляются на другие уровни: го-раздо выше или гораздо ниже того, где мы сейчас находимся. Это место для плохих, но это только самый верхний уровень. Еще ниже… что ж, никто не хочет попасть туда.
– Ад? – выдохнула Елена: – Мы в Аду?
– Скорее – Лимбо,  по крайней мере, то место, где мы сейчас находимся. Кроме того, есть еще «Другая Сторона».
Он кивнул в сторону горизонта, где все еще заходило солнце.
– Другой город, в котором ты, возможно, провела свои «загробные каникулы».
Здесь его называют «Другая Сторона», но могу поделиться с тобой двумя слухами, которые донесли мои информаторы: там они называют свой город «Небесный Двор», и над ним чистое голубое небо, с которого всегда светит солнце.
– Небесный Двор… – Елена забыла, что говорит вслух.
Перед ее мысленным взором уже шествовали дамы, рыцари и маги, она представила место, похожее на Камелот. Произнесенные слова вызвали ноющую тоску и… нет, не воспоминания, но уверенность в том, что память о чем-то спрятана за дверцей внутри ее головы. Однако эта дверца была надежно заперта, и все, что Елене удавалось разглядеть сквозь замочную скважину – это множество женщин похожих на Стражницу: высокие, золотоволосые, голубоглазые. Среди них выделялась одна, она была гораздо ниже остальных, словно ребенок рядом со взрослыми, она подняла голову и встретилась взглядом с Еленой.
Паланкин двигался прочь от базара, направляясь в еще большие трущобы, которые Елена осматривала, бросая быстрые взгляды по обеим сторонам паланкина из-под скрывающей ее вуали.
Они выглядели так же, как земные трущобы, только еще хуже. Дети, волосы которых стали рыжими в лучах заходящего солнца, толпились возле носилок и протягивали руки в универсаль-ном просительном жесте. У Елены внутри все сжималось от осознания того, что она не может дать им ничего действительно ценного.
Она хотела бы построить тут дома, позаботиться о том, чтобы у детей всегда была еда и чис-тая вода, дать им образование, и будущее, в которое можно было бы смотреть с надеждой. Но, по-скольку она понятия не имела, как обеспечить им все это, она лишь наблюдала, как они уносятся прочь с такими сокровищами как ее жевательная резинка «Джуси Фрут», расческа, блеск для губ, бутылочка воды и серьги. Деймон только качал головой, но не пытался остановить ее, пока Елена не потянулась к кулону с лазуритом и бриллиантом, который подарил Стефан.
Она плакала, пытаясь расстегнуть замок, когда веревка, охватывающая ее запястья, неожи-данно дернулась.
– Хватит, – сказал Деймон.
– Ты ничего не понимаешь.
– Мы еще не пересекли черту города. Почему бы тебе не посмотреть на архитектуру, вместо того, чтобы беспокоиться о бесполезном отродье, которое в любом случае умрет?
– Как жестоко, – сказала Елена, но она даже не попыталась заставить его понять, она была слишком зла на него.
Тем не менее, она прекратила теребить цепочку и посмотрела поверх трущоб, как ей и пред-ложил Деймон. Там она могла увидеть захватывающий вид горизонта, и здания, которые казалось, тянулись до бесконечности, сделанные из камня и выглядевшие так, как Египетские пирамиды и постройки Майя выглядели, если бы они были новые.
Хотя все было окрашено солнцем, сейчас скрытым мрачными багровыми облаками, в черные и красные цвета. Это огромное красное солнце – оно придавало атмосфере разный облик под разные настроения.
Временами оно даже, казалось, приобретало романтический оттенок, мерцая на большой ре-ке, которую Елена и Деймон оставили позади, украшая мелкую рябь на медленно текущей воде. В другие моменты оно казалось чуждым и зловещим, четко вырисовываясь на горизонте как чудо-вищное предзнаменование, окрашивая строения, не имеет значения в насколько прекрасный, кро-вавый цвет. Когда они отвернулись от него, носильщики паланкина как раз внесли их в город, который заполнили высокие здания, Елена могла видеть длинные, зловещие тени, которые они отбрасывали впереди себя.
– Ну? Что ты думаешь? – казалось, Деймон старается ее успокоить.
– Я все еще думаю, что это походит на Ад, – медленно произнесла Елена. – Мне бы очень не хотелось здесь жить.
– Ах, но кто сказал, что мы должны жить здесь, моя Принцесса Тьмы? Мы вернемся домой, туда, где ночь бархатисто черная, и где луна, освящает землю, покрывая все цветом серебра.
Деймон медленно провел пальцем от кисти ее руки до плеча. Елена ощутила внутренний трепет от этого прикосновения. Она старалась поддерживать вуаль как преграду между ней и Деймоном, но она была слишком прозрачной. На его лице все еще сияла великолепная улыбка, ослепляющая сквозь усыпанную бриллиантами белизну, ну, в оболочке розового, конечно, из-за света – такой была обратная сторона вуали.
– Здесь есть луна? – спросила она, пытаясь отвлечь его.
Она боялась: боялась его, боялась себя.
– О, да, три или четыре штуки, я думаю. Но они очень маленькие и, конечно, из-за никогда не садящегося солнца, ты их не увидишь. Никакой… романтики.
Он снова улыбнулся ей, но в этот раз медленно, и Елена отвернулась. И отвернувшись, она увидела перед собой что-то, что завладело всем ее вниманием. В переулке перевернулась телега, из которой выкатились огромные рулоны из кожи и меха. Возле этой самой телеги была пожилая, худая и голодная на вид женщина, она лежала на земле, а высокий разгневанный мужчина, стоя-щий над ней, усыпал ее незащищенное тело ударами плети. Лицо женщины было обращено к Елене. Ее лицо искажала гримаса боли, когда она безуспешно пыталась свернуться в клубок, ее руки были на животе. Она была по пояс голой, но с тем как плеть хлестала ее плоть, тело ее от горла до талии покрывалось слоем крови.
Елена чувствовала, как расправляются Крылья Силы, но почему-то они не появились.
Она приказала всему круговороту своей жизненной силы сделать что-нибудь, чтобы освобо-дить плечи, но ничего не вышло. Может быть, к этому имели отношение следы от рабских оков. Может, это был Деймон, находящийся рядом с ней и убедительным голосом приказывающий не вмешиваться. Для Елены его слова были не более чем звуком, который чередовался со звуком биения ее сердца в ушах. Она резко вырвала веревку из его руки и слезла с паланкина. В шесть или семь прыжков она достигла человека с кнутом. Он был вампиром, его клыки удлинились при виде крови перед ним, но он ни разу не остановил своей бешеной порки. Он был слишком силен, чтобы Елена могла с ним справиться, но… С еще одним шагом Елена закрывала женщину, руки ее были раскинуты как жест защиты и неповиновения. С одного запястья свисала веревка.
Рабовладелец не был впечатлен.
Вот он уже замахнулся кнутом, который ударил Елену по щеке и одновременно разорвал ее тонкую летнюю кофточку, рассекая нижнее белье и оставляя отметины на теле под ним. Она ах-нула, хвост кнута разрезал на ней джинсы, как если бы они были маслом.
Невольно на глаза Елены навернулись слезы, но она не обращала на них внимания. Ей уда-валось больше не издавать звуков, подобных первоначальному вздоху. И она продолжала оста-ваться там, где встала на защиту. Елена могла чувствовать хлестанье ветра на своей рваной блузке, а ее нетронутая вуаль развевалась позади, как бы защищая бедную рабыню, бессильно упавшую напротив телеги.
Елена по-прежнему пыталась вызвать Крылья.
Она хотела бороться с настоящим оружием, и оно у нее было, но она не могла заставить Крылья спасти ее и бедную рабыню позади. Даже без них Елена знала одну вещь. Этот гад перед ней не тронет свою рабыню, пока сначала не порвет Елену на кусочки. Кто-то остановился по-смотреть, другие подбегали, выходя из магазина…
Когда дети, следовавшие за ее паланкином, окружили ее, плача, собралась своего рода толпа.

* * *

По-видимому, наблюдать за тем, как купец избивает свою измученную рабыню, было для окружающих обычным делом. Но посмотреть на эту новую красивую девушку с разрезанной оде-ждой, эту девушку с золотыми, как шелк волосами под вуалью, золотого с белым цвета, и глазами, цвет которых возможно напомнил некоторым из них о практически забытом цвете неба – это было совсем другое.
К тому же, девушка, очевидно, была новой варварской рабыней, которая явно унизила хо-зяина, оборвав веревки, и теперь словно в насмешку стояла с нетронутой вуалью.
Потрясающий уличный театр. И даже учитывая все это, рабовладелец готовился к новому удару, занося руку и готовясь опустить ее.
Несколько людей в толпе открыли рот от изумление, другие негодующе бормотали.
Еленин новый усилившийся слух мог уловить их шепот. Такая девушка совсем не подходит для того, чтобы быть рабыней, она призвана быть сердцем города.
Только ее аура уже доказывала это. В действительности, с ее золотыми волосами и ясными голубыми глазами, она могла бы быть Стражницей с Другой Стороны.
Кто знает?..
Уже занесенный удар плетью так и не опустился. Его прервала вспышка черной молнии, чистой Силы, она отбросила половину толпы. Вампир, внешне молодой, в одежде из верхнего мира, Земли, подойдя, встал между златовласой девушкой и рабовладельцем, или скорее угрожал теперь съежившемуся рабовладельцу.
Те немногие в толпе, не волновавшиеся за девушку, тут же почувствовали участившееся сердцебиение при виде него. Конечно, он был хозяином девушки, и теперь он будет разбираться с этой ситуацией.

* * *

В тот момент Бонни и Мередит достигли места действия. Они сидели, откинувшись в своем паланкине, благопристойно завернутые в вуали, Мередит в цвета звездной ночи, а Бонни в вуаль мягкого бледно-зеленого оттенка. Они, могли бы быть иллюстрацией Арабских Ночей. Но когда они увидели Деймона и Елену, они спрыгнули с полонкина самым неблагопристойным образом. Сейчас толпа стояла настолько плотно, что пробираясь сквозь нее им пришлось использовать лок-ти и колени, но уже через секунду они были рядом с Еленой, с вызывающе развязанными руками или дерзко болтавшейся веревкой, и вуалями развивающимися на ветру.
Когда они в действительности оказались возле Елены, у Мередит перехватило дыхание.
А Глаза Бонни расширились и замерли в таком положении.
Елена поняла, что они увидели. Кровь свободно стекала с пореза по ее скуле, и ее блузка распахивалась на ветру, демонстрируя рваный и кровавый лифчик. На одной ноге джинсы быстро краснели. Но в тени Елены находилась еще более жалкая фигура. И когда Мередит накинула на Елену ее прозрачную вуаль, чтобы прикрыть распахнувшуюся блузку и еще раз закутала ее для приличия, женщина сама подняла голову, посмотрела на трех девушек взглядом бессловесного, затравленного животного.
Позади них Деймон тихо сказал:
– Я буду весьма наслаждаться этим, он поднял одной рукой тяжелого мужчину в воздух, а затем впился в его горло как кобра.
Последовал чудовищный крик, который все не прекращался. Никто не пытался вмешаться, и никто не призывал рабовладельца отбиваться. Елена, пробежав взглядом по лицам в толпе, поняла почему. Она и ее друзья, уже привыкли к Деймону – как, к примеру, если стать для него наполовину укрощенной атмосферой жестокости. Но эти люди в первую очередь видели молодого человека, одетого во все черное, среднего роста, с изящной фигурой, который компенсировал недостаток мускулов гибкостью и убийственной грацией.
Все это лишь усугублялось окружавшей его аурой силы, поэтому Деймон без труда стано-вился везде заметной фигурой – так же как и черная пантера, лениво прогуливающаяся по много-людному городу.
Даже здесь, где на каждом углу подстерегала опасность, а жестокость была обычным явле-нием, этот молодой человек представлял большую угрозу, и это заставляло людей не попадаться ему на глаза и вообще держаться от него подальше.
В это время Елена, Мередит и Бонни оглядывались вокруг, ища что-нибудь, чтобы оказать медицинскую помощь или хотя бы что-то чистое, чтобы перевязать раны. Спустя минуту они по-няли, что ничего не найдут, и Елена обратилась к толпе.
– Кто-нибудь знает врача? Лекаря? – прокричала она.
Публика только смотрела на нее. Они, казалось, не желали связываться с девушкой, очевид-но бросившей вызов демону в черном, который сейчас сворачивал шею рабовладельцу.
– Значит, вы все думаете, что это просто развлечение, – кричала Елена, слыша потерю кон-троля, отвращение и ярость в своем голосе, – для таких ублюдков, как этот – пороть голодающую беременную женщину?
Несколько глаз опустились, последовало несколько рассеянных фраз на подобие: «Разве он не был ее хозяином?»
Но один довольно молодой мужчина, опираясь на стоявшую телегу, выпрямился:
– Беременна? – повторил он.
– Она не выглядит беременной!
– Да она ждет ребенка!
– Ну, – медленно сказал молодой мужчина, – если это правда, то он только портил свой соб-ственный товар.
Он нервно взглянул туда, где стоял Деймон над покойным рабовладельцем, чье лицо выра-жало жуткую гримасу боли. Елена все еще оставалась без помощи для женщины, которая, как она боялась, умирала.
– Кто-нибудь знает, где я могу найти доктора?
Теперь из толпы доносился шепот разной громкости.
– Мы сможем продвинуться дальше, если предложим им деньги, – говорила Мередит.
Елена тут же потянулась к кулону, но Мередит была быстрее, расстегивая изящное амети-стовое ожерелье на своей шее и протягивая его.
– Это достанется тому, кто первый покажет нам хорошего доктора.
Наступила пауза, в которую все, казалось, оценивали вознаграждение и риск.
– А у вас нет звездных шаров? – спросил хриплый голос, но высокий чистый голос прокри-чал:
– Мне подойдет это!
Ребенок – да, настоящий уличный сорванец – бросился вперед толпы, схватил Елену за руку и указал направление, сказал:
– Доктор Меггар, прямо по улице. Отсюда всего пара кварталов; мы можем дойти пешком.
Ребенок был закутан в рваное старое платье, но его могли носить лишь для теплоты, так как на нем или на ней были еще штаны. Елена не могла понять мальчик перед ней или девочка, пока малышка не одарила ее неожиданной улыбкой и не прошептала:
– Я – Лакшми.
– А я Елена, – сказала Елена.
– Лучше поторопиться, Елена, – сказала Лакшми. – Сюда скоро прибудут Стражницы.
Мередит и Бонни подняли потрясенную рабыню на ноги, но, казалось, ей было слишком больно, чтобы понять, собирались ли они помочь ей или убить. Елена вспомнила, как женщина сжималась в тени елениного тела. Она положила свою руку на окровавленную руку женщины и спокойно сказала:
– Теперь вы в безопасности. С вами все будет хорошо. Тот мужчина – ваш хозяин, он мертв, и я обещаю, что больше никто не причинит вам боль. Я клянусь.
Женщина уставилась не нее не верящим взглядом, как будто Елена говорила что-то неверо-ятное. Как будто жизнь без постоянных побоев (даже несмотря на кровь, Елена могла увидеть ста-рые шрамы, некоторые из них выглядели как рубцы на коже женщины) было чем-то настолько далеким, что сложно было представить.
– Я клянусь, – снова сказала Елена, без улыбки, но жестко. Она поняла, что это станет но-шей, которую она протащит всю жизнь.
«Все хорошо», – подумала она, и поняла, что уже какое-то время посылает свои мысли Дей-мону. – «Я знаю, что делаю. Я готова нести за это ответственность».
– Ты уверена? – до нее донесся голос Деймона, он никогда не был таким неуверенным. – Потому что я чертовски уверен, что не стану заботится о какой-то старой ведьме, когда она надо-ест тебе. Я даже не уверен, что готов разбираться с тем, что мне придется заплатить за убийство этого ублюдка с кнутом.
Елена повернулась к нему. Он был серьезный.
– Ну, тогда зачем ты убил его? – потребовала она.
– Ты шутишь? – Деймон поверг ее в шок яростью и злобой в его мыслях. – Он тебя ударил.
Мне следовало убивать его медленнее, – добавил он, игнорируя одного из носильщиков па-ланкина, который склонился перед ним и спрашивал, что делать дальше.
При этом глаза Деймона смотрели на лицо Елены, на кровь все еще текущую из раны.
«Il figlio de cafone », подумал Деймон, его губы отступили от зубов, когда он посмотрел свысока на труп так, что даже носильщик паланкина унесся отсюда на руках и коленях.
– Деймон. не отпускай их! Верни их сюда прямо сейчас… – начала Елена, а затем, это было что-то вроде всеобщего вздоха вокруг нее, она продолжила мысленно: «Не отпускай носиль-щиков. Нам нужен паланкин, чтобы довезти эту бедную женщину до доктора. И почему все уста-вились на меня?»
«Потому что ты – рабыня, и ты только что сделала то, что не должен делать ни какой раб, и сейчас ты отдаешь мне, своему господину, приказы», – телепатический голос Деймона был мра-чен.
«Это не было указанием. Это… послушай, любой джентльмен помог бы даме в беде, пра-вильно? Ну, здесь нас четверо и одна из нас в большей беде, чем тебе хотелось бы.
«Нет, трое».
«Думаю меня нужно немного зашить, и Бонни сейчас упадет в обморок», – Елена методично давила на слабые места, и знала, что Деймон знает об этом. Но он приказал одному из носильщи-ков подойти и поднять рабыню, а другим взять его девушек.
Елена не отходила от женщины и оказалась в паланкине с полностью задернутыми занавес-ками. Запах крови был медный на вкус у нее во рту, заставляя ее хотеть плакать.
Хоть она и не хотела внимательно смотреть на раны рабыни, но кровь стекала на паланкин.
Она обнаружила, что снимает свою блузку и топик и одевает обратно только блузку, чтобы использовать топик для того, чтобы перевязать большую идущую наискось через грудь женщины рану. Каждый раз, когда женщина поднимала темно-коричневые испуганные глаза на нее, Елена пыталась ободряюще улыбнуться. Они находились где-то на том глубоком уровне общения, где взгляд и прикосновение гораздо больше значат, чем слово.
«Не умирай», – думала Елена, – «не умирай, именно тогда, когда у тебя появилось ради чего жить. Живи ради своей свободы, и ради своего ребенка».
И возможно некоторые из ее мыслей дошли до женщины, потому что она расслабилась на подушках паланкина, держась за руку Елены.

0

18

Глава 16

– Ее зовут Ульма, – сказал голос, и Елена, посмотрев вниз, увидела Лакшми, которая задергивала занавески паланкина, подняв руки над головой. – Все знают Старого Дрозне и его рабов. Он бьет их до обморочного состояния, а потом еще ожидает, что они поднимут его рикшу и понесут, выдерживая нагрузку. Он убивает их по пять или шесть в год.
– Он не убил ее, – прошептала Елена. – Он получил то, что заслуживал.
Она сжала руку Ульмы. Она почувствовала облегчение, когда паланкин остановился и появился сам Деймон, как раз в тот момент, когда Елена уже собиралась просить одного из носильщиков отнести Ульму к доктору на руках.
Не обращая внимания на собственную одежду, Деймону каким-то образом удавалось показывать совершенную незаинтересованность, даже когда он поднял женщину, Ульму, и кивком указал Елене следовать за ними.
Лакшми забежала вперед и повела их сначала по затейливо вымощенному камнем внутреннему дворику, а затем – вниз по извилистому коридору, из которого в неведомые помещения вело несколько солидных, респектабельно выглядящих дверей. Наконец, она постучала в одну из них, дверь осторожно открыл худой мужчина с огромной головой и едва различимыми остатками ред-кой бороды.
– У меня нет «кеттерис»! И «гексена» и «земера» тоже нет! И я не занимаюсь заклинания-ми! – затем, подслеповато приглядевшись, похоже, ему удалось сфокусироваться на компании по-сетителей.
– Лакшми? – сказал он.
– Мы принесли женщину, которая нуждается в помощи, – коротко сказала Елена, – а еще – она беременна. Вы ведь доктор, да? Целитель?
– Знахарь с ограниченными способностями. Входите, входите.
Доктор торопливо направился в заднюю комнату. Остальные последовали за ним. Деймон все еще держал Ульму на руках. Оказавшись в помещении, Елена обнаружила, что знахарь стоит в углу, напоминающем логово колдуна, забитое разными магическими штучками, в том числе эле-ментами культа Вуду.
Елена, Мередит и Бонни нервно переглянулись, но затем, Елена услышала плеск и поняла, что доктор забрался в этот угол лишь потому, что там находился таз с водой. Он тщательно мыл руки, закатав рукава выше локтя и создавая множество мыльных пузырей.
Он может называть себя «знахарь», но, по крайней мере, имеет представление о том, что та-кое гигиена – подумала девушка.
Деймон положил Ульму на то, что напоминало чистый накрытый белой простыней стол для обследований. Врач кивнул ему. Затем вытащил поднос с инструментами и велел Лакшми принести лоскуты ткани, чтобы промыть порезы и остановить обильное кровотечение. Он также открыл множество шкафчиков, доставая оттуда пакеты с чем-то сильно пахнущим, и забрался на лестницу, чтобы стянуть связки трав, подвешенных к потолку. Завершилось это действо тем, что доктор открыл маленькую коробочку и взял оттуда щепотку табака, уже для себя.
– Пожалуйста, поторопитесь! – попросила Елена. – Она потеряла много крови.
– И вы потеряли не мало, – сказал мужчина. – Меня зовут Кефар Меггар, а это, должно быть, рабыня Мастера Дрозне? – он оглядел своих посетителей так, словно на нем были очки, которых на самом деле не было.
– Похоже, что вы тоже рабыни? – он уставился на обрывок веревки, который все еще был у Елены на запястье, а затем перевел взгляд на такие же, свисающие с рук Мередит и Бонни.
– Да, но… – Елена остановилась. Она была в некотором роде секретным агентом, поэтому ответила уклончиво: – но не совсем. Это лишь для того, чтобы не нарушать обычаи. Наш хозяин сильно отличается от ее.
«Очень сильно отличается», – думала Елена. – «И самое главное отличие, это то, что у Дей-мона не сломана шея. А, кроме того, не важно, каким жестоким и смертоносным он может быть, он никогда бы не ударил женщину, и уж тем более, не сделал бы ничего подобного. Похоже, у него есть некий внутренний блок против этого, не считая того случая, когда он был одержим Шиничи, и не мог контролировать собственное тело».
– И все же Дрозне разрешил вам привести эту женщину к целителю? – с сомнением спросил мужчина.
– Нет, уверена, он бы нам не позволил, – решительно ответила Елена. – Но, пожалуйста… кровь не останавливается, а ведь она носит ребенка!
Доктор Меггар поднял и опустил брови. Однако, даже не попросив их выйти, начал осматривать пациентку, он достал старомодный стетоскоп и аккуратно прослушал сердце и легкие Ульмы. Понюхал ее дыхание, а затем, бережно пропальпировал живот женщины ниже окровавленной майки Елены. Все это было проделано с видом профессионала. В качестве завершения, он поднес к губам пациентки коричневую бутылочку, из которой та выпила пару мелких глотков и откинулась назад, прикрыв глаза.
– Теперь, – произнес мужчина, – она спокойно отдыхает. Разумеется, ей потребуется нало-жить довольно много швов. Вам тоже можно наложить швы, но это, я полагаю, зависит от реше-ния вашего хозяина.
Доктор Меггар произнес слово «хозяин» с явной неприязнью.
– Я практически могу пообещать вам, что она не умрет. На счет ребенка я не уверен. Из-за произошедшего он может родиться с отметинами, возможно, исполосованный родимыми пятнами, а может все обойдется. Но только при двух условиях: еда и отдых, – Брови доктора Меггара повторили свое путешествие вверх и вниз, словно он хотел бы сказать это в лицо самому Старому Дрозне. – Она должна поправиться.
– Тогда позаботьтесь сперва о Елене, – произнес Деймон
– Нет, нет! – она оттолкнула доктора прочь.
Он походил на хорошего человека, но очевидно в этих местах, «хозяева» были «хозяевами» – и Деймон был более властным и пугающим, чем обычно. Но не в этот момент, не для Елены. В этот момент она не заботилась о себе. Она дала обещание (дала слово) – и слова доктора означали, что она могла бы сдержать его. Именно это сейчас ее волновало.
Вверх и вниз, вверх и вниз.
Брови доктора Меггара выглядели словно две гусеницы, вытянутые в упругую струну. Одна немного отставала позади другой. Понятное дело, поведение, которое он наблюдал, было непра-вильным, и даже подлежало серьезному наказанию. Но Елена едва отметила это где-то на перифе-рии сознания, так же, как она не обращала внимания на Деймона.
– Помогите ей, – настойчиво сказала она, и увидела, как брови доктора подскочили, словно были нацелены на потолок.
Она позволила вырваться своей ауре. Слава Богу, не полностью, но вырвавшаяся волна была подобна вспышке молнии в комнате. И доктор, который не был вампиром, а лишь обычным гражданином, заметил это. И Лакшми заметила это; даже Ульма беспокойно зашевелилась на столе для осмотра.
«Мне нужно быть более осторожной», подумала Елена.
Она бросила быстрый взгляд на Деймона, по которому она могла бы сказать, что он вот-вот взорвется. Слишком много эмоций, слишком много крови в комнате, и адреналин после убийства все еще пульсировал в его крови. Откуда она все это знает? Также она поняла, что Деймон полно-стью не контролировал ситуацию. Она ощущала вещи непосредственно из его ума. Лучшее, что можно сделать – это быстро вывести его.
– Мы подождем снаружи, – сказала она, хватая его руку, что повергло доктора Меггара в шок.
Даже красивые рабы, не позволяли себе таких действий.
– Тогда идите и ждите во внутреннем дворе, – сказал доктор, тщательно следя за выражени-ем своего лица и говоря куда-то в пространство между Деймоном и Еленой.
– Лакшми, дай им бинты, что они смогли остановить кровотечение у молодой девушки.
Затем возвращайся; ты мне можешь помочь. Только один вопрос, – добавил он, когда Елена и остальные выходили из комнаты. – Как ты узнала, что эта женщина беременна? Какого рода за-клинания смогли тебе сказать это?
– Нет никакого заклинания, – просто сказала Елена. – Любая женщина, посмотрев на нее должна понять это.
Она увидела, как Бонни бросила на нее обвинительный взгляд, но Мередит сохранила не-проницаемое выражение лица.
– Тот ужасный рабовладелец – Дрогси, или как там его, наносил удары спереди, – сказала Елена. – И посмотрите на эти глубокие раны.
Она поморщилась, глядя на две полосы, пересекающие грудь Ульмы.
– В этом случае, любая женщина попыталась бы защитить свою грудь, но эта пробовала при-крыть свой живот. Это означало, что она беременна, и, несомненно, в недалеком будущем вы в этом убедитесь.
Брови доктора Меггара опустились одновременно – а потом он взглянул на Елену, словно глядя через очки.
Затем он медленно кивнул:
– Возьмите бинты и остановите кровотечение у себя, – сказал он Елена, а не Деймону.
Несомненно, рабыня она или нет, она заслужила определенное уважение с его стороны.
С другой стороны, Елена, казалось, потеряла связь с Деймоном – или, по крайней мере, он отключил свой ум от ее весьма преднамеренно…
В приемной доктора он повелительным жестом указал Бонни и Мередит.
– Ждите в этой комнате, – сказал он – нет, он приказал. – Не выходите, пока не вернется доктор. Держите дверь запертой, не позволяйте никому проникнуть внутрь.
– Хорошо.
– Елена, идем со мной в кухню, там черный выход. Я не хочу, чтобы меня беспокоили, если только разгневанная толпа не будет угрожать поджогом дома, понятно? Вам обеим?
Елена видела, как Бонни была готова выпалить: «Но у Елены все еще течет кровь!», а Мере-дит глазами и бровями спрашивала совет, должно ли или нет сестринство Велоцераптора немед-ленно организовать бунт.
Они все знали План «А» для исполнения задуманного: Бонни должна броситься на руки Деймону, неистово рыдая или страстно целуя его, что лучше подойдет по ситуации, в то время как Елена и Мередит подойдут к нему сзади и… ну, сделают что-нибудь, что должны сделать. Елена одним молниеносным взглядом категорически отклонила это. Однозначно Деймон был зол, но она чувствовала, что он больше злился на Дрозне, чем на нее. Кровь действительно взволновала его, но он уже привык контролировать себя в кровавых ситуациях.
А ей нужна была помощь в лечении ран, которые теперь начинали сильно болеть, с пор как она узнала, что женщина выживет и даже сможет выносить своего ребенка. Но если у Деймона было кое-что на уме, она хотела знать это сейчас же. Последний раз утешительно взглянув на Бонни, Елена последовала за Деймоном через кухонную дверь. На ней был замок. Деймон посмотрел на него и открыл рот; Елена закрыла дверь на замок.
Потом, она взглянула на своего «господина».
Он стоял у кухонной раковины, методично закачивая воду, прижав одну руку ко лбу.
Волосы, нависшие и над его глазами, промокли. Но казалось, что это его совсем не заботило.
– Деймон? – Елена сказала неопределенно, – с тобой все хорошо?
Он не ответил.
«Деймон?» – мысленно обратилась Елена.
«Я допустил, чтобы тебя ударили. Я достаточно быстр. Я мог убить этого ублюдка Дрозне одним потоком Силы. Но я и представить не мог, что ты пострадаешь».
Его телепатический голос был полон самой безнадежной опасности, какую только можно вообразить, и незнакомого, почти нежного, спокойствия. Как если бы он пытался скрыть всю жестокость и гнев от нее, запереть на замок.
«Я даже не мог сказать ему – я даже не мог послать ему слова, сказать ему кем он был. Я не мог думать. Он был телепатом; он услышал бы меня. Но у меня не было слов. Я мог только кри-чать в мыслях».
Елена чувствовала легкое головокружение, немного сильнее, чем у нее уже было.
Деймон страдал… из-за нее? Он не злился за то, что она вопиюще нарушила правила перед всей толпой, что, возможно, рассекретило их прикрытие? Его не волновало, что он выглядел гряз-ным?
– Деймон, – сказала она.
Он удивился, что она заговорила вслух.
– Это, это… не важно. Это не твоя вина. Ты бы никогда не позволил мне сделать так…
– Но, мне следовало знать, что ты не станешь спрашивать! Я думал ты нападешь него, прыг-нешь ему на плечи и задушишь, и я был готов помочь тебе сбить с него спесь, как два волка валят крупного оленя. Но ты не меч, Елена. Как бы ты там не думала, ты… щит. Я должен был знать, что ты примешь следующий удар на себя. И из-за меня, ты… – его глаза скользнули по ее щеке, и он содрогнулся. Он, похоже, хорошо владел собой.
– Вода холодная, но чистая. Нам нужно промыть эти раны и остановить кровь.
– Я не думаю, что здесь есть «Черная Магия», – полушутя сказала Елена.
Раны начинали сильнее болеть. Деймон, однако, немедленно начал открывать шкаф:
– Вот, сказал он после того, как проверил только три ящичка, триумфально подходя с напо-ловину полной бутылочкой «Черной Магии».
– Многие доктора хранят это как лекарство и обезболивающее. Не волнуйся, я ему хорошо заплачу.
– Тогда, я думаю, ты тоже должен принять это, – смело сказала Елена. – Давай, это поможет нам обоим. И, это будет уже не первый раз.
Она знала, что последний аргумент уговорит его окончательно.
«Это будет способ возвращения того, что Шиничи у него забрал. Так или иначе, но я заберу все его воспоминания у Шиничи», – решила Елена, воздвигая самую прочную защиту своих мыс-лей от Деймона при помощи белого шума. – «Я не знаю, как это сделать, и не знаю, когда мне вы-падет шанс, но я клянусь – я сделаю это. Клянусь».
Деймон наполнил два кубка насыщенным пьянящим вином и передал один Елене:
– Сначала сделай глоток, – сказал он, не в силах удержаться от роли руководителя. – Хоро-ший год.
Елена сделала маленький глоток, а потом просто выпила залпом. Она хотела пить, а в Чис-том вине «Черной Магии Лесса» не было алкоголя, как такового. Конечно же, это вино не было похоже на обычное. По вкусу оно напоминало замечательно бодрящую шипучую ключевую воду, с глубоким, сладким не терпким ароматом винограда. Деймон, как она заметила, тоже забыл, что нужно «потягивать», и когда он предложил ей второй бокал, наполненный вслед за своим, она охотно приняла его.
«Его аура значительно успокоилась», – подумала она, в то время как он взял влажную тряпку и начал бережно промывать порез, проходивший практически по линии скулы. Именно он уже перестал кровоточить, но теперь снова требовалось вызвать кровотечение, чтобы очистить рану.
После двух стаканчиков «Черной Магии», с утра без пищи, Елене захотелось расслабиться, она облокотилась на спинку стула, закрыв глаза и слегка опрокинув голову назад. Она потеряла счет времени, когда он плавно поглаживал порез. А также она потеряла жесткий контроль над своей аурой. Из-за отсутствия звуков и визуальных раздражителей она открыла глаза. Последовала вспышка в ауре Деймона – вспышка внезапной решительности.
– Деймон?
Он наблюдал за ней. Тьма колебалась позади вампира, словно высокая и широкая тень. Оп-ределенно почти пугающая.
– Деймон? – неуверенно снова сказала она.
– Мы это делаем не правильно, – сказал он, и у нее мелькнула мысль о ее рабском неповино-вении, и о менее серьезном нарушении Бонни и Мередит. Но его голос походил на темный бархат, и ее тело отзывалось на это достовернее, чем разум. Оно дрожало.
– А как… будет правильно? – спросила она, и допустила ошибку отрыв глаза.
Она обнаружила, что он склонился над ней, сидящей на стуле, поглаживая, нет, просто каса-ясь, ее волос так мягко, что она едва чувствовала это.
– Вампиры знают, как заботиться о ранах, – уверенно сказал он, и его великолепные глаза, которые, кажется, содержали в себе свою собственную вселенную звезд, завладели ей и удержива-ли ее. – Мы можем их очистить. Мы можем вызвать кровотечение или остановить его.
«Я уже чувствовала что-то подобное раньше», – подумала Елена. – «Раньше он уже говорил мне это, даже если он не помнит. И я… я была слишком напугана. Но это было раньше… До мотеля».
Той ночью, когда он сказал ей бежать, но она этого не сделала. Ту ночь, которую Шиничи забрал, также как он забрал момент, когда они в первый раз вместе пили «Черную магию».
– Покажи мне, – прошептала Елена.
И она знала, что что-то в ее разуме также шепчет, но шепчет совсем другое. Слова, которые она бы никогда не сказала, если бы хоть на секунду подумала о себе, как о рабыне.
Шепот: «я твоя…», возникший тогда, когда она почувствовала, что он слегка прикоснулся к ее устам своими губами. И затем она только думала:
«О! О, Деймон…» пока он перемещался, нежно касаясь ее щеки своим языком, управляя хи-мическими веществами, чтобы сначала очистить кровоток, и затем, когда загрязнения были все так мягко удалены, остановить кровь и залечить рану.
Она могла чувствовать его Силу. Та темная Сила, которую он использовал в тысячах сраже-ний, нанося сотни смертельных ран, сейчас была взята под жесткий контроль и использовалась для решения такой обыденной задачи, как излечение следа от плетки на девичьей щеке. Елена ду-мала, что это похоже на прикосновение лепестков черной розы: прохладные гладкие лепестки нежно смахивали боль до тех пор, пока она не задрожала от наслаждения.
Потом все прекратилось.
Елена знала, что снова выпила слишком много вина. Но на этот раз она не чувствовала тош-ноту. Этот обманчиво легкий напиток ударил ей в голову, сделав ее подвыпившей. Все приобрело ненастоящие, сказочные черты.
– Теперь раны быстро заживут, – сказал Деймон, снова, так мягко касаясь ее волос, что она едва почувствовала это.
Но на этот раз она действительно почувствовала, потому что потянулась своей Силой на-встречу ощущениям, чтобы насладиться каждым мгновением. И он поцеловал ее еще раз – так не-обдуманно – его губы, лишь слегка прикоснулись к ее. Когда Елена откинула голову, он не наклонился вслед за ней, даже, несмотря на то, что разочарованная девушка пыталась заставить его сделать это, надавив на шею вампира сзади. Он просто ждал, пока Елена размышляла над этим… медленно.
«Мы не должны целоваться. Мередит и Бонни прямо за соседней дверью. Каким образом я влипаю в такие ситуации как эта? Но Деймон даже не пытается поцеловать… и мы, как предпола-гается… ох!»
Ее остальные раны. Теперь они по-настоящему болели.
«Какой жестокий человек придумал такой кнут, как этот», – думала Елена, – «плеть с тонки-ми бритвами, которые врезалась так глубоко, вначале было даже не больно – или не так сильно…, но со временем, становилось все хуже и хуже? И кровотечение продолжалось… нам наверно, нужно остановить кровотечение до того, как доктор, сможет осмотреть меня».
Но ее следующая рана, та, которая теперь горела огнем, пересекала по диагонали ее ключи-цу. А третья рана была около колена… Деймон начал подниматься, чтобы взять кусок материи из раковины и промыть порезы водой. Но Елена удержала его.
– Нет.
– Нет? Ты уверена?
– Да. Все что я хочу, это очистить…
– Я знаю.
Она знала. Его разум был открыт ей, вся эта бурная энергия, струящаяся понятно и спокой-но. Она не знала, почему это было открыто ей вот так, но так было.
– Но, позволь мне посоветовать тебе, не жертвуй свою кровь какому-то умирающему вампи-ру; не позволяй никому пробовать ее. Это хуже чем Черная Магия…
– Хуже? – она знала, он льстил ей, но она не понимала.
– Чем больше ты пьешь, тем больше ты хочешь пить, – ответил Деймон, и на мгновение Елена увидела бурю, которую она вызвала в тех спокойных водах. – И чем больше ты пьешь, тем больше Силы, ты можешь поглотить, – добавил он серьезно.
Елена поняла, что даже не думала об этом, как о проблеме, но так и было. Она вспомнила, какие мучения вызывали попытки спрятать собственную ауру прежде, чем она научилась застав-лять ее циркулировать вместе с системой кровообращения.
– Не волнуйся, – добавил он, все еще серьезно, – я знаю, о ком ты думаешь.
Он снова направился за куском ткани. Но, не зная этого, он сказал слишком много, позволил себе слишком много.
– Ты знаешь, о ком я думаю? – мягко сказала Елена, и она была удивлена тем, как опасно мог звучать ее собственный голос, как мягкие лапы тигрицы. – Не спросив меня?
Деймон попытался ловко обхитрить:
– Ну, я предположил…
– Никто не знает, о чем я думаю, – сказала Елена, – пока я сама не расскажу ему.
Она пошевелилась, заставив Деймона опуститься на колени и посмотреть на нее. С жадностью. Затем, так же, как она заставила его опуститься на колени, она же привлекла его к своей ране.

0

19

Глава 17

Елена возвращалась в реальный мир медленно, нехотя. Оказалось, она впилась ногтями в кожаную куртку Деймона и на мгновение задумалась, не останется ли после них следа – ее раз-мышления разбились о резкий, настойчивый стук. Деймон поднял голову и зарычал.
«Мы – пара волков, разве нет?» – подумала Елена, – «сражаемся до последней капли крови».
Другая часть ее сознания добавила: «от этого стук не прекратится. Но он же предупреждал этих девушек… Этих девушек! Бонни и Мередит! Он ясно выразился, чтобы их не беспокоили. Если только дом не загорится! Но, врач – о, Боже, что-то случилось с той слабой, несчастной женщиной! Она умирает!»
Деймон все еще рычал, на его губах блестели следы крови. Но только следы, потому что ее вторая рана была полностью исцелена, так же, как и первая, пересекающая скулу. Елена не ведала, сколько времени прошло с тех пор, как она притянула Деймона к себе, чтобы он излечил порез поцелуем.
Сейчас, когда ее кровь текла по его венам, и ему помешали насладиться этим, он напоминал дикую черную пантеру в ее объятиях. Она не представляла, удастся ли ей остановить или хотя бы придержать его, не воспользовавшись своей безграничной Властью над ним.
– Деймон! – сказала она громко. – Там, за дверью – наши друзья. Помнишь? Бонни, Мередит и целитель.
– Мередит, – изрек Деймон, и снова его верхняя губа приподнялась, обнажая пугающе длинные клыки.
Он до сих пор был не в себе.
«Если бы сейчас перед ним стояла Мередит, его бы это не испугало», – думала Елена… да, она знала, что ее рациональная, заботливая подруга заставляла Деймона нервничать. Они настоль-ко по-разному смотрели на мир. Она раздражала его, как камешек в ботинке. Но сейчас он был в таком состоянии, что мог избавить себя от этой занозы, оставив за собой растерзанное тело Мере-дит.
– Отпусти меня посмотреть, – сказала она, как только стук повторился… Как их остановить? Ей и так непросто. Объятия Деймона лишь окрепли.
Она ощутила прилив нежности, потому что знала – сжимая ее в объятиях, он больше усилий тратил, чтобы сдерживаться, не желая навредить ей, как мог бы, если применил десятую часть си-лы, заключенной в стальных мускулах. От волны чувств, захлестнувшей ее с головой, на краткий миг она беспомощно закрыла глаза, но Елена понимала, что из них двоих она должна быть голо-сом разума.
– Деймон! Может, они хотят предупредить нас о чем-то… может, Ульма умерла…
Упоминание смерти отрезвило его. Глаза сузились, кроваво красный свет, просачивающийся сквозь кухонные жалюзи, отбрасывал на его лицо столбики алого и черного цвета, придавая ему еще больше красоты – и больше демонизма – чем всегда.
– Ты останешься здесь.
Решительно произнес Деймон, и не думая изображать из себя «хозяина» или «джентльмена». Сейчас он был диким зверем, защищающим свою самку – единственное создание на земле, кото-рое не было для него ни конкурентом, ни пищей. Смысла спорить с ним не было, не в таком со-стоянии. Елена останется здесь. Деймон уйдет и сделает все, что от него потребуется. А Елена пробудет здесь столько, сколько он посчитает нужным. Елена искренне не понимала, кому при-надлежат последние мысли. Она и Деймон по-прежнему пытались распутать клубок своих эмоций. Елена решила присматривать за ним, и только если он действительно станет неуправляемым…
«Ты не захочешь видеть меня неуправляемым».
Резкий переход от необузданного животного инстинкта к превосходству хладнокровного и полностью овладевшему собой сознания оказался страшнее, чем когда он был не прирученным зверем. Она не знала, был ли Деймон самой здравомыслящей личностью из всех, с кем она была знакома или просто по части сокрытия собственной дикости ему не было равных. Она соединила кончики разорванной блузки и наблюдала, с какой естественной грацией он достиг двери и затем, внезапно и яростно, чуть не сорвал ее с петель. Никто не ввалился внутрь; никто не подслушивал их личный разговор.
Но Мередит стояла, одной рукой удерживая Бонни, и подняв другую, намереваясь постучать снова.
– Да? – спросил Деймон ледяным тоном. – Кажется, я говорил вам…
– Говорил. И вот… – вставила Мередит, хотя в данный момент перебить Деймона было рав-носильно попытке самоубийства.
– И вот, что? – прорычал Деймон.
– Снаружи собралась толпа, угрожающая спалить дотла все здание. Не знаю, горюют ли они по Дрозне или недовольны тем, что мы увели Ульму, но они явно в бешенстве, и у них есть факе-лы. Я НЕ хотела прерывать лечение Елены, но доктор Меггар сказал, что его они не послушают. Он человек.
– Он был рабом, – добавила Бонни, освобождаясь из крепкой хватки Мередит. Подняв на Деймона свои лучистые карие глаза, она протянула к нему руки: – только ты можешь спасти нас, – проговорила она, озвучивая послание, что несли ее глаза. Это значило, что обстоятельства сложились крайне серьезно.
– Ладно, ладно. Я позабочусь о них. Вы позаботитесь об Елене.
– Конечно, но…
– Нет.
Деймон не был похож на себя, может, тому виной была ее кровь и свежи в памяти события, от которых Елена до сих пор была не в состоянии внятно сформулировать предложение, или же он как-то преодолел свой страх перед Мередит. Он положил руки на ее плечи. Он был выше ее только на полтора или два дюйма, так что без проблем мог посмотреть ей в глаза.
– Ты лично позаботишься о Елене. Трагедии происходят здесь ежеминутно: непредсказуе-мые, ужасающие, смертельные трагедии. Я не хочу, чтобы с Еленой что-то случилось.
Мередит долго смотрела на него. Прежде, отвечая на вопрос, касающийся непосредственно Елены, она бы посовещалась с ней хотя бы взглядом, но не в этот раз.
– Я буду оберегать ее, – просто сказала она. Голос ее был тихий, но, тем не менее, говорил о многом. От ее позы, от тона веяло невысказанное «ценой своей жизни», – и это не выглядело театрально.
Деймон отпустил ее, шагнул к двери, и, не оглянувшись, исчез из поля зрения Елены.
Но его голос ясно прозвучал в ее голове: «Если существует хоть один способ защитить тебя, ты будешь в безопасности. Клянусь».
Если существует хоть один способ защитить ее.
Чудесно.
Елена тщетно пыталась расшевелить свой мозг. Мередит и Бонни смотрели на нее. Елена глубоко вздохнула, на мгновение перенесясь в старые добрые времена, когда девушку, недавно побывавшую на свидании, осаждали долгими расспросами и тщательным разбором полетов.
Но Бонни произнесла только:
– Твое лицо – оно выглядит намного лучше!
– Да, – проговорила Елена, оборачивая вокруг себя кусочки материи блузки в попытке со-орудить подобие топа, – проблема в ноге. Мы не… не успели закончить.
Бонни открыла и тут же закрыла рот, что с ее стороны было проявлением такого же героиз-ма, как со стороны Мередит – обещание, данное Деймону.
В следующий раз она открыла рот, чтобы сказать:
– Бери мой шарф, и давай сделаем повязку на ногу. Мы его сложим, выведем концы вбок и через петлю затянем повыше раны. Это для поддержания уровня давления.
Тут вмешалась Мередит:
– Думаю, доктор Меггар уже закончил с Ульмой. Может, он осмотрит тебя.
В другой комнате доктор снова мыл руки. Вода, льющаяся в таз, добывалась с помощью ог-ромной помпы. Неподалеку лежала куча одежды в темно-красных пятнах, и от нее разило так, что Елена была благодарна доктору, постаравшемуся замаскировать этот запах душистыми травами. Кроме того, в большом, уютном на вид кресле сидела незнакомая Елене женщина. Страдания и страх могут изменить человека, Елена знала это, но не представляла, насколько… впрочем, не до-гадывалась она и о том, как облегчение и избавление от боли могут преобразить.
Она помнила, что привезла с собой женщину, съежившуюся почти до размеров ребенка. Из-можденное, опустошенное лицо, искаженное агонией и неослабевающим ужасом, казалось абст-рактным наброском уродливой старухи. Ее кожа имела болезненно серый оттенок, а пучков тон-ких волос, свисающих, будто морские водоросли, едва хватало, чтобы прикрыть голову. Весь ее облик кричал: она была рабыней – от оков, сжимающих ей запястья, и чуть прикрытой наготы, до испещренного шрамами, окровавленного тела и босых ног в коростах. Елена даже не могла сооб-разить, какие у женщины глаза – они казались такими же бесцветными, как и вся она.
Сейчас Елена видела перед собой женщину, которой было, возможно, чуть за тридцать. Ее худощавое, привлекательное лицо, наделенное аристократичными чертами, отличалось волевым, прямым носом и темными, проницательными глазами, дивные брови изогнулись подобно крыльям летящей птицы. Она отдыхала в кресле, положив ноги на специальную скамеечку, и медленно расчесывала волосы – темные, с редкими вкраплениями седины, придававшей выражение достоинства даже ее простому домашнему халату глубокого синего цвета. На ее лице, дополняя образ, виднелись морщинки, но главным было охватывающее тебя острое чувство нежности к ней, вероятно, из-за немного округлившегося живота, на котором сейчас покоилась ее рука. Когда она бережно положила туда руку, лицо ее расцвело, вся она буквально засияла изнутри. На мгновение Елена подумала, что, должно быть, это жена доктора или его домработница. Ей не терпелось спросить, жива ли еще несчастная, умирающая рабыня Ульма? Тут она заметила то, что складки темно-синего халата совершенно не могли утаить: отблеск железного браслета. Эта худощавая таинственная аристократичная женщина и была Ульмой.
Доктор сотворил чудо.
Целитель, как он сам себя называл. Очевидно, что, как и Деймон, он мог исцелять раны. Ни один человек, замученный и исполосованный хлыстом, как Ульма, не мог так быстро приблизить-ся к выздоровлению без вмешательства мощной магии. Попытка просто соединить в правильных местах и зашить окровавленное месиво, что привела Елена, определенно была бы безуспешной, вот почему доктор Меггар исцелил ее. Елена никогда не бывала в ситуациях, подобных этой, но вспомнила о хороших манерах, воспитанных в ней, как во всякой уроженке Виржинии.
– Очень рада нашей встрече, мэм. Я Елена, – сказала она и протянула руку.
Расческа упала на стул. Женщина устремилась вперед и завладела обеими руками Елены. Эти пронзительные темные глаза, казалось, пожирали лицо Елены.
– Ты… это ты, – сказала она, и затем, скинув со скамеечки обутые в тапочки ноги, опусти-лась перед Еленой на колени.
– О, нет, мэм! Пожалуйста! Уверена, доктор велел Вам отдыхать. Лучше присядьте.
– Но это именно ты!
По неведомым причинам женщине было необходимо подтверждение. И Елена готова была сделать что угодно, чтобы успокоить ее.
– Это я, – сказала Елена. – А теперь, мне кажется, вы должны снова сесть.
Повиновение было незамедлительным, и все же был своего рода радостный свет во всем, что делала Ульма. Елена поняла это, всего после нескольких часов проведенных в роли рабыни. Повиновение, когда есть возможность выбора, совершенно отличается от того повиновения, когда непослушание означает смерть. Но сев, Ульма протянула руки.
– Посмотри на меня! Дорогой серафим, богиня, Стражница, кем бы ты ни была, посмотри на меня! После трех лет жизни подобно животному, я снова стала человеком благодаря тебе! Ты пришла, словно сияющий ангел и встала между мной и плетью.
Ульма начала всхлипывать, но это были слезы радости. Ее глаза осмотрели Еленино лицо, задержавшись на шраме на скуле.
– Ты не Стражница; у них магические способности, защищающие их, и они никогда не вме-шиваются. За три года они никогда не вмешивались. Я видела все моих друзей, таких же рабов, как и я, которым доставалось от его кнута и гнева.
Она потрясла головой, будто была неспособна физически выговорить имя Дрозне.
– Мне так жаль, так жаль… – бормотала Елена. Она оглянулась и увидела, что Бонни и Ме-редит были точно также поражены.
– Это не важно. Я слышала, что ваш друг убил его на улице.
– Это я ей рассказала об этом, – гордо сказала Лакшми. Никто не заметил, как она вошла в комнату.
– Мой друг? – нерешительно спросила Елена. – Ну, он не мой… То есть, он и я… Мы…
– Он наш хозяин, – резко сказала Мередит из-за спины Елены.
Ульма все еще смотрела на Елену с любовью в ее глазах.
– Каждый день я буду молиться за то, чтобы твоя душа вознеслась отсюда.
Елена была удивлена.
– Души могут возноситься отсюда?
– Конечно. Раскаяние и благие деяния помогут достичь этого, и те, кто молится за других, я думаю, тоже всегда учитываются.
– Ты определенно говоришь не как рабыня, – рассуждала Елена.
Она старалась придумать способ преподнести это деликатно, но смутилась, ее нога болела, и ее эмоции были в смятении.
– Ты не кажешься – ну, в общем, не схожа с моими представлениями о рабах, – сказала она. – Или я просто глупа?
Она могла видеть слезы на глазах Ульмы.
– О, Боже! Пожалуйста, забудьте о том, что я спросила. Пожалуйста…
– Нет! Нет никого, кому бы я охотнее рассказала. Если ты захочешь послушать о том, как я так низко пала, – Ульма ждала, смотря на Елену. Было ясно, что меньше всего Елена хотела при-казывать Ульме.
Елена посмотрела на Мередит и Бонни. Она больше не слышала криков с улицы, и совер-шенно точно здание не было в огне. К счастью, в тот момент доктор Меггар снова поинтересовал-ся:
– Все друг с другом познакомились? – спросил он, и брови его разошлись на разные уровни – одна вверх, другая вниз. В его руках была бутылка с остатками «Черной Магии».
– Да, – сказала Елена, – но мне интересно: мы не должны попытаться покинуть дом или что-то вроде этого.
– Очевидно, там была толпа…
– Еленин друг собирается дать им «повод для размышлений», – со смаком сказала Лакшми. – Они все пошли на Площадь Собраний принимать решение на счет имущества Дрозне. Спорим, что он снесет несколько голов и в скором времени вернется, – весело добавила она, не оставляя никаких сомнений о его возвращении. – Хотела бы я быть мальчиком, тогда бы я могла на это посмотреть.
– Ты вела себя храбрее, чем мальчики; ты единственная привела нас сюда, – сказала ей Еле-на.
Затем она посовещалась глазами с Мередит и Бонни. Казалось, что волнения переместились в другое место, Деймон был мастером по устранению беспорядков, касающихся его. К тому же, возможно… ему нужно подраться, чтобы избавиться от избытка энергии, полученного с кровью Елены.
«Беспорядки в действительности могли бы быть хорошей разрядкой для него», – подумала Елена. Она взглянула на да Меггара.
– С моим… с нашим хозяином все будет в порядке?
Брови доктора Меггара поползли вверх, а потом вниз.
– Вероятно, ему придется расплачиваться с родственниками Старого Дрозне ценой крови, но она не должна быть слишком высока. Потом он может делать все, что хочет с имуществом ста-рого ублюдка, – сказал он. – Я бы сказал, что, прямо сейчас, самое безопасное место для вас – здесь, подальше от Площади Собраний.
Он продолжал настаивать на своем мнении, и для его подкрепления налил для всех них в бокалы, как Елена заметила ликерные бокалы, Вина «Черная Магия».
– Успокаивает нервы, – сказал он и сделал глоток.
Ульма улыбнулась ему своей красивой, дружеской улыбкой, когда он около нее забрал под-нос.
– Спасибо тебе, спасибо, и еще раз спасибо, – говорила она. – Я не хочу надоедать вам своей историей…
– Нет, расскажи нам, расскажи, пожалуйста! Теперь, когда для ее друзей и Деймона не было непосредственной опасности, Елена жаждала услышать ее рассказ.
Все остальные кивнули.
Ульма слегка покрылась румянцем, но спокойно начала:
– Я родилась в царствование Келемена Второго, – сказала она. – Я уверена, что это ничего не значит для наших гостей, но это много значит для тех, кто знал его и его… снисходительность. Я училась под руководством моей матери, которая стала очень популярным дизайнером модной одежды. Мой отец был дизайнером драгоценностей, почти таким же известным, как и она. У них было поместье на окраине города, и они могли позволить себе дом столь же прекрасный, как и многие из их самых богатых клиентов – хотя они боялись показывать реальную степень своего богатства. Тогда я была молодой Леди Ульмой, не ведьмой Ульмой. Мои родители приложили все усилия, чтобы держать меня подальше от чужих глаз, для моей же собственной безопасности. Но…
«Ульма – леди Ульма», – подумала Елена, отвлеклась и сделала большой глоток вина.
Глаза женщины изменились; она видела прошлое, и пыталась не расстраивать своих слуша-телей. Но только Елена собиралась предложить ей остановиться, пока она не почувствует себя лучше, она уже продолжала.
– Но, несмотря на всю их заботу… кто-то… все равно увидел меня и потребовал моей руки. Не Дрозне, он был только скорняком с Дальних Земель, и я никогда раньше его не видела, не счи-тая последних трех лет. Это был лорд, Генерал, демон с ужасной репутацией – и мой отец отказал его требованию. Они пришли к нам ночью. Мне было четырнадцать лет, когда это случилось. И именно так я стала рабыней.
Елена поняла, что чувствует эмоциональное страдание, исходящее из разума Леди Ульмы.
«Ох, Боже мой, я опять это сделала», – подумала она, спешно стараясь притупить свою чув-ствительность.
– Пожалуйста, тебе не нужно рассказывать нам это. Возможно в другой раз…
– Я хотела бы рассказать вам… вы… ну, вы будете знать то, что сделали. И я предпочла бы рассказать это только однажды. Но если вам не хочется слушать это… вежливый человек и здесь беспокоится о вежливости.
– Нет, нет, если хочешь, продолжай. Я… я только хочу, чтобы вы знали, насколько я сожа-лею, – Елена поглядела на доктора, который терпеливо ждал ее около стола, с коричневой бутыл-кой в руках: – И если вы не возражаете, я хотела бы чтобы мою ногу… излечили?
Она осознавала, что сказала последнее слово полная сомнений, задаваясь вопросом, как у ка-кого-либо существа могла быть такая Сила, чтобы вот так излечить Ульму. Она не удивилась, ко-гда он покачал головой.
– Или зашейте скорее, пока вы разговариваете, если не возражаете, – сказала она. Потребо-валось несколько минут, чтобы Леди Ульма смогла преодолеть потрясение и страдание из-за того, что оставила свою спасительницу ждать, но, наконец, Елена была на столе, и доктор заставлял ее выпить из бутылки, которая пахла как вишневая микстура от кашля.
Ох, ладно, заодно она попробует вариант обезболивающего средства Темного Измерения – тем более что накладывание швов было болезненным, думала Елена. Она отхлебнула глоток из бутылки и почувствовала, что комната пошла кругом. Она отмахнулась от предложения глотнуть еще. Доктор Меггар развязал испорченный шарф Бонни, а затем начал отрезать окровавленные джинсы на ноге выше колена.
– Хорошо, вы такие замечательные слушатели, – сказала Леди Ульма. – Но довольно. Я из-бавлю нас обоих от тяжелых подробностей моего рабства. Наверное, достаточно будет сказать, что меня передавали от одного хозяина к другому на протяжении многих лет, всегда раба, всегда унижена. В итоге, кто-то в шутку сказал: «Отдайте ее Старому Дрозне.
Он высосет из нее последние соки, так не всякий сможет».
– Боже! – вскрикнула Елена и понадеялась, что все подумают – это реакция на историю, а не на жжение от очищающего раствора, которым доктор обрабатывал ее распухшую плоть.
«Метод Деймона намного лучше», – думала она. – «Я даже не представляла, как мне тогда повезло».
С тех пор, как доктор начал работать иголкой, Елена старалась не морщиться, но, ухватив-шись за руку Мередит, все сильнее и сильнее сжимала ее, пока не испугалась, что может сломать что-нибудь. Она попыталась ослабить хватку, в ответ подруга только крепче стиснула пальцы. У нее были длинные руки с гладкой кожей, почти мальчишечьи, только мягче. Елена порадовалась, что может сжимать так сильно, как ей того хотелось.
– В последнее время я стала замечать, что быстро устаю, силы покидают меня, – тихо про-должала Леди Ульма. – Я подумала, этот… – тут она употребила особенно резкое выражение, ха-рактеризующее ее мучителя – все-таки сведет меня в могилу. Позже я узнала правду.
В этот момент ее лицо осветилось. Перемена была столь разительна, что Елена будто наяву увидела, как, должно быть, выглядела Леди Ульма подростком – настоящей красавицей, немудре-но, что демон жаждал взять ее в жены.
– Я узнала, что внутри меня зародилась новая жизнь… и я понимала, что Дрозне убьет ее, когда представится такая возможность…
Казалось, она не замечала изумление и ужас, отразившиеся на лицах девушек. У Елены поя-вилось ощущение, словно она застряла в кошмарном сне и бредет по краю бездонной расщелины. В Темном Измерении ей придется нащупывать тропку вслепую, ступая по предательски тонкому льду, пока она не доберется до Стефана и не вытащит его отсюда.
Это случайно возникшее чувство резкого неприятия происходящего не впервые посетило ее здесь, но было первым, которое она осознала и приняла.
– Вы еще совсем молоденькие и здесь так недавно, – сказала Леди Ульма, нарушив затянувшееся молчание. – Я не хотела говорить что-то неподходящее.
– Здесь мы рабыни, – ответила Мередит, показывая веревку, – думаю, чем больше мы узнаем, тем лучше.
– Ваш хозяин… Прежде я никогда не видела, чтобы кто-то так решительно набросился на Старого Дрозне. Многие люди только болтают, но это максимум, на что они способны. Однако ваш хозяин…
– Мы называем его Деймон, – подчеркнула Бонни.
Леди Ульма не совсем правильно ее поняла:
– Хозяин Деймон… Как вы думаете, он сможет оставить меня? После того, как он заплатит кровную плату родственникам Дрозне, он получит право распоряжаться имуществом Дрозне. Я одна из немногих рабов, которых он не убил.
Видеть надежду, написанную на лице женщины, причиняло Елене боль. Только теперь она осознала, как давно не видела Деймона. Сколько времени могло уйти у него на улаживание проблемы? Она тревожно посмотрела на Мередит. Мередит правильно истолковала этот взгляд и беспомощно покачала головой. Даже если Лакшми отведет их на Соборную Площадь, что они смогут сделать?
Елена сдержала гримасу боли и улыбнулась Леди Ульме:
– Почему бы вам не рассказать нам о временах, когда вы были девочкой? – сказала она.

0

20

Глава 18

Деймон не думал, что у старого дурака-садиста, который разорвал на куски женщину за то, что она не смогла везти тележку, предназначенную для лошади, могут быть друзья. И у старого Дрозне, естественно, их не было. Но проблема была не в этом. Так же, как ни странно, проблема была и не в убийстве. Убийство было повседневным делом в окрестностях трущоб и тот факт, что Деймон инициировал, и выиграл драку, не был сюрпризом для жителей этих опасных переулков. Проблема была в побеге с рабом. А может быть проблема лежит глубже. Проблема была в том, как Деймон обращался со своими собственными рабами. Толпа людей – все мужчины, ни одной женщины, заметил Деймон – абсолютно точно собрались у подножья больницы и абсолютно точно у них были факелы.
– Бешеный вампир! Бешеный вампир на свободе!
– Тащите его сюда для свершения правосудия!
– Сжигайте это место, если его не вытащат оттуда!
– Старейшины говорят привести его к ним!
Казалось, что это дало тот эффект, которого желала толпа, убирая с улиц все больше при-личных людей и оставляя только жаждущих крови, которые шлялись без дела и были бы только рады драке. Большинство из них, конечно, сами были вампирами. Большинство из которых – сильными вампирами. Но никто из них, думал Деймон, ослепительно улыбаясь окружившей его толпе, не знал, что жизни трех девушек зависели от него, и одна из них была алмазом в короне человечества – Еленой Гилберт. Если бы его, Деймона, разорвали на части в этой драке, эти три девушки прожили бы свои жизни как в аду.
Однако, даже эти рассуждения, казалось, не помогли ему, в то время как Деймона пинали, кусали, били по голове, избивали, и протыкали деревянными кинжалами – тем видом, что рассекает плоть вампира на части. Сначала он думал, что у него есть шанс. Несколько самых молодых и здоровых вампиров стали жертвами его быстрых, как кобра ударов и его внезапных обстрелов Силой.
Но, по правде говоря, их слишком много, подумал Деймон, в то время как он хватал демона за шею, два длинных клыка которого уже почти проткнули его руку. И тут появился огромный вампир, явно обученный, с аурой, от которой у Деймона душа ушла в пятки. Этого Деймон ударил ногой по лицу, но вампир не остался лежать; он поднялся, вцепившись в ногу Деймона, позволяя нескольким более мелким вампирам метнуть в него деревянные кинжалы и покалечить его. Деймон испытал дикий ужас, в то время как его ноги отнялись.
– Чтоб вы сгорели на солнце! – проскрежетал он ртом полным крови, в то время как другой вампир вонзил в него клыки, а краснокожий демон ударил его кулаком в рот. – Чтоб вы все провалились в самый глубокий ад…
Это не помогло.
Вяло, все еще борясь и используя большие заряды Силы, чтобы искалечить и убить столько, сколько он мог, Деймон, понял это. А потом все стало ошеломительным и как во сне, но не как в его сне о Елене, которая, казалось, постоянно стояла у него перед глазами плача – в лихорадочном сне, в смысле, в кошмаре. Он больше не мог эффективно работать мускулами. Его тело было раз-бито и, несмотря на то, что он вылечил свои ноги, другой вампир сильно порезал ему спину. Он все больше и больше чувствовал себя как в кошмаре, где он не мог двигаться кроме как в замед-ленном темпе. В то же время, что-то в его сознании просило его отдохнуть. Просто отдохнуть… и все это закончится. В конечном итоге, большинство победило, и появился кто-то с колом.
– Скатертью дорожка для нового мусора, – сказал владелец кола, его дыхание сильно пахло несвежей кровью, его гротескное лицо смотрело искоса, в то время как он прокаженно-выглядящими пальцами расстегивал рубашку Деймона, чтобы не проткнуть великолепный черный шелк. Деймон плюнул в него и в ответ получил удар головой обо что-то каменное. У него на какой-то момент потемнело перед глазами, и потом сознание вернулось с болью.
И с шумом.
Ликующая толпа вампиров и демонов, опьяненных жестокостью, с ревущим хохотом топали и делали ритмичный, импровизированный танец вокруг Деймона, втыкая воображаемые колы, доводили себя до безумства. И тогда Деймон понял, что он действительно умрет. Это было шоки-рующее осознание, несмотря на то, что он знал, насколько опаснее этот мир, чем тот, который он недавно покинул и даже в человеческом мире он не раз находился на волоске от смерти. Но сейчас у него не было ни могущественных друзей, ни слабости толпы, которыми он мог бы воспользоваться. Он чувствовал, как будто секунды внезапно растягивались в минуты, каждая из которых была несметной ценностью.
Что было важно? Рассказать Елене…
– Сначала ослепить его! Дайте ту острую палку!
– Я возьму его уши! Кто-нибудь, помогите мне держать его голову!
Рассказать Елене…что-то.
Что-то… прости…
Он сдался.
Еще одна мысль пыталась прорваться в его сознание.
– Не забудьте выбить его зубы! Я обещал своей девушке новое ожерелье!
«Я думал, что уже готов к этому», – с трудом подумал Деймон, каждое слово выходило из него по отдельности. – «Но… не так скоро. Я думал, что я уже создал свой мир… но не с тем, кто дорог мне… да, кто дорог мне больше всего». Он не дал себе и дальше думать об этом. «Стефан!»- послал он наиболее сильный, но тайный сигнал Силы, насколько он мог, учитывая его состоя-ние. – «Стефан, услышь меня! Елена придет за тобой – она спасет тебя! У нее есть Силы, которые вырвутся на свободу, благодаря моей смерти. А я… я… извини…»
В этот момент танец вокруг него прекратился. Пьяные гуляки замолчали. Некоторые быстро склонили головы, другие отвели взгляд. Деймон замедлил шаг, задаваясь вопросом, что же могло заставить возбужденную толпу прерваться в самый разгар веселья
Кто-то к нему приближался.
У вновь прибывшего были длинные волосы бронзового цвета, которые свисали непослуш-ными прядями до самой талии. Он был по пояс обнажен, демонстрируя свое мускулистое тело, которому мог бы позавидовать даже самый сильный демон. Грудь выглядела так, как будто она была вырезана из мерцающего бронзового камня. Превосходно вылепленные бицепсы. На прессе шесть идеальных кубиков. На его высокой львиной фигуре не было ни грамма лишнего жира. На нем были простые черные брюки, которые облегали его мускулистые ноги при каждом шаге. На одной руке по все длине была татуировка в виде черного дракона, поедающего сердце.
И он был не один.
У него не было в руках поводка, но рядом с ним была крупная, с поразительно умным взгля-дом, черная собака, которая принимала боевую стойку, каждый раз когда он останавливался. Должно быть, она весила около двухсот фунтов, но при этом на ней так же не было ни грамма лишнего жира. На одном плече незнакомца сидел большой сокол. Он не был накрыт, как боль-шинство охотничьих птиц вне охоты на чаек. Кроме того, сокол не сидел ни на какой подставке. Он сидел на голом плече молодого человека, впивая три передних когтя в его плоть так, что по груди стекали маленькие ручейки крови. Хотя парень не обращал на это никакого внимания. Ря-дом со свежими, были высохшие кровавые потеки, очевидно, от предыдущих поездок. На спине один коготь так же сделал красный след.
Абсолютная тишина окутала толпу, и несколько демонов, оставшихся еще между высокой окровавленной, лежащей навзничь на земле фигурой, убрались с его пути.
Какое-то время львиный мужчина был неподвижен. Но ничего не говорил, ничего не делал, не пользовался Силой. Затем он кивнул собаке, которая тяжело двинулась вперед, вдыхая запах крови, исходящий от рук и лица Деймона. Затем собака вдохнула запах, исходящий из его рта, и Деймон увидел, как на ее загривке вздыбилась шерсть.
– Хорошая собака, – сонно сказал Деймон, когда мокрый холодный нос слегка коснулся его щеки.
Деймон знал, что это особенное животное, которое не соответствует сложившемуся стерео-типу о хорошей собачке. Скорее всего, это был цербер, который обычно хватал вампиров за горло и тряс, пока кровь из их артерий не начинала фонтанировать на шесть футов в высоту. Это суще-ство могло так тебя отделать, что удар колом в сердце показался бы манной небесной, задумался Деймон, оставаясь неподвижным.
– Arrêtez-le!  – сказал бронзововолосой юноша.
Собака послушно отступила назад, не сводя своих блестящих черных глаз с глаз Деймона, который не отвел взгляда, пока их не разделило расстояние в пару футов. Бронзововолосый юно-ша мельком взглянул на толпу. Затем он резко сказал:
– Laissez-le seul.
Вампирам не нужен был перевод, для того, что бы тут же ретироваться. Те несчастные, кто не успел ретироваться достаточно быстро, были до сих пор рядом, когда бронзоволосый юноша еще раз окинул их неторопливым взглядом. Все те, на которых он посмотрел, понуро встретились с ним взглядом и съежились от страха, замерев в попытке не привлекать внимание. Деймон понял, что он расслабляется. Сила возвращалась к нему, позволяя восстановиться. Он увидел, как собака подходит то к одному, то к другому, с интересом обнюхивая их. Когда Деймон был в состоянии поднять голову, он улыбнулся незнакомцу:
– Сейдж. Подумаешь о дьяволе…
Бронзоволосый юноша ухмыльнулся:
– Ты сделал мне комплимент, mon cher.  Видишь? Я краснею.
– Я предполагал, что ты можешь быть здесь.
– Есть много мест для странствий, mon petit tyran.  Даже если мне приходится путешество-вать одному.
– О, сожалею. Крошечные скрипки играют… – внезапно Деймон больше не мог этого де-лать. Просто не мог и все. Может быть, потому что раньше он был с Еленой. Может быть, потому что этот чудовищный мир невыразимо его утомил. Но когда он снова заговорил, голос его полно-стью изменился:
– Никогда не думал, что я могу быть так благодарен. Сам того не подозревая, ты спас пять жизней. Хотя, как ты наткнулся на нас…
Сейдж сел на корточки и посмотрел на него с тревогой:
– Что произошло? – спросил он серьезным голосом. – Ты ударился головой? Знаешь… слухи тут быстро распространяются. Слышал, ты приехал с гаремом.
– Это правда! – слух Деймона уловил еле слышный шепот на углу улицы, где его поймали:
«Если мы возьмем девушек в заложницы – помучаем их».
Сейдж мельком окинул Деймона взглядом. Было ясно, что он тоже слышал шепот.
– Сайбер, – сказал он собаке. – Только говорящего.
Он кивнул в сторону, откуда доносился шепот. Черная собака моментально помчалась впе-ред и быстрее, чем Деймон мог описать, вонзил свои зубы в горло шепчущего, тряхнул его, от че-го раздался хруст и побежал назад, таща тело между ногами.
Слова: «Je vous ai informé au sujet de ceci! » взорвались на волне Силы, и это заставило Дей-мона содрогнуться.
И Деймон подумал: «да, он говорил им раньше, но не предупредил, какие будут последст-вия».
– Laissez lui et ses amis dans la paix!
Тем временем Деймон медленно поднимался и был очень рад, что он и его друзья находятся под защитой Сейджа.
– Это точно должно сработать, – сказал он. – Почему бы не вернуться, и не выпить со мной по-дружески?
Сейдж посмотрел на него так, как если бы он сошел с ума:
– Ты знаешь, что ответ – нет.
– Почему?
– Я же сказал тебе – нет.
– Это не причина.
– Причина, по которой я не пойду с тобой пить по-дружески, mon ange,  в том, что мы с тобой… не друзья.
– Мы провернули с тобой несколько неплохих афер.
– Il y a longtemps.
Внезапно Сейдж взял Деймона за руку. На ней был глубокий и кровавый порез, который Деймон еще не успел залечить. Под пристальным взглядом Сейджа он затянулся, шрам стал розовым, и рука зажила. Деймон дал Сейджу еще немного подержать руку и резко ее выдернул.
– Не так уж и давно, – сказал он.
– Вдали от тебя? – саркастическая улыбка появилась на губах Сейджа. – Мы считаем время по-разному, mon petit tyran.
Деймон испытывал опьяняющий восторг:
– Что пьешь один?
– А ты с гаремом?
Деймон попытался представить Мередит и Сейджа вместе. Его воображение воспротивилось.
– Но в любом случае ты взял на себя ответственность за них, – сказал он категорично.
– И правда в том, ни одна из них не принадлежит мне. Я даю слово, по этому вопросу.
Он задрожал при мысли о Елене, но он говорил правду.
– Взял на себя ответственность за них? – Сейдж как будто все взвешивал. – Ты обязался спасти их. Я возьму твое обязательство на себя, только если ты умрешь. Но если ты умрешь… – высокий юноша беспомощно развел руками, – ты должен жить, что бы спасти Стефана, Елену и остальных.
– Я бы сказал «нет», но это тебя огорчит. Поэтому я скажу «да». Если ты поступишь по иному, клянусь, я вернусь и тебя уничтожу.
Сейдж оценивающе посмотрел на него:
– Не думаю, что меня когда-либо обвиняли в том, что я не выполняю то, что обещал, – сказал он, – но конечно это было до того, как я стал «не вампиром».
«Да», – подумал Деймон, – «встреча Сейджа с «гаремом» обещала стать интересной». По крайней мере, будет, если девушки поймут, кто такой Сейдж на самом деле. Но может никто им не скажет.

0