« Сайт LatinoParaiso


Правила форума »

LP №18 (475)



Скачать

"Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



"Просто Мария"

Сообщений 41 страница 47 из 47

41

Глава 57

    Теперь Артуро знал наверняка: Лорена все это время лгала  ему,  а  сама,
страстно желая отделаться от Марии, шла напролом к своей  гнусной  цели.  Он
возвращался к себе от Дульсе с намерением немедленно расправиться с Лореной.
Он убьет ее, а дальше... Но Лорена... Как она преданно смотрела ему в  глаза
и как правдиво объяснила, что произошло. Дело в том, что к  Марии  вернулась
память. Поэтому она и хотела от нее избавиться. Разве не связаны  они  общей
тайной, разве не опасно им разоблачение? Мария  сбежала  из  его  дома,  уже
зная, кто она на самом деле. Однако и это открытие не за горами. Так что оба
они в опасности. И нужно ее опередить, пока она там блаженствует в  объятиях
Виктора Карено!.. Лорена пустила в  ход  все,  что  могло  подействовать  на
Артуро... И достигла успеха...
    Артуро совсем обезумел: "Провал! Все потеряно! Мария снова с этим жалким
учителишкой! Ну что ж, если у него рухнули все надежды  на  счастье,  то  не
будет счастья и у Марии!.." А Лорена горячо шептала ему  на  ухо  задуманный
план  отмщения.  Артуро  согласился:  этой  же  ночью  они  приведут  его  в
исполнение.
    Напротив проходной фабрики, бдительно охраняемой ночным сторожем,  вдруг
резко затормозила машина. Водитель  потерял  сознание,  очевидно,  сердечный
приступ. Из машины выскочила женщина и бросилась к будке сторожа.
     - Сеньор, сеньор! Помогите, умоляю вас, разрешите воспользоваться вашим
телефоном! Моему мужу плохо, он без сознания в машине! Нужен врач!  Откройте
мне! - взывала она.
     - Позвоните из автомата, сюда пускать никого не положено...
     - Один звонок! Срочно! У меня  умирает  муж!  -  Отчаяние,  звучащее  в
голосе незнакомки, сделало свое дело, сторож сдался.
     - Ладно-ладно! Успокойтесь! Сейчас открою... Открыл  и  тотчас  получил
удар чем-то тяжелым по голове.
    Канистра с  бензином  и  зажигалка  были  у  Лорены  под  рукой;  Артуро
д'Анхиле, продолжая разыгрывать приступ, наблюдал за действиями  Лорены.  Он
увидел, как за забором взметнулся столб пламени, а Лорена в  тот  же  момент
вскочила обратно в машину.
     - Я отмщен, - проговорил Артуро.
    И тут на его голову обрушился сильнейший удар...
     - Наконец-то я... от тебя избавилась! -  пробормотала  Лорена.  -  Твои
деньги пойдут мне на пользу. Я немного отдохну от  всех  вас...  а  потом...
потом доведу до конца свой план мести...
    Машина мчалась вперед, за рулем сидела Лорена, больше в машине никого не
было...
    Мария благодарила Всевышнего за спасение от злой  ненавистницы-сестры  и
за приют у матери Кармелы.
    Кармела сострадала Марии, предлагала ей врачей. Но Мария теперь  боялась
своего прошлого, она знала уже, что потеряла не только маленькую дочь, но  и
сына... И чувствовала, что в прошлом таится что-то для  нее  ужасное...  Она
довольствовалась  настоящим,  оно  приносило  ей  хоть   какие-то   радости.
Например, малыш Чучо. Она перевязывает ему  порезанные  пальцы,  причесывает
вихры, играет с ним во всевозможные игры. Чучо серьезен не по годам и ни  на
шаг не отходит от Марии. Он ревнует Марию к посторонним, проявляющим  к  ней
внимание. За день Хесус успевает наслышаться от взрослых всяких  разговоров,
хотя они ему  не  очень-то  интересны.  Вот  мать  Кармела  уверяет  сеньора
Идальго, который часто приходит сюда, что он с кем-то путает Марию.  И  сама
Мария тоже. Но убедить Идальго не так-то просто: он стоит на своем...  Хесус
тоже задает Марии вопросы: почему сеньор ее знает, а она его -  нет?  Почему
он глаз не сводит с Марии? Объяснения Мерседес Хесусу ничего не дают:  он  и
сам знает, что Мария красивая... А потом Мече сказала  Марии  что-то  совсем
непонятное:
     - Может, - предположила она, - адвокат вас и в самом деле  знал,  вы-то
ведь ничего не помните после катастрофы?..
    Не все понятно Хесусу, что происходит  между  взрослыми.  Не  понял  он,
почему Мария, так поначалу пугавшаяся Идальго, в конце концов поверила,  что
он ей друг, хотя ничего не захотела знать о себе в прошлом. Ни от  него,  ни
от кого-либо вообще...
    Поздно вечером, когда дети были  уложены  спать,  дежурные  собрались  у
телевизора. Мария проходила  мимо  и  услышала  дикторский  текст  программы
"Эхо": "Пожар в городе Мехико... на фабрике одежды  "Селексионес"...  Здание
охвачено огнем... Причины пожара... неизвестны... Погиб один человек... пока
не опознан... Ущерб исчисляется миллионами..."
    "Господи, - перекрестилась Мария, - за  что  же  людям  такое  бедствие?
Упокой, Боже, душу раба твоего, погибшего в огне..."  Она  пошла  к  себе  в
комнату, и уже в следующую минуту мысли ее обратились  к  маленькой  Лурдес.
Она привязалась к ней, как мать  к  собственному  ребенку.  А  сегодня  днем
Мерседес сказала ей, что эту девочку собираются удочерить бездетные супруги.
Ну почему, почему Господь так жесток к ней? За какие грехи отнимает Он у нее
малышку, так напоминающую ей потерянную дочь?  А  Мече  твердит,  что  Мария
должна быть счастлива:  девочке  повезло,  у  нее  будут  любящие  родители,
домашний очаг... И Мария, обретшая было любовь и привязанность Хесуса и этой
малышки, вдруг опять почувствовала, как она одинока. И вообще, есть ли смысл
жить на этом свете?.. Зачем?..
    Весть о пожаре на фабрике  распространилась  быстро.  Первому  позвонили
Роману, он - Виктору. Ущерб, нанесенный  пожаром,  исчислялся  миллионами...
Собравшись вместе, Роман, Рейнальдо и Виктор не могли понять, как это  могло
случиться. В тот вечер они ушли  с  фабрики  очень  поздно,  засидевшись  за
обсуждением текущих дел. Ничего не предвещало беды.
     - Будем восстанавливать, - высказал общую  для  всех  мысль  Виктор.  -
Продам колледж, вы же знаете, с прошлого года я его владелец, заложу дом, но
дело Марии не должно погибнуть. Модели Марии будут жить.
    Рейнальдо и  Роман  были  с  ним  согласны,  но  все  понимали,  что  на
восстановление фабрики средств от продажи колледжа явно не хватит.
    В то же время на другом конце земли, в Париже, Родриго де Аренсо не  мог
оторвать глаз от телевизора.  Уже  в  который  раз  он  выслушивал  весть  о
страшном бедствии, постигшем семью Лопес, но никак  не  мог  поверить  в  ее
реальность. Наконец решение было принято:  он  немедленно  летит  в  Мехико.
Тетушка Констанса отговаривала его:
     - Что тебе за дело  до  какой-то  фабрики?!  -  И  компаньонка-то  твоя
давным-давно умерла!..
    На следующее утро узнал о случившемся и  Хосе  Игнасио.  Он  только  что
вернулся вместе с Луисом с ранчо в самом радужном настроении: наконец-то они
помирились с Диего. Весел был и Луис:  Крисанта,  мать  Насарии,  дала  свое
согласие на их брак... И вдруг ужасная весть, сообщенная Ритой:
     - Фабрика твоей мамы сгорела... Не осталось ничего!.. Крестный  продает
свой колледж на ее восстановление...
    Хосе Игнасио был до глубины  души  тронут  благородством  крестного:  он
принес в жертву собственное дело ради памяти  Марии.  Когда  Виктор  пришел,
Хосе Игнасио бросился к нему, обнял и сказал, что они могут  рассчитывать  и
на него, сына Марии Лопес, он будет  работать  вместе  с  ними  не  покладая
рук... Правда, со свадьбой ему придется повременить...
    Поговорил Хосе Игнасио и  с  Исабель,  сказал,  что  теперь  беден,  как
церковная мышь... Но Исабель только засмеялась: она любит его и  хочет  быть
всегда с ним рядом. Они вместе будут возрождать дело  его  матери.  Еще  она
сказала, что из Парижа прилетел ее отец: он тоже  хочет  принять  участие  в
восстановлении фабрики - ведь ровно половина доходов от парижского Дома моды
Марии Лопес по праву принадлежит ее наследникам, то есть ему, Хосе  Игнасио.
Хосе Игнасио возражал, он считал, что восстановление - это дело только семьи
Лопес.
     - Но я не потерял надежды в самом скором времени стать ее  членом...  в
качестве тестя, я имею в виду, - сказал граф де Аренсо.
    Хосе Игнасио невольно засмеялся, весело с ним здороваясь.
     - Из пропасти лучше выбираться всем  вместе,  -  справедливо  рассудила
Рита.
    Вскоре после катастрофы в  дом  Лопесов  позвонил  лейтенант  Орнелас  и
сообщил Хосе Игнасио, что полиция наконец установила имя человека, погибшего
в ту ночь на пожаре. Им - подумать только! - оказался Артуро д'Анхиле!
     - Но... - тут лейтенант замялся. - Пожар  был  умышленный.  И  как  раз
д'Анхиле виновен в нем... Будет новая информация, немедленно сообщу.
    Сообщение Хосе Игнасио о поджоге фабрики очень  огорчило  сестер  Марии.
Настроение у них было и так не блестящее - они  только  что  проводили  отца
Луиса, который приезжал к Крисанте. Он наговорил ей кучу недоброго: он-де не
согласен на брак своего сына с Насарией, ему нет  дела  до  их  любви,  жена
будет помехой Луису в его деле  и,  в  конце  концов,  он  ее  возненавидит.
Крисанта,  день  назад  благословившая  Луиса,  приезжавшего  просить   руки
Насарии, резко переменила свое  мнение  относительно  этого  брака:  она  не
разрешит дочери выходить замуж за сына этих... расфуфыренных... дочь  у  нее
крестьянка, как и сама Крисанта, и пусть себе ищет мужа попроще.
    Хосе Игнасио искренне  сочувствовал  другу,  но  был  уверен,  что  Луис
женится -на Насарии даже против воли отца.
    Сосредоточиваться на проблеме двух влюбленных не было нужды -  сами  все
уладят, - и Хосе Игнасио с головой ушел в восстановление фабрики.
    Виктор продал колледж и с помощью графа  де  Аренсо  они  начали  все  с
начала.  Как  двадцать  лет  назад  Мария  Лопес,  начали  они  с  небольшой
мастерской. Дел - непочатый край, работали без выходных. Хосе  Игнасио  было
приятно  видеть  склоненные  рядом  головы  Родриго  и   Виктора.   Когда-то
непримиримые соперники, они теперь трудились вместе.
    Душой возрождающегося  дела  был  Роман.  Радовалась  и  Рита  всеобщему
участию в деле, но сама была все же далека от их забот. В  эти  дни  решался
самый главный вопрос ее жизни:  она  отважилась  наконец  взять  ребенка  из
приюта. Идальго обещал ей помочь в оформлении документов,  и  она,  придя  в
приют, сразу же выбрала себе дочку - очаровательную,  крохотную  девочку  по
имени Лурдес. Рита хотела быть матерью только  этой  малышки  и,  увидев  ее
улыбающееся личико, забыла обо  всем  на  свете,  мечтая  об  одном:  скорее
привезти прелестную девочку к себе домой.
    Рафаэль, в тот же день приехавший в  приют,  странно  поглядывал  то  на
Риту, то на девочку, затем осведомился, уверена ли сеньора Лопес, что  хочет
взять именно этого ребенка. О другом Рита и слышать не  хотела:  да,  только
малышку  Лурдес!  Но  все  в  приюте  будто  сговорились   оттягивать   этот
счастливейший миг: мать Кармела тоже задала Рите множество  вопросов,  затем
предложила заполнить анкеты и пригласила к себе для  знакомства  Романа.  На
этом они пока и расстались.
    Мать Кармела вызвала к себе Марию. Мария  вошла,  глаза  ее  были  полны
слез. Если сказать по правде, она  в  отчаянии,  узнав,  что  сеньора  Лопес
выбрала ее любимицу.
     - Я знаю, - мягко возразила Кармела, - вы очень одиноки и привязались к
малютке  Лурдес,  но,  думаю,  вы  прекрасно  понимаете,  что   значит   для
оставленного ребенка обрести родителей и семейный очаг.
     - Понимаю, - заплакала Мария, - но не знаю, что буду  делать,  когда...
увижу пустой ее колыбельку.
     - Сеньора Лопес заинтересовалась ребенком. Но мало ли  что  случится...
прежде чем она решится забрать малютку. И все же не забывайте, Мария: всегда
есть надежда, что ребенка возьмут в семью...
    Мария  старалась  свыкнуться  с  неизбежной  утратой,  она  стала   реже
приходить  к  малышке,  больше  внимания  стала  уделять   Хесусу,   который
по-прежнему ходил за ней по пятам. Нередко Мария брала его  с  собой,  когда
шла в ближайший магазин  или  аптеку.  И  однажды  перепугалась  до  смерти:
расплачиваясь с продавцом, она бросила случайный взгляд  на  стоявшую  рядом
женщину и обомлела: сестра, Лу-сия!.. Сомнений быть не могло.  Она  схватила
Чучо за руку и потянула за собой, стараясь затеряться в толпе покупателей.
     - Бежим, Чучо, бежим! - только и успела сказать Мария.
    И та, от которой они так поспешно  прятались,  потеряла  их  в  толпе  и
только посылала проклятия.
    Возвращаясь поздно вечером после такого напряженного дня  домой,  Виктор
испытывал чувство ни с чем не сравнимой радости. Даже работая в колледже, он
не был так захвачен делом. Вот сегодня в мастерскую завезли швейные машинки.
И он вспомнил - а ведь прошло столько лет! - одинокий сгук машинки Марии. Он
осторожно спрашивал ее: "До какого часа думаешь работать сегодня?" И  слышал
в ответ ставшие привычными слова: "До полуночи, наверное..."
    Вспомнил он всю ее жизнь, проходившую в беспрестанном труде и заботах  о
сыне, вспомнил и свою, прожитую рядом с ней, и  ни  о  чем  не  пожалел.  Он
только  благодарил  Создателя,  что  Тот  наградил  его  чувством  к   такой
необыкновенной женщине. Единственное, чего бы ему  сейчас  хотелось,  -  это
точно знать, где могила его Марии, куда ему  приносить  цветы,  где  сидеть,
думая о ней...
    И Родриго, и Виктор мысленно уже благословили брак  своих  детей,  видя,
как они привязаны друг к другу. Но в их отношения  не  вмешивались,  считая,
что в этой буре невзгод они сами решат, когда им  обвенчаться.  Зато  вопрос
венчания безмерно задевал тетушку Констансу, которая  вслед  за  племянником
прилетела в Мехико. Она была безмерно счастлива, услышав  о  разорении  Хосе
Игнасио, сочтя это достаточным основанием для расторжения  помолвки.  О  чем
она и вознамерилась сообщить непосредственно Хосе  Игнасио,  приехав  в  дом
Лопесов.
    С  людьми,  которых  она  считала  ниже  себя,  Констанса   забывала   о
вежливости. Исабель - голубая кровь, знатная аристократка - заслуживала,  на
взгляд Констансы, лучшей партии, нежели какой-то безродный Лопес.
     - Чувство  собственного  достоинства  есть  у  каждого,   сеньора,   и,
наверное, лучше не задевать его. -  Хосе  Игнасио  сжал  руки  за  спиной  в
кулаки, понимая, что с леди преклонного возраста сражаться кулаками  ему  не
следует. Но не удержался и добавил:
     - Думаю, что вам лучше покинуть мой дом!
     - А это еще кто такая?! - Констанса высокомерно воззрилась на  вошедшую
в комнату Риту. - Что она тут делает? Горничная?
    Рита подошла к непрошенной гостье почти  вплотную  и  сказала  тихо,  но
внятно:
     - Попрошу вас вон из моего дома, ваше королевское величество!
    И сеньоре пришлось покинуть  этот  негостеприимный  дом  разобиженной  и
непонятой.
    Да, много горя приносит людям спесь. Вот и Луису стыдно за своего  отца;
после его визита к Крисанте он порвал с ним всякие отношения.  Правда,  мать
ему жаль, но он никогда от своей Насарии не откажется.
    Они с Насарией собираются в ближайшее время обвенчаться. Что ж, поначалу
у молодых особой роскоши не будет, Луис только открывает свое  дело,  только
встает  на  ноги.  Но,  работая,  он  достигнет  всего  и  сделает   Насарию
счастливой...
    Слава Богу, что Родриго де  Аренсо  лишен  сословных  предрассудков,  он
считает:  главное  в  жизни  -  это  чувство  собственного   достоинства   и
привязанность, нет ничего выше этого. Свое жизненное кредо  он  уже  не  раз
подтверждал поступками, один из них - деятельное участие в сохранении доброй
памяти о Марии Лопес,  восстановление  ее  дела.  Хотя,  конечно,  это  было
связано с немалыми затратами и трудностями.
    Трудности возникали на каждом шагу.  Вот,  скажем,  вчера  Хосе  Игнасио
столкнулся со страховой компанией: она, по неизвестным причинам,  не  желала
выплатить всю страховку сразу, а  им  для  закупки  оборудования  необходимо
иметь немалые деньги. Рита, видя озабоченное  лицо  крестника,  настоятельно
посоветовала обратиться за консультацией к адвокату  Идальго,  он  наверняка
сможет помочь. И Хосе Игнасио, не найдя адвоката  в  конторе,  отправился  к
нему домой.
    Хотя Роман предпочитал взять мальчика - как всякий мужчина,  он  считал,
что в семье должен быть наследник, работник, хотел воспитать  его  в  добрых
традициях семьи Лопес, -  Рита  стояла  на  своем:  только  малышку  Лурдес.
Идальго, по просьбе Марии, уговаривал Риту посмотреть и на  других  малышей,
но она отказалась. И Рафаэль вынужден был огорчить Марию: девочки  в  приюте
больше не будет. А
    Мария сказала ему, что ее снова преследует сестра Лусия. И, наверное, ей
лучше покинуть приют, чтобы не создавать матери Кармеле  лишних  хлопот.  Ее
сестра может доставить немало неприятностей всем,  кто  здесь  служит.  Мать
Кармела успокаивала ее, но Мария твердо решила, что уйдет.
    Верный Чучо просил взять с собой и его. Но куда, куда  она  могла  взять
привязавшегося к  ней  мальчугана,  когда  сама  не  знала,  где  преклонить
голову...
    Идальго  почувствовал  состояние  Марии,  ее  страх,  ее  отчаяние,   ее
готовность идти куда глаза глядят. И вдруг  ему  показалось,  что  он  нашел
решение:
     - Мария, я приглашаю вас к себе! - с волнением сказал он.  -  Приглашаю
от всего сердца, не поймите меня превратно... позвольте мне по-дружески  вам
помочь. Умоляю вас, позвольте!..
    С минуту Мария колебалась, страх перед  Лусией  боролся  с  сомнением  -
следует ли ей принимать приглашение Идальго? Похоже, он искренен,  зовет  от
души. "Будь что будет, - решилась она наконец.  -  Во  всяком  случае...  на
несколько дней... там видно будет..." и протянула ему руку:
     - Спасибо, сеньор адвокат, я принимаю ваше приглашение.
    Экономка сеньора  Идальго  радушно  пригласила  Хосе  Игнасио  присесть,
подождать.
     - Сеньор Идальго звонил, он скоро будет, - сказала она. -  С  кем  имею
честь?
     - Хосе Игнасио Лопес.
     - Сеньор Лопес? Очень приятно. Уж не сын ли известной Марии Лопес?
     - Да, сеньор адвокат был дружен с моей матерью...
    Не успел Хосе Игнасио взять в руки газету,  лежавшую  на  столике  возле
кресла, как раздался звонок. Экономка открыла дверь. Первой в гостиную вошла
скромно одетая стройная женщина, следом за ней адвокат Идальго  со  словами:
"Чувствуйте себя как дома", сказанными каким-то особым, теплым и приветливым
тоном.
    Хосе Игнасио посмотрел на женщину... Нет, не может этого быть!
     - Мама! - воскликнул он. - Мамочка! Боже мой! Неужели мы не  расстались
с тобой навсегда?
    Мария  испуганно  смотрела  на  красивого  молодого  человека,   который
бросился к ней, называя ее "мамочкой". Она вытянула руки  вперед,  опасаясь,
как бы он не заключил ее в  свои  объятия.  Хосе  Игнасио  и  в  самом  деле
собирался  было  ее  обнять,  но,  увидев  ее  неожиданный  жест,  застыл  в
недоумении.
     - Простите, но... я не ваша мама. Простите, молодой человек.
    Хосе Игнасио показалось, что он сходит с ума.
    Рафаэль усадил Марию  в  кресло  и  пошел  распорядиться  насчет  ужина.
Дорогой, не поворачивая головы, он шепнул остолбеневшему юноше:
     - Я все вам потом объясню, Хосе Игнасио, успокойтесь...  И  вдруг  Хосе
Игнасио заговорил, захлебываясь, путая слова, чуть ли не со слезами:
     - Жива, неужели жива, мамочка! Мама! А мы,  мы  пролили  столько  слез!
Боже мой! Как же все обрадуются!?.
    Адвокат что-то пытался ему объяснить, но  Хосе  Игнасио  не  нужны  были
никакие объяснения: кто может усомниться, что это Мария Лопес, его мать?
    Мария вновь равнодушно повторила:
     - Я вас не знаю. Сына я потеряла при родах.
    И тогда  Идальго  объяснил,  что  у  Марии  после  катастрофы  наступила
амнезия, она не помнит прошлого.
     - Ах вот как?! - вознегодовал  Хосе  Игнасио.  -  И  вы  задумали  этим
воспользоваться?! Вы привели ее к себе в дом, вы забыли, что ее муж - Виктор
Карено?
     - Муж? Виктор Карено? - удивилась Мария. - Мне это ничего не говорит.
     - Во всяком случае, мы немедленно едем домой! - решил Хосе Игнасио.
    Идальго, разумеется, не возражал.

0

42

Глава 57

    Теперь Артуро знал наверняка: Лорена все это время лгала  ему,  а  сама,
страстно желая отделаться от Марии, шла напролом к своей  гнусной  цели.  Он
возвращался к себе от Дульсе с намерением немедленно расправиться с Лореной.
Он убьет ее, а дальше... Но Лорена... Как она преданно смотрела ему в  глаза
и как правдиво объяснила, что произошло. Дело в том, что к  Марии  вернулась
память. Поэтому она и хотела от нее избавиться. Разве не связаны  они  общей
тайной, разве не опасно им разоблачение? Мария  сбежала  из  его  дома,  уже
зная, кто она на самом деле. Однако и это открытие не за горами. Так что оба
они в опасности. И нужно ее опередить, пока она там блаженствует в  объятиях
Виктора Карено!.. Лорена пустила в  ход  все,  что  могло  подействовать  на
Артуро... И достигла успеха...
    Артуро совсем обезумел: "Провал! Все потеряно! Мария снова с этим жалким
учителишкой! Ну что ж, если у него рухнули все надежды  на  счастье,  то  не
будет счастья и у Марии!.." А Лорена горячо шептала ему  на  ухо  задуманный
план  отмщения.  Артуро  согласился:  этой  же  ночью  они  приведут  его  в
исполнение.
    Напротив проходной фабрики, бдительно охраняемой ночным сторожем,  вдруг
резко затормозила машина. Водитель  потерял  сознание,  очевидно,  сердечный
приступ. Из машины выскочила женщина и бросилась к будке сторожа.
     - Сеньор, сеньор! Помогите, умоляю вас, разрешите воспользоваться вашим
телефоном! Моему мужу плохо, он без сознания в машине! Нужен врач!  Откройте
мне! - взывала она.
     - Позвоните из автомата, сюда пускать никого не положено...
     - Один звонок! Срочно! У меня  умирает  муж!  -  Отчаяние,  звучащее  в
голосе незнакомки, сделало свое дело, сторож сдался.
     - Ладно-ладно! Успокойтесь! Сейчас открою... Открыл  и  тотчас  получил
удар чем-то тяжелым по голове.
    Канистра с  бензином  и  зажигалка  были  у  Лорены  под  рукой;  Артуро
д'Анхиле, продолжая разыгрывать приступ, наблюдал за действиями  Лорены.  Он
увидел, как за забором взметнулся столб пламени, а Лорена в  тот  же  момент
вскочила обратно в машину.
     - Я отмщен, - проговорил Артуро.
    И тут на его голову обрушился сильнейший удар...
     - Наконец-то я... от тебя избавилась! -  пробормотала  Лорена.  -  Твои
деньги пойдут мне на пользу. Я немного отдохну от  всех  вас...  а  потом...
потом доведу до конца свой план мести...
    Машина мчалась вперед, за рулем сидела Лорена, больше в машине никого не
было...
    Мария благодарила Всевышнего за спасение от злой  ненавистницы-сестры  и
за приют у матери Кармелы.
    Кармела сострадала Марии, предлагала ей врачей. Но Мария теперь  боялась
своего прошлого, она знала уже, что потеряла не только маленькую дочь, но  и
сына... И чувствовала, что в прошлом таится что-то для  нее  ужасное...  Она
довольствовалась  настоящим,  оно  приносило  ей  хоть   какие-то   радости.
Например, малыш Чучо. Она перевязывает ему  порезанные  пальцы,  причесывает
вихры, играет с ним во всевозможные игры. Чучо серьезен не по годам и ни  на
шаг не отходит от Марии. Он ревнует Марию к посторонним, проявляющим  к  ней
внимание. За день Хесус успевает наслышаться от взрослых всяких  разговоров,
хотя они ему  не  очень-то  интересны.  Вот  мать  Кармела  уверяет  сеньора
Идальго, который часто приходит сюда, что он с кем-то путает Марию.  И  сама
Мария тоже. Но убедить Идальго не так-то просто: он стоит на своем...  Хесус
тоже задает Марии вопросы: почему сеньор ее знает, а она его -  нет?  Почему
он глаз не сводит с Марии? Объяснения Мерседес Хесусу ничего не дают:  он  и
сам знает, что Мария красивая... А потом Мече сказала  Марии  что-то  совсем
непонятное:
     - Может, - предположила она, - адвокат вас и в самом деле  знал,  вы-то
ведь ничего не помните после катастрофы?..
    Не все понятно Хесусу, что происходит  между  взрослыми.  Не  понял  он,
почему Мария, так поначалу пугавшаяся Идальго, в конце концов поверила,  что
он ей друг, хотя ничего не захотела знать о себе в прошлом. Ни от  него,  ни
от кого-либо вообще...
    Поздно вечером, когда дети были  уложены  спать,  дежурные  собрались  у
телевизора. Мария проходила  мимо  и  услышала  дикторский  текст  программы
"Эхо": "Пожар в городе Мехико... на фабрике одежды  "Селексионес"...  Здание
охвачено огнем... Причины пожара... неизвестны... Погиб один человек... пока
не опознан... Ущерб исчисляется миллионами..."
    "Господи, - перекрестилась Мария, - за  что  же  людям  такое  бедствие?
Упокой, Боже, душу раба твоего, погибшего в огне..."  Она  пошла  к  себе  в
комнату, и уже в следующую минуту мысли ее обратились  к  маленькой  Лурдес.
Она привязалась к ней, как мать  к  собственному  ребенку.  А  сегодня  днем
Мерседес сказала ей, что эту девочку собираются удочерить бездетные супруги.
Ну почему, почему Господь так жесток к ней? За какие грехи отнимает Он у нее
малышку, так напоминающую ей потерянную дочь?  А  Мече  твердит,  что  Мария
должна быть счастлива:  девочке  повезло,  у  нее  будут  любящие  родители,
домашний очаг... И Мария, обретшая было любовь и привязанность Хесуса и этой
малышки, вдруг опять почувствовала, как она одинока. И вообще, есть ли смысл
жить на этом свете?.. Зачем?..
    Весть о пожаре на фабрике  распространилась  быстро.  Первому  позвонили
Роману, он - Виктору. Ущерб, нанесенный  пожаром,  исчислялся  миллионами...
Собравшись вместе, Роман, Рейнальдо и Виктор не могли понять, как это  могло
случиться. В тот вечер они ушли  с  фабрики  очень  поздно,  засидевшись  за
обсуждением текущих дел. Ничего не предвещало беды.
     - Будем восстанавливать, - высказал общую  для  всех  мысль  Виктор.  -
Продам колледж, вы же знаете, с прошлого года я его владелец, заложу дом, но
дело Марии не должно погибнуть. Модели Марии будут жить.
    Рейнальдо и  Роман  были  с  ним  согласны,  но  все  понимали,  что  на
восстановление фабрики средств от продажи колледжа явно не хватит.
    В то же время на другом конце земли, в Париже, Родриго де Аренсо не  мог
оторвать глаз от телевизора.  Уже  в  который  раз  он  выслушивал  весть  о
страшном бедствии, постигшем семью Лопес, но никак  не  мог  поверить  в  ее
реальность. Наконец решение было принято:  он  немедленно  летит  в  Мехико.
Тетушка Констанса отговаривала его:
     - Что тебе за дело  до  какой-то  фабрики?!  -  И  компаньонка-то  твоя
давным-давно умерла!..
    На следующее утро узнал о случившемся и  Хосе  Игнасио.  Он  только  что
вернулся вместе с Луисом с ранчо в самом радужном настроении: наконец-то они
помирились с Диего. Весел был и Луис:  Крисанта,  мать  Насарии,  дала  свое
согласие на их брак... И вдруг ужасная весть, сообщенная Ритой:
     - Фабрика твоей мамы сгорела... Не осталось ничего!.. Крестный  продает
свой колледж на ее восстановление...
    Хосе Игнасио был до глубины  души  тронут  благородством  крестного:  он
принес в жертву собственное дело ради памяти  Марии.  Когда  Виктор  пришел,
Хосе Игнасио бросился к нему, обнял и сказал, что они могут  рассчитывать  и
на него, сына Марии Лопес, он будет  работать  вместе  с  ними  не  покладая
рук... Правда, со свадьбой ему придется повременить...
    Поговорил Хосе Игнасио и  с  Исабель,  сказал,  что  теперь  беден,  как
церковная мышь... Но Исабель только засмеялась: она любит его и  хочет  быть
всегда с ним рядом. Они вместе будут возрождать дело  его  матери.  Еще  она
сказала, что из Парижа прилетел ее отец: он тоже  хочет  принять  участие  в
восстановлении фабрики - ведь ровно половина доходов от парижского Дома моды
Марии Лопес по праву принадлежит ее наследникам, то есть ему, Хосе  Игнасио.
Хосе Игнасио возражал, он считал, что восстановление - это дело только семьи
Лопес.
     - Но я не потерял надежды в самом скором времени стать ее  членом...  в
качестве тестя, я имею в виду, - сказал граф де Аренсо.
    Хосе Игнасио невольно засмеялся, весело с ним здороваясь.
     - Из пропасти лучше выбираться всем  вместе,  -  справедливо  рассудила
Рита.
    Вскоре после катастрофы в  дом  Лопесов  позвонил  лейтенант  Орнелас  и
сообщил Хосе Игнасио, что полиция наконец установила имя человека, погибшего
в ту ночь на пожаре. Им - подумать только! - оказался Артуро д'Анхиле!
     - Но... - тут лейтенант замялся. - Пожар  был  умышленный.  И  как  раз
д'Анхиле виновен в нем... Будет новая информация, немедленно сообщу.
    Сообщение Хосе Игнасио о поджоге фабрики очень  огорчило  сестер  Марии.
Настроение у них было и так не блестящее - они  только  что  проводили  отца
Луиса, который приезжал к Крисанте. Он наговорил ей кучу недоброго: он-де не
согласен на брак своего сына с Насарией, ему нет  дела  до  их  любви,  жена
будет помехой Луису в его деле  и,  в  конце  концов,  он  ее  возненавидит.
Крисанта,  день  назад  благословившая  Луиса,  приезжавшего  просить   руки
Насарии, резко переменила свое  мнение  относительно  этого  брака:  она  не
разрешит дочери выходить замуж за сына этих... расфуфыренных... дочь  у  нее
крестьянка, как и сама Крисанта, и пусть себе ищет мужа попроще.
    Хосе Игнасио искренне  сочувствовал  другу,  но  был  уверен,  что  Луис
женится -на Насарии даже против воли отца.
    Сосредоточиваться на проблеме двух влюбленных не было нужды -  сами  все
уладят, - и Хосе Игнасио с головой ушел в восстановление фабрики.
    Виктор продал колледж и с помощью графа  де  Аренсо  они  начали  все  с
начала.  Как  двадцать  лет  назад  Мария  Лопес,  начали  они  с  небольшой
мастерской. Дел - непочатый край, работали без выходных. Хосе  Игнасио  было
приятно  видеть  склоненные  рядом  головы  Родриго  и   Виктора.   Когда-то
непримиримые соперники, они теперь трудились вместе.
    Душой возрождающегося  дела  был  Роман.  Радовалась  и  Рита  всеобщему
участию в деле, но сама была все же далека от их забот. В  эти  дни  решался
самый главный вопрос ее жизни:  она  отважилась  наконец  взять  ребенка  из
приюта. Идальго обещал ей помочь в оформлении документов,  и  она,  придя  в
приют, сразу же выбрала себе дочку - очаровательную,  крохотную  девочку  по
имени Лурдес. Рита хотела быть матерью только  этой  малышки  и,  увидев  ее
улыбающееся личико, забыла обо  всем  на  свете,  мечтая  об  одном:  скорее
привезти прелестную девочку к себе домой.
    Рафаэль, в тот же день приехавший в  приют,  странно  поглядывал  то  на
Риту, то на девочку, затем осведомился, уверена ли сеньора Лопес, что  хочет
взять именно этого ребенка. О другом Рита и слышать не  хотела:  да,  только
малышку  Лурдес!  Но  все  в  приюте  будто  сговорились   оттягивать   этот
счастливейший миг: мать Кармела тоже задала Рите множество  вопросов,  затем
предложила заполнить анкеты и пригласила к себе для  знакомства  Романа.  На
этом они пока и расстались.
    Мать Кармела вызвала к себе Марию. Мария  вошла,  глаза  ее  были  полны
слез. Если сказать по правде, она  в  отчаянии,  узнав,  что  сеньора  Лопес
выбрала ее любимицу.
     - Я знаю, - мягко возразила Кармела, - вы очень одиноки и привязались к
малютке  Лурдес,  но,  думаю,  вы  прекрасно  понимаете,  что   значит   для
оставленного ребенка обрести родителей и семейный очаг.
     - Понимаю, - заплакала Мария, - но не знаю, что буду  делать,  когда...
увижу пустой ее колыбельку.
     - Сеньора Лопес заинтересовалась ребенком. Но мало ли  что  случится...
прежде чем она решится забрать малютку. И все же не забывайте, Мария: всегда
есть надежда, что ребенка возьмут в семью...
    Мария  старалась  свыкнуться  с  неизбежной  утратой,  она  стала   реже
приходить  к  малышке,  больше  внимания  стала  уделять   Хесусу,   который
по-прежнему ходил за ней по пятам. Нередко Мария брала его  с  собой,  когда
шла в ближайший магазин  или  аптеку.  И  однажды  перепугалась  до  смерти:
расплачиваясь с продавцом, она бросила случайный взгляд  на  стоявшую  рядом
женщину и обомлела: сестра, Лу-сия!.. Сомнений быть не могло.  Она  схватила
Чучо за руку и потянула за собой, стараясь затеряться в толпе покупателей.
     - Бежим, Чучо, бежим! - только и успела сказать Мария.
    И та, от которой они так поспешно  прятались,  потеряла  их  в  толпе  и
только посылала проклятия.
    Возвращаясь поздно вечером после такого напряженного дня  домой,  Виктор
испытывал чувство ни с чем не сравнимой радости. Даже работая в колледже, он
не был так захвачен делом. Вот сегодня в мастерскую завезли швейные машинки.
И он вспомнил - а ведь прошло столько лет! - одинокий сгук машинки Марии. Он
осторожно спрашивал ее: "До какого часа думаешь работать сегодня?" И  слышал
в ответ ставшие привычными слова: "До полуночи, наверное..."
    Вспомнил он всю ее жизнь, проходившую в беспрестанном труде и заботах  о
сыне, вспомнил и свою, прожитую рядом с ней, и  ни  о  чем  не  пожалел.  Он
только  благодарил  Создателя,  что  Тот  наградил  его  чувством  к   такой
необыкновенной женщине. Единственное, чего бы ему  сейчас  хотелось,  -  это
точно знать, где могила его Марии, куда ему  приносить  цветы,  где  сидеть,
думая о ней...
    И Родриго, и Виктор мысленно уже благословили брак  своих  детей,  видя,
как они привязаны друг к другу. Но в их отношения  не  вмешивались,  считая,
что в этой буре невзгод они сами решат, когда им  обвенчаться.  Зато  вопрос
венчания безмерно задевал тетушку Констансу, которая  вслед  за  племянником
прилетела в Мехико. Она была безмерно счастлива, услышав  о  разорении  Хосе
Игнасио, сочтя это достаточным основанием для расторжения  помолвки.  О  чем
она и вознамерилась сообщить непосредственно Хосе  Игнасио,  приехав  в  дом
Лопесов.
    С  людьми,  которых  она  считала  ниже  себя,  Констанса   забывала   о
вежливости. Исабель - голубая кровь, знатная аристократка - заслуживала,  на
взгляд Констансы, лучшей партии, нежели какой-то безродный Лопес.
     - Чувство  собственного  достоинства  есть  у  каждого,   сеньора,   и,
наверное, лучше не задевать его. -  Хосе  Игнасио  сжал  руки  за  спиной  в
кулаки, понимая, что с леди преклонного возраста сражаться кулаками  ему  не
следует. Но не удержался и добавил:
     - Думаю, что вам лучше покинуть мой дом!
     - А это еще кто такая?! - Констанса высокомерно воззрилась на  вошедшую
в комнату Риту. - Что она тут делает? Горничная?
    Рита подошла к непрошенной гостье почти  вплотную  и  сказала  тихо,  но
внятно:
     - Попрошу вас вон из моего дома, ваше королевское величество!
    И сеньоре пришлось покинуть  этот  негостеприимный  дом  разобиженной  и
непонятой.
    Да, много горя приносит людям спесь. Вот и Луису стыдно за своего  отца;
после его визита к Крисанте он порвал с ним всякие отношения.  Правда,  мать
ему жаль, но он никогда от своей Насарии не откажется.
    Они с Насарией собираются в ближайшее время обвенчаться. Что ж, поначалу
у молодых особой роскоши не будет, Луис только открывает свое  дело,  только
встает  на  ноги.  Но,  работая,  он  достигнет  всего  и  сделает   Насарию
счастливой...
    Слава Богу, что Родриго де  Аренсо  лишен  сословных  предрассудков,  он
считает:  главное  в  жизни  -  это  чувство  собственного   достоинства   и
привязанность, нет ничего выше этого. Свое жизненное кредо  он  уже  не  раз
подтверждал поступками, один из них - деятельное участие в сохранении доброй
памяти о Марии Лопес,  восстановление  ее  дела.  Хотя,  конечно,  это  было
связано с немалыми затратами и трудностями.
    Трудности возникали на каждом шагу.  Вот,  скажем,  вчера  Хосе  Игнасио
столкнулся со страховой компанией: она, по неизвестным причинам,  не  желала
выплатить всю страховку сразу, а  им  для  закупки  оборудования  необходимо
иметь немалые деньги. Рита, видя озабоченное  лицо  крестника,  настоятельно
посоветовала обратиться за консультацией к адвокату  Идальго,  он  наверняка
сможет помочь. И Хосе Игнасио, не найдя адвоката  в  конторе,  отправился  к
нему домой.
    Хотя Роман предпочитал взять мальчика - как всякий мужчина,  он  считал,
что в семье должен быть наследник, работник, хотел воспитать  его  в  добрых
традициях семьи Лопес, -  Рита  стояла  на  своем:  только  малышку  Лурдес.
Идальго, по просьбе Марии, уговаривал Риту посмотреть и на  других  малышей,
но она отказалась. И Рафаэль вынужден был огорчить Марию: девочки  в  приюте
больше не будет. А
    Мария сказала ему, что ее снова преследует сестра Лусия. И, наверное, ей
лучше покинуть приют, чтобы не создавать матери Кармеле  лишних  хлопот.  Ее
сестра может доставить немало неприятностей всем,  кто  здесь  служит.  Мать
Кармела успокаивала ее, но Мария твердо решила, что уйдет.
    Верный Чучо просил взять с собой и его. Но куда, куда  она  могла  взять
привязавшегося к  ней  мальчугана,  когда  сама  не  знала,  где  преклонить
голову...
    Идальго  почувствовал  состояние  Марии,  ее  страх,  ее  отчаяние,   ее
готовность идти куда глаза глядят. И вдруг  ему  показалось,  что  он  нашел
решение:
     - Мария, я приглашаю вас к себе! - с волнением сказал он.  -  Приглашаю
от всего сердца, не поймите меня превратно... позвольте мне по-дружески  вам
помочь. Умоляю вас, позвольте!..
    С минуту Мария колебалась, страх перед  Лусией  боролся  с  сомнением  -
следует ли ей принимать приглашение Идальго? Похоже, он искренен,  зовет  от
души. "Будь что будет, - решилась она наконец.  -  Во  всяком  случае...  на
несколько дней... там видно будет..." и протянула ему руку:
     - Спасибо, сеньор адвокат, я принимаю ваше приглашение.
    Экономка сеньора  Идальго  радушно  пригласила  Хосе  Игнасио  присесть,
подождать.
     - Сеньор Идальго звонил, он скоро будет, - сказала она. -  С  кем  имею
честь?
     - Хосе Игнасио Лопес.
     - Сеньор Лопес? Очень приятно. Уж не сын ли известной Марии Лопес?
     - Да, сеньор адвокат был дружен с моей матерью...
    Не успел Хосе Игнасио взять в руки газету,  лежавшую  на  столике  возле
кресла, как раздался звонок. Экономка открыла дверь. Первой в гостиную вошла
скромно одетая стройная женщина, следом за ней адвокат Идальго  со  словами:
"Чувствуйте себя как дома", сказанными каким-то особым, теплым и приветливым
тоном.
    Хосе Игнасио посмотрел на женщину... Нет, не может этого быть!
     - Мама! - воскликнул он. - Мамочка! Боже мой! Неужели мы не  расстались
с тобой навсегда?
    Мария  испуганно  смотрела  на  красивого  молодого  человека,   который
бросился к ней, называя ее "мамочкой". Она вытянула руки  вперед,  опасаясь,
как бы он не заключил ее в  свои  объятия.  Хосе  Игнасио  и  в  самом  деле
собирался  было  ее  обнять,  но,  увидев  ее  неожиданный  жест,  застыл  в
недоумении.
     - Простите, но... я не ваша мама. Простите, молодой человек.
    Хосе Игнасио показалось, что он сходит с ума.
    Рафаэль усадил Марию  в  кресло  и  пошел  распорядиться  насчет  ужина.
Дорогой, не поворачивая головы, он шепнул остолбеневшему юноше:
     - Я все вам потом объясню, Хосе Игнасио, успокойтесь...  И  вдруг  Хосе
Игнасио заговорил, захлебываясь, путая слова, чуть ли не со слезами:
     - Жива, неужели жива, мамочка! Мама! А мы,  мы  пролили  столько  слез!
Боже мой! Как же все обрадуются!?.
    Адвокат что-то пытался ему объяснить, но  Хосе  Игнасио  не  нужны  были
никакие объяснения: кто может усомниться, что это Мария Лопес, его мать?
    Мария вновь равнодушно повторила:
     - Я вас не знаю. Сына я потеряла при родах.
    И тогда  Идальго  объяснил,  что  у  Марии  после  катастрофы  наступила
амнезия, она не помнит прошлого.
     - Ах вот как?! - вознегодовал  Хосе  Игнасио.  -  И  вы  задумали  этим
воспользоваться?! Вы привели ее к себе в дом, вы забыли, что ее муж - Виктор
Карено?
     - Муж? Виктор Карено? - удивилась Мария. - Мне это ничего не говорит.
     - Во всяком случае, мы немедленно едем домой! - решил Хосе Игнасио.
    Идальго, разумеется, не возражал.

    Глава 58

    Хосе Игнасио в сопровождении Рафаэля Идальго вошел в холл  своего  дома,
держа под руку Марию. Боже! Что сделалось с Ритой, Романом,  Рейнальдо!  Они
просто  онемели.  Виктор,  глаза  которого  выражали  сумасшедшую   радость,
выговорил:
     - Ма-ри-я!
    А  Мария  с  вежливой  улыбкой  смотрела  на  этих  симпатичных   людей,
встретивших ее в этом богато обставленном, красивом доме, но никого  из  них
она не знала.  Пожалуй,  только  красивую,  с  живыми  глазами  темноволосую
женщину, которую Хосе Игнасио представил ей как жену ее  двоюродного  брата,
она встречала в приюте...
    Рафаэль, видя на лице  Марии  недоумение  и  усталость,  посоветовал  ее
близким рассказывать ей о прошлом постепенно: ведь Мария  еще  не  пришла  в
себя после пережитого, ей нужно пройти курс лечения, и тогда  память  к  ней
вернется.
    Адвокат откланялся и ушел. Рита повела Марию в спальню...
    Нет, не помнила она и своей спальни. Здесь все  было  так  красиво,  так
чисто убрано; легкие занавески чуть шевелил ветерок, проникающий в окно;  на
столике перед кроватью стоял букетик гвоздик... Рита сказала,  что  они  тут
нередко говорили по душам обо всем на  свете.  Здесь  Мария  надела  и  свое
подвенечное платье в день свадьбы с маэстро Виктором. А вот и фотография...
    Нет, Марии все это  ровным  счетом  ничего  не  говорит,  ни  о  чем  не
напоминает.
    Отвернувшись, Рита тихо заплакала. Она не  узнавала  Марию.  Мария  была
совсем другой.
    Не узнавал ее и Виктор. Рита после ухода Идальго  настаивала,  чтобы  он
поднялся к Марии в спальню и  поговорил  с  нею.  Он  вошел.  Мария  лежала,
сегодняшний день очень ее утомил. Виктор присел на край  постели  и  ласково
сказал:
     - Ты - Мария. Не может быть другой такой женщины.  С  твоими  лучистыми
глазами, с чудесным голосом... Последний раз мы виделись с тобой в Париже. Я
пришел к тебе, чтобы...  -  Виктор  приостановился,  опасаясь,  что  вызовет
слишком болезненные воспоминания; Мария спокойно и  безучастно  смотрела  на
него. - Ты побежала искать меня и попала в автокатастрофу...
     - Да, - подтвердила она столь же безучастно, - попала в катастрофу.
     - А потом? Что было потом? - Виктор с надеждой смотрел Марии в глаза. -
Вспомни! Где ты была все это время?
     - В аду! - ответила она и отвернулась.
     - Мария, ты  ждала  ребенка...  Нашего  с  тобой  ребенка.  Что  с  ним
случилось?
     - У меня родилась девочка... она умерла. Моя сестра Лу-сия погубила ее.
Меня она тоже хотела убить...
     - Но у тебя нет сестры по имени Лусия...
     - Как это нет? - В голосе Марии послышалось раздражение. -  Моего  мужа
зовут Андрее... И хотя дома был сущий ад, это были мой дом и моя семья. А вы
уходите! Оставьте меня одну.
    Как тяжело стало у Виктора на душе! Он тихонько закрыл  за  собой  дверь
спальни. Невозможно смириться с состоянием Марии! Нужно вернуть  ей  память,
только память восстановит утраченную связь с дорогими  ей  когда-то  людьми,
только память даст возможность понять, что она  значила  для  них,  что  они
значили для нее...
    Про себя Виктор знал: он любит  по-прежнему,  да  нет,  не  по-прежнему,
гораздо сильнее и вновь полон решимости завоевать  ее  любовь.  Мария  снова
станет его женой...
     - Единственная польза от амнезии, - невесело пошутил Карено, - это  то,
что Мария забыла боль, которую я причинил ей своей глупой ревностью...
    Увидевшись в тот же день с Исабель, Хосе Игнасио  сообщил  ей  радостную
новость: нашлась, правда, при очень странных  обстоятельствах  и  в  тяжелом
состоянии, его мама. Но она жива, и это главное.
    Граф де Аренсо тоже не мог прийти в себя от  этой  вести:  ведь  он  сам
получил сведения о смерти Марии. Но раз Мария; жива, значит,  его  обманули.
Почему? Что произошло?
    Единственное, что ощущала Мария в этом новом для нее доме, было  чувство
покоя и защищенности. Здесь все и вправду любили ее, и она это  чувствовала.
Хосе Игнасио приносил ей внучку, маленькую Марииту. Внучка? Странно!
    Хосе Игнасио нежно целовал ее, как всегда в щеку:
     - Знаю, мамочка, многое сейчас  кажется  тебе  странным,  но  когда  ты
вспомнишь, все встанет на свои места.
     - Спасибо, Хосе Игнасио, спасибо...  сынок!  -  голос  Марии  потеплел,
мало-помалу она привыкала к тому, что этот взрослый мужчина - ее сын...
    Ана позвонила на ранчо и сообщила о несказанной радости  Эстеле.  Эстела
только и могла произнести:
     - Слава Богу, Всевышний услышал мои молитвы...
    Все последние дни у нее было тяжело на душе. Клементе, стараясь  вызвать
ее ревность, принялся  ухаживать  за  Маргаритой,  младшей  сестрой.  Бедная
Эстела не знала, как удержать его от опрометчивых поступков,  и  по-прежнему
твердила Федерико, что Клементе давно пора ехать в город и учиться. Но  куда
там! Федерико был счастлив, что сын живет с ним. А  Эстеле  было  нестерпимо
видеть, как Клементе заигрывет с ее сестрой, она-то знала,  что  ни  к  чему
хорошему это не приведет, но поделать ничего не могла. И ухватилась за мысль
немедленно поехать в Мехико. Но и тут ее  ждало  огорчение.  Роман,  взявший
трубку после Аны, сказал:
     - Нет, Эстела, приезжать не стоит, Мария больна, пока никого не узнает,
и лишние впечатления ей только во вред.
    Семья дель Вильяр искренне сочувствовала горю семьи Лопес: сгорела дотла
фабрика Марии, словно стихия была заодно со  злым  роком,  унесшим  навсегда
хозяйку этой фабрики. Потом, при весьма загадочных обстоятельствах,  хозяйка
нашлась, но  так  же  дотла  для  нее  сгорело  прошлое,  и  она  жила  лишь
сегодняшним днем, переживая трагедию потери дочки. Флоренсия и  дон  Густаво
жалели, в первую очередь, Хосе Игнасио - сколько горя и бед  выпало  на  его
долю!..
    Необъяснимая   гибель   преуспевающего   д'Анхиле    занимала    многих.
Задумывались над ней и Сильвия с  Альбсрто.  Кто-то,  видимо,  помог  Артуро
поджечь фабрику, считала Сильвия: вероятнее всего, он  имел  сообщника.  Или
сообщницу, думала она. И вдруг  ее  осенило:  Лорена!  Кто  другой  мог  так
изощренно мстить?! Наверняка это ее рук дело!..
    Альберто  увидел,  как  вдруг  побледнела   его   жена,   но   не   стал
расспрашивать, да и  Сильвия  никогда  бы  не  произнесла  вслух  проклятого
имени - слишком свежи еще были в ее памяти угрозы, которые Лорена еще  может
осуществить.
    Для лечения Марии Рита пригласила доктора Фернандо  Торреса.  Он  назвал
возвращение Марии воскрешением из мертвых. Приехал Фернандо незамедлительно.
Перед ним сидела живая,  прекрасная  Мария  и...  смотрела  на  него  чужим,
отстраненным взглядом. От этого взгляда Фернандо стало не по себе.
     - Нет, к сожалению, я и вас не помню, - виновато  улыбнулась  Мария.  -
Помню мать Кармелу, приютских детей,  своего  мужа  Андреса,  сестру  Лусию,
дочку, которая умерла... Андрее был добр со мной, Андрее Лемус... а меня  он
называл Марией де Лос Анхеле. Но я ему была  плохой  женой,  все  время  его
прогоняла. Он очень хотел меня вылечить и пригласил доктора Арвисо...
     - Гонсало Арвисо? - изумился Торрес.
     - Да-да, - продолжала Мария свой рассказ. -  Доктор  Арвисо,  наверное,
решил, что я сошла с ума, услышав от меня, что моя родная сестра Лусия убила
мою дочь и хотела убить меня... Но я поэтому и убежала из  дома  Андреса.  А
Лусия преследует меня и в конце концов своего добьется.
    Торрес поставил диагноз, но не болезни, а ситуации: эти люди  обманывали
ее, выдавая себя за сестру и мужа. Но  с  какой  целью?  Он  решил  устроить
консилиум с Гонсало.  Гонсало  подтвердил,  что  пациентка,  которую  сейчас
называют Марией Лопес, знакома ему как Мария де Лос Анхеле Дуран  де  Лемус.
Он был удивлен, увидев Марию в совершенно другом окружении, поскольку сеньор
Андрее сообщил ему, что отправил жену в санаторий.
    Глаза Марии наполнились слезами: жертвой разыгранного  с  ней  жестокого
фарса стала ее дочь - самое дорогое в жизни. Но почему? Почему эти люди  так
поступили?
    Объяснить эту загадку пока не мог никто. Но Марии стало  легче:  она  не
ошибалась, стараясь держаться подальше от так называемых мужа и сестры.  Она
ни в чем ни перед кем не виновата.
     - Конечно, - с облегчением вздохнула Рита, - Виктор  твой  единственный
муж, а все сестры - сущие ангелы...
    Тем временем Рафаэль Идальго наводил справки, пытаясь выяснить,  кем  же
были на деле эти Лусия Дуран и Андрее Лемус. Ведь Мария имела  право  знать,
кто так жестоко обманул ее и почему.
    Виктор тоже хотел знать виновников смерти  своей  дочери.  Но  Марию  он
щадил и ни о чем ее не расспрашивал. Мария по-прежнему называла его сеньором
Карено. И когда он принес ей самые ее любимые цветы с запиской: "В память  о
чуде, благодаря которому мы встретились",  она  поблагодарила  его  вежливой
улыбкой. Цветы тоже ничего ей не напоминали.
    Вечерами Рита рассказывала ей о прошлом: вся жизнь вновь проходила перед
глазами Марии. Но ей ничего не  говорили  имена  Хуан  Карлос,  Лорена  дель
Вильяр, дон Густа-во, она ничего  не  знала  об  известном  модельере  Марии
Ло-пес, о ее трудностях и триумфах...
     - Я поправлюсь? - с надеждой глядя Рите в глаза, спрашивала она.
     - Мы все верим в это, - отвечала Рита. - Доктор Фернандо  поможет  тебе
поправиться, а мы, все близкие, будем тебя оберегать.
     - Да, Рита, временами я очень боюсь, - с  дрожью  в  голосе  подхватила
Мария. - Мне чудится, будто Лусия крадется к моей постели... она кладет  мне
на лицо подушку. Я пытаюсь кричать, но никто меня не слышит... И  она  душит
меня... Душит...
     - Этот  д'Анхиле,  который  сгорел  вместе  с  фабрикой,  -  продолжала
рассказывать Рита, - очень за тобой ухаживал, потом сделал тебе предложение,
но ты ему  отказала.  Он  был  богач,  красавец  и  всегда  очень  элегантно
одевался. Ты вышла замуж за Виктора, и Артуро тебе, видно, этого не простил.
Хотел отомстить. Действительно,  отомстил,  но  и  сам  поплатился.  -  Рита
помолчала и добавила: - Но мне-то кажется, что дело здесь  не  обошлось  без
Лорены... Она - злейший враг семьи Лопес.
    И Рита рассказала, как  ненавидела  Лорена  Марию  с  первого  дня,  как
противилась их браку с Хуаном Карлосом, как преследовала Хосе Игнасио, потом
свою собственную дочь Лауру, а потом и внучку Марииту,  как  ее  посадили  в
тюрьму, потом в  сумасшедший  дом,  но  она  оттуда  убежала.  И,  одержимая
маниакальной страстью, продолжает свое преступное дело. А полиция  никак  не
может напасть на ее след, хотя занимается этим не первый месяц.
     - Пока Лорена на свободе, жизнь Марии Лопес в опасности, -  так  сказал
Виктор Карено лейтенанту Орнеласу.
    Но в доме Марию окружала только доброта, только любовь, и она  понемногу
оттаивала. Ее холодный, равнодушный взгляд смягчился. Но  как  медленно  она
возвращалась к жизни!.. Порою  Рите  просто  невыносимо  было  ощущать  этот
страшный черный провал в ее памяти. Беспокоило Риту  и  то,  что  Мария  так
сильно тоскует по своей маленькой  дочери.  Когда  наконец  Рита  с  Романом
принесли домой маленькую Лурдес,  или  Лули,  как  ласково  стали  звать  ее
теперь, глаза Марии засветились счастьем.
     - Точь-в-точь моя девочка! - воскликнула она. - И волосики, и глазки...
И возраст тот же!..
    Рита видела - к глазам Карено на руках подступили слезы, и, наверное, он
подумал: "Если бы это была наша дочка.."
    Виктор казнил себя за прошлое, считал, что он всему виной,  и  вместе  с
тем не уставал надеяться на будущее. Память его жены теперь  -  чистый  лист
бумаги, и на нем он напишет новую историю их  отношений.  Так  он  и  сказал
графу де Аренсо, с которым теперь подружился.
     - Нет, - возразил ему граф, -  писать  будет  сама  Мария.  Забыв  свое
прошлое, она вольна теперь отдать свое сердце, кому пожелает.
    Слова эти и озадачили и раздосадовали Виктора. Неужели их связь с Марией
в самом деле так хрупка? Неужели в любую минуту она может оборваться,  и  он
вновь потеряет Марию - навсегда?..
    На душе у него не было покоя, и только работа, возрождающая дело  Марии,
придавала ему уверенности: Мария, поправившись, не  сможет  не  оценить  его
самоотверженности и преданности.
    Рита сочувственно выслушивала Виктора и была согласна  с  ним:  конечно,
придет день, и Мария оценит его труды, любовь и преданность по  достоинству.
Сама же Рита была во  власти  нового,  всецело  поглотившего  ее  чувства  -
чувства материнства. Она не уставала восхищаться малышкой, и с  каждым  днем
Лули становилась ей все дороже, все ближе. Рита  могла  рассказывать  Роману
часами о ней. Радостно было и для Романа  непривычное  состояние  отцовства.
Рита и не предполагала, что столько нежности и нерастраченной любви таится в
ее муже.
    Вспоминая маленького Хосе Игнасио, Рита рассказала Марии,  как  она  его
крестила. Давно это было!.. А теперь ей хотелось, чтобы Мария стала крестной
маленькой Лули, стала ей второй матерью, как сама Рита для Хосе Игнасио.

0

43

Глава 59

    Мария уже почти любила этого высокого стройного юношу, который так  добр
к ней, так внимателен. Но в ее сознание  врезались  слова  мнимой  сестры  о
гибели этого мальчика в младенческом возрасте, и  Мария  все  еще  не  могла
поверить, что Хосе Игнасио - это реальность, что у него есть дочка  Мариита,
а теперь вот и невеста, очаровательная Иса-бель, которая, как говорят, очень
была по душе Марии до катастрофы. Наверное, и в самом деле так  было,  ее  в
этом доме не обманывают. Она видела, как привязаны друг к другу ее сын и эта
милая, нежная девушка.
    Но вот однажды в доме появилась тетка Исабель и  с  порога  велела  Рите
передать "этому голодранцу Хосе Игнасио", чтобы он и не рассчитывал на  брак
с ее племянницей.
    Став невольной свидетельницей этого  поистине  непристойного  заявления,
Мария,  сначала  было  решившая  не  показываться,  вошла  в  гостиную,  чем
буквально ошеломила леди-грубиянку. Та накинулась на Марию и пообещала:
     - Вы еще пожалеете, что вернулись с того света!
    Но Мария, к великой радости  Риты,  дала  достойный  отпор  родственнице
графа де Аренсо:
     - Мой сын любит Исабель, - заявила она, -  по-моему,  это  взаимно.  Им
наплевать на ваши социальные предрассудки. А я, сеньора, горжусь... горжусь,
что начинала свой путь с горничной, слышите? Каждое свое песо  я  заработала
сама тяжким трудом! И в вашем капитале мы не нуждаемся...
    От слова к слову голос Марии креп, становясь все более уверенным:
     - В  следующий  раз,  когда  вы  вздумаете  прийти  сюда,   пожалуйста,
выбирайте слова! Не ждите, чтобы горничная  Мария  Лопес  поставила  вас  на
место!
    С облегчением вздохнув после  визита  незваной  гостьи,  Мария  пошла  в
детскую. "Вот будет радость, - думала она, - когда Лурдес и  Мариита  начнут
топать ножками по этому большому светлому дому..."
    Телефонный звонок прервал мысли Марии.  Матушка  Кармела  сообщала,  что
Лусия Дуран побывала  в  приюте,  разыскивая  Марию.  Значит,  все-таки  эта
хитроумная пантера выследила ее после того, как они случайно  столкнулись  в
магазине!.. Выследила и готовится к прыжку...
    А через несколько дней к матери Кармеле пришла молодая женщина и, плача,
стала умолять матушку вернуть ей младенца, которого она оставила  на  пороге
их заведения. Раскаявшаяся мать назвала дату, и Кармела, заглянув в  журнал,
поняла, что речь идет о Лурдес, потому что другие дети к ним в тот  день  не
поступали.
     - К сожалению, в данном случае это невозможно: вашу дочь  уже  взяла  к
себе добропорядочная семья, - сказала мать Кармела. -  Закон  на  этот  счет
очень строг, и адреса, где теперь живет ребенок, я дать вам не могу.
     - Бог наказал меня жить  вдали  от  доченьки!  -  забилась  в  истерике
несчастная и слезы градом полились из ее глаз...
    Кармела ко многому привыкла за годы служения в приюте, но горе  одинокой
матери было столь неподдельно, столь искренне...
     - Сейчас я схожу за водой...
    Едва матушка Кармела вышла - Лорена дель Вильяр, а это была, конечно же,
она, - метнулась к столу, на котором лежала толстая регистрационная книга, и
стала  судорожно  листать  страницы.  "Лурдес...   вес   три   килограмма...
физическое состояние: здорова.  Приемные  родители:  сеньор  Роман  Лопес  и
сеньора Рита Лопес. Адрес: Монтес Альпинос две тысячи сто".
    Когда матушка Кармела вошла с чашкой воды к себе в кабинет, он был пуст,
а книга открыта на  странице,  где  значились  приемные  родители  маленькой
Лурдес и их адрес.
    Если бы в доме Лопесов знали, чем, или точнее, кем  был  подогрет  визит
дамы из высшего общества!.. Накануне к ней нагрянула -  подумать  только!  -
Бетина Росси, очаровательная спутница  Артуро  д'Анхиле.  Но  внешний  облик
Бе-тины так изменился, что Констанса едва узнала ее.
     - Хотела  чуточку  измениться,  -  довольная  произведенным   эффектом,
поясняла Бетина, - я ведь люблю  маскарад,  сеньора!  Сегодня  блондинка,  а
завтра... завтра неизвестно, что мне взбредет в голову.
    Они быстро нашли общий язык, сойдясь во  мнении,  что  молодой  Лопес  -
совсем не пара Исабель.
     - Безотцовщина, сын портнихи! - говорила Бетина.
    Констанса жаловалась ей, что Исабель слепа, Лопес словно околдовал ее, а
Родриго во всем потворствует дочери. Да что там говорить, он сам  влюблен  в
Марию Лопес: едва узнал, что фабрика ее сгорела - немедленно примчался сюда,
в Мехико, чтобы предложить свои услуги этой...  черни.  Кстати,  слышала  ли
Бетина, что на пепелище найдены останки обгоревшего сеньора Артуро?
     - Нет, я ничего не знала об этом, -  отвечала  ошеломленная  Бетина.  -
Последний раз мы виделись с д'Анхиле в Париже... Какой ужас!..
    Выйдя из дома Лопесов разгневанной, Констанса тотчас  вспомнила  Бетину:
как она права, как права! Эта чернь недостойна ей... чистить ботинки. О-о-о!
А если бы Бетина еще узнала, что восстала из  мертвых  эта  модельерша,  вот
сенсация-то!.. Вот новость!..
    Исабсль в последнее время  грустила:  отношения  с  тетушкой  Констансой
ухудшались  день  ото  дня.  Агрессивности   у   Констансы   не   убавилось,
оскорбительными намеками на происхождение Марии и Хосе Игнасио она надеялась
расстроить свадьбу, называя все происходящее спектаклем с дурными  актерами.
Все  это,  как  говорила  Констанса,  она  делает  из  доброго  отношения  к
племяннице, которую ожидает печальная участь мачехи.
     - Не забывай, что дочь всегда будет напоминать твоему избраннику о  его
первой жене.
    Никогда прежде не жаловалась Исабель отцу, но  наступил  предел,  и  она
потребовала, чтобы отец запретил Кон-стансе вмешиваться  в  их  отношения  с
Хосе Игнасио.
     - Пусть уезжает из Мехико, тем более, что здешний  климат  не  подходит
для ее неустойчивого кровяного давления, - говорила Исабель.
    Родриго же  не  хотел  скандалить  с  Констансой  и  старался  примирить
непримиримое: призывал Исабель быть снисходительной к тете.
     - Папа, я понимаю, что тетя больна, но не  хочу  по  ее  вине  потерять
любимого человека, - говорила Исабель.
    Констанса же, распаляя собственную ненависть и неприязнь к Хосе Игнасио,
питаемые довольно частыми визитами к  ней  Бетины  Росси,  додумалась  с  ее
помощью до весьма изощренного хода: она будет слать поддельные нежные письма
своей племяннице от лица якобы безумно влюбленного в нее юноши, вызывая  тем
самым ревность у Хосе Игнасио.
    Надежды Констансы оправдались очень скоро. Однажды  в  присутствии  Хосе
Игнасио посыльный вручил сияющей Исабель букет роскошных цветов с  запиской.
Исабель тотчас прочла ее вслух: "Самой  великолепной  женщине,  которую  мне
когда-либо приходилось видеть в жизни. От восторженного поклонника..." Стоит
ли говорить, какой была реакция Хосе Игнасио! А Исабель обрадовалась, думая,
что эти цветы, конечно же, от него, ее жениха.  Но  Хосе  Игнасио  сказал  с
горькой усмешкой:
     - Ты же знаешь, что именно  теперь  я  не  в  состоянии  окружить  тебя
вниманием, к которому ты так привыкла. Вот это и делают... другие.
    Цель была достигнута, и то ли еще будет, ликовала Констанса,  когда  эти
письма и букеты станут появляться чуть ли не каждый день!..
    Мария старалась следовать всем советам доктора Торреса, но временами она
впадала в отчаяние, часами не выходила из своей комнаты,  чтобы  не  портить
настроение ни Рите, ни Хосе Игнасио, которые расстраивались, видя ее в таком
состоянии. "Это худшее, что может быть, - говорил в этих случаях Фернандо. -
Она должна держать себя в руках, и память со временем восстановится..."
    Фернандо умел утешить Марию, вселить надежду.  Но  лучше  всего  на  нее
воздействовали дети - Лурдес, Мариита. Часто приходил из приюта Чучо и  тоже
доставлял ей немало радости.
    Вот и сегодня Рита с Аной ушли  в  магазин,  вверив  заботу  о  девочках
Марии. Рядом крутился Хесус, задавая, как и положено в его  возрасте,  массу
вопросов. Удивился, узнав,  что  у  Марии  есть  внучка.  Каталина  принесла
бутылочки с питанием и взяла к себе Марииту, боясь, что Мария  не  справится
сразу с двумя девочками. Хесус попросился поиграть в сад.
     - Конечно, иди...
    Мария сидела на тахте, прижав к себе крошку  Лурдес,  наслаждаясь  видом
малютки, жадно поглощающей  положенное  ей  питье.  Вдруг  дверь  неожиданно
открылась: на пороге, бесшумно проникнув в дом, стояла  женщина,  одетая  во
все темное. Платок на голове скрывал часть лица, видны были лишь потупленные
долу глаза. Чем Мария может служить матушке?..
     - Я монахиня Суплисио, - тихо промолвила женщина. - Принадлежу к миссии
Санта Клары. Мы собираем пожертвования для престарелых  нашего  приюта.  Они
нуждаются в малом, однако теперь все так дорого, и нам приходится взывать  к
милосердию ближних... Какая прелестная крошка!..
    Рука монахини потянулась к Лурдес, и Мария объяснила, что ее  двоюродный
брат и его жена недавно удочерили девочку.
    Женщина в черном присела, как предложила ей Мария, но только на минутку:
надо обойти еще  несколько  домов.  Мария  сказала,  что  хотела  бы  делать
ежемесячные взносы.
     - О, старики будут благодарны  вам  за  любую  помощь!  -  взволнованно
произнесла монахиня и добавила: - Я могу подержать малышку, пока вы  сходите
за вашим кошельком.
    И минуты не прошло, как Мария оставила монахиню с Лурдес  на  руках,  но
когда она вернулась - ни девочки, ни монахини в гостиной уже не было.
     - Помогите, помогите!  Чучо!  Прошу  тебя,  где  ты?  Украли  Лули!  Ее
похитили! - кричала Мария. - Что мне делать?  Боже  мой!  Эта  женщина  меня
обманула!
    Мария выбежала на улицу, но похитительницы и след простыл!
    Из магазина пришла Рита. Поддавшись панике, тоже стала звать на помощь.
     - Украли мою дочку? Мою ненаглядную Лурдес? Этого не может быть! - Рита
плакала, заламывая руки, не находя себе места...
    ...Когда полчаса спустя в дом Лопесов явился  лейтенант  Орнелас,  Рита,
неподвижно  уставившись  в  одну  точку,  все  повторяла:  "Почему...  моего
ребенка? Почему? Монашка никогда бы такого не сделала...  Я  уверена  -  это
снова была Лорена дель Вильяр!  Эта  змея  украла  мою  дочь!  Она!..  Чтобы
отомстить Марии, она готова умертвить нас всех! Она погубит  моего  ребенка,
лейтенант!.. Делайте же что-нибудь скорее!.."
    Мария словно окаменела и думала только о  том,  что  она  одна  во  всем
виновата. Если с Лули случится что-нибудь дурное, она  умрет,  не  перенесет
этого...
    На убитую горем Риту невозможно было смотреть, и  Мария,  сознавая  свою
вину, пыталась объяснить, как все произошло.
     - Оставь меня в покое! Оставь! - грубо  обрывала  ее  Рита.  -  Я  хочу
остаться одна!..
    Роман и Хосе Игнасио считали, что она зря обижает Марию: та ни в чем  не
виновата. Кто мог предвидеть такое коварство, ведь точно так же эта  монашка
могла поступить и  с  Ритой,  останься  она  одна  дома  и  поддайся  на  ее
ухищрения.
    Дом Лопесов снова погрузился в траур. Из угла в угол  неприкаянно  ходил
Чучо, пока Роман и Рейнальдо не пошли проводить его до  приюта  -  на  улице
темнело, и они боялись отпускать  мальчика  одного.  Доверчиво  вложив  свою
ладошку в большую, крепкую  рукуРомана,  Хесус,  все  время  оглядываясь  на
Марию, пошел к двери...
    Ничего не скажешь, удачный выдался денек, девчонка снова в ее  руках,  а
проклятая беспамятная Мария проливает слезы. Как  Лорена  опять  ловко  всех
провела! Видно, ничему ее не учит жизнь, попалась на  крючок,  сама  вручила
младенца!..
    Лорена торжествующе глядела на себя  в  зеркало,  снимая  с  лица  грим,
который помог ей провернуть это дельце. Позвонила горничной,  та  немедленно
явилась, с недоумением рассматривая орущий сверток на диване.
     - Поручаю ее тебе! Хорошенько смотри за  девчонкой.  Головой  ответишь,
если с ней что-нибудь случится! Твой труд будет  оплачен...  прэси,  сколько
считаешь нужным, все получишь!
     - Это, простите, ваша... ваш ребенок? - робко спросила Глория.
     - Вопросы задаю я! Запомни это!

Глава 60

    Ночью Марию мучили кошмары. Когда  она  на  короткое  время  забывалась,
пронзительный голос Риты выводил ее из состояния  забытья:  "Верни  мне  мою
дочь... Лули моя!.. Моя дочь!.." Потом оказывалось, что это была не Рита,  а
Лусия, торжествующая победу, усмехающаяся. "Верни мне ее, - молила Мария.  -
Что ты сделала с Лули? Я готова на все, только... верни!"
    Но Лусия, обратив к ней свое зловещее лицо, грозила: "Ты должна  сделать
то, что я прикажу тебе!.."
    Холодный пот струями стекал с лица Марии, когда она-встала с постели, не
желая больше длить этот кошмар. Реальность была не менее трагична, чем  сон:
пустая кроватка Лурдес напоминала, что Лусия не бросает слов на ветер.
    Нервы Марии не выдерживали, и что самое ужасное,  она  никому  не  могла
доверить свою страшную тайну: вскоре  после  похищения  Лули  Лусия  вызвала
Марию по телефону на свидание, назвав адрес,  куда  та  должна  была  прийти
завтра в полдень. Сон смешался с явью, и Марии трудно было отделить их  друг
от друга. Она знала одно: Лусией по-прежнему движет ненависть, и,  боясь  за
Лули,  безропотно  приняла  все  условия  -  идти  одной,  сохранять  полное
молчание, ни слова полиции, иначе... она никогда не увидит девочку...
    Из рассказов Хосе Игнасио Мария знала о том, какую зловещую роль сыграла
в судьбе всех членов их семьи Лоре-на дель Вильяр. Конечно, Мария ничего  не
помнила об этой женщине, доставившей всем им немало горя,  и  тем  более  не
понимала причин, подвигнувших Лорену на такие чудовищные  злодеяния.  "Зачем
ей Лули?" - терялась в догадках Мария. - Ведь девочка не  связана  с  семьей
Лопес кровным родством." А Рита продолжала упрекать Марию  в  том,  что  она
пустила монашку в дом.
    Возвратившись домой, Хосе Игнасио решил поговорить  с  матерью,  но  той
нигде не оказалось - ни у нее в комнате, ни  у  Марииты,  ни  в  саду.  Хосе
Игнасио  стал  волноваться:  зачем  матери  понадобилось  выходить  куда-то,
подвергая свою жизнь опасности, она ведь знает, что Лорена  дель  Вильяр  на
свободе. Время перевалило за двенадцать, а Марии все не было...
    Она долго шла по пустынным улицам и наконец обнаружила указанный дом,  у
которого ее и поджидала Лусия - Лорена. Она мало изменилась с тех пор, когда
Мария видела ее в последний раз:  то  же  злобное  выражение  лица,  которое
страшило своей непредсказуемостью.
     - Верни мне девочку, я пришла за ней! - сказала Мария.
     - Не так  скоро,  Мария  Лопес!  Прежде  мне  надо  убедиться,  что  ты
заслуживаешь этого. Иди за мной. -  И  Лорена  привела  несчастную  Марию  в
какой-то глухой сумрачный подвал.
     - Ты  меня  заживо  похоронила,  убила   мою   дочь,   моего   ребенка,
терроризировала изо дня в день, заставив поверить,  что  ты  моя  сестра,  -
приготовившись к самому худшему, начала Мария. - В том доме  я  жила  как  в
аду, страдала от мысли, что собственная сестра хочет меня  убить.  Тебе  еще
мало бед, которые ты причинила мне?
     - Мало, мало, Мария! - издевалась Лусия. - Что, не понравилось?  Да,  я
забавлялась, но мне помешала проклятая  Дульсе!  -  хрипела  она.  -  Однако
теперь-то ты в моей власти, как я того всегда  хотела!  Теперь  мне  незачем
изображать из себя твою сестру. Я Лорена дель Вильяр! Запомни это!
    Мария  не  могла  пошевелить  ни  рукой,  ни  ногой,  какой-то  столбняк
парализовал ее. "Что же приготовила Лорена дель Вильяр на сей раз? И удастся
ли отсюда вообще выбраться живой?", -  мелькнуло  в  голове.  А  Лорена  все
больше входила в раж:
     - Ты будешь плакать по своей мертвой дочери  так  же,  как  когда-то  я
проливала слезы по своей Лауре,  которую  убила  ты,  женив  на  ней  своего
проклятого сына!.. Лаура пожертвовала жизнью ради него, подумать только!
    Лорене доставляло  несказанное  удовольствие  терзать  и  мучить  Марию,
видеть ее плачущей и униженной. Минутами Марии  казалось,  что  она  вот-вот
сойдет с ума. Лорена же, сорвавшись на визг, кричала, что по вине Марии  она
осталась без семьи, без дома, без денег. А чего стоило ей услышать когда-то,
что она не родная дочь дона Густаво!..
    Мария снова и снова молила вернуть ей ребенка, обещала прекратить розыск
Лорены, и пусть все считают ее умершей.
     - Ты готова в обмен на девочку  отдать  свою  жизнь?  -  с  сумасшедшим
блеском в глазах сказала Лорена.
     - Да, - без колебаний ответила Мария. - Лурдес мне как родная. Ведь  ты
отняла у меня дочь, убила ее.
     - А что бы ты сказала, если бы узнала, что твоя дочь жива? - неожиданно
произнесла истязательница.
     - Ты говоришь правду? Моя дочь жива?! - воскликнула Мария.
     - Нет. Я только хотела увидеть, согласишься ли ты  умереть,  зная,  что
твоя дочь жива.
     - Это невыносимо, - в бессилии произнесла  Мария.  -  Лучше  убей  меня
сразу, но не подвергай таким пыткам.
     - О, нет! - злорадствовала Лорена. - Я еще поиздеваюсь  над  тобой!  Ты
сойдешь с ума у меня на глазах! И это  будет  моим  отмщением!  А  теперь  -
становись на колени!
    И Мария, еле держась на ногах, выполнила  приказание.  У  нее  кружилась
голова, и ей с трудом давалось каждое слово:
     - Скажи, где дочь, что ты с ней сделала?
     - А ты ползай передо мною, умоляя! Может, я и скажу...
     - Мне безразлично, Лорена. Я буду делать все,  что  ты  хочешь,  только
ответь: где моя дочь? Она жива?
     - Да! - удовлетворенно расхохоталась Лорена, видимо, придумав  какую-то
новую, более изощренную пытку для Марии. - Она видит белый свет!  Но  почему
ты не спросишь о другой пигалице? Об удочеренной твоим братом? Про нее ты  и
забыла уже!
     - Нет-нет! - испугалась Мария. - Я пришла к тебе, чтобы  вернуть  дочку
Риты. Но сейчас ты говорила... что моя дочь жива...  Немедленно  скажи,  где
она! Где ты ее прячешь?..
     - Замолчи, паршивка, ты никогда не  узнаешь  правды!  -  новый  приступ
злобы охватил Лорену. - Ты будешь постоянно жить в аду,  Мария,  у  тебя  не
останется ни минуты покоя, это я тебе обещаю! Отниму все,  что  делало  тебя
счастливой!.. Ты останешься совсем одна, а когда мне  надоест  мучить  тебя,
вот тогда я сжалюсь над тобой и... убью! Пока же я  еще  позабавлюсь,  и  ты
будешь так страдать, что смерть покажется тебе желанным  избавлением.  Ты  в
моих руках!..
     - Лорена, Лорена, подожди... делай со мной, что хочешь. Не важно, увижу
ли я мою дочку и Лули...  Но  отдай  их  моей  семье...  Не  причиняй  вреда
невинным созданиям! Прошу! Заклинаю!.. Не  о  себе  прошу,  Господи,  смягчи
сердце Лоре-ны... - Мария опустилась на  колени,  коснулась  лбом  холодного
пола. - Не дозволяй, Боже, чтобы она надругалась над Лули и  моей  дочкой...
если они еще дышат... Как узнать, жива ли моя дочка?..
    Рита в отчаянии молилась, стоя на коленях перед иконой.
     - Бедная, бедная Мария... Все случилось  по  моей  вине,  прости  меня,
сестричка, прости!.. Из-за меня ты решила покинуть дом. Но  кто  же  знал...
Господи, храни ее. Пусть с ней ничего не случится...
    Марию искали.
    Лейтенант Орнелас взял под контроль  все  выходы  из  города.  Виктор  и
Родриго решили сначала объехать все близлежащие больницы. Но ни  в  одну  из
них не поступала женщина  с  приметами  Марии.  Централизованная  телефонная
медицинская служба, куда позвонил Хосе Игнасио,  ответила  то  же.  Наконец,
Виктор с графом де Аренсо отправились в  городской  пункт  скорой  помощи  и
узнали, что туда совсем недавно поступила-женщина, по описанию очень похожая
на ту, которую они ищут. Войдя в палату, Родриго и Виктор увидели Марию: она
была без сознания.
     - Пульс слабый, давление очень низкое, - объяснил  вошедшим  доктор.  -
Похоже, она пережила сильное нервное потрясение.
    Получив разрешение врача, Родриго и Виктор  перевезли  Марию  в  клинику
доктора Валадеса. Альберто, осмотрев  пострадавшую,  пришел  к  выводу,  что
Марию избивали: на шее и на руках - сильные кровоподтеки, синяки.
    Виктор немедленно позвонил Хосе Игнасио  и  сообщил  ему  главное:  мать
найдена! Жива! По прогнозам врачей, должна скоро прийти  в  себя.  Нашел  ее
строительный обходчик где-то на окраине города. Почему  она  там  оказалась,
неизвестно. Этот добрый человек и доставил ее в бессознательном состоянии  в
городской пункт скорой помощи... Придется подождать,  пока  Мария  придет  в
себя и все объяснит. Роман и Рейнальдо уже вернулись? Рита дома? Пусть  Хосе
Игнасио успокоит их и не слишком пугает: врачи надеются.  Главное,  что  она
жива...
    Альберто не отлучался из палаты ни на минуту и был свидетелем того,  как
Мария медленно приходила в себя. Периодически открывая глаза, но не  узнавая
Альберто, она умоляюще шептала: "Верни мне дочку! Скажи, Лорена, что она  не
умерла! Скажи!.." Потом, вроде очнувшись, спросила: "Где я?"
    Пришел доктор Торрес, которого Мария тотчас узнала.
     - Фернандо, вызволи меня отсюда... Мне нужно найти мою  дочку!  Ты  мне
поможешь, правда? Фернандо?
     - Давай поговорим, не волнуйся так, Мария. Скажи мне, что произошло.
    И Мария, с трудом выговаривая каждое  слово,  рассказала  об  угрозах  и
издевательствах Лорены.
     - Ну вот, слава Богу, ты заговорила  разумно,  -  выслушав  ее,  сказал
Фернандо. - А то я уже испугался было... Уверяю, мы найдем твою  дочь.  Верь
мне, пожалуйста, верь! Не благодари меня, не надо... Это  моя  профессия,  я
ведь врач.
    Окончательно придя в себя, Мария благодарила Создателя, что он помог  ей
вырваться из рук Лорены. Сердце подсказывало Марии, что жива, жива ее дочка!
Мария найдет ее, найдет!
     - Если уж Лорена оставила в живых мою дочь, то она не тронет и Лули,  -
успокаивала Мария Риту, которая не отходила  от  подруги,  боясь  очередного
появления Лорены. И хотя у дверей палаты  дежурил  полицейский,  Рита,  зная
коварство Лорены,  не  могла  на  него  полностью  положиться.  Виктор  тоже
старался навещать свою бывшую жену как можно чаще. Он жил  надеждой  на  то,
что их девочка в конце концов найдется. Вернув себе малышку,  они  вернут  и
свое счастье, не раз повторял Виктор, но Мария при  этом  смотрела  на  него
как-то странно. А однажды, когда они остались одни и он сказал,  что  ни  на
мгновение не переставал ее любить и обожать, она смутилась.
     - Прости меня, - Мария подбирала подходящие  слова,  чтобы  не  обидеть
Виктора. - Но я хочу, чтобы  ты  знал:  мне  очень  жаль,  однако  теперь...
сегодня... я не та женщина, в которую ты был влюблен когда-то. Та...  другая
Мария, может быть, любила тебя, ради тебя жила. А я женщина... без прошлого.
Не хочу, Виктор, ранить тебя, но я не умею изображать  чувства,  которые  не
испытываю. Прости. Мне хорошо рядом с тобой, ты внушаешь... доверие, но я не
люблю...
    Виктор слушал Марию, и горькое чувство обиды не покидало его.
    Самым скромным из всех присланных  Марии  букетов  Виктору  казался  его
собственный: красные розы, которые прежде так любила  Мария.  А  теперь  ее,
вероятно, больше радуют орхидеи, присылаемые графом  де  Аренсо  в  огромном
количестве.
    Рвался навестить Марию и маленький Хесус,  но  матушка  Кармела  боялась
отпускать его  одного.  Мальчик  же  утверждал,  что  сеньоре  Марии  станет
значительно легче, когда она увидит его, потому что... потому что  он  хочет
ей сообщить что-то очень важное. Мать Кармела не обратила  внимания  на  эти
слова Чучо - ведь он был большой выдумщик и фантазер. Не получив разрешения,
Чучо принял самостоятельное решение: нечего ждать, он пойдет к сеньоре Марии
один.
    Застав в палате Риту, Чучо явно расстроился. Но  Мария,  видя,  в  каком
нетерпении мальчик порывается ей что-то сказать и с опаской  поглядывает  на
ее подругу, попросила Риту пойти прогуляться и перекусить.
    Рита ушла, а Хесус тотчас придвинулся вместе со стулом поближе, зашептал
доверительно:
     - Сеньора Мария, сеньора Мария!.. Я хотел вам сказать...  это  касается
Лули. Я видел ее, сеньора Мария! Я знаю, где ее прячут! Это совсем близко от
приюта. Там есть такой дом... Когда я шел к  вам,  то  увидел,  как  впереди
остановилась  машина.  И  из  нее  вышла...  женщина...  ну,   которая   нас
преследовала... Помните, в магазине, когда вы еще работали в приюте? Да?
     - Лорена дель Вильяр? - глаза Марии, не  мигая,  глядели  на  мальчика,
сообщившего ей эту невероятную новость. - И она не заметила тебя?
     - Нет, она не видела меня, как бы  не  так!  -  гордо  распрямил  плечи
Хесус. - Я спрятался за дерево и смотрел,  как  она  пошла  в  дом...  такой
небольшой, одноэтажный... Я подтянулся и  заглянул  в  окно.  У  женщины  на
руках... я не знаю эту женщину... была Лули.  А  другая,  которая  приехала,
была чем-то очень недовольна. Будто ругала за что-то первую женщину.
    Мария перевела  дыхание,  от  волнения  ей  трудно  было  говорить.  Она
смотрела на Чучо с выражением тревоги и беспокойства.
     - Послушай, Хесус, а ты можешь отвести меня в это место, в этот дом?  -
с сомнением спросила она мальчика.
     - Но как вы отсюда выйдете, вас же стережет за дверью полицейский.
     - Не беспокойся, мой дорогой мальчик, я найду способ, как это  сделать.
А ты мне поможешь, чтобы никто ничего не узнал. Договорились? И хоть ты ушел
без спроса ко мне, мы извинимся за это перед матушкой Кармелой, а попозже  я
попрошу Романа или Хосе Игнасио проводить тебя...
    Бетина Росси  в  очередной  раз  навестила  Констансу.  Они  пили  кофе,
разговор вертелся, как водится, вокруг семейств де Аренсо и Лопес. Констанса
с радостью сообщила, что ее племянница, кажется, клюнула на приманку:  глаза
Исабель теперь радостно начинают блестеть, когда посыльный приносит цветы от
неизвестного поклонника -  она  думает,  будто  их  посылает  Хосе  Игнасио.
Родриго же, наоборот, доставляет одни огорчения: то и дело ездит  в  клинику
доктора Валадеса, возит цветы и фрукты этой Марии Лопес.
     - Но почему она в больнице? - воскликнула Бетина, переменившись в лице.
     - Какой-то нервный шок, - отвечала Констанса, - но я думаю,  это  всего
лишь ее очередная уловка, чтобы удержать рядом с собой Родриго.
    Неожиданно Бетина вдруг стала прощаться, вспомнив, что у  нее  назначена
важная встреча именно на этот час.
    "Проклятие! - шептала Лорена, выйдя от Констансы. -  Значит,  отделалась
легким нервным шоком? Ничто ее не  берет,  подумать  только!  Решила  искать
покоя в клинике Валадеса? Так ты найдешь его, найдешь, я обещаю тебе,  Мария
Лопес! У меня нет другого выхода - ты должна умереть!"
    Она нажала на стартер, и машина, как сумасшедшая, сорвалась с места.
    Время тянулось бесконечно  долго.  Сначала  пришел  Альберто,  тщательно
выстукивал молоточком грудь, спину, расспрашивал о самочувствии.  "Рано  или
поздно память восстановится, - говорил он, записывая что-то в блокнот.  -  И
тогда будет преодолено мучительное беспокойство, в котором ты живешь, Мария.
Но ты должна помогать нам, не подвергая  себя  ситуациям,  вроде  последней,
когда пошла, никому не сказав ни слова, на свидание с Лореной..."
    Потом пришел Хосе Игнасио, следом за ним Рита...  Наконец,  Мария  могла
переодеться,  оставшись  одна.  Хесус  стоял  за  дверью  и  должен  был  ее
предупредить, если кто-то появится... Ну вот и все. Готово!  Они  осторожно,
крадучись, преодолели больничный коридор. Полицейского у двери в  палату,  к
счастью, не оказалось, и Мария с Хесусом беспрепятственно вышли на улицу.
    А еще через мгновение в  клинику  не  вошла,  а  ворвалась  Лорена  дель
Вильяр. Она хорошо знала все ходы и выходы  в  клинике  доктора  Валадеса  и
потому найти кабинет Сильвии не составило большого труда...
     - Ты сейчас же отведешь меня в палату Марии Лопес, - сказала Лорена  и,
вынув из сумочки пистолет, направила его на Сильвию.
    У входа в палату они чуть не столкнулись с Ритой, кото-. рая, не заметив
Лорены, бросилась к Сильвии:
     - Где Мария? Ее палата пуста!..
    Услыхав это, Лорена отступила назад, а затем  что  есть  духу  понеслась
обратно к выходу.
     - Лорена!..  Это  была  Лорена!..  -   вымолвила   наконец   испуганная
Сильвия. - Она приходила убить Марию! У нее пистолет...
     - Вот окно, в которое я заглядывал, сеньора! - обрадовался Чучо.
    Мария толкнула дверь, вошла. Незнакомая женщина играла с Лули, держа  ее
на коленях. Мария бросилась к ней, пытаясь взять на руки Лули.
     - Я пришла за девочкой! Отдайте мне немедленно Лули!  Отдайте  мне  ее!
Этот ребенок принадлежит мне!
    Женщина, в растерянности от такого натиска  незнакомки,  крепко  прижала
малышку к себе, оторопело бормоча:
     - Мне ее вручила сеньора, я отвечаю, если с ней что-то случится...  Как
я могу знать, что вы говорите правду?
    И тут малыш Хесус посмотрел на нее своими большими ясными глазами.
     - Сеньора Лопес никогда не лжет...
    Немного успокоившись,- Мария рассказала женщине о злодеяниях Лорены дель
Вильяр и взмолилась:
     - Помогите мне, скажите, где живет похитительница!
     - Но она мне этого не  простит.  Я  боюсь  ее,  -  растерянно  отвечала
женщина.
     - Извините, но в таком случае мне придется обратиться в полицию...
     - Нет-нет, - только не это, - испугалась женщина. - Я скажу вам...
    Оставив Лули на попечение матушки Кармелы,  Мария  поспешила  туда,  где
проживала Лорена дель Вильяр.  У  самого  входа  в  отель  Мария  неожиданно
столкнулась с Родриго и вынуждена была признаться ему, что покинула больницу
тайком от всех. Ее, конечно же, разыскивают, но она никому не могла поручить
встретиться с этой женщиной.
     - Я должна снова увидеть Лорену и узнать у нее, наконец, где моя дочь!
    Услышав это признание, Родриго принял решение следовать за  Марией:  ему
было страшно подумать, что она снова подвергнет себя смертельной опасности.
    После долгих препирательств служащая в  нарушение  всех  правил  открыла
дверь номера. Он был пуст и носил следы поспешного бегства.
    Мария была в отчаянии: взбешенная тем, что у нее отобрали  Лули,  Лорена
теперь в отместку может расправиться с другой девочкой - дочерью Марии.
    Родриго предложил зайти к нему в номер и  оттуда  позвонить  в  клинику,
чтобы там не беспокоились. Пока он говорил по телефону,  в  номер  заглянула
Констанса и, увидев Марию, приветствовала ее голосом, полным сарказма:
     - Поздравляю вас! Вы уже сюда  переселились?!  Родриго  больше  не  мог
переносить колкостей Констансы и сообщил, что  ее  подруга  Бетина  Росси  и
опасная преступница Лорена дель Вильяр - одно и то же лицо.
     - Не понимаю,  как  такая  проницательная  дама  позволила  отъявленной
негодяйке водить себя за нос, - не удержался и тоже съязвил Родриго.
    Необычайно расстроившись  этим  обстоятельством  -  жаль,  хорошая  была
подруга - сеньора Констанса отправилась в ближайшее кафе перекусить и выпить
кофе. Взгляд ее рассеянно блуждал по сторонам, она никак не могла справиться
с охватившим ее волнением: подумать только!.. Этот
    взгляд поймал молодой человек, устроившийся с ее разрешения за  столиком
напротив.
     - Не нужна  ли  компания  такой  миловидной  даме?  -  любезно  спросил
незнакомец. - Мсмаэл Уркиса, к вашим услугам.
     - Нет, - рассеянно ответила Констанса, а через мгновение  добавила  уже
весьма решительно: - Однако...  я  могу  предложить  вам  нетрудную  работу,
которая вас наверняка заинтересует.

0

44

Глава 61

    Узнав, что Мария у графа де Аренсо и что они возвращаются домой, будут с
минуты на минуту, Рита,  Хосе  Игнасио,  Виктор  и  Роман  были  в  страшном
нетерпении.  Слава  Создателю,  нашлась!..  Высказывали  самые   невероятные
предположения, отчего Мария очутилась  в  отеле,  где  остановился  Родриго.
Роман не сдержался от замечания, что Мария поступает слишком  опрометчиво  и
жизнь ее ничему  не  учит...  Хосе  Игнасио,  не  признаваясь  в  том  себе,
испытывал тайную ревность к сестре, которую никогда в жизни не  видел:  мать
только и думает о ней.
    Но вот на пороге дома появилась Мария -  с  Лурдес  на  руках!  Что  тут
началось! Поцелуи, объятия, слезы радости, восторга, укора в том, что  снова
держала всех  в  неведении!..  Стоя  в  стороне,  Родриго  и  Исабель,  тоже
счастливо улыбались. А Мария, до последней минуты  державшая  в  тайне  свой
сюрприз, который она приготовила Рите, была растрогана всеобщим вниманием  и
теплотой.
     - Как бы мне хотелось владеть своей памятью, чтобы любить всех вас, как
вы того заслуживаете!..
    Когда утихли первые восторги, Рита бросилась к Марии,  благодаря  ее  за
самопожертвование, за смелость, которую она проявила в поисках  ее  ребенка.
Но Мария, улыбаясь и слушая Риту, отдала должное справедливости: если бы  не
Чучо, неизвестно еще, когда бы нашлась маленькая Лурдес.
    Они поменялись ролями. Теперь Рита успокаивала Марию: ее дочка  найдется
нсприменно! Но Мария боялась, что может никогда не узнать, где ее дочь: ведь
эта неуловимая злодейка способна скрыться навсегда.
     - И все же, - говорила Мария, - я сердцем чувствую: моя дочь жива!
    Детектив  Сапеда  между  тем  встретился  с  доктором  Гон-сало  Арвисо,
наблюдавшим Марию в доме Артуро д'Анхиле.
    На предъявленной ему фотографии доктор узнал Лусию, но сказал также, что
волосы у сестры Артуро были русые и сильно завитые.
    Мария скрупулезно выполняла все рекомендации  Фернандо  Торреса,  но  ей
казалось, что выздоровление  идет  слишком  медленно.  Конечно,  она  теперь
чувствовала себя гораздо бодрее и увереннее, чем прежде, когда жила  в  доме
Артуро и в приюте. Однако память по-прежнему отсутствовала и даже  отдельных
ее проблесков у Марии пока не наблюдалось.
    Хосе Игнасио надеялся воскресить в сознании матери ее прошлое с  помощью
семейного альбома.  Мария  с  интересом  рассматривала  каждый  снимок,  где
запечатлена была ее жизнь. Она изучала свое прошлое, как  изучают  биографию
постороннего, незнакомого человека, и  могла  бы  перечислить  все  основные
события в хронологическом порядке. Да, Мария знала свою жизнь, но не помнила
ее!
    Говоря с Хосе Игнасио о прошлом, Мария неизменно возвращалась  к  судьбе
утерянной дочери. Она видела, как сын обижался, спрашивая: "Неужели я теперь
ничего для тебя не значу?" И  терпеливо  объясняла,  что  с  потерей  памяти
утратила и чувство привязанности, но заново познакомившись со своим взрослым
сыном, находит в  нем  много  достоинств.  Это,  однако,  не  убеждало  Хосе
Игнасио, он хотел как  можно  больше  времени  проводить  с  матерью,  чтобы
доказать ей свою любовь. "Дай мне возможность восстановить  между  нами  то,
что связывает мать с сыном, - говорил он. -  Прошу  об  одном,  не  отвергай
меня, словно чужого..."
    К великой радости Исабель ее тетя, потрясенная событиями,  связанными  с
Бетиной Росси, пришла к неожиданному для племянницы выводу:  слишком  строго
судила она окружающих.
     - Прости меня, Исабель.  Я  досаждала  тебе  своими  нравоучениями.  Но
теперь я постараюсь не вмешиваться в твою жизнь. Для меня  самое  главное  -
чтобы ты была счастлива.
     - Я люблю тебя, тетя Констанса, - обняла ее Исабель. - И была бы  очень
рада, если бы ты изменила свое мнение о Хосе Игнасио и его маме.
    Они  отправились  вместе  поужинать  в  ближайшее  кафе.  Но  не   знала
бесхитростная Исабель, какой план разработала Констанса в надежде расстроить
их брак с Хосе Игнасио... Когда ужин был окончен, официант отказался брать с
них плату: "Сеньор за столиком позади вас уже сделал  это",  -  с  почтением
произнес он. За  соседним  столиком  сидел  Уркиса.  Он  поднялся,  галантно
раскланялся:
     - Для  меня  счастье  -  находиться  даже  вблизи  вас,  сеньорита,   -
проникновенно сказал он. - Я ваш самый восторженный поклонник!
    В один из  дней  приехал  с  ранчо  брат  Диего.  Мария,  с  недоумением
посмотрев на Риту, смутилась, но Фернандо, как раз в  это  время  навещавший
Марию, пояснил: "Ей нужно время,  Диего,  она  вспомнит..."  Брат  показывал
фотографии, которые привез с собой. Это - Эстела, это - Маргарита,  Хасинто,
Федерико... О, сколько родственников,  оказывается,  еще  у  Марии...  Диего
сказал, что пока не поймали Лоре-ну - может потребоваться его помощь,  и  он
побудет с Марией, чтобы защитить ее в случае необходимости. Она была тронута
таким добросердечием и открытостью - какой милый ее младший брат!
    Мария поблагодарила Фернандо за то,  что  он  помог  ей  при  встрече  с
Диего, - нелегко ведь каждому объяснять заново, что она никого не  узнает...
Фернандо совсем было собрался  уходить,  но  пришел  Рафаэль  Идальго,  едко
заметивший, что Фернандо, как всегда,  опередил  его.  И  более  раздраженно
добавил, что, мол, Торрес продолжает игру в хорошего, доброго друга.
    Мария не в состоянии была слушать эту  перепалку,  попросила  мужчин  не
разговаривать в таком тоне: они доставляют ей страдание. Но Рафаэля понесло:
     - В отличие от тебя, я не скрываю своего интереса  к  Марии,  но  и  не
давлю на нее, как это делаешь ты, прикрываясь своим врачебным долгом...
    Фернандо попытался остановить приятеля:
     - Марии незачем знать о наших непростых отношениях.
     - Нет, почему же?.. - Идальго, видимо, решил поставить в этот вечер все
точки над "i". - Мы, все четверо: я, Родриго, Фернандо и  Виктор  претендуем
на ее взаимную любовь и боремся за это! Есть  только  один  способ  избежать
подобных стычек: Мария должна выбрать одного из нас. В мужья.
     - Любовь не  соревнование,  -  усталым  голосом  пыталась  умерить  пыл
Рафаэля Мария, - и никаких решений я в ближайшее время принимать не смогу.
    Наконец-то она услышала от Рафаэля, что он уходит... С надеждой!
    А позже, рассказывая Рите об этой  стычке  между  Рафаэлем  и  Фернандо,
которая  чуть  было  не  кончилась  настоящей   дракой,   Мария   призналась
откровенно, что к каждому из четверых питает всего лишь дружеские чувства. И
не более того!..

    Глава 62

    Хосе Игнасио, понимая неловкость матери перед Диего за то,  что  она  не
помнит брата и не испытывает к  нему  сестринской  любви,  посоветовал  дяде
вернуться на ранчо.
     - Насчет охраны ты не беспокойся, - говорил  Хосе  Игнасио.  -  У  дома
постоянный полицейский пост, да и все домашние бдительно  следят  теперь  за
каждым шагом матери, не оставляя ее ни на минуту. А за Мариитой, как всегда,
присматривает Ана...
    Диего загрустил, но прислушался к совету  Хосе  Игнасио  и  вернулся  на
ранчо. Сестры долго расспрашивали его о Марии, а он просто и  не  знал,  что
ответить. Если откровенно - она совсем не похожа на ту  Марию,  которую  все
они запомнили, когда  видели  незадолго  перед  ее  поездкой  в  Париж.  Да,
кажется, внешне она вполне здорова, но вот глаза очень  печальные  -  то  ли
оттого, что никак не может разыскать дочку,  то  ли  от  отсутствия  памяти.
"Бедненькая  она,  бедненькая!"  -  всхлипывала  сердобольная  Маргарита.  А
Эсте-ла истово  молилась  Богу,  прося  за  сестру,  чтобы  Он  облегчил  ее
страдания.
    От глаз Диего не укрылось, что сестры, единодушные в своем сочувствии  к
Марии, между собою почти не разговаривали и старались даже не смотреть  друг
на друга. Диего не мог знать всех перипетий драмы, которая  с  недавних  пор
разворачивалась на ранчо и которую сестрам пока что  удавалось  скрывать  от
Диего.
    А началось все с того, что сын дона  Федерико  Клементе,  после  долгого
отсутствия приехавший навестить отца, влюбился в его молодую жену.  Клементе
все время откладывал свой отъезд в город, и дон Федерико  не  догадывался  о
причине этих отсрочек. А Эстела боялась сказать мужу о  приставаниях  к  ней
Клементе, не желая ссоры между отцом и сыном.
    Клементе же день ото дня становился все наглее. От клятвенных  признаний
в любви он постепенно перешел к открытым угрозам.
     - Ты все равно будешь моей, - говорил он  Эстеле.  -  Я  добьюсь  этого
любым способом. Если не согласишься  добровольно  -  распущу  слух,  что  ты
изменяешь своему престарелому мужу с его молодым сыном, то есть со  мной.  И
мой папаша с позором выгонит тебя из дома.
     - Не забывай только, что вместе со мною  Федерико  выгонит  и  тебя,  -
отвечала Эстела. - А от меня ты все равно ничего не добьешься.
    Клементе пришлось согласиться с доводом его очаровательной мачехи  и  он
переменил тактику.
    "О  себе  эта  пуританка,  похоже,  не  заботится  вовсе,  -   рассуждал
Клементе. - Для нее куда важнее благополучие и спокойствие ближних. Вот ведь
как печется о любимом муженьке, чтобы тот, не дай Бог,  не  разочаровался  в
собственном сыне. Что ж, эту вашу добродетель, сеньора  Эстела,  тоже  можно
использовать!"
    И Клементе придумал новый вариант шантажа. Он стал активно ухаживать  за
Маргаритой, полагая, что ради сестры Эстела вполне способна принести себя  в
жертву.
    Ничего не подозревающая Маргарита, как и ожидал Клементе, легко попалась
в ловушку. Не избалованной вниманием мужчин девушке лестны  были  ухаживания
красавца Клементе и она буквально на глазах из бедной Золушки, вечно занятой
домашним хозяйством, превращалась в принцессу.
    Эстела попыталась поговорить  с  сестрой,  но  открыть  всей  правды  не
решилась, а потому была неубедительна.
     - Я не понимаю тебя, сестра, - с обидой говорила Маргарита.  -  Ты  так
себя ведешь, что мне начинает казаться, будто ты  не  желаешь  мне  счастья.
Тебе не нравится Клементе? Ты говоришь,  он  несерьезный?  Из  чего  ты  это
заключила? Что он, по-твоему, сделал плохого, чтобы я могла не доверять ему?
Он говорит, что любит меня, и я его тоже люблю!
    Эстела поняла, что разубеждать сестру в достоинствах ее  избранника  уже
поздно, и решила строго поговорить с  Клементе.  Но  когда  она  потребовала
оставить Маргариту в покое, Клементе попросту расхохотался:
     - Прекрасно! Я знал, что ты именно так отреагируешь. Ты ревнуешь меня к
Маргарите! Я тебе нравлюсь!
     - Что за бред ты несешь! - возмутилась Эстела. - Я настаиваю, чтобы  ты
не морочил голову Маргарите, не впутывал ее в свои грязные интриги!
     - Я, конечно же, пошутил, - ответил на это Клементе. -  Мне  уже  ясно,
что ты меня ненавидишь. Но я тебя все равно люблю  и  страстно  тебя  желаю.
Если ты согласишься стать моей - я тотчас же оставлю Маргариту. А если нет -
обещаю, что ославлю ее на всю округу и ни один уважающий себя мужчина к  ней
больше никогда не подойдет!
    "Что же мне делать, с кем посоветоваться? - сокрушалась Эстела.  -  Если
бы Мария была здорова, она помогла бы мне найти  выход  из  этой  чудовищной
ситуации!.."

0

45

Глава 63

    С некоторых пор все стали замечать, что Рите неприятно видеть, как Мария
возится с Лурдес. Ревность подруги обижала Марию - ведь  она  привязалась  к
девочке еще до того, как Рита и Роман ее удочерили. И  тем  не  менее  Мария
реже стала общаться с Лурдес и чаще с - Мариитой. И вот  однажды  Мария,  не
обращавшая прежде внимания на цепочку, обвивавшую  едва  заметной  тоненькой
змейкой  шейку  девочки,  вскрикнула  от  неожиданности:   оказывается,   на
серебряной цепочке висел медальон с  изображением  Лурдской  Божьей  Матери.
"Боже! - оцепенела Мария, - ведь точно такой же медальон я  надела,  сняв  с
себя, на свою новорожденную девочку!"
     - Откуда у Марииты этот медальон? -  спросила  Мария,  и  Хосе  Игнасио
ответил:
     - Когда мы с тобой были в Париже - граф де Аренсо купил два  одинаковых
медальона: для тебя и для Марииты.
     - Но ты понимаешь,  сынок,  что  этот,  второй  медальон  может  помочь
детективу Сапеде в поисках твоей сестры?!
    Детектив  Сапеда,  которому  Мария  немедленно  сообщила  о   медальоне,
подтвердил, что это, действительно, облегчит поиск.
     - Однако, сеньора, вы должны быть готовы и к  тому,  -  предупредил  он
Марию, - что девочка может оказаться нигде не зарегистрированной, или...  Не
дай Бег, конечно, но вдруг выяснится, что девочки нет в живых...
     - Нет,  нет!  Она  жива!  Я  убеждена!  Я  знаю!  Я  чувствую  это!   -
взволнованно повторяла Мария.
    От дона Густаво  скрыли,  что  Лорена  пыталась  убить  Марию:  для  его
больного сердца это могло бы стать  смертельным  ударом.  Лишь  когда  Мария
поправилась, Хосе Игнасио рассказал ему о происшедшем, опуская,  разумеется,
подробности, которые причинили бы дону Густаво боль. Главное, на чем  сделал
упор Хосе Игнасио, это то, что его сестра, возможно, жива. Старика,  однако,
очень взволновала эта весть.
     - Как, должно быть, переживает бедная Мария! - говорил он внуку. -  Она
уже как-то смирилась с потерей дочери,  считая  ее  умершей.  А  теперь  эта
неизвестность, неопределенность, невозможность помочь своему ребенку...
    И дон Густаво с Флоренсией решили навестить Марию,  чтобы  хоть  немного
поддержать ее.
    Поначалу говорили о Хосе Игнасио, о том, что вместе с Луисом  он  открыл
свое собственное юридическое бюро и очень увлечен работой. Далее речь  зашла
о его предстоящей свадьбе с Исабель.
     - Мне кажется, - говорил  дон  Густаво,  -  эта  девушка  сможет  стать
хорошей матерью для Марииты.
    Как раз в это время Ана принесла Марииту, чтобы  прадед  с  нею  немного
позабавился... А Мария, конечно же, стала показывать медальон, который,  как
она считала, неизбежно приведет ее к дочери. К живой или...
    Видя, как страдает Мария, и не находя слов утешения, дон Густаво  только
и мог сказать:
     - Если кто-нибудь может понять тебя,  Мария,  то  это  я,  который  сам
испытал месть Лорены.
     - Знаю, дон Густаво, - горестно отвечала Мария.  -  Но  вы,  даст  Бог,
поправитесь, а что делать мне без моей дочери, без воспоминаний?  С  семьей,
которую я не помню. Я чувствую себя странно в своем  собственном  доме,  дон
Густаво. Появление Лули, дочери Риты, утешило меня, я  ухаживала  за  ней  в
приюте. Но мне кажется, Рите неприятно, даже когда я приближаюсь к ней.
     - Ты очень чувствительна, Мария, -  сказала  Флорен-сия.  -  Рита  тебя
любит, как сестру.
     - Да, мне все так говорят. Но, вероятно, Рита любила меня в прошлом,  а
теперь, с появлением Лули, я вижу с ее стороны неприязнь.
     - Если  тебе  здесь  неуютно,  то  приходи  ко  мне,  -  предложил  дон
Густаво. - Ведь ты мне - как дочь. У тебя там будет  все,  даже  полицейский
пост.
     - Нет, дон Густаво, спасибо. Мне надо привыкать к этому  дому,  к  моей
семье.
    Едва Мария проводила дона Густаво,  как  к  ней  ворвалась  рассерженная
Рита.
     - Я случайно услышала твой разговор с дель Вилья-ром, - заявила она.  -
Значит, ты говоришь, что для тебя в v этом доме все - чужие?! И я, и  Роман,
и твой сын, и внучка! Вот так благодарность  за  внимание  к  тебе,  за  все
заботы, за любовь, наконец! Тебя никто не интересует, кроме Лули. Но Лули  -
моя дочь! Запомни это!
    Вечером все дурное  настроение  Риты  выплеснулось  на  Романа,  который
задержался в  детском  приюте,  навещая  Чу-чо.  Роман  очень  привязался  к
одинокому мальчику и всячески выкраивал время для того, чтобы  повидаться  с
ним. Сегодня, например, он подарил мальчику автоматическую железную  дорогу,
и они долго играли вдвоем с Чучо в машинистов. Роман не узнавал своей всегда
доброжелательной жены.
     - Да ты просто ревнуешь девочку к Марии!  Какой  абсурд!  -  урезонивал
жену Роман.
     - О, нет! Тут все не так просто, - отвечала  Рита.  -  В  Лурдес  Мария
постоянно видит свою собственную дочь,  и  это  ей  надо  как  можно  скорее
выбросить из головы! Я удочерила девочку, чтобы заботиться о ней. Я  -  мать
Лули! А Мария отныне пусть и думать забудет, что Лурдес существует на свете,
пусть больше не приближается к ней ни на шаг! Пусть она ищет свою дочь!..
    Хосе Игнасио, как и Роман, был неприятно  поражен,  вернувшись  домой  и
услышав повышенные голоса двух женщин. А  когда  узнал  от  горько  плачущей
матери причину ссоры, совсем приуныл. Ну и денек у него выдался!.. Накануне,
заехав за Исабель, он застал там сеньора Уркису, который перестал таиться  и
уже набрался смелости открыто приезжать в гости.
    Исабель клялась, что явился он без приглашения, и  она  сразу  поставила
его на  место,  попросив  впредь  не  посылать  ей  цветов  и  не  оказывать
каких-либо знаков внимания. А  Хосе  Игнасио  заподозрил,  что  этот  Уркиса
пользуется поддержкой тети Констансы: уж очень она  приветливо  смотрела  на
этого якобы незваного гостя.
    Хосе Игнасио  не  мог  знать,  насколько  его  соперник  разгневал  свою
покровительницу после их с Исабель ухода. Платный обожатель  признался,  что
Исабель ему очень нравится, но, видимо, завоевать ее сердце  будет  нелегко,
так как она явно предпочитает Хосе Игнасио.
    "Что возомнил  о  себе  этот  несчастный!"  -  возмутилась  Констанса  и
напомнила о договоре: пусть Уркиса не особенно-то увлекается и не  надеется,
что имеет право влюбиться в ее племянницу по-настоящему  -  деньги  она  ему
платит совсем не за это!
    Исабель и Хосе Игнасио решили почаще  приглашать  Марию  вместе  с  ними
погулять, развлечься, пообедать или поужинать в  каком-нибудь  укромном,  не
слишком шумном ресторанчике. А решение это  им  подсказал  Луис.  Он,  часто
бывая у Насарии, заметил, что  в  доме  Лопесов  не  все  ладно,  что  Мария
выглядит грустной и неприкаянной.
     - Мне кажется, Хосе Игнасио, - сказал рассудительный  и  добросердечный
Луис, - тебе надо уделять побольше внимания матери, чтобы она почувствовала,
что нужна и тебе, и Исабель.
    Кроме матери, Хосе Игнасио  также  пригласил  и  графа,  и  тот,  увидев
нарядно одетую Марию, не мог сдержать возгласа восхищения - как она  хороша!
С графом согласились Исабель и Хосе Игнасио... Обед прошел и  в  самом  деле
великолепно, настроение Марии улучшилось. Конечно, заговорили о  предстоящей
свадьбе: Мария считала, что откладывать ее на более  долгий  срок  не  имеет
смысла, но Хосе Игнасио  по-прежнему  настаивал  на  своем  -  только  после
окончания реконструкции фабрики. Что ж,  смеялась  Исабель,  раз  жених  так
хочет... Их чувства  прочны,  и  месяц-другой  не  играет  никакой  роли.  В
качестве свадебного подарка Родриго предложил выбрать любое путешествие - он
знал, что Исабель очень хотела бы поехать в Грецию. Хосе Игнасио во всем был
согласен со своей невестой.
    Мария понимала, как великодушен ее взрослый сын. Ему, конечно,  было  бы
гораздо интереснее пообедать  вдвоем  со  своей  невестой.  Но  он  видел  в
последние дни дурное  настроение  матери  и  стремился  как-то  отвлечь  ее,
развеселить, развеять печаль. Что уж тут говорить, настроение и в самом деле
было никуда не годным, и  Мария  это  ощущала  все  время.  Чувствуя  особое
расположение к Фернандо, она однажды, в горькую минуту, даже  попросила  его
взять ее из собственного дома. Впадая временами в отчаяние,  Мария  считала,
что сын и внучка уже привыкли жить  без  нее.  Единственным  утешением  была
Лули, но теперь Марии запрещено даже подходить к ребенку.  Уж  если  она  не
может делать этого, то лучше ей не видеть девочку вообще никогда...
    Фернандо, как и прежде, пытался вселить в нее надежду, поднять дух.
     - Где та храбрая, уверенная в себе женщина, - говорил он, -  которую  я
знал прежде?
     - Она умерла, - отвечала Мария, - когда у нее отняли дочь. Она потеряла
память и не может, как прежде, противостоять жестокостям жизни.
    Состояние Марии несколько улучшилось, когда детектив Сапеда сообщил  ей,
что во всех известных ему клиниках девочка с таким медальоном не появлялась,
но зато нигде не зарегистрирована и кончина ребенка с болезнью легких именно
в тот период.
    "Слава Богу, - возносила молитвы Всевышнему несчастная  мать.  -  Значит
она жива!"
    И все же невозможность общения с Лули угнетала Марию, резко усиливая  ее
депрессивное состояние.
    Она несколько раз порывалась уйти из дома навсегда.
    Фернандо уговорил ее не делать этого, но Мария постоянно возвращалась  к
мысли, что стала в собственном доме чужой. Роман  отчаянно  уговаривал  Риту
извиниться перед Марией, называл жену эгоисткой, курицей-наседкой,  призывал
поступить разумно, сказать, что она все свои оскорбительные слова произнесла
в запале запоздалой родительской любви, разрешить  Марии  общаться  с  Лули,
когда она только пожелает. И уж если кому уходить  из  дома,  то  только  не
Марии, а им - Рите и Роману!
    А Риту словно Бог лишил разума. Она, плача, говорила,  что  столько  лет
жаждала иметь ребенка, и вот теперь ее ближайшая подруга  воспринимает  Лули
не иначе как собственную дочь, которую потеряла, и хочет отнять ее любовь  у
Риты.
    Занятые своими домашними проблемами, женщины почти не обращали  внимания
на человека по имени Памфило, которого  несколько  недель  назад  взяли  для
работы в саду. И дала-то ему эту работу сама Мария, когда однажды он  явился
к ним в дом. Приняла - и забыла. А он появлялся то здесь, то  там,  приносил
какие-то новые горшки с цветами,  выбрасывал  старые.  И  никто  не  подумал
попросить у этого человека рекомендации прежних хозяев.
     - Хочу, чтобы ты за ними следил в оба,  слушал,  что  они  говорят.  Не
упускал бы ни одного  слова  из  того,  что  в  этом  доме  произносится!  -
требовала от Памфило Лорена.
     - А ты, хозяйка, хочешь их обокрасть, что ли?
     - Я плачу тебе, и немало, за то, что  ты  следишь  и  слушаешь,  -  был
ответ. - А не за то, чтобы ты совал нос куда не надо... Понимаешь?
     - Да, я понимаю, - не стал спорить Памфило. - Новости, значит, такие...
Все в доме говорят о каких-то  медальонах.  Один  будто  бы  носит  какая-то
Мариита, а другой, о котором идет речь,  был  у  дочери...  у  новорожденной
доньи Марии! Говорят, что если отыщется  этот  второй  медальон,  то  с  ним
найдется и  девочка...  А  еще...  между  доньей  Марией  и  сеньорой  Ритой
разгорелся скандал. Похоже, я не  совсем  понял,  они  насмерть  поссорились
из-за какой-то, как же ее зовут, забыл... Вроде, Лулу, Лули... Это все.
    "Если эти неразлучные подруги ссорились, значит, они обе не  знают,  что
Лули - дочь Марии, - размышляла Лорена. - Но что же это за медальон? Где  он
может быть? Наверняка остался в приюте!"
    Никто не обратил особого внимания на бедно одетую  женщину,  появившуюся
однажды в приюте около приемного покоя.  Одна  из  монахинь  хотела  отвести
женщину на кухню покормить, но та сказала, что не  смеет  причинять  лишнего
беспокойства, подождет здесь и будет очень благодарна за милосердие и  кусок
хлеба...
    Чучо вертелся около Мерседес, делавшей какие-то записи  в  книге  приема
подкидышей. Закончив работу, Мерседес открыла дверцу шкафа, чтобы  поставить
туда книгу. И, непонятно откуда, то ли из  шкафа,  то  ли  из  книги  выпала
какая-то блестящая вещица. Скучающий без дела Хесус поднял ее:  "Посмотрите,
что я нашел!" Мерседес повертела в руках вещицу: "Медальон  Лули!"  -  тихо,
произнесла она и пошла к матушке Кармеле. Та долго сокрушалась, как это  она
забыла отдать его сеньорам Лопес, когда  они  забирали  малышку...  Мерседес
предложила тотчас отнести медальон.
     - Спасибо, Мече, ты очень добра, но я  предпочитаю  сделать  это  сама.
Матушка Кармела положила медальон в карман платья. - Эта оплошность  с  моей
стороны непростительна.
    Хесус стал проситься идти вместе с нею.
     - Но сначала, - матушка строго  посмотрела  на  Чучо,  -  ты  закончишь
уборку в моем кабинете. Пойдем посмотрим, много ли тебе осталось.
    Они вышли из кабинета и  столкнулись  с  женщиной,  которая  еще  совсем
недавно смиренно дожидалась куска хлеба  в  приемном  отделении.  Та  что-то
искала, глаза ее неспокойно бегали, она просила о помощи,  говорила,  что  у
нее нет денег на лекарство старенькому больному отцу. Матушка опустила  руку
в карман, дала ей бумажную купюру.  Женщина  рассыпалась  в  благодарностях,
сказала, что отработает эти деньги: пусть ей поручат любую работу, она может
мыть окна, двери, может стирать...
    Мать Кармела попросила Мерседес отвести женщину в  приютскую  прачечную:
там как раз сломалась машина, и помощь этой женщины будет как  нельзя  более
кстати...
    Лорена нехотя пошла  за  Мерседес,  бормоча:  "Проклятье!  Я  не  должна
допустить, чтобы они уехали! Мария узнает, что этот подкидыш, которого взяла
Рита, - ее собственная дочь!.."
    Но Лорена дель Вильяр была не в силах что-то предпринять: медальон  Лули
прочно покоился на дне глубокого кармана матушки Кармелы...
    В доме Лопесов к ним вышла Рита, Чучо обрадованно бросился к  ней,  стал
расспрашивать, где сеньора Мария, сеньор Роман.
     - Никого нет дома, - Рита ласково потрепала мальчика по щеке.
    Собственно, матери Кармеле и нужна сеньора Рита Лопес: она пришла отдать
ей то, о чем забыла впопыхах при оформлении документов на удочерение.
     - Этот медальон Лурдской Божьей Матери был у Лули на  шейке,  когда  мы
нашли ее у дверей приюта. Вот, возьмите, пожалуйста...
     - Боже мой! Боже мой! - только и могла вымолвить Рита. - Она и в  самом
деле дочь Марии!.. Пресвятая Дева из Лурда...
    Мать Кармела и удивленный Чучо увидели, как  по  щекам  веселой,  всегда
приветливой доньи Риты потекли слезы...
     - Нет сомнений. - часом позже говорил вернувшийся домой  Роман,  -  что
Лули - дочь Марий. Очевидно,  Лорена  дель  Вильяр  оставила  ее  на  пороге
приюта.
     - Но почему, почему, Роман, это должно было случиться именно с нами? Мы
столько лет не имели детей, а  когда  решились,  надо  же  было,  чтобы  эта
девочка оказалась... из тысяч детей... именно нам выпало... за что? Я  люблю
Лули, будто сама ее родила... Для меня она...
     - Есть вопросы, Рита, на которые невозможно ответить.
     - Должна быть справедливость, - плакала Рита. - Мария  не  узнает,  что
это ее дочь. Я не собираюсь говорить... Лули по закону принадлежит мне.
     - Да... - в раздумье, не зная, как реагировать, протянул Роман.  -  Эта
девочка, видно, совсем лишила тебя разума. Но тебе придется ее вернуть. Если
ты не скажешь правду Марии, это сделаю я...
    Мария устало расчесывала волосы, собираясь  ложиться  спать.  Какая  это
мука - не иметь возможности пожелать  своей  дорогой  девочке,  милой  Лули,
спокойной ночи, погладить ее по головке, укрыть одеяльцем, перекрестить...
    Неожиданный стук в дверь прервал ее невеселые мысли. Она не сразу узнала
Риту:  лицо  было  бледно,  заплакано,  глаза  лихорадочно  блестели.  Мария
подумала, что Рита принесла ей Лурдес под влиянием разговоров с Романом  или
Виктором.
     - Спасибо тебе, Рита, что пришла с девочкой... Но, поверь, у меня  и  в
мыслях не было отнимать у тебя Лули...
     - Возьми ее! - Рита протянула ей Лурдес, завернутую в одеяльце и сладко
посапывающую. - Лули - твоя дочь, Мария! Дочь, которую ты потеряла...
    Лицо Марии озарилось радостью, смешанной с восторгом, и  одновременно  -
отчаянием, неверием  в  то,  что  такое  стало  возможным.  Она  глядела  на
медальон, который принесла в ее отсутствие мать Кармела, и не  верила  своим
глазам. "Дочь, доченька, дочурка", - пело ее исстрадавшееся сердце.
     - Это был зов крови, не иначе, - говорила она Рите. - Как я ждала этого
момента, как надеялась! Благодарю тебя, Создатель, за то, что вернул мне мое
сокровище...
    На следующее утро Марию разбудил Хосе Игнасио, сказав,  что  только  что
встретил внизу, в холле Риту и Романа с чемоданами. Они собрались уезжать.
     - Я уговаривал их не делать этого, но  крестная  ничего  и  слышать  не
хочет, говорит, что они начнут новую жизнь. Одни.
    Мария попросила Ану побыть с девочкой и спустилась в холл. Она бросилась
к Рите, услышав ее слова, обращенные к Хосе Игнасио: "Заботься  о  Марии,  о
твоей дочке, заботься о Лули..."
     - Нет-нет, Рита, ты не должна оставлять этот дом, своего  крестника!  -
Мария гладила ее по щеке, нежно  глядела  на  подругу.  -  А  где  же,  где,
скажи, - торопливо шептала она, - любовь двух сестер, -  которую,  как  всем
известно, мы на протяжении многих лет питали друг к  другу?  Вчера  вечером,
принеся Лули, ты доказала ее...
     - Ради Бога, Мария, мне и так невыносимо тяжело! - взмолилась Рита.
     - Послушай меня, - перебила ее Мария. - Хотя я и потеряла память, но  в
эти дни смогла заново понять и полюбить тебя. Когда ты стала крестной  моего
сына, мы делили горе и радость... И я никогда не перестану благодарить  тебя
за все, что ты сделала для моей семьи. У моего сына две матери... Почему  же
ты лишаешь Лули этого  счастья?  Почему  уходишь?  Лули  нуждается  в  тебе,
Рита...
    Они  долго  сидели,  обнявшись.  Обе  поплакали  вдоволь,  и  у  мужчин,
глядевших на них, тоже увлажнились глаза.

    Глава 64

    Хосе Игнасио рад  был  видеть  свою  мать  счастливой  и  довольной,  но
недоумевал, почему она до сих пор не известила крестного о том, что девочка,
их дочь, наконец нашлась.
     - Да, я это непременно сделаю  в  самое  ближайшее  время,  -  отвечала
рассеянно Мария.
    Кто бы мог подумать, что ребенок, усыновленный Романом и Ритой, оказался
дочерью Марии. Виктор не мог поверить, что  это  оказалось  именно  так.  Ее
искали всюду, а нашли в доме Лопесов. Как не верить в перст Божий после всех
этих событий?.. Их дочь жива, она должна сотворить еще одно великое  чудо  -
вернуть Марии ее утраченную  любовь  к  Виктору.  "Мы  будем  счастливы,  мы
поженимся!" - сказал он, придя к Марии и любуясь спящей девочкой.  Однако  в
ответ услышал холодные, бесстрастные слова: "Я  вернула  дочь,  но...  замуж
выходить не собираюсь". Как же так,  недоумевал  Карено,  ее  любовь  желают
завоевать и Рафаэль, и Фернандо, и Родриго... Смешно будет, если он, Виктор,
позволит другому мужчине дать фамилию его родной дочери...
     - Запомни, Мария, - сказал Виктор напоследок, - даже  если  ты  выйдешь
замуж за другого, я добьюсь, чтобы моя дочь носила мою фамилию!
    О, как Виктор мучает ее, жаловалась Мария в тот же день Рите.
     - Моя любовь осталась в прошлом, как Карено не поймет этого!  Может,  я
вообще никогда не вспомню, что он  был  моим  мужем.  Во  всяком  случае  он
никогда не станет им только из-за того, что Лули - его дочь. Я не могу  жить
в ожидании прошлого, теперь я должна думать о  будущем  ради  своей  дорогой
девочки.
    Ничего не посоветовала ей Рита - как  сердце  подскажет,  так  и  должна
поступить Мария.
    Зато Хосе Игнасио считал,  что  Лурдес  необходимо  дать  фамилию  отца.
Сколько сам он страдал  несправедливо,  как  его  дразнили  безотцовщиной!..
Мария, конечно, не помнит  этого.  А  Хосе  Игнасио  не  пожелал  бы  сестре
пережить нечто подобное. И все потому, что  в  свое  время  Хуан  Карлос  не
захотел дать ему свое имя, жениться на матери. Так пусть же Мария подумает о
дочери, оградит ее от страданий, которые испытал сын.
     - Нужно дать ей фамилию крестного, -  настаивал  Хосе  Игнасио.  -  Это
будет по справедливости.
    Как же были счастливы Виктор и донья  Мати,  когда  Мария  после  долгих
сомнений и раздумий решила последовать совету своего сына.
     - Хосе Игнасио открыл мне глаза,  -  говорила  она  Виктору.  -  Иногда
взрослые ведут себя, как последние эгоисты, не  задумываясь  о  том,  что  в
конце концов на детях отражаются последствия их неразумного поведения...  Ты
можешь навещать свою дочь, когда захочешь, Виктор.
     - Спасибо,  Мария.  Обещаю  тебе,  что  сумею  заслужить  доверие  этой
крохи,  -  взволнованно  произнес  Виктор.  И  добавил:  -   Надеюсь   также
когда-нибудь снова заслужить и твою любовь, Мария...
    Хосе Игнасио был рад, что, наконец, удалось убедить мать. Поэтому, чтобы
не портить ей настроение, не стал рассказывать о размолвке с Исабель. Но  на
душе было тяжело, и Хосе Игнасио не удержался, чтобы  не  поделиться  своими
переживаниями с Луисом.
     - Я опять застал у нее этого типа, хотя она клялась в прошлый раз,  что
больше не пустит его на порог. Но, видимо, влияние тетушки гораздо  сильнее,
чем любовь Исабель ко мне. Я не стал слушать ее  оправданий  и  сказал,  что
между нами все кончено.
     - Ты погорячился, это понятно, - отвечал Луис. - Но завтра ты принесешь
Исабель свои извинения, и вы помиритесь. Ведь вы любите друг друга!
     - Я не смогу туда пойти! Если бы ты слышал, что  несла  эта  Констанса,
как оскорбляла меня и мою мать!..
     - Но Исабель вовсе не похожа на свою тетку!
     - Нет, Луис. Это просто повторение давней  истории,  -  возражал  другу
Хосе Игнасио. - Мама увлеклась одним из дель Вильяров, и его семья постоянно
унижала и обижала ее. То же  самое  делает  и  эта...  Констанса.  Не  желаю
терпеть ничего подобного.
    Родриго, навестивший Марию, рассказал, что  его  дочь  выбита  из  колеи
реакцией Хосе Игнасио на появление  этого,  в  общем-то,  безобидного  парня
Исмаэла, откуда он только взялся... Плачет. А он  не  знает,  как  успокоить
дочь... Так не хватает матери, которая могла бы это сделать...
    Мария поехала с Родриго, чтобы поддержать Исабель.
     - Хосе Игнасио обожает тебя,  -  говорила  она  девушке.  -  Я  в  этом
уверена. Мой сын вспыльчив, но и отходчив. Он вернется, непременно  вернется
к тебе. Это недоразумение, временная размолвка. Поверь мне: он не мыслит без
тебя жизни.
    Мария обняла Исабель  за  худенькие,  вздрагивающие  от  рыданий  плечи,
прижала к себе.
     - Все будет хорошо, успокойся!  Он  поймет,  что  был  несправедлив.  Я
поговорю с ним, дорогая! Понимаю, ты не хочешь потерять его. И не потеряешь,
уверяю! А теперь иди, отдыхай. Пусть твой папа проводит меня домой...
    Но Родриго уговорил Марию  остаться  поужинать.  На  душе  было  тихо  и
спокойно.
     - Я так счастлива, - говорила Мария Родриго, - моя дочь со  мной,  -  и
мне больше ничего не надо.
     - А любви, разве ты не  хочешь  любви,  Мария?  -  спросил  Родриго,  с
надеждой глядя в ее глаза.
     - Сначала  мне  хотелось  бы  вспомнить  все,  что  со  мною  было   до
катастрофы, - отвечала Мария. - Только потом... потом я  смогу  решиться  на
что-то.
    Непонятный шум около  дверей  номера,  донесшийся  к  ним  из  коридора,
отчего-то взволновал Марию.
     - Надо ехать,  -  заторопилась  она,  -  Лули  осталась  с  Ритой,  уже
поздно...
    Мария встала, пошла к  выходу  и  в  дверях  столкнулась  с  разъяренным
Виктором Карено.
     - Я звонил сюда... телефон не отвечал!.. Значит, так-то ты занимаешься,
Мария, нашей дочкой? Так заботишься о ней?.. Тебе не нравится, что я нарушил
ваш интимный ужин  с  сеньором  Родриго?  Да?  Так  все  элегантно...  такие
манеры... свечи... И все, чтобы соблазнить  женщину!  А  не  должна  ли  ты,
Мария, в это время быть уже с нашей дочкой? Ведь еще вчера ты заявляла,  что
намерена жить только для нее и никогда с нею не расставаться!..
     - Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь, Виктор! Уходи немедленно!
     - Я уйду, но прежде скажи: из нас четверых ты выбрала графа?  Или  тебе
просто доставляет удовольствие  всем  нам  морочить  головы  и  наслаждаться
любовными излияниями каждого твоего обожателя?
     - Нет, конечно, нет! - в отчаянии закричала Мария. - Если я  здесь,  то
только потому...
     - Не давай никаких объяснений, Мария! - вмешался Родриго. - А ты, ты не
смей оскорблять ее. Слышишь? Уходи! Я отвезу ее домой сам.
     - Нет, я не допущу этого! Мария, немедленно пойдем домой!
     - Ты не имеешь права приказывать мне, Виктор!  Ты  для  меня  никто!  -
возмутилась Мария.
     - Я отец твоей дочери, а ты была моей женой!
     - Была! А сейчас - нет! И то, что ты отец моей  дочери,  не  дает  тебе
права решать, как я должна поступать и как вести себя. Уходи, оставь меня  в
покое.
    Дверь закрылась, Карено ушел. Но Мария, вернувшись к столу, еще долго не
могла прийти в себя после грубостей Виктора.
     - Он влюблен, как и я, - обезоруживающе улыбнулся Родриго. - Поэтому  я
хорошо его понимаю. Понимаю его отчаяние... А  то,  что  ты  дала  Лули  его
фамилию, - правильно, не сомневайся. Так будет лучше для девочки.  И  Виктор
почувствует себя увереннее, имея права на нее. Сможет чаще с  нею  видеться,
привыкнуть к ней, стать настоящим отцом,
     - Чтобы стать отцом, необходимо иметь много хороших качеств...
     - Ты права, Мария. Но я уверен, что тот,  кого  ты  изберешь  спутником
жизни, станет и хорошим отцом для Лули.
    Ана, уже  не  доверяя  себе  после  чудовищной  ошибки  с  Педро,  очень
нуждалась в чьем-либо доброжелательном совете. Она не  знала,  правильно  ли
поступает, принимая предложения Рейнальдо сходить с ним то  в  театр,  то  в
кафе, а то и просто погулять.
    Впервые она согласилась на такую прогулку  через  несколько  дней  после
своей позорной псевдосвадьбы. Ей тогда было очень тяжело, не хотелось видеть
никого из близких, а  с  Рейнальдо  они  до  той  поры  были  едва  знакомы.
Приглашая Ану на балет, Рейнальдо не  стал  скрывать,  что  попросту  жалеет
девушку и хочет ей помочь.
     - Не отказывайся. Тебе сейчас трудно, а  в  театре  ты  отвлечешься  от
своих невеселых мыслей. Я очень хорошо понимаю твое  состояние,  потому  что
сам не  так  давно  пережил  нечто  подобное:  девушка,  которая  мне  очень
нравилась,  оказалась  не  просто   распутницей,   но   еще   и   изощренной
интриганкой. -  Рейнальдо  не  стал  называть  имени  той  девушки,  но  Ана
догадалась, что речь идет о Сулейме.
    Ану тронула искренность Рейнальдо: как просто он  говорит  о  допущенном
промахе, не стыдится, что был влюблен в человека, обманувшего его  ожидания.
И сочувствие свое к Ане Рейнальдо сумел как-то  так  выразить,  что  она  не
ощутила себя при этом ущербной и несчастной.
    Словом, с тех пор они стали встречаться, а недавно, собираясь уезжать по
делам в Венесуэлу, Рейнальдо пришел к Ане и сказал:
     - Поездка будет долгой, и  я  хотел  бы,  чтобы  дома  меня  дожидалась
невеста...
    Ана, растерявшись и обрадовавшись одновременно, ответила  согласием,  но
когда Рейнальдо ушел, испугалась: а не поторопилась ли она опять, во  второй
раз? Конечно, Рейнальдо - это не пустышка Педро, но он такой образованный  и
талантливый, а Ана - обыкновенная деревенская девушка. Не  наскучит  ли  она
ему сразу же после свадьбы?..
    Ане хотелось обо всем этом с кем-нибудь поговорить,  посоветоваться,  но
Мария и Рита были заняты своими проблемами, а Насария - сама еще девчонка...
    Ана позвонила  на  ранчо  Маргарите.  Та  сказала:  "Если  любишь  -  не
сомневайся", - а о своих любовных делах распространяться не стала.
    Положив трубку, Маргарита мысленно похвалила себя за то, что  удержалась
от излияний и не омрачила сестру в такой счастливый для нее день.  Ведь  Ана
наверняка расстроилась бы, узнав, что ее сестры теперь уже открыто враждуют.
    Маргарита по-прежнему не знала истинной причины их размолвки с  Эстелой,
и потому ошибалась. Эстела, конечно  же,  не  видела  в  сестре  врага,  она
искренне жалела Маргариту, хотя и обижалась  на  нее:  как  могла  Маргарита
поверить всему, что наплел об Эстеле этот негодяй Клементе!
    Ссора между сестрами произошла, когда Маргарита случайно услышала  фразу
Эстелы, обращенную к Клементе:
     - Я требую, чтобы ты не смел подходить к Маргарите!
     - Ах,  вот  как?!  -  не  сдержалась  Маргарита   и   обнаружила   свое
присутствие. - Ты не разрешаешь Клементе видеться со  мною?  Но  почему?  Не
потому ли... Не потому ли, что он тебе самой нравится?..
     - Замолчи! Сейчас же замолчи!.. . - сорвалась на крик Эстела,  а  затем
бросилась к сестре, пытаясь взять ее за  руку:  -  Прости  меня,  Маргарита,
прости!..
    Маргарита в какое-то мгновение почувствовала укор совести,  но  Клементе
развеял ее сомнения.
     - Зачем притворяться, Эстела? Я ведь могу подтвердить, что  ты  безумно
влюблена и преследуешь меня с первого дня, как только я появился на ранчо!
    От такого кощунства Эстела потеряла дар речи, а Маргарита, наоборот,  не
могла остановиться, бросая гневные упреки сестре:
     - Лицемерка! Изображала  из  себя  заботливую  сестру!..  Святоша!..  В
церковь каждый день ходишь! Замаливаешь свои грехи?.. Свое прелюбодеяние?..
    Клементе позже клялся Маргарите, что Эстела его не только не интересует,
но он уже едва выносит ее приставания. Он бы давно поставил Эстелу на место,
да жалеет отца: каково тому будет узнать правду! Может быть,  теперь  Эстела
устыдится Маргариты и перестанет навязываться со своей любовью...
    Мир между Клементе и Маргаритой восстановился, а Эстела совсем отчаялась
и, не зная, как развязать или разрубить этот узел, стала  уже  подумывать  о
самоубийстве.
    Дон Федерико, обеспокоенный состоянием жены,  отправил  ее  ко  врачу  -
втайне он надеялся, что Эстела попросту беременна. Врач же  беременность  не
подтвердил, зато обнаружил у Эстелы признаки нервного истощения, чем  немало
озадачил дона Федерико.
    Несмотря на все уговоры, Хосе Игнасио продолжал стоять на своем: свадьбы
с Исабель не будет! Он всю жизнь страдал из-за сословных предрассудков и  не
хочет, чтобы это продолжалось в будущем.
    Мария пыталась внушить сыну, что Исабель и ее отец  вовсе  не  разделяют
мнения Констансы. Но сын не желал говорить  на  эту  тему,  неизменно  сводя
разговор к отношениям матери с Виктором Карено.
    Мария повторяла, что не позволит Виктору использовать найденную дочь как
средство давления. Хосе Игнасио же  снова  и  снова  напоминал  матери,  как
крестный вместе с добрейшей доньей Мати приютили ее, бездомную  с  младенцем
на руках, приняли в свою семью; как Виктор любил ее  всю  жизнь;  как  сумел
стать отцом для него, Хосе Игнасио... Мария понимала, что сын -  это  теперь
ее память. Он открывал ей страницы ее жизни, одну за другой, и  она  верила:
Хосе Игнасио говорит правду.
     - Вероятно, я должна быть за все благодарна Виктору и как-то  проявлять
признательность, - соглашалась Мария. - Но я не могу! Возможно, если  бы  он
не был так агрессивен и ревнив, я относилась бы к нему  более  благосклонно.
Он же, однако, позаботился о том, чтобы я потеряла к нему  всякое  уважение.
Но на его стороне только одно преимущество - дочь, которое, впрочем, не дает
ему никаких прав на меня.
    Фернандо, обеспокоенный тем,  как  Виктор  удручающе  влияет  на  Марию,
попытался кое-что объяснить своему не в меру ретивому сопернику:
     - Мария привыкает заново к своему  дому,  к  своему  миру,  ей  нелегко
преодолевать барьер памяти. Нельзя поэтому требовать от нее многого, с  этим
нужно примириться и набраться терпения. Пойми, что ваша  прежняя  связь  для
Марии сейчас не имеет никакого значения: она об  этом  попросту  не  помнит.
Даже то, что Лули - твоя дочь, в сознании Марии  -  всего  лишь  абстрактная
информация, которую ей приходится принимать на веру.  Я  понимаю,  что  тебе
больно это признать, но сейчас ты находишься в  равном  положении  со  всеми
прочими соперниками. Шансы одинаковы у всех, а кого выберет Мария  -  одному
Богу известно. Во всяком случае, не меня, это я знаю точно.
    Виктор вздыхал, но был  уверен  в  порядочности  доктора  Торреса  и  не
рассматривал его как серьезного претендента на руку и сердце Марии. Опасными
соперниками Виктор считал графа де Аренсо и адвоката  Идальго,  за  которого
Мария уже однажды собиралась выйти замуж.
    Опасения Виктора подтвердились на следующий  день,  когда  он,  войдя  в
гостиную к Марии, услышал журчащий голос адвоката Идальго:
     - Ты была в отчаянии, потому что не знала, где твоя дочь. Но теперь она
с тобой. Только не говори, что в новой жизни ты опять  стала  интересоваться
своим бывшим мужем... Сейчас самое подходящее время, чтобы решить  все...  Я
бы с радостью стал твоим спутником жизни... и отцом для твоей дочери...
    Вот тут-то и вошел явно не вовремя Карено.
     - Единственный отец этой девочки - я! - гордо заявил он.
     - Признайся, Виктор,  признайся,  ты  проиграл!  -  стал  дразнить  его
адвокат.
     - Нет, я только начинаю бороться!.. - воскликнул Виктор  и  бросился  к
Марии:
     - Этот несчастный должен в конце концов понять, что рано или поздно  мы
с тобой снова поженимся!
     - Тебе этого очень хочется, но она тебя уже не любит! - подлил масла  в
огонь Рафаэль.
    Это явилось последней  каплей...  Виктор  схватил  адвоката  за  лацканы
пиджака, потом ударил в плечо, потом...  Потом  у  Марии  все  помутилось  в
глазах.
     - Хватит! Довольно! - закричала она. -  Мне  надоели  ваши  споры!  Мой
дом - не поле сражения, не забывайтесь! Оба... А ты,  Виктор,  ты  просто...
дикарь и грубиян!..
     - Не огорчайся, - сказала Рита, когда скандалисты покинули дом, -  твой
муж прямо не знает, бедный, как справиться со своими  соперниками!  Отчаяние
толкает его на неразумные поступки, уверяю тебя. Так  и  сын  твой  считает.
Любовь не принимает никаких доводов, Мария, и все четверо продолжают  любить
тебя...
    Но на этих злоключениях день не кончился. Марии  предстояло  узнать  еще
кое-что о непримиримости соперников.
    За обедом всех очень забавлял Чучо, которого матушка Кармела теперь  все
чаще отпускала по просьбе  мальчика  в  дом  сеньоров  Лопесов.  Он  задавал
вопросы, от которых все за столом покатывались от смеха. А еще, к  удивлению
Риты, Хесус вспомнил паровозик, который подарил недавно дядя Роман.
     - Поиграете со мной в футбол после обеда? - обратился Чучо к Роману.
     - С удовольствием, - отвечал тот. - Но прежде  я  должен  поговорить  о
кое-каких делах с Марией.
     - Видишь ли, - тянул Роман, зная, что расстроит сестру.  -  Видишь  ли,
сегодня днем Виктор поссорился с Родриго и потребовал, чтобы тот  больше  не
появлялся  на  работе...  Посоветовал  ему  возвратиться  в  Париж.   Виктор
разговаривал  в  непозволительном  тоне...  Скажу  тебе,  Мария,  мне   было
неприятно это слышать... Я попробовал успокоить их, но куда  там!..  Родриго
заявил, что один из них здесь явно лишний. А Виктор, перед тем как  хлопнуть
дверью, в ярости бросил: "Если ты не уйдешь, то уйду  я!"  И  ушел...  Решил
больше никогда не возвращаться в мастерскую, а ведь его помощь, его  участие
нам  необходимы...  Если  бы  ты  знала,   Мария,   как   чувствуется   твое
отсутствие!..
    Что она, слабая, потерявшая память женщина, могла изменить в сложившейся
ситуации! Со всех сторон на нее наваливались проблемы, от которых уйти  было
просто невозможно. И  единственно,  кто  обладал  удивительной  способностью
успокаивать ее, это доктор Торрес.
    Фернандо был всегда само  воплощение  такта  и  предупредительности.  Он
никогда не давил на Марию, как это делали другие. Хотя любил ее, может быть,
сильнее и преданнее других. Но, не найдя отклика в ее сердце, -  еще  тогда,
до катастрофы, - решил не  афишировать  свои  чувства,  любил  молча.  Марию
восхищала его откровенность, его благородная душа, она знала, что при  любых
обстоятельствах может рассчитывать на поддержку и помощь Фернандо...
    И все же, когда закончился этот трудный для нее  день  и  девочки  давно
спали  в  своих  кроватках,  Мария  вспоминала  не  тактичного,   преданного
Фернандо, не сдержанного в изъявлении своих чувств  Родриго  и  не  пылкого,
элегантного Рафаэля. Перед ее глазами стоял ревнивецн Карено. Он  поддавался
своим внезапно нахлынувшим чувствам и отвратительно вел  себя  со  светскими
людьми. Был ревнив до неприличия. Груб до безобразия... Но почему-то однажды
сказал ей, извиняясь за бестактность, что у него достоинств не больше, чем у
любого другого мужчины. Что он избрал не лучший путь, чтобы снова  завоевать
ее. Но что в той, прошлой ее  жизни,  Мария  любила  его  и  таким.  Любила,
несмотря на эти недостатки.
    Наверное, с грустью вздыхала Мария,  было  у  Виктора  Карено  и  немало
достоинств, раз она не замечала его недостатков, попросту  забывала  о  них.
Как почти забыла и о том неуместном поцелуе, который Виктор позволил себе  в
одну из их последних встреч. Но он говорил, он хотел верить, что та  любовь,
которая была между ними, все еще жива в Марии. И в который раз она повторяла
ему одно и то же: от былой любви не  осталось  ничего  ни  в  памяти,  ни  в
сердце.
    Помнится, как раз после того нахального поцелуя Мария и  спросила  Риту,
часто ли они ссорились в прошлой жизни с Карено? Была ли она  несчастлива  с
ним?
     - Что скрывать, - честно  ответила  Рита,  -  и  ссорились  нередко,  и
отношения переходили из одной крайности в другую, но счастье было  полным...
Да уж не хочешь ли ты признаться, что снова полюбила учителя?
     - Нет, не полюбила, -  твердо  произнесла  Мария.  -  Единственное  мое
желание - это счастье дочери.
    "Да, главное - это счастье Лули!" -  уже  почти  засыпая,  подвела  итог
своим воспоминаниям Мария...
    А утром следующего дня Мария весьма озадачила Риту, позвонив всем  своим
поклонникам и пригласив их к двенадцати часам в дом Лопесов. Рита терялась в
догадках. На ее недоумевающий взгляд Мария ответила вполне определенно:
     - Надо покончить, наконец, с этим  соперничеством  раз  и  навсегда!  Я
приняла решение и  хочу  сообщить  о  нем  всем  четверым.  Я  устала...  Не
беспокойся, Рита, наш дом как-нибудь выдержит это  нашествие.  Надеюсь,  все
пройдет мирно.  Незадолго  до  назначенного  часа  явились  все  четверо,  с
удивлением глядя друг на друга и на Марию.
     - Я позвала всех вас, - решительно начала  Мария,  -  потому  что  хочу
положить конец  вашим  столкновениям  в  борьбе  за  мою  персону.  Вы  были
друзьями, пока я не вернулась в этот дом. И мне бы очень хотелось, чтобы так
оставалось  и  впредь.  Единственный  способ   избежать   этого   абсурдного
соперничества - отдать предпочтение одному из вас. Я решила выйти замуж...
    В гостиной воцарилась зловещая тишина.  Рафаэль  в  нетерпении  вскочил:
"Друзьями? Это невозможно!" Виктор, который всего час  назад  говорил  донье
Мати, что отправляется в дом Марии счастливый,  полный  надежд  и  радостных
предчувствий, теперь ничего  не  понимал  и  в  растерянности  спросил:  "Ты
выбираешь  отца  для  нашей  дочери?.."   Родриго,   как   всегда,   проявил
сдержанность: "Ты права, Мария! Независимо от твоего выбора, хочу, чтобы  ты
знала: моя любовь к тебе всегда неизменна".
    Фернандо же еще только приготовился проявить  сочувствие,  сказать,  что
Мария вовсе не  обязана  выбирать...  Но  Мария  опередила  его,  решительно
заявив:
     - Я решила выйти замуж... за Фернандо! - и  продолжила,  уже  обращаясь
только к своему избраннику: -  Надеюсь,  твое  давнее  предложение  все  еще
остается в силе?
    На лице доктора читалось недоумение, сомнение в  услышанном,  неверие  в
то, что сказанное Марией может оказаться правдой.
     - Это... была... шутка? Да?.. Мария, я твой верный друг, но я  понимаю,
что ты меня не любишь.
     - Это так, Фернандо, но я убеждена, что с тобой буду жить  спокойно.  Я
нуждаюсь в твоей доброжелательности, в твоей поддержке...
    Один за другим ушли Рафаэль, Виктор... Когда же  закрылась  дверь  и  за
Родриго, Фернандо уже более осмысленно воспринимал только что свалившееся на
него счастье.
     - Я буду жить для тебя, для девочки, и, может быть, со временем заслужу
твою любовь...
    Едва Фернандо вышел из гостиной, на него набросился адвокат  Идальго  со
словами упреков и негодования,  называл  предателем,  обвинил  в  лицемерии,
притворстве - "чуткий врач!.." Деликатный  Фернандо  клялся,  что  для  него
выбор Марии явился столь же неожиданным, как и для всех остальных. Он-то был
уверен, что она непременно выберет в мужья учителя Карено...
    Хосе Игнасио не сомневался, что мать все равно вернется к  крестному,  и
отнесся к ее заявлению не слишком серьезно.
    Куда большую тревогу у него вызывал собственный выбор, сделанный, как он
теперь понимал, сгоряча. С некоторых пор Хосе Игнасио начал сознавать, что в
своем решении опирался не на любовь, а на обиду, и  теперь  хотел  исправить
положение. Но любит ли его по-прежнему Исабель? Захочет ли она вообще с  ним
разговаривать?
    ...Все сомнения исчезли, как только он увидел Исабель: радость, счастье,
надежда были в ее глазах.
     - Нам надо поговорить  с  тобой,  тетя,  -  сразу  же  сказала  Исабель
присутствующей в номере Констансе. - И пусть Хосе  Игнасио  это  услышит.  Я
видела, как ты давала деньги Исмаэлу, чтобы  он  ухаживал  за  мной.  Ты  не
можешь этого отрицать! Я никогда не обманывала тебя, Хосе Игнасио!
     - Этот тип не достоин тебя! - обрела наконец дар речи  Констанса.  Лицо
ее покраснело, на носу и щеках выступили бисеринки пота, голос был хриплым.
     - Будет лучше, если ты вообще уедешь из Мехико...
     - Да как ты... вы... смеете приказывать, так со мной разговаривать?  Ты
еще пожалеешь... Ты... ты... ты... -  и  она  занесла  руку,  чтобы  ударить
Исабель.
     - Не позволю прикасаться к Исабель! - вмешался Хосе Игнасио.
    Но тут оба увидели,  что  Констанса,  держась  за  левый  бок,  медленно
оседает в кресле. Голова ее откинулась на.зад,  дыхание  стало  прерывистым,
неровным.
     - Врача, немедленно врача, Хосе Игнасио!..  -  Исабель  склонилась  над
тетей, стала считать пульс...
    У Констансы  случился  инфаркт  и,  если  бы  не  Хосе  Игнасио,  быстро
вызвавший доктора Валадеса, исход мог бы быть смертельным.
    Ана очень скучала по Рейнальдо, который все еще находился  в  Венесуэле.
Особенно долгими ей казались вечера. Маленькая  Мариита  тихо  посапывала  в
своей кроватке, а  Ана,  чтобы  развеять  тоску,  частенько  набирала  номер
Маргариты и спрашивала, как идут дела на ранчо.
    Сестры никогда ничего не  утаивали  друг  от  друга,  а  тут  Ана  стала
замечать, что голос Маргариты грустен, и она будто чего-то не  договаривает.
Особенно  Ану  насторожил  последний  разговор  об  Эстелс:  как-то  сухо  и
неприязненно говорила Маргарита о сестре. Ане казалось: что-то не в  порядке
с родными на ранчо. Надо бы съездить, но дел по дому было множество, Мариита
нуждалась в постоянном уходе и внимании, так и откладывалась со дня на  день
поездка.
    А событий на ранчо произошло немало, да таких,  что  и  самому  близкому
человеку - сестре - стыдно было о них рассказывать.
    Дон  Федерико  однажды  засиделся  в  кафе  за  партией  домино,  и  его
односельчанин,  Ансельмо,  хватив  лишнего,  расчувствовался:  мол,  вы   не
заслуживаете такого плохого отношения к вам... ваш сын... ваша  жена...  Все
поговаривают, а ведь нет дыма без Огня...
    Дон Федерико вспомнил, что не раз, вернувшись с работы, заставал жену  в
обществе сына и, подогретый сообщением Ансельмо, устроил Эстеле скандал. Та,
плача, клялась, что невиновна, а дон Федерико твердил свое:
     - Я тебе так верил, а ты...
    Клементе понял, что пришел его час,  и  стал  ломать  комедию:  дескать,
молодые... как избежать соблазна... это было неизбежно... ты уже старый...
    Дон Федерико, оскорбленный в своих лучших чувствах, ненавидя и  сына,  и
жену, выгнал их из дома, сказав няне Чайо: "Оба - Эстела и Клементе - умерли
для меня!" И как ни пыталась няня  Чайо  убедить  Федерико  в  том,  что  он
ошибается, что Эстела - святая  душа  и  никогда  не  способна  солгать  или
обмануть, все было напрасно...
    Когда же Эстела пришла в родительский дом, на нее накинулась Маргарита:
     - Тебе и в самом  деле  надо  уехать  отсюда,  чтобы  люди  не  болтали
лишнего.
    Жестокость сестры больно ранила Эстелу,  и  она  уже  сложила  чемоданы,
решив никогда не возвратиться на ранчо... Но вмешался Диего, которому Эстела
и рассказала все, что произошло с нею.
    У Диего не было оснований не верить сестре  и  он  велел  ей  оставаться
дома, а сам отправился к дону Федерико. Но  все  попытки  проникнуть  в  дом
Федерико и объяснить ему истинное положение вещей, ни к чему не привели:  он
никого к себе не пускал,  свое  горе  переживал  один.  Тогда,  несмотря  на
просьбы Эстелы,  Диего  решил  разыскать  Клементе  и  силой  заставить  его
рассказать отцу правду. Эстеле  же  и  подумать  было  страшно  о  том,  что
произойдет, если Клементе и Диего встретятся...
    Они встретились. Клементе пришел на ранчо Лопесов как ни в чем не бывало
и предложил Эстеле ехать  с  ним  в  Мехико.  К  нему  вышел  Диего,  и  они
набросились друг на друга как два молодых волка. В этой жестокой драке Диего
оказался сильнее: Клементе еле унес ноги.
    Дон Федерико между  тем  был  совсем  плох.  "Он  медленно  угасает",  -
говорила несчастная няня Чайо.
    Клементе же  скрывался  у  своего  приятеля  Больдемаро  и  не  оставлял
намерений овладеть Эстелой во что бы то ни стало. Больдемаро, работавшему на
ранчо дона Федерико, стало неловко за то, что  он  все  это  время  невольно
покрывал отнюдь не невинные проделки Клементе. И когда тот во второй  раз  с
решительным видом отправился на ранчо Лопесов, Больдемаро пошел к хозяину  и
рассказал ему все...
    Дон Федерико явился как раз вовремя -  Клементе  уже  тащил  упиравшуюся
Эстелу к двери.
     - Я добьюсь от тебя правды силой,  негодяй!  -  закричал  дон  Федерико
своим громовым голосом.
    Сложные, противоречивые чувства владели  Маргаритой.  За  эти  последние
месяцы она успела привязаться к Клементе, но все оказалось  притворством.  И
то, что случилось, повергло ее в состояние бесконечного уныния. Главное  же,
она испытывала вину перед сестрой. "Сколько времени должно пройти, -  думала
бессонными ночами Маргарита, - чтобы добрая душа Эстела простила меня..."
    Смирение Виктора тронуло Марию, когда он пришел повидаться  с  дочкой  и
попросил разрешения взять на себя все расходы по  ее  содержанию.  Мария  не
отказала ему в этой просьбе.
    Не менее Виктора удивил Марию  и  Фернандо:  он  был  весьма  недоволен,
застав Карено в комнате Марии... Вот как, оказывается!.. Даже самый терпимый
и деликатный мужчина, каким она всегда считала Торреса, даже он, получив  на
Марию какие-то права, тут же стал ее ревновать.

0

46

Глава 65

    Виктор больше не работал в мастерской, и Рита не  представляла,  кто  же
теперь  станет  заниматься  всеми  бесчисленными  делами  по  восстановлению
фабрики. Роман с графом  де  Аренсо  всего  явно  не  потянут,  Рейнальдо  в
командировке,  улаживает  отношения  с  поставщиками...  Озабоченность  Риты
передалась Марии, и вдруг пришло неожиданное решение: всеми делами  займется
сама Мария. Она, правда, еще совсем  не  разбирается  в  деле,  которым,  по
словам Риты, руководила когда-то, но научится: не  боги  горшки  обжигают...
Желания у нее -  хоть  отбавляй.  Ей  будет  нелегко,  но  она  должна  сама
закончить восстановление фабрики. Она начнет все сначала!
     - Как прежде, - засмеялась Рита, - когда училась пришивать пуговицы?
     - Да, наверное, как прежде,  все  надо  начинать  с  нуля,  -  ответила
Мария. - Я не намерена более ждать чуда от врачей - сама  должна  постепенно
восстанавливать свое прошлое, чтобы вернулась память.
     - Сейчас ты говоришь совсем как та, прежняя Мария, - обрадовалась Рита.
     - Да, я стану прежней. Марией Лопес. -  Модельером-дизайнером.  У  меня
будет дорошая семья, дочка, которую я  буду  растить.  У  меня  есть  сын  и
внучка, нуждающиеся в моей поддержке.
    С этого дня Мария чуть свет была на ногах и являлась в мастерскую вместе
со всеми своими сотрудниками. Роман считал, что с приходом Марии дела пойдут
несравненно быстрее. Мария же обнаружила, что не умеет выполнять эскизы,  не
владеет терминологией.
     - Но вкус-то остался, он не зависит от памяти, - ободрял  Марию  верный
граф де Аренсо. - Ты можешь  объяснять  свои  идеи  великолепному  дизайнеру
Эльвире, она сумеет их воссоздать  на  бумаге.  В  твое  отсутствие  Эльвира
прекрасно проявила себя: сумела сохранить в новых  моделях  ту  особенность,
которая всегда была присуща фирме Марии Лопес.
    И Лопесы, и дель Вильяры готовились к свадьбе Хосе Игнасио.
    Констанса после перенесенного инфаркта изменила свое  отношение  к  Хосе
Игнасио и тоже благословила этот брак.
     - Слава Богу, - перекрестилась Рита, когда Мария сообщила ей об этом, -
иметь в семье недовольную, брюзжащую старуху - что может быть хуже!
    Рита  пожаловалась  Марии,  что  в  последнее  время  Роман  стал  часто
задерживаться после работы, неизвестно, где бывает.  "Наверное,  -  невесело
пошутила она, - завел себе какую-нибудь блондинку."
    В каждой шутке, как известно, есть доля правды.  И  Мария,  уверенная  в
порядочности своего кузена, все же решила поговорить с ним.
    Роман уверил ее, что никогда не изменял своей  жене  даже  в  мыслях.  А
задержки в мастерской объясняются просто: все свободное время  Роман  теперь
проводит с Чучо, к которому привязался всей душой, и любит,  словно  родного
сына.
     - Я хочу усыновить его, и как можно скорее. А Рите  не  говорю,  потому
что боюсь расстроить ее после первой... неудачной... попытки.
     - И зря! Рита хочет иметь ребенка, я знаю, - сказала Мария. - К тому же
ты, по-моему, сделал прекрасный выбор.
    Возвратившись  домой  из  мастерской,  Мария  нашла   Хосе   Игнасио   в
расстроенных чувствах... Уже был назначен день свадьбы. И не только его,  но
и Луиса с Насарией - об этом друзья договорились еще  в  студенческие  годы:
жениться в один и тот же день. Шутливый договор совсем  скоро  обещал  стать
реальностью. Уже шились в мастерской  Марии  роскошные  платья  для  невест,
молодые люди примеряли купленные свадебные костюмы...
    Почему же накануне свадьбы сын грустил? Они  -  сын  и  мать  -  сели  в
гостиной, где имели обыкновение обсуждать свои дела, и Хосе Игнасио  сказал,
что все эти дни он почему-то вспоминает Лауру. Их счастье с нею  было  таким
коротким... Как могла, Мария советовала,  чтобы  он  старался  не  думать  о
печальном, гнал от себя грусть, а Лаура...  Лаура,  наверное,  благославляет
его из небесного далека на этот шаг - ведь у Марииты появится мать...
    Флоренсия  считала,  что  на  свадьбе  внука  дон  Густаво  должен  быть
непременно в новом костюме. Уступив ее желанию,  дон  Густаво  отправился  в
магазин, где неожиданно  столкнулся  с...  Лореной.  При  виде  отца  Лорена
опрометью бросилась на улицу, но дон Густаво попросил шофера ехать вслед  за
ней. Лорена не заметила следовавшей по пятам машины. Когда она вошла к  себе
в комнату, из уст ее невольно вырвалось:
     - И надо же было столкнуться с этим  стариком!  Как  я  ненавижу  тебя,
Густаво дель Вильяр! Как ненавижу Марию Лопес!  Я  еще  не  рассчиталась  со
всеми вами!
    Не успела она произнести эти слова, как дверь  открылась,  и  в  комнату
вошел дон Густаво:
     - Я здесь, Лорена! Кончай со мной, что ж ты медлишь?
     - На ловца и зверь бежит, папочка! -  на  ее  лице  появилась  в  такая
знакомая злая усмешка, от которой по телу старика побежали мурашки,  но  он,
собрав все свое мужество, . прошептал:
     - Я не боюсь тебя, Лорена! Я пришел  тебе  сказать,  чтобы  ты  наконец
оставила в покое Марию. Ты наделала столько зла, надо раскаяться...  Забудь,
что есть Мария Лопес... Тебя разыскивает полиция.
     - Я не боюсь полиции! Прежде, чем меня поймают, я покончу с ней!
     - Ты больше никому не причинишь вреда, Лорена! Никому! Это говорю  тебе
я... Знаешь, для всех нас наступает счастливый день, женится мой  внук  Хосе
Игнасио!.. - старый дель Вильяр думал смягчить сердце  когда-то  любимой  им
приемной дочери, но Лорена так посмотрела на него, что он сразу замолчал.
     - Давай, проваливай отсюда, ты!.. Давай быстро! Быстро!..
    Нет, наверное, все слова и заклинания были бесполезны, бессильны, она  -
конченный человек.
    К сожалению, дон Густаво понял это слишком поздно.

Глава 66

    На церемонии венчания все было чрезвычайно торжественно  и  великолепно.
Обе новобрачные выглядели взволнованными и чуть смущенными от обилия гостей,
родственников, от  самого  обряда  венчания,  от  выслушанных  комплиментов.
Длинные  белые  платья,  на  головах  обеих  легкая   фата   с   бутончиками
флердоранжа - наряд каждой из невест представлял  своего  рода  произведение
швейного искусства мастериц фабрики Марии Лопес.
    "Господи, - молила Мария, - дай Хосе Игнасио и Иса-бель счастье, они его
заслужили."
    Молитва матери Луиса мало чем отличалась  от  молитвы  Марии.  Она  была
уверена, что сын будет счастлив с Наса-рией. Поэтому просила  Всевышнего  об
одном: образумить ее мужа, отца Луиса, сеньора Эстебана, чтобы он  смягчился
по отношению к жене Луиса, полюбил бы ее как дочь, не считая  ниже  себя  по
происхождению...
    Преклонив колено, молилась Рита, прося Создателя  о  том,  чтобы  он  не
забыл бедную Марию, так много  страдавшую  понапрасну,  младенцев  Лурдес  и
Марииту, а также ее мужа Романа...
    Когда церемония была окончена,  кольца  надеты  на  пальцы  новобрачных,
грянула музыка. Но появился фотограф, который пытался перекричать  бравурные
звуки мексиканской народной песни, чтобы пригласить всех  сфотографироваться
на память. И  вот  когда  живописная  группа  родственников  и  приглашенных
наконец собралась и фотограф навел объектив, все  вздрогнули  от  неожиданно
прогремевшего выстрела...
     - Это Лорена, Лорена, -  вскричал  дон  Густаво.  -  Не  позволяйте  ей
скрыться. Немедленно... помощь... Марии! Лорена стреляла в нее!
    Полицейский  наряд,  вызванный  до  начала  церемонии  Романом  и   дель
Вильяром, дежуривший рядом, немедленно отреагировал на происшествие: старший
группы передал по рации:
     - Эр-два, эр-два, преследую  преступницу  Лорену  дель  Вильяр!  Она  в
машине марки... номер... Прошу подкрепления... Повторяю, машина марки...
    Фернандо склонился над Марией...  К  счастью,  пуля  не  достигла  цели!
Сейчас лучше ее оставить, чтобы она пришла в себя... Он, Торрес,  побудет  с
нею, пусть никто не беспокоится... А... Мария приходит в себя -  она,  слава
Богу, только потеряла сознание!..
    Мария медленно открыла глаза. Сначала все было словно  в  тумане,  потом
она увидела рядом... Виктора, Фернандо, Риту, Хосе Игнасио... Что случилось?
Где ока?.. Лорена покушалась на ее жизнь? Боже, когда же, наконец,  иссякнет
ненависть этой женщины? Ненависть к семье Лопес? Все началось с  отца,  отца
Марии, там, в больнице, когда Лорена  довела  его  до  сердечного  приступа,
который стал последним в его жизни...
    Хосе  Игнасио  и  Виктор  изумленно  переглянулись,  еще  не  веря,  что
произошло чудо, а Виктор шепотом спросил Марию, не рассказывала ли ей Рита о
последних часах отца.
     - Зачем  же?  -  удивилась  такому  вопросу  Мария.  -  Я   сама   была
свидетельницей тех грустных событий, вынесла оскорбления этой... особы... Да
что вы все так смотрите на меня, будто я явилась с того света?..
     - К тебе вернулась память, Мария! И сейчас тебе нужен отдых, - радостно
выдохнул Фернандо.
     - Нет,  я  чувствую  себя  превосходно!  Свадебное  торжество!..   Твоя
свадьба, сынок!.. Иди к Исабель!.. Девочка,  не  волнуйся,  со  мной  все  в
порядке... Откладывать свадебное путешествие нет надобности!..  Рита,  давай
поднимемся ко мне в спальню!.. Да, да, Фернандо, я  поняла,  что  ты  будешь
внизу в случае чего. Спасибо!..
    Когда они остались одни, Мария в  недоумении  спросила  подругу,  почему
Фернандо ведет себя с нею так, словно они помолвлены.
     - Более чем помолвлены, - вздохнула Рита,  -  ты  собираешься  за  него
выйти замуж.
    Мария заволновалась, поглядев на себя в  зеркало,  поправила  выбившиеся
пряди волос.
     - Но я не могу выйти за него замуж, Рита. Не могу... Это невозможно...
    Понимая,  что  Марии  нельзя  волноваться  и   необходим   отдых   после
перенесенного потрясения, гости понемногу начали расходиться - дон  Густаво,
Флоренсия, Сильвия, Аль-берто, граф де Аренсо, Рафаэль Идальго...
    Насария с Луисом стояли около  чемоданов  с  вещами  девушки  -  вот-вот
должно было подойти такси, чтобы отвезти молодоженов домой. Роман  повез  на
своей машине в приют матушку Кармелу с Хесусом. Крисанта, мать  Насарии,  со
слезами  на  глазах  напутствовала  свою  дочь.  Рядом   стояла   Маргарита,
приехавшая с ранчо в канун свадьбы своего племянника...
    Исабель с Хосе Игнасио тоже готовились  в  путь  -  они  отправлялись  в
свадебное путешествие, и Мария, немного  отдохнув,  спустилась  вниз  обнять
детей и пожелать им доброго пути.
    Неловко чувствовал себя Виктор - его попросила задержаться  донья  Мати,
увидев, что Мария спускается в холл. Медлил  и  Фернандо,  желая,  очевидно,
уйти последним из гостей. Но  Мария,  поцеловав  донью  Мати,  обернулась  к
Фернандо, попрощалась с ним, тем самым побуждая отправиться, наконец, домой.
И тут встретилась глазами с Карено.
     - Виктор, - она подошла к  нему,  -  пожалуйста,  не  уходи.  Мне  надо
поговорить с тобой... Донья Мати! - обратилась Мария  к  женщине,  -  а  вас
отвезет Фернандо... Будь добр, тебя не затруднит? - рассчитывая на согласие,
попросила она доктора Торреса.
    Когда холл опустел и они  остались  вдвоем,  Мария  подняла  на  Виктора
глаза...
     - Виктор, понимаешь... я вспомнила всю свою жизнь... И  снова  чувствую
привязанность к семье. Как радостно от этого!
    Виктор весь  напрягся.  Неужели  такое  могло  произойти?..  Невероятно!
Значит, еще есть надежда...
     - Мне хочется быть счастливой, Виктор!.. - Мария сделала вдруг движение
навстречу ему, вся подавшись вперед. - С нашей дочкой...
     - И с Фернандо! - невольно вырвалось у Виктора.
     - Нет, Виктор, с тобой, только с тобой! С отцом моей Лурдес!
    Но Виктор все еще не верил своим ушам. Он, как и прежде, любит  ее  всем
сердцем, всей душой, но ведь Мария сделала свой выбор...
     - Ты  единственная  в  моей  жизни,  поэтому  я  желаю  тебе...  вам...
счастья! - невнятно, совсем запутавшись, шептал счастливый маэстро.
     - Виктор, ты разве  не  пон.-маешь?  -  Мария  схватила  его  за  руку,
прижалась к ней щекой. - Ты все еще сомневаешься?
     - Мария, Мария... не хочешь ли ты сказать, что...  ты  все  еще  любишь
меня?
     - Именно это я и хочу сказать! Память вернулась ко мне, а вместе с  нею
и мое чувство! Я люблю тебя, люблю...
     - А я... я... думал, что потерял тебя. Теперь ты снова возвращаешь  мне
жизнь, надежду... Моя Мария! Я оказался таким глупым там, в  Париже...  Если
бы я не ушел тогда... В тот день разошлись наши пути, а тебе,  бедной  моей,
столько пришлось пережить!..
     - Теперь, Виктор, наши пути снова соединяются, и уже никто не  разлучит
нас. До конца... любовь моя...
    Дон Густаво с Флоренсией  так  и  застали  Марию  с  Виктором,  все  еще
держащихся  за  руки,  безмолвно  взирающих  друг  на  друга,  счастливых  и
радостных.
     - Друзья мои, друзья, - дель Вильяр волновался, голос его дрожал. -  Мы
решили не звонить, а  сообщить  вам  сами:  только  что  позвонил  лейтенант
Орнелас... Лорену настигли  на  выезде  из  города.  Ее  машина  мчалась  на
предельной скорости. Когда она увидела, что полицейские  обкладывают  ее  со
всех сторон, начала отстреливаться...  на  полном  ходу.  Полиция  вынуждена
была... открыть  огонь.  Пули  пробили  бензобак,  и  машина  Лорены...  она
оказалась краденой, взлетела на воздух вместе с ней.
     - Смерть... как это страшно, - Флоренсию била нервная дрожь.  -  Адские
муки, она умерла в аду... как и Артуро д'Анхиле.
     - В аду, - эхом отозвался дель Вильяр  слабым  голосом,  -  в  аду,  на
который сама себя обрекла. Теперь она уже никому не сможет причинить зла.  -
Никому и никогда... Ни тебе, Мария, ни твоим детям и внукам, ни нашей семье.

0

47

Глава 67

    Мария и Виктор  были  счастливы,  и  отсвет  этого  счастья  не  мог  не
коснуться своим живительным лучом тех, кто был близок им, всегда  помогал  в
беде, радовался чистосердечно их радостями, печалился их печалями.
    Роману не пришлось долго уговаривать Риту: она сама предложила взять  из
приюта Чучо - к великой радости  мальчика.  Правда,  сначала  Хесус  немного
побаивался своей новой  строгой  мамы,  но  ее  теплота  и  нежность  быстро
растопили лед недоверия, покорили его  сердце.  И  мальчик  нередко  говорил
Роману и Рите, что они как раз те родители, о которых он всегда мечтал...
    Покой и тишина воцарились, наконец, на обоих ранчо  -  дона  Федерико  и
сестер Марии. Маргарита, приехав на свадьбу своего  племянника  одна,  очень
всех  удивила.  Мария  долго  расспрашивала  ее  о  жизни  там,  в  деревне,
уговаривала погостить еще. Но почему не было на бракосочетании  ее  сына  ни
Эстелы, ни дона Федерико, ни брата Диего, Мария не  понимала.  Маргарита  не
умела  врать,  сбивчиво  пыталась   объяснить   причину   их   отсутствия...
Когда-нибудь  потом,  Маргарита  расскажет  сестре  Марии  все,  а  в   этот
счастливый день она не хотела никому омрачать настроение...  Расскажет,  как
Клементе,  сын   почтенного   дона   Федерико,   скомпрометировал   честную,
порядочную, богобоязненную жену его Эстелу, домогаясь ее благосклонности, ни
в грош не ставя отца  родного.  Как  сама  Маргарита,  увлеченная  Клементе,
который делал вид, что ухаживает за ней, в один злосчастный момент воспылала
ненавистью к тихой кроткой Эстеле  и  почти  выгнала  ее  из  родного  дома.
Расскажет, каким джентльменом оказался младший  брат  Диего,  не  поверивший
наветам и защищавший честь Эстелы... Узнает Мария когда-нибудь и о том,  как
пасынок Эстелы Клементе был жестоко  наказан  за  свою  подлость  и  пытался
покончить с собой, а затем был прощен великодушными  своими  родственниками,
как снова воцарились мир и любовь в тихом доме дона Федерико и Эстелы...
    Узнает, узнает об этом Мария и ее будущий муж Виктор... Их свадьба не за
горами. А пока Маргарита должна ехать на ранчо. Может быть, кто-то из Мехико
в ближайшее время соберется их проведать, так они  будут  рады  видеть  всех
своих родственников у себя в деревне...
    Сестры обнялись. Сначала Маргарита с Марией, потом  с  Аной,  потом  все
трое вместе, как прежде там, на ранчо, постояли, держась за руки. Вот и  Ана
скоро, вероятно, выйдет замуж за Рейнальдо, думала Маргарита, а сколько  раз
сетовала младшая сестра на невезение в жизни.  И  Маргарите  снова  придется
приезжать... на новую свадьбу. Из сестер Ло-пес она одна теперь неприкаянная
душа... Не хотелось ей думать о грустном, но при  мысли,  что  встретится  с
Клементе,  возвратившись  на  ранчо,  настроение  портилось...  Что  ж,  как
говорится, все в руках Божьих...
    Пережил свое поражение и Фернандо Торрес, когда  Мария  через  несколько
дней после свадьбы сама сообщила ему истинное положение вещей.  Верила,  что
Фернандо поймет. Вернула ему кольцо, которое он совсем недавно,  ослепленный
счастьем, надел ей на палец в знак будущего союза.  И  вот  она  снова,  как
прежде, недосягаема, и теперь уже навсегда. Фернандо через силу улыбнулся.
     - Спасибо, Мария, благодаря тебе, я помечтал о том, как ты станешь моей
женой... Но это было бы чересчур прекрасно, чтобы стать действительностью...
Прощай, Мария!
    Время летит быстро, не успеешь оглянуться,  как  фабрика  начнет  новую,
вторую жизнь: архитектор обещал - через три месяца. Срок  совсем  небольшой,
на этой же неделе Мария станет делать наброски моделей для  следующей  новой
своей коллекции. У нее будет очень много дел. Только что
    Родриго  показал-факс,  полученный  из   Японии:   компания   "Цусимото"
проявляет интерес к моделям Марии Лопес, хочет  как  можно  скорее  получить
каталоги.  Трудно  предположить,  что  кого-то  в   такой   далекой   стране
заинтересуют ее работы. Размечтался Роман: хорошо  звучит  "Дом  моды  Марии
Лопес в Японии"... Заманчиво!..
     - Теперь, когда Мария берет бразды правления в свои руки, я  спокоен  и
могу возвращаться в Париж, - с некоторой грустью в голосе сказал Родриго,  -
ведь должен кто-то заниматься этим  в  Европе.  Желаю  тебе,  Мария,  самого
большого счастья. Надеюсь, мы, как прежде, останемся друзьями.
    Через месяц после свадьбы Хосе Игнасио снова стали мужем и женой Мария и
Виктор.  Получив  благословение  доньи  Мати,  сыграли   скромную   свадьбу.
Присутствовали только свои, самые близкие. Мария не хотела громкой огласки и
поэтому свадебное застолье скорее напоминало обед или ужин  большой  дружной
семьи. Рядом с доном Густаво иФлорен-сией сидели Ана и Маргарита. Не  думала
последняя, что прежде чем она попадет на бракосочетание Аны, придется ей еще
раз  побывать  на  свадьбе  -  у  старшей  сестры.  Девушки   заговорщически
переглядывались, и на вопрос Маргариты, когда Ана станет замужней дамой,  та
ответила: как только вернется Рейнальдо. Она надеется, что  и  Маргарита  не
заставит себя долго ждать и преподнесет им  сюрприз...  Они  проболтали  всю
минувшую ночь, и между ними не осталось никаких секретов.
    Как всегда, был галантен и предупредителен со всеми, и особенно с доньей
Мати, дон Чема. Он  шепотом  говорил  ей,  что  надо  и  им  с  доньей  Мати
непременно воспользоваться  моментом,  -  уверял,  что  так  выйдет  гораздо
дешевле, чем в префектуре - судья присутствует здесь за столом.  Так  почему
бы и в самом деле им не заключить, наконец, союз? Донья Мати весело смеялась
в ответ.
    Тихо разговаривали между собой и Рита с Романом, а рядом с  ними  весело
смеялся Чучо, обращаясь то к одному, то к другому, болтая без умолку о  том,
как ему нравится быть на свадьбе!
    Маленькая Лули на руках у Каталины вдруг громко расплакалась:  очевидно,
свадьба ей нравилась меньше, чем  Хе-сусу.  Каталина  отнесла  ее  наверх  в
детскую - наступало время сна. Ведь она не могла еще поздравить своих маму и
папу с тем, что они снова нашли друг друга в этом бесконечном океане  тревог
и волнений, который зовется жизнью и где  песчинке-человеку  затеряться  так
просто, а оказаться снова рядом  с  близкими  -  почти  невозможно.  Она  не
помнила и никогда не вспомнит своих злоключений, но Создатель был милостив к
ней, и снова подарил ей родителей, которые теперь и собственное  счастье  не
мыслили без этого маленького, еще такого беспомощного существа,  охраняемого
медальоном с изображением Лурдской Божьей Матери...
    Дон Куко  запел  песню.  Сначала  она  была  едва  слышна  за  гитарными
переборами. Потом, по мере того, как певец  искусно  вплетал  свой  голос  в
гитарный аккомпанемент, мелодия росла, ширилась, увлекая всех, кто сидел  за
столом. И вот уже не осталось человека, который бы не слушал и не подпевал.
     - Сеньора Лопес, это про вас песня, - сделал открытие  маленький  Чучо,
весьма довольный своей догадкой.
     - Нет, малыш... просто Мария, зови меня так, ты  же  мой  племянник,  -
счастливо засмеялась она, - все мои родные зовут меня так.
     - Ты счастлива, дорогая? - Виктор положил  свою  руку  на  руку  Марии,
нежно пожал ее, желая еще и еще раз слышать ответ.
     - Да, любовь моя, бесконечно счастлива, -  ее  рука  оказалась  в  руке
Виктора.
    Их голоса утонули в мелодии песни. Дон Куко, зная о том,  какой  трудный
путь прошла эта прекрасная женщина, идя к своему счастью, пел песню о ней  и
о ее любви, преодолевшей все невзгоды и беды.

К-О-Н-Е-Ц !

0