« Сайт LatinoParaiso


Правила форума »

LP №47 (453)



Скачать

"Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Челюсти-2 Хэнк Сирлз

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Аннотация
Спустя несколько лет у побережья городка Эмити вновь появляется акула-убийца. Сиквел знаменитого романа Питера Бенчли.
"По имеющимся данным, у всех разновидностей акул
самки вырастают до более крупных размеров, чем
самцы".
Ричард Эллис, "Книга акул".

0

2

Часть первая
1
Прямо по курсу стояло кроваво-красное приплюснутое солнце.
Белый катер "Мисс Кэрридж" класса "Хаттерас", приписанный к Сэг-Харбор, скользил вокруг полуострова Монток-Пойнт. Он вышел из бухты Лонг-Айленда и теперь прорезал крутые волны океана. Наверху, на перекидном мостике, двое мужчин переодевались в костюмы для подводного плавания, расставив пошире ноги, чтобы противостоять качке.
Тот, кто был повыше ростом - акушер из больницы "Астория дженерал" на Лонг-Айленде, - отключил бортовые огни. Мужчина пониже ростом - адвокат из Манхэттена - служил в фирме "Юнион карбайд". У них не было ничего общего, кроме страсти к подводному плаванию, которая с возрастом ослабевала, и владения на паритетных началах тем катером, на котором они сейчас находились. Они практически никогда не встречались, за исключением летних выходных дней.
Еще несколько лет назад врач пришел к заключению, что его приятель-еврей симпатизирует красным, но решил не придавать этому никакого значения. Юрист, в свою очередь, чувствовал неприязнь, но старался не обращать на это внимания. Вне зависимости от дружеских чувств каждый вложил в покупку катера по тридцать тысяч долларов, а это кое-что значило. К тому же они были давно знакомы и могли положиться друг на друга. И тот и другой были убеждены, что полностью освоили таинства подводного плавания.
Из года в год по весне врач без особой радости предвкушал первые походы за раковинами. Сначала он чувствовал себя неуютно в костюме для подводного плавания, а вода казалась всегда холодной и мутной. К тому же у городка Эмити водились привидения.
От самого чудовища остались только воспоминания. Врач успел уже почти позабыть истории, которые публиковала в свое время газета "Лонг-Айленд пресс". Юрист из Манхэттена тоже не часто вспоминал фотографии в "Нью-Йорк таймер. Но подсознательно оба хранили втайне от самих себя некий расплывчатый образ.
Внезапно врач ощутил прикосновение холодного ветра. Он взглянул на эхолот. Они безуспешно искали гряду скал на дне, которую раньше уже обследовали. Но бегущая по циферблату волнистая дорожка выдерживала прямую линию подобно показаниям приборов в реанимационном отделении, когда пациент был уже мертв. Врач представил себе грязь и муть на дне океана...
Он поежился и спустился вниз по трапу, ведущему на палубу. Достав верхнюю часть костюма для подводного плавания, врач оделся и понял, что немного поправился с тех пор, когда в последний раз выходил на катере.
Его сильно знобило. Он пошел в каюту, но на пути к металлической плитке за стойкой бара натолкнулся на стул и сбил его на пол. Тихо выругавшись, врач поставил стул на место, потом зашел за стойку и снял с полки две чашки. Налив двойную порцию "Оулд грэндэд" в свою чашку, он плеснул немного виски в чашку напарника, а затем туда же долил и кофе. Собравшись выйти наверх, врач понял, что с двумя чашками подняться по трапу на мостик не сможет. Он присел и наклонился над своей чашкой...
Катер проходил мертвую зыбь, и врача слегка подташнивало. Он видел, что они находятся довольно близко от пляжа. Взяв бинокль, врач подошел к иллюминатору правого борта. Меньше чем в полумиле мелькали серые летние домики Напогеи, Амагансетта, Ист-Хэмптона и Сагапонака. Первые в этом сезоне обитатели коттеджей сейчас наверняка просыпались от мощного рева спаренного двигателя фирмы "Крайслер". По мокрой полосе, оставшейся после отлива, брел ребенок, рядом с которым вертелся огромный лохматый пес. У врача как-то потеплело на душе, и он решил попросить своего напарника не уходить далеко от берега.
Неожиданно рев двигателя сменился урчаньем. Очевидно, прибор начал показывать гряду скал на дне.
Секунду поколебавшись, врач залпом осушил чашку, предназначавшуюся для приятеля наверху. Затем он прошел вперед и бросил якорь, почувствовав, как тот зацепился за камни на глубине тридцати футов. Его напарник медленно сдал назад, а врач стал постепенно отпускать цепь, а потом и канат. Наконец он закрепил его на корме и дал понять приятелю, что якорь встал надежно.
Проходя к носовой части по узкому бортику вдоль края катера, врач бросил взгляд на берег. Все поселки на Лонг-Айленде, стоявшие почти вплотную друг к другу вдоль дюн, казались ему одинаковыми, но сейчас он был уверен, что они стали на якорь на подходе к Эмити.
* * *
Большая Белая плыла на глубине двадцати футов. Блок-Айленд оставался справа, а она повернула налево и взяла курс строго на Монток-Пойнт.
Она была беременна и очень голодна. Прошлой ночью ей удалось поживиться, напав на косяк трески у Нантакета. С тех пор она держала курс на юго-запад вдоль побережья Лонг-Айленда. Большая Белая вошла в залив Ньюпорт, но, ничего съестного не обнаружив, сделала плавный вираж, как транспортный самолет, и возобновила путь на юг. Ее шестифутовый хвостовой плавник равномерно и мощно двигался вперед...
Невидимая волна страха, предшествовавшая ей, вымывала все живое со дна до поверхности на милю впереди. Тюлени, дельфины, киты, каракатицы - все спешили укрыться, почувствовав ее приближение. А за ней Атлантика вновь оживала...
Человек при ее приближении скорее положился бы на разум, а не предчувствие. Но она на людей обычно не нападала...
Она знала, что ее жертвы обладают способностью к ясновидению, и поэтому обычно двигалась быстрее, чем те, кого преследовала. Ей служили пищей практически все существа достойного размера, которые плавали под водой, находились на поверхности, либо ползали по дну. Однако сейчас, перед родами, она погрузнела и не могла развивать нужную скорость.
С каждой милей, остававшейся позади, голод все больше давал о себе знать.
* * *
На полпути вниз вдоль якорного каната врач остановился. Его тяжелое дыхание, усиленное регулятором, гулко отдавалось в ушах. Ему казалось, что каждый его выдох слышит напарник, опускавшийся в десяти футах под ним в зеленоватом фейерверке пузырей воздуха. Схватившись за канат толщиной в полдюйма, он решил передохнуть и расслабиться.
Учащенное дыхание при первом погружении было нормальным явлением. Но если не удастся его отрегулировать, он вскоре начнет задыхаться и будет вынужден выйти на поверхность через десять-пятнадцать минут. Но не хотелось спасовать перед приятелем. Несмотря на то, что врач был крупнее своего напарника, он использовал кислород не больше, чем адвокат. Врач не мог понять, откуда взялось предчувствие беды...
Когда дыхание пришло в норму, появилась боль в ушах. Врач прижал маску плотнее к лицу и сделал несколько глубоких вздохов.
Затем он возобновил погружение. Видимость была лучше, чем казалось сначала: пятнадцать футов или более. Но напарника видно не было. Добравшись до дна, врач прошел вдоль каната, пока не достиг якорной цепи. Через пятнадцать футов он увидел адвоката в туче ила, пытавшегося надежно закрепить якорь, чтобы противостоять отливу. Они вместе завершили работу.
Адвокат взглянул на наручный компас и показал пальцем на север, а затем поплыл назад в поисках гряды скал. Врач двигался вслед за ним в пяти футах ото дна, стараясь держаться у левого бедра напарника. Он успокоился, и сердце перестало биться учащенно. Сказывался недавний завтрак из тройной порции виски...
По пути он бросил взгляд на партнера и не смог удержаться от улыбки. Маленький адвокат был до предела нагружен всеми возможными видами снаряжения. Стекло его маски было сделано по специальному заказу, так что не требовалось надевать очки. На нем был жилет, автоматически регулирующий давление, и адвокат, надевший его впервые, постоянно менял глубину, чтобы испытать новое приобретение. На левом запястье он носил компас, а на правом - особые часы для подводного плавания. С шеи свисал фотоаппарат для подводной съемки фирмы "Найконос". В прошлом году они пытались делать снимки, но у самого дна освещение оказалось слишком слабым, и поэтому сейчас они захватили вспышку.
К левой ноге адвокат пристегнул специальный кинжал фирмы "Бак", а к правой - приспособление для открывания раковин.
Адвокат, по мнению врача, походил на Дастина Хофмана в фильме "Выпускник", когда тот прятался от торжеств в доме своих родителей на дне бассейна...
* * *
Первые предрассветные лучи стали пробиваться к ней, когда Большая Белая проплывала мимо Монтока. Черные, плоские и немигающие глаза придавали ей образ глубокого мудреца. Изнутри зрачки служили отражателями, и она все прекрасно видела даже при тусклом свете. Но Большая Белая руководствовалась головным сенсором и передвигалась вслепую и бездумно, ориентируясь на магнитный полюс земли.
Два года назад недалеко от этих мест ее сильно ударил самец почти такого же размера, как и она. Схватив зубами за спинной плавник, ему удалось стащить ее к илистому дну, несмотря на то, что она была немного сильнее. А на дне она покорно отдалась ему. С тех пор на ее спине остались следы от той встречи...
Большая Белая превосходила по размерам своего случайного партнера, как и любое существо в океане, кроме некоторых разновидностей китов и ее безобидных родственников - китовых акул. Длинной в тридцать футов и весом почти в две тонны она была больше кита-касатки и вдвое его тяжелее.
Сейчас, перед родами, она чувствовала в себе новую жизнь: троих молодых в левой матке и пятерых в правой: трех самок и двух самцов. Самый маленький был больше трех футов в длину и весил всего двадцать два фунта. Но он был полностью самостоятельным существом, прожив в чреве матери почти два года и сожрав тысячи неоплодотворенных яиц. А вместе со своими братьями и сестрами они поглотили около тридцати более слабых зародышей...
Сейчас ему самому все еще угрожала опасность, особенно со стороны его сестер, которые, как правило, были крупнее самцов. Если его мать будет успешно охотиться в ближайшие несколько недель и воспроизводить яйца, которыми будут довольствоваться его братья и сестры, то ему, возможно, удастся выжить. Если он отобьется от нападений сестер, то родится на самом верху пирамиды животного мира. Уже сейчас он никого не боялся, кроме своих родственников.
* * *
Адвокат замедлил движение, и врач его почти обогнал, но увидел, что напарник показывает налево. Врач повернул голову и разглядел предмет, выделявшийся более темным цветом среди бледно-зеленой воды. Это была не гряда скал, к которой они ныряли в минувшем году. Предмет, казавшийся поначалу бесформенным, имел строгие очертания и явно был продуктом человеческого труда.
Адвокат направился к неизвестному сооружению. Врач не спеша последовал за ним. Перед ними из ила торчала корма затонувшей рыбачьей шхуны. На транце играли зеленые зайчики света. Она наверняка была крупнее их катера, а корпус и сейчас казался прочным и массивным. Обилие поселившихся на нем морских существ свидетельствовало о том, что шхуна затонула давным-давно.
Врач обратил внимание на тяжелый стальной трос, находившийся внутри затопленного корпуса. Он подплыл поближе и попробовал потянуть за трос. Безуспешно. Тогда он обогнул корму с другой стороны и нашел другой конец троса. К нему была прикреплена железная бочка, вмещавшая пятьдесят пять галлонов, которая билась о корпус шхуны. Бочка была местами продавлена, но остатки желтой краски говорили о том, что она когда-то служила буем.
Неожиданно бочку ударило течением о корпус с замогильным стоном... Врач вновь почувствовал холод... Благотворное действие виски уже не сказывалось.
Адвокат подплыл к корме и стал соскребать водоросли. Потом он выхватил приспособление для открывания раковин и принялся лихорадочно им орудовать, подняв тучу грязи. Когда муть осела, врач смог прочитать поблекшие оранжевые слова "Орка" и "Наррагансатт". Название о чем-то напоминало, он взглянул на своего партнера.
За стеклом маски увеличенные диоптрией серые глаза напарника сузились в размышлении. Вдруг адвокат резко ударил кулаком в ладонь левой руки. Видимо, данная шхуна была связана с чем-то необычным. Явно возбужденный, адвокат начал мычать, подавая сигналы, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Он махнул рукой в сторону оранжевых букв, а потом сжал пальцы рук наподобие страшных челюстей и показал, как они сжимаются. Затем адвокат вновь указал на название. Врачу все стало ясно.
В памяти всплыла история, которую он когда-то читал в "Лонг-Айленд пресс", об охотнике на акул - начальнике полиции из небольшого поселка, и каком-то специалисте-океанографе.
Врачу это место не нравилось. Они охотились за раковинами, а не искали затонувшие суда. Кроме того, все, что могло рассматриваться как сувениры, наверняка давно уже растащили другие любители подводного плавания. Он понял, что внезапно утратил и всякий интерес к раковинам. Опять участилось дыхание и сильно забилось сердце. Появились и первые признаки падения давления в баллоне...
Он показал рукой вверх, но его напарник отрицательно мотнул головой и, взяв в руки фотоаппарат, заставил врача позировать возле кормы. Врач покорно стал указывать рукой на надпись, идиотски улыбаясь под маской... Адвокат пытался занять устойчивое положение, но ему это никак не удавалось. Неожиданно врачу отчаянно захотелось опорожнить мочевой пузырь, страшное предчувствие, владевшее им все утро, настойчиво требовало облегчиться. Когда он понял, что больше сдерживаться не может, то просто выплеснулся в нижнюю часть костюма. По ногам потекла теплая жидкость, но холод внутри оставался по-прежнему...
Он слышал глухой стук железной бочки о корпус и даже чувствовал звук через перчатку, лежавшую на корме. Он слышал свое прерывистое дыхание...
Сработала вспышка фотоаппарата, на мгновение залив все вокруг мертвецки белым светом. Внезапно врач ощутил как бы грохот поезда подземки, быстро надвигавшегося сзади. Его партнер, пританцовывавший на песке в попытке противостоять течению, перевел затвор фотоаппарата и неожиданно замер. Он смотрел на нечто, приближавшееся сверху из-за спины врача. Мундштук трубки, тянувшейся от кислородного баллона, выпал у него изо рта...
Врач, объятый ужасом, хотел повернуться, но инстинктивно присел, спрятавшись за торчавшие из корпуса доски. Взглядом он прирос к напарнику. У адвоката изо рта вырвался громадный пузырь воздуха... Одной рукой он как бы пытался защититься... Ремень фотоаппарата запутался, и снова сработала вспышка, высветив все вокруг и вызвав у врача ощущение полной незащищенности.
Померк зеленоватый свет... Колоссальная туша, опускавшаяся, как самолет, идущий на посадку, прошла на расстоянии одного фута над головой врача. Казалось, она бесконечно. Махину завершал хвостовой плавник по высоте равный росту врача. Первый взмах едва не вышиб его из укрытия и заслонил адвоката, стоявшего в туче грязи, поднятой со дна.
Полное молчание.
Врач крепко держался за доску, стараясь рассмотреть, что происходит. Он слышал только свое мучительное дыхание, которого очень боялся. Его страшили и пузырьки воздуха, привлекавшие к нему внимание... Но он не мог успокоиться...
Течение пронесло мимо врача один из ластов его напарника. Он оставался недвижимым...
Из убежища в конце концов его выгнал страх. Врача больше пугала перспектива умереть на месте с пустым кислородным баллоном, чем возможность быть обнаруженным. Осторожно он выполз из-под досок и немного постоял. Ничего не произошло. Тогда в приливе храбрости он пустился в путь.
Врач помнил, что подниматься нужно не быстрее, чем пузырьки воздуха, которые он сам выпускал. Врач также знал, что работать ластами нужно медленно и равномерно, без суеты и нервозности. Все морские обитатели чутко реагируют на панику. Он все прекрасно помнил, пока приближался к поверхности... пока темная зелень не стала напоминать цвет оникса... Он помнил, что нужно дышать ровно, чтобы воздух, скопившийся в легких, не разорвал грудь. Помнил, но страшился звука собственного дыхания. А когда всплыл на поверхность к золотым лучам солнца, он сообразил, что нужно отключить кислородное питание и дышать свежим воздухом. Он не забыл сбросить тяжелый пояс, чтобы стало легче плыть. И он помнил о необходимости работать ластами не поднимая брызг.
Врач поднял голову над водой. Катер стоял всего в ста футах от него. Страха поубавилось. Его пронизало чувство огромной радости, почти экстаза. Да, ему удалось выжить...
Осторожно и внимательно врач приближался к катеру, почти не оставляя следов на воде. Один раз он остановился и замер, внимательно всматриваясь в глубину. Но ничего не было видно, кроме зеленоватых лучей света, уходивших в пучину.
Он поднял голову повыше. В тысяче ярдов от катера в дюнах спали дома. Вдоль линии отлива бежали две крохотные фигурки. Казалось, прошла вечность с того момента, как он их видел в последний раз из каюты. Но это был все тот же ребенок и все тот же лохматый пес. Он даже слышал собачий лай...
Внезапно его пробрала дрожь. Откуда-то из самой глубины пришло чувство ужаса... Он заработал ластами быстрее. Послышался громкий шлепок, потом другой... До цели оставалось не больше тридцати футов. Нервы не выдерживали медленного темпа...
Когда до катера осталось футов двадцать, он поплыл что было сил, вздымая тучи брызг и глубоко вбирая воздух.
Неожиданно в десяти футах от катера врач ощутил удар, и что-то цепко схватило его чуть выше колена. Удивительно, но он не почувствовал боли, а подумал, что его напарнику как-то удалось остаться в живых, вот он теперь догнал его и взялся за бедро, чтобы привлечь внимание. Врач опустил маску и взглянул вниз.
Он очень удивился, увидев половину человеческой ноги, затянутую в ткань костюма для подводного плавания, падавшую вниз. Как специалист, врач отметил, что часть ноги отделена чисто и почти не кровоточит. Но откуда-то наплывало облако крови... Тот, кто ампутировал эту конечность, знал свое дело досконально: порез был идеально ровным.
Внезапно врач понял, что должен отдохнуть. Он застыл на воде без движения, раздумывая над ногой, уходящей в глубину. Показалось, что внизу, под ногой, двигалось нечто громадное... Но ничего рассмотреть было невозможно. В голове шумело, и ему на все было наплевать. Нога поднялась над поверхностью, как будто ее снизу толкнули... И сразу исчезла.
В левой стороне врач почувствовал слабость, подумав, что это симптомы сердечного приступа. В конце концов в его возрасте пора кончать с подводным плаванием. Возможно, надо продать свою долю в катере.
Потом он еле-еле поплыл дальше...
Послышался отдаленный, но постепенно нарастающий гул. Врачу было все равно... Он перестал двигаться. Он слишком устал, чтобы бороться с сонливостью, хотя до катера можно было уже дотянуться рукой. Он решил вздремнуть, как тюлень на солнышке.
В этот момент его подбросило в воздух. Он чувствовал, как его ребра, легкие, почки сжимаются вместе, как под гидравлическим прессом...
Но боли он не ощутил.
2
Начальник полиции города Эмити Мартин Броуди восседал за своим столом и наблюдал за стенными часами. Стрелки совместились на полудне, раздался хриплый стон, и часы пошли дальше. В телефонном аппарате на служебном столе замигал сигнал. Броуди зло посмотрел в противоположную сторону комнаты, где над телефонным коммутатором царила Полли Пендергаст.
Ей неоднократно говорилось, чтобы в обеденное время его к телефону не звали. Но она была слишком стара или чересчур упряма, чтобы запоминать приказы. На неё никогда нельзя было положиться. Он продолжал буравить ее взглядом, отказываясь поднять трубку.
- Кто это? - спросил наконец.
- Нейт Старбак, - объявила она. - Насчет парковки.
- Засранец, - выдохнул Броуди.
Полли терпеть не могла бранных слов и поджала губы. "Ну, хорошо", подумала она, затем выдвинула ящик стола и достала свой обед. Полли начала с бутерброда, начиненного плавленым сыром и желе, при виде которого Броуди стало подташнивать.
Она всегда обедала на рабочем месте, принося бутерброд и для Броуди, в надежде, что он задержится, а ей не придется есть в одиночестве.
Чтобы досадить ей, он продолжал игнорировать телефон.
- Скажи ему, - обронил Броуди, - что я к нему заскочу по дороге домой на обед.
Неожиданно ему пришла в голову мысль, что, наверное, не меньше года никто не жаловался, когда его штрафовали за неправильную парковку.
"Парковка? Явный прогресс", - решил он.
Броуди, прихватив шляпу и книжечку с квитанциями для штрафов, направился к двери. Полли смотрела на него с обожанием. Он выхватил у нее бутерброд и сделал вид, будто готов его проглотить. Она истерически завизжала, поэтому пришлось вернуть бутерброд. Затем Броуди потрепал ее по дряблой щеке и вышел из здания муниципалитета на улицу, залитую весенним солнцем.
Он сел за руль автомобиля с номерным знаком "1", включил радиоприемник, потом передумал и выключил. Только Полли была способна что-либо придумать как раз в тот момент, когда он собирался домой. Стара, как город, которому она служила.
Правда, город возрождался, чего никак нельзя было сказать о Полли.
Он поехал по главной улице Мейн-стрит, в этот момент почти пустынной, в сторону Уотер-стрит. Еще пару лет назад по обе стороны улицы стояли бы машины даже в самом начале июня. Но сегодня, хотя и была суббота, можно было насчитать меньше полудюжины автомобилей, стоявших у счетчиков на платных парковках. В прошлом году счетчики сломали. Это была обреченная на неудачу попытка торговцев в центре города создать зону бесплатной парковки. Они считали, что десять центов, которые приходилось платить покупателям за парковку, были главной причиной слабого спроса на их товары.
По мере приближения к центру города настроение у Броуди поднималось. Кое-что все же менялось. Банк "Чейз Манхэттен" прибрал к рукам "Эмити бэнк энд траст", и фасад старого здания красили в белый цвет, более того, пристраивали окно, где автомобилист мог в любое время суток поменять чек на наличные. Причем работы велись сверхурочно и в выходные. На автостоянке, принадлежавшей банку, повсюду стояла техника строительный подрядчиков.
Броуди припарковался перед магазином дамского платья Марты, где нельзя было оставить машину ни на минуту. Муж Марты Роджер ползал в витрине на уровне юбок манекенов, готовил пол к покраске. Завидев Броуди, он ухмыльнулся и залез рукой под юбку.
Через три двери к югу у стены стояла неоновая вывеска "Эмити хардуэр" в ожидании, когда ее установит Альберт Моррис.
Броуди вышел в темную прохладу аптеки Старбака. Даже она, кажется, возвращалась к жизни. Нейт был на грани банкротства в тот момент, когда пришла Беда, как называли те времена в Эмити. Ему пришлось уволить собственного племянника, который проявлял фотопленку и печатал снимки для туристов в заднем помещении аптеки, а вместе с ним выставить на улицу мальчика-курьера и девушку, торговавшую за стойкой мороженым и прохладительными напитками. Больше года Нейт сам проявлял фотопленку в промежутках между выдачей лекарств, отказывался доставлять товар на дом и обязал свою жену Лину - женщину мрачную и немногословную, как и он сам, торговать прохладительными напитками.
Сейчас, как заметил Броуди, Старбак нанял Джеки Анджело, пятнадцатилетнюю дочь одного из полицейских для работы за стойкой. По сравнению с Линой, это был явный прогресс. Джеки обещала стать новой Джиной Лолобриджидой. У нее были небесно-голубые глаза, как у всех уроженцев Северной Италии, и темные волосы. Она редко улыбалась, но когда это случалось, ее глаза сверкали, морщился нос и рука шла ко рту, чтобы прикрыть самую откровенную в городе шину на передних зубах. Она подмигнула Броуди, когда он проходил мимо, закатила глаза в знак полного смирения и кивнула в сторону отдела лекарственных препаратов.
За стеклом виднелся Старбак, сухопарый потомок торговцев из Бедфорда. Он печатал на машинке ярлык с названием лекарства. Пишущая машинка фирмы "Вудсток", по глубокому убеждению Броуди, могла быть оценена как предмет антиквариата значительно выше, чем вся аптека Старбака. Ее хозяин как бы сошел с обложки книг Нормана Рокуэлла с зеленым козырьком из целлулоида над глазами и прочими атрибутами аптекаря былых дней. И, несмотря на то, что его дела вроде бы пошли на поправку, сохранял кислое выражение на лице.
- Доброе утро, - вымолвил Броуди без особого энтузиазма.
Старбак не поднял глаз. Он тщательно провел ярлыком по мокрой губке, прилепил его к бутылке, а затем поставил ее на прилавок.
- Вчера звонила ваша жена, - сухо сказал он. - Таблетки для нее есть.
- Что за проблема с парковкой?
Старбак указал большим пальцем руки на боковую дверь и резко бросил:
- "Казино Дель Map". - Произнося эти слова, он не скрывал презрения к иностранным названиям. - Рядом с моим грузовичком для доставки товаров на дом. Сам видел, как Питерсон запарковался. А сам он пошел в банк. - Он со значением взглянул на Броуди. - И, заметьте, в субботу.
- Вы думаете, он намерен ограбить банк?
- Вес может быть. Только он без оружия. А для меня никто банк в субботу ни за что не открыл бы...
- Возможно, вы взяли у них в кредит не так много денег?
Глаза Старбака поледенели.
- Все берут в кредит слишком много... - многозначительно произнес он. Кроме тех, кто уже продал свою собственность, не так ли?
- Вы считаете, что мне ее не нужно было продавать? - хмыкнул Броуди.
Старбак пожал плечами.
- По-моему, вы поступили правильно. Хотел бы я иметь участок, примыкающий к пляжу.
- Какие-то жалкие сто футов! Вспомните, Нейт, в то время почти все торопились с продажей. Как вы думаете, сколько я получил?
- Меня это не касается.
- Правильно, - согласился Броуди. - Послушайте, но ведь Питерсон не мог запарковаться на стоянке у банка. Там полно грузовиков. А ваша парковка свободна. Так какая разница?
Старбак сурово сжал губы.
- Разве отменили городские законы о правилах парковки? Здесь могут находиться только мои клиенты. Или я не прав? - Потом пожал плечами и проговорил: - Конечно, вы, возможно, боитесь его оштрафовать. Я об этом сразу не подумал...
Броуди резко повернулся и вышел через боковую дверь. "Монако" автомобиль Питерсона с номерными знаками штата Нью-Джерси и надписью золотом "Казино Дель Map" был припаркован возле грузовичка Старбака. Броуди поглядел на стену здания, где красовалась надпись "Только для клиентов аптеки. Автомобили нарушителей доставят на полицейскую стоянку". Надпись недавно покрасили и не забыли указать внизу номер соответствующего постановления муниципалитета. Видимо, Старбак решил внести свой вклад в улучшение внешнего вида города. Правда, по мнению Броуди, на этом хозяин аптеки и остановится.
Он начал уже выписывать квитанцию на уплату штрафа, когда увидел, что к нему приближается Питерсон, небольшой энергичный мужчина, похожий на боксера в весе петуха. Питерсон приветствовал полицию улыбкой.
- Боже мой, - воскликнул он, - неужели город Эмити так нуждается в деньгах?
- Послушай, Пит, пойди-ка ты в аптеку и купи чего-нибудь у этого старого хрыча. Пачку жевательной резинки или что-нибудь подобное.
Питерсон поблагодарил за совет и вошел в аптеку. Броуди спрятал книжечку с квитанциями и, подойдя к своей машине, еще раз осмотрел улицу.
Все заканчивалось благополучно. Человек, которого он направил в аптеку, спасал город, а такие идиоты, как Старбак, отказывались это понять.
Он забыл взять пилюли для Эллен, но день был слишком хорош, чтобы испортить его, дважды повидавшись со Старбаком.
Он сел в машину и отправился домой обедать.
* * *
- Шон, - вздохнула Эллен, - ты собираешься заканчивать еду?
Броуди медленно тянул пиво и, покачиваясь на задних ножках стула, наблюдал за тарелкой своего младшего сына. На тарелке разгоралось футбольное сражение. Одиннадцати зеленым горошинкам противостояли зерна кукурузы, а главную роль играла вилка, гонявшаяся за игроками.
- Еще не конец игры, - подытожил Броуди, допивая пиво.
Эллен отказывалась участвовать в игре.
- Когда он разделается с обедом, я бы хотела помыть его тарелку, сказала она недовольно.
- Не торопи его, Эллен, - сказал Броуди. - Он и так молодец. Никто быстрее его с вилкой не управляется.
Она забрала тарелку, несмотря на протесты Шона, а мужу напомнила:
- Пожалуйста, не забудь о Майке.
Нет, он не забыл, просто отложил эти дела на вторую половину дня. Майк сумел уговорить свою мать стать членом комитета по организации и проведению городских состязаний яхт для подростков. Она выложилась полностью, чтобы провести регату в будущее воскресенье. А он убедил младшего брата пойти вместе с ним на яхте, и тот теперь с нетерпением ожидал гонок. Потом Майк охладел к своей затее. Яхта выглядела отвратительно и требовала, чтобы к ней приложили немало времени и сил. В парусе оказалась дыра, да и сам Майк не участвовал в гонках к маяку у Кейп-Норт с прошлого лета.
Броуди с трудом поднялся на ноги. Шон сделал то же самое. Броуди слегка отпустил поясной ремень. Шон последовал его примеру. Тогда Броуди присел и посмотрел сыну в глаза.
- Как насчет того, чтобы заняться серфингом? Сегодня вечером можем искупаться возле казино.
Шон расплылся в улыбке. Одного переднего зуба у него не было, но даже дырка смотрелась великолепно.
- Ничего не выйдет, - сказал мальчишка. Потом неожиданно импульсивно поцеловал отца и выскочил в кухонную дверь.
"Что бы ни было, - подумал Броуди, - а этого у меня не отнять". Он повернулся и неохотно стал подниматься по лестнице.
Эллен Броуди начала натягивать резиновые перчатки перед тем, как приняться за грязную посуду. Потом она вспомнила, что на указательном пальце еще раньше образовалась дырка, и стянула перчатки.
Эллен налила в мойку жидкости для мытья посуды и открыла кран, из которого полилась обжигающе горячая вода. Кран был неисправен, и она забрызгала блузку. Эллен сказала несколько крепких слов, но тихо, чтобы не слышал Шон. Она знала, что сын находится в комнате для стирки белья и красит румпель яхты своего брата. Они заключили какой-то сложный договор, имевший отношение к предстоящей регате. Если Шон услышит, что она моет посуду, то к моменту завершения работы он уже будет на полпути к пляжу, чтобы его не заставили эту самую посуду вытирать.
Она опустила руки в воду и поморщилась. Броуди обещал еще вчера купить новую пару резиновых перчаток. Но ему явно наплевать, если руки у нее станут красными, как у прачки.
Перчатки могли и не понадобиться, если бы Броуди починил посудомоечную машину, а не провел все прошлое воскресенье с Майком и Шоном, оснащая яхту. Ну, а теперь, когда началось лето, три месяца она его вообще не будет видеть из-за наплыва туристов.
Впрочем, Эллен его все равно уже потеряла, потому что он проводил все свободное время с сыновьями.
- Шон! - позвала она.
Ответом было мертвое молчание, но скрип двери говорил о том, что ее услышали.
- Динг-Донг, - проронила она как бы невзначай. В конце концов, на этой неделе была его очередь помогать с мытьем посуды.
Вошел Шон как ни в чем не бывало.
- Привет! - вымолвил он с улыбкой. На носу красовалось пятнышко белой краски. Она вытерла пятно и очень решительно вручила ему полотенце.
- И тебе привет. Ну, как дела с яхтой?
Он взглянул на полотенце, как будто видел его впервые.
- У нас в самом деле есть Динг-Донги? - поинтересовался Шон.
- Ты же их вчера прикончил, разве не помнишь?
- Но ты же сказала...
- Я просто думала вслух. Я не подозревала, что кто-то скрывается за дверью. Мне никто не отвечал.
Она вручила ему тарелку со словами:
- Смотри, не урони. Я тебя предупреждаю...
Он состроил гримасу.
- Майк сказал, что я должен закончить покраску румпеля, или он не возьмет меня с собой на яхту, я тогда не буду в регат...
- Когда вытрешь насухо посуду.
- Но мама... Папа!
- Он наверху разговаривает с Майком, - пояснила она, а про себя подумала: "Давай, три, самородок, или я тебя задушу полотенцем".
Он начал очень медленно вытирать тарелку, а потом пожаловался:
- Я не успею закончить свою работу... И он не возьмет меня на яхту...
- Шон, - сказала она строго, - я хочу, чтобы ты меня выслушал внимательно и все хорошенько запомнил.
Он взглянул на нее. Нижняя губа у него была оттопырена, а в глазах светилась злость. Типичный, вконец избалованный маменькин сыночек. Отец бы его сейчас не узнал.
- Ну, что еще?
- Если ты не будешь мне помогать сегодня и до конца недели, ни о какой регате не может быть и речи.
- Почему?
- Потому что в оргкомитете не будет председателя! Ну, председательницы. И как тебе это понравится?
- Ну, мама.
- Я все сказала.
Он еще немного поработал полотенцем, потом одарил ее улыбкой.
- Он тебе не позволит уйти в отставку.
- Отец? Ты что имеешь в виду, когда говоришь, что он мне не позволит? Хочешь попробовать?
Шон стал ее внимательно изучать своими голубыми, как фарфор, глазами. Затем решил не продолжать спор.
- Нет, не хочу.
- О'кей, - сказала она и постаралась успокоиться.
Внутри у нес все еще кипело. "Он, видите ли, не позволит ей уйти в отставку! О чем они думают? Нашли себе рабыню!"
Но по сути дела, они, конечно, правы.
* * *
Броуди стоял рядом с письменным столом Майка у окна спальни и перелистывал журнал "Скин дайвер" для любителей подводного плавания, чтобы дать возможность своему рассерженному сыну, лежавшему на постели, прийти в себя.
"Значит, не удалось добиться своего, когда я помог ему купить яхту", проносилось в голове.
Журнал был взят с верхушки огромной кучи ему подобных, высотой около фута. Броуди задержался на рекламе "Аквалангистов США", отпечатанной в красках на развороте. На рекламе был изображен мужественный мужчина при усах, обвешанный подводным снаряжением последнего образца. На его теле блестели капли морской воды, а рядом возлежала красотка в плотно облегавшем ее тело резиновом костюме и с вожделением смотрела на него мокрыми глазами.
"Сволочи, - подумал Броуди. - Их интересуют только деньги... Сволочи".
- Что ты собираешься с этим делать? Сжечь? - жаловался Майк, глядя в потолок. - Это же не порнография.
Броуди посмотрел на старшего сына. Майк выглядел усталым. Он пропустил обед, и не только сегодня, но и вчера. Голодная забастовка была объявлена после того, как отец его приятеля Энди дал своему сыну разрешение заниматься в центре подводного плавания. Энди начал ходить туда на курсы. Но Броуди готов был дать свое согласие лишь после того, как в аду ударят морозы.
Он постучал пальцем по журналам.
- Знаешь, Майк, - сказал он, - лучше бы это была порнуха.
- Ну, ну. Если ты так хочешь, я это устрою, - ответил Майк сдавленным голосом. - Старбака еще и не такими журналами торгуют. Джеки их даже не открывает, настолько они грязные. Я же специально копил деньги, чтобы пойти на курсы. Теперь все истрачу на порнуху.
- Успокойся, Майк.
Сын повернулся на бок лицом к отцу:
- Ну, послушай, папа. Знаешь, пока Энди, Чип, Лэрри и все ребята в нашем вонючем городишке будут заниматься подводным плаванием, я буду лежать у себя на кровати и читать порнографические журналы. А потом...
- Успокойся, говорю тебе! - прорычал Броуди. - Послушай, если хочешь плавать, иди в бассейн. У твоего брата больше здравого смысла, чем у тебя. А ведь он был тогда на берегу, а ты на воде...
- Да, на воде, - пожаловался Майк, - и с тех пор - ни разу. Я плаваю, как угорь. Я живу на острове, а мне не разрешают...
- Ты можешь ходить на яхте.
- Ну, конечно, с разрешения конгресса Соединенных Штатов. Мне надоела эта проклятая яхта.
- Ты лучший яхтсмен в городе.
- Послушай, я хочу быть лучшим ныряльщиком. В конце концов, это моя жизнь.
- Не впадай в истерику! - загремел Броуди.
Он отошел от стола, свалив по дороге стул. Его сын в шоке уставился на него. Броуди наклонился и протянул к нему руку. Майк поморщился. "Боже! Неужели он думает, что я могу его ударить?" - пронеслось в голове Броуди. Он прикоснулся рукой ко лбу Майка, лоб был горячим. Возможно, поднялась температура.
- Ты думаешь, я заболел? - пискнул Майк. - Может, ты прав. Я от тебя заразился. Ты же болен болезнью Спитцера.
- Кто такой Спитцер?
- Марк Спитцер, - ответил Майк и заплакал. - Великий олимпийский... пловец. Эй, Спитцер, пошли на пляж, а то промокнешь... Научи меня плавать, Спитцер... Эй, Спитцер, подвинь-ка полотенце. Не видишь, прилив начинается. - Майк судорожно вздохнул. - Я и есть такой Спитцер.
- Майк, - начал Броуди без надежды на успех.
- Я бы хотел, чтобы мы жили в штате Омаха, - выкрикнул сын.
- Но мы там не живем.
- Отец.
- Ну, что? - Броуди убрал прядь волос с глаз сына.
- Акулу убили!
- Да, убили, - кивнул Броуди.
Он уговорил сына спуститься вниз и съесть бутерброд. Затем Броуди посидел в комнате Майка, листая журналы. Наконец до него дошло, что он ничего не видит...
Он свернул бланк заявления на курсы подводного плавания, засунул его в карман пиджака и вышел из дома.
3
Маленькая толстая девочка копала в песке туннель в Китай. Рядом с ней дремал худой мускулистый мужчина, которого она называла "папа", но была убеждена, что это неправда. Как же она может быть такой толстой и глупой, если ее отец стройный, элегантный и умный. Зеркальные солнцезащитные очки закрывали мужчине глаза и девочке абсолютно не нравились.
Она посмотрела ему в лицо. Отец повернулся в ее сторону, но нельзя было определить, куда смотрят его глаза, спрятанные за темными стеклами.
Мать велела ей не отвечать на такие вопросы, но если она промолчит, отец может рассердиться и отвести ее домой пораньше.
- Нет, - солгала она. - Посмотри, папа, в воронку свалился муравей!
Никакого муравья на самом деле не было, но о дяде Брайане говорить было не ведено, равно как и о дяде Джерри, дяде Филипе, или с кем-нибудь другом.
Ее отец повернулся и посмотрел в воронку.
- Муравей? - спросил он.
Она покраснела.
- Но, папа, он же был! Был муравей!
Он поворчал и отвернулся.
- Так чем же вы с мамой занимались? За тобой присматривает все та же девушка?
Это была западня. Она кивнула. Ей расхотелось копать дальше.
Она стала наблюдать за стаей из пяти пеликанов, охотившихся за рыбой недалеко от пляжа.
- Телевизор часто смотришь? - спросил он.
Он демонстрировал модную одежду. Работы было много, а она всегда его высматривала по телевизору, когда оставалась дома одна. Другая западня.
- Посмотри на пеликанов, папа!
Он не шелохнулся, промычав, что видел их раньше, хотя они редко встречаются так далеко к северу. Сказал, что они занесены в "Красную книгу", но их становится все больше и больше и вообще Эмити славится пеликанами.
Она ожидала следующего вопроса и наблюдала за вожаком стаи, отвесно падающим в воду и поднимавшим тучу брызг.
- Она показала тебя дантисту?
- Да, - ответила девочка и прикоснулась к зубам.
Откровенная ложь. Она сконцентрировала все внимание на том месте, откуда должен был появиться пеликан, исчезнувший в глубине. Если бы ей удалось заинтересовать его ныряющими птицами, он не стал бы задавать ей вопросы.
- Папа, они съедят всю рыбу!
- Всем жить нужно. А дырки в зубах у тебя не нашли? Вот теперь она попалась. Откуда ей знать, есть ли у нее дырки в зубах, если ее мама забыла о дантисте? А сейчас, наверное, и деньги истратила.
- Папа, пеликан не появляется на воде!
- Наверное, его съели рыбы. Так есть у тебя в зубах дырки, дорогая?
- Нет.
Теперь ее действительно обеспокоила судьба пеликана.
- Как долго они могут оставаться под водой?
- А кто его знает. Думаю, долго, - ответил мужчина и посмотрел на часы. У нее запершило в горле. "Только не сейчас, не сейчас. Ведь всего лишь перевалило за полдень"...
Он перевернулся на живот, и она успокоилась. Наверное, ему просто наступило время ложиться на живот, надо загорать равномерно со всех сторон, на случай, если ему предложат рекламировать изделия фирмы "Янтсен". А может, еще что-нибудь, ведь это вполне возможно, поскольку он так красив.
Должно быть, пеликан вынырнул где-то в другом месте, куда она не смотрела. Она пересчитала птиц, покачивавшихся у линии прибоя, взлетавших и снова нырявших. Осталось четыре. Теперь другая птица нырнула. На этот раз девочка встала на ноги, чтобы лучше разглядеть, как птица вынырнет.
Этот пеликан тоже не появился на поверхности.
- Папа, папа!
Он или спал, или притворялся. Да и не поверил бы ей. Он же знал, какая она выдумщица.
Девочка сердито зашвыряла песком свой тоннель в Китай. Если там и был муравей, теперь ему наверняка крышка.
* * *
Броуди припарковал машину возле здания компании "Эмити аква спортс инкорпорейтед", занимавшейся всеми видами спорта на воде. Это было громадное зеленое строение, расположенное в полуквартале от городского пирса между "Эмити си фуд" и бильярдной Роя Шварца. Когда Эмити еще только строился, на этом месте была длинная узкая крытая аллея, где вязали веревки. Потом здесь был склад сетей, ловушек для омаров и снаряжения для профессиональных рыбаков, которые в свое время были основой экономики города.
Всю зиму Том Эндрюс пилил и стучал молотком внутри склада, осуществляя реконструкцию в одиночку, чем вызвал гнев местных строительных подрядчиков.
Теперь здание блестело темно-зеленой краской. За новыми зеркальными окнами виднелись кислородные баллоны, водные лыжи и плоты для серфинга, собранные вокруг старомодного медного шлема для подводного плавания. Эндрюс надеялся сделать все это популярным у песчаного побережья Эмити, продуваемого ветрами.
Броуди встречался с ним только один раз. Он приехал из Калифорнии, презрев обычную миграцию с Восточного на Западное побережье. Эндрюс попросил разрешения установить устройство от взлома на выходе на Уотер-стрит. Это насмешило Броуди, который знал, что за последние десять лет не ограбили ни одного помещения в центре города. Да и любой вор, завидев громадного бородатого хозяина, живущего над своим магазином, был бы идиотом, если бы попытался взломать дверь.
Сейчас, увидев снаряжение, от которого млели подростки, Броуди решил, что, по-видимому, Эндрюс был прав.
Броуди вошел в здание. Тут еще не выветрился запах краски. Он не смог сдержать возгласа восхищения и остановился возле выставки. Вдоль одной из стен стояли большие выносные моторы фирмы "Меркьюри". Рядом располагался сверкающий красный катер для любителей водных лыж. Должно быть, его втащили в зал через колоссальные складские ворота в задней части здания.
На полках были разложены жилеты, кинжалы, часы, подводные ружья и приспособления для открывания раковин. Не оставляли равнодушными хромированные зажимы, хомутики и небольшие лодочные якоря. Какими бы ни были планы Эндрюса, выставка свидетельствовала о его твердой финансовой убежденности в будущее Эмити. Он все больше нравился Броуди...
Эндрюс только что продал флаг для любителей подводных лыж парс клиентов, в которых Броуди узнал туристов, приезжавших в город не первый раз. Когда они ушли, Эндрюс протянул руку, по своим размерам напоминавшую бейсбольную перчатку.
- Привет, - произнес он с улыбкой.
Его глаза поблескивали сквозь складки жира. Броуди прикинул, что Эндрюс весил не меньше трехсот фунтов вместе с бородой, и, скорее всего, он сам внес в зал катер. В следующий раз, когда потребуется выкинуть пьяного рыбака из пивной Рэнди, наверное, придется позвать на помощь Эндрюса, сделав его на время своим заместителем.
- Чем могу помочь, начальник? - спросил гигант.
- Давайте без начальника, Том. Когда ко мне обращаются официально, мне становится неловко. У меня весь отдел состоит из меня и еще трех уродов. Называйте меня Мартин или просто Броуди. О'кей?
- Договорились. Что слышно?
Броуди показал бланк заявления о приеме на курсы подводного плавания, который дал ему Майк, чем произвел фурор. Эндрюс выскочил из-за прилавка со скоростью спринтера, обнял Броуди за плечи рукой со ствол дерева и сжал в объятиях. При этом он расплылся в широкой улыбке.
- Замечательно! Просто великолепно! Как ему удалось?
- Майку-то? - Броуди смотрел на него с удивлением. - Я и не знал, что вы с ним встречались. Послушайте, здесь нет моей подписи. Я не давал своего согласия. Мне просто хотелось с вами об этом поговорить.
Радости на лице Эндрюса поубавилось. Он вернулся за прилавок, присел за рабочий стол и стал разбирать регулятор.
- Значит, так. Курсы для подростков на четыре недели. По окончании они получают диплом. Без такого диплома ни в одном магазине вам не заполнят кислородом баллон, так что для них эта бумага имеет огромное значение. Как водительские права.
Он рассказал Броуди, что занятия на курсах проводятся по два часа в субботу и в воскресенье. Предполагается научить ребят плавать и нырять с маской без баллона. Подростков научат обращаться с кислородным оборудованием, дышать от баллона партнера, а также спускаться и подниматься в случае экстренной необходимости.
- В городском бассейне? - спросил Броуди. У него во рту пересохло.
- Пока, да.
- Пока, - повторил Броуди.
- Затем будет проведен письменный экзамен по теории. - С этими словами Эндрюс постучал пальцем по кипе литературы на рабочем столе. - Разрешенное время пребывания под водой, умение постепенно уменьшать давление, влияние на общее состояние содержания азота в крови, угроза "взрыва" при быстром всплытии, судороги. Выдержать экзамен можно лишь тогда, когда ответишь на все вопросы без исключения.
У Броуди прорезалась надежда. Майк, хваставший, что плавает не хуже угря, не был способен достаточно долго сконцентрироваться, чтобы выдержать теоретический экзамен. Ну, ладно, он подпишет, даст согласие. Сбросит с плеч этот груз.
Он полез в карман за ручкой. Эндрюс продолжал:
- Потом финальный экзамен. На первый класс - завтра на воде.
- На воде?
- В океане.
У Броуди задрожали руки. "Глупо, глупо, глупо. Что со мной происходит? Ведь этот человек явно знал свое дело...".
Тем не менее, он не мог поставить свою подпись и положил ручку на место.
- Во сколько... Во сколько это обойдется?
- Для Майка? - улыбнулся Эндрюс. - Да ни цента.
- Нет, Том, так не годится! - Как начальник полиции Броуди чувствовал себя неловко, когда кто-то делал ему одолжение, хотя при его жалованье в шестьсот долларов, Бог свидетель, приходилось экономить каждый цент. - Так не пойдет.
Гигант тем временем собирал регулятор. Отвертка, казалось, затерялась в его громадной лапе.
- На самом деле, - сказал он, - все уже сделано.
- Что?
Эндрюс подул в мундштук, бросил регулятор в коробку с надписью "Прошли испытание" и выдвинул ящик стенного шкафа. Из него достал папку, вынул экзаменационный лист и положил его на прилавок перед Броуди.
Вверху значилось имя Майка, выписанное значительно более тщательно, чем на школьных заданиях. Броуди пробежал глазами несколько вопросов: "Закон Бойла штата...", "Если шар достигает в высоте в шестьдесят футов?", "Каково процентное содержание азота в атмосфере?".
На самом верху на листе Эндрюс написал "На сто процентов", и это был пацан, который не мог сдать экзамен по основам алгебры!
Броуди рассердился не на шутку.
- Зачем же требуется моя подпись? Судя по всему, он и без меня прекрасно справляется.
Эндрюс спокойно объяснил, глядя в глаза Броуди:
- Я открыл эти курсы в прошлом месяце. Пришли двенадцать подростков. У каждого было заявление с письменным согласием родителей. Все в полной боевой готовности и рвутся в атаку. А один парнишка в плавках стоял по другую сторону бассейна. Боже, в тот день было так холодно! А он без костюма... Парень очень внимательно слушал, хотя и делал вид, будто его ничто не интересует. После занятий слонялся неподалеку, выковыривая лед из ушей. Он мне рассказал, почему вы возражаете против подводного плавания. Объяснил, что океан для него под запретом и что на диплом по окончании курсов рассчитывать не приходится. Попросил разрешения просто присутствовать на занятиях в бассейне. Сказал, что накопил достаточно денег и готов заплатить.
Эндрюс пожал плечами.
- Ну, я и решил - пусть слушает. Меня потом никто ни в чем не сможет обвинить, если я не беру денег. А возможно, ему удастся вас уговорить до экзамена на воде. А он смотрит на меня своими огромными голубыми глазами...
- О'кей! - прервал его Броуди. - О'кей!
Он разозлился, но не на Эндрюса или Майка, а на себя, потому что вынудил сына разыгрывать такие страсти.
Он потерпел провал. Люди ныряли возле берегов Эмити все лето и даже зимой. Развелось столько любителей подводной охоты с гарпунными ружьями, что рыбаки стали жаловаться. Говорили, что на дне собраны практически все раковины, а каждый год приезжали все новые и новые ныряльщики.
Народ купался и ходил под парусами, катался на водных лыжах и занимался серфингом, и никто не получил и царапины.
Акула из Эмити погибла. Если верить статистике, другой не будет. По крайней мере, при его жизни. Возможно, и при жизни Майка.
Броуди поблагодарил Эндрюса, купил Майку костюм для подводного плавания, а Шону, чтобы не было обидно, нож с выскакивающим лезвием. Наконец пришло время ставить подпись на заявлении, и он вынул ручку. На этот раз рука почти не дрожала.
* * *
Всю вторую половину дня Броуди не сиделось за своим столом. Костюм для подводного плавания, брошенный на заднее сиденье автомобиля, не давал ему покоя. Конечно, не следовало заставлять Майка мучиться и ждать окончания рабочего дня, но точно сказать, где он сейчас находится, было невозможно. К тому же вторая половина дня в субботу была самым неподходящим временем для начальника полиции, чтобы сорваться с работы.
Поэтому он честно потел до пяти часов, зашивая обычные прорехи в одежде Эмити. Лен Хендрикс нашел сиамскую кошку Минни Элдридж, которая пропала три дня назад, в пустом мешке для почты на заднем крыльце почтового отделения. Дочь Роско Тернера Лили сбил велосипедист, нарушивший правила дорожного движения и двигавшийся по тротуару перед магазином дамского платья Марты. А Дику Анджело пришлось использовать полицейскую машину для езды по песчаным дюнам, чтобы доставить Лили в больницу, потому что в машине "скорой" меняли масло на бензоколонке Нортона. На икре правой ноги Лили была глубокая ссадина, и на переднее сиденье натекла лужа крови. Велосипедиста не нашли, хотя пострадавшая его узнала, но отказывалась назвать. Скорее всего, он был се школьным приятелем. Но его все равно разыщут, когда придется сдавать велосипед в ремонт.
В конце концов Броуди ушел домой за пять минут до окончания рабочего дня. По дороге ему попался Шон, стремглав бежавший по Уотер-стрит к дому. Броуди остановил машину и распахнул дверцу. Мальчишка ввалился в салон.
- Рыба! - возвестил он. - Бегу домой за удочкой! Бухта кишмя кишит треской. Крупная треска!
Броуди бросил взгляд в конец Уотер-стрит. Сын не обманывал его. На пирсе собралась уйма народа. Он не мог припомнить, когда видел такое. У некоторых в руках были удочки, а остальные толпились перед магазином Хаймэна в надежде арендовать снасти.
- Папа, скорее же! - кричал Шон, нетерпеливо подпрыгивая на сиденье.
- Пристегни ремень.
Шон заныл и защелкнул пряжку.
- Давай с сиреной!
- Никакой сирены. И тебе придется вначале поужинать.
- Да? А Майк, между прочим, и не обедал.
Возразить было нечего.
- Ладно, посмотрим.
Броуди увеличил скорость и посмотрел на пирс в зеркальце заднего вида. Странно. Никогда он не слышал, чтобы в бухту Эмити заходил косяк трески.
Он намеревался прочитать Майку лекцию, объяснив, что нехорошо скрывать от отца своих поступков, но в их семье не запрещалось купаться в городском бассейне. А глядя на печальное лицо сына, сидевшего перед экраном телевизора, Броуди не смог больше сдерживаться. Казалось, Эллен была довольна, что запрет на купанье в океане был снят, и незаметно завернула костюм для подводного плавания в подарочную цветную бумагу.
Шон удалился в сторону пирса, пошатываясь под тяжестью удилища, превосходившего его по длине в три раза. На плече он нес старый садок для форели, а за поясом - мешок для улова. В качестве наживки Шон взял банку сардин. Его новый нож болтался на шее на ремешке, а старая шляпа Броуди, предназначавшаяся для рыбалки, казалось, лежала на плечах.
Броуди налил свою вечернюю порцию виски и вошел в гостиную. За ним шла Эллен с подарком. Майк повернул голову.
- Чего дают?
Эллен улыбнулась.
- Сегодня твой день рождения, - пояснил Броуди с бьющимся сердцем. - Мы тебе раньше не говорили, но ты родился дважды, как президент.
Майк взял коробку и стал ее открывать. Еще год назад он бы бросился на нее, как собака на кроличью нору, а сейчас он осторожно развязал тесьму, развернул бумагу и замер.
- "Аква спорт", - выдохнул. - "Аква спорт".
Он снял крышку коробки, но костюм не вынимал, а поглаживал рукой. Через секунду он был в объятиях Броуди, прижавшись лицом к его небритой щетине. Шон постоянно целовал отца, но прошло десять лет с того момента, как его старший сын прижимался к нему щекой. Потом Майк засмущался и отодвинулся.
- На завтра, - тихо сказал Броуди.
- Ты подписал! - шептал Майк. - Спасибо. Большое спасибо.
- Померяй, - предложил Броуди. На секунду он представил своего сына в этом костюме на дне океана, и сердце болезненно сжалось. Он избавился от комка в горле, глотнув виски.
- Давай посмотрим, как ты выглядишь в костюме.
Майк поцеловал мать, сбросил брюки и влез в костюм. Ему исполнилось пятнадцать лет, и пушок на щеке стал жестче. "Вырастет настоящим мужчиной", - подумал отец. Как все мальчишки в таких случаях, Майк ужинал, не снимая костюма. А когда Броуди проходил мимо его комнаты, то увидел, что Майк красуется перед зеркалом.
Для счастливого паренька в его глазах мелькнуло что-то сумрачное. Но вполне возможно, что это был оптический обман...

+1

3

4
В семь часов утра молодой инженер оттолкнул свой желтый катер для катания на водных лыжах от пирса и отобрал штурвал у жены. Разогнавшись, он взял чуть влево, чтобы не столкнуться с большим катером класса "Хаттерас", который тащил на буксире катер береговой охраны. Он заметил, что на красном катере полиции Эмити никого не было видно, и дал себе волю, набирая скорость.
Нос катера выскочил из воды, корма осела, а оказавшаяся рядом лодка чуть не перевернулась от набежавшей волны. Они вышли в открытый океан.
Только тогда он глубоко вздохнул. Хотелось набрать в легкие как можно больше свежего морского воздуха после всевозможных городских запахов.
- Лыжи проверила? - спросил он у своей рыжеватой длинноногой супруги.
- Проверила, капитан, - вздохнула она. - Зажимы на фале в порядке, спасательные пояса на борту и здесь же сигнальные флажки, мегафон, ракеты и ракетница.
- Послушай, - он старался перекричать рев мотора, - зря смеешься. Если откажет двигатель или что-то случится, ты будешь только радоваться, что мы все проверяем.
- Аптечка первой помощи, - перечисляла она, - весло, резиновые подушки для швартовки, три бутерброда с ветчиной, шесть банок пива, две банки лимонада, марихуана на четыре закрутки, две запасные свечи для мотора, запас горючего... Кстати, ты канистру залил?
Он кивнул. Он служил заместителем начальника отдела технического контроля компании "Граммэн эйркрафт" и никогда ничего не забывал.
Она стала втирать в лоб крем для загара.
- Я ничего не забыла, капитан?
- Проверь рацию... Свяжись-ка с береговой охраной в Шиннекоке.
Она достала микрофон и заговорила:
- Береговая охрана Шиннекока. Говорит "Овертайм". Проверка связи.
Моментально откликнулась бухта Шиннекок:
- Четко и ясно, "Овертайм", доброе утро. Шиннекок отключается.
Он расслабился, позволив катеру лететь по тихой утренней воде. До того, как ветер нагонит волну, у них в распоряжении пара часов, чтобы славно покататься на лыжах. Потом можно будет заякориться в небольшой бухточке у конца полуострова, выпить пару банок пива и покурить.
Он начал крутить штурвал из стороны в сторону, оставляя позади волнистый след. У него был лучший катер в мире, лучшая женщина и двухнедельный отпуск впереди. Ему нравился город Эмити. Еще одна зима позади. Жизнь была прекрасна.
* * *
- Если это от рыбы, - спрашивал Шон, - почему же я не заболел?
Броуди стоял на веранде и смотрел на своего старшего сына, лежавшего на диване. Легкие занавески на окнах оставались недвижимыми. Тихо. Ни дуновения ветерка, ни звука. Слышен был только звон колоколов католического собора на другой стороне бухты. Как всегда, при этом звуке он испытывал легкие угрызения совести, в очередной раз пропустив воскресную мессу.
- Нет, это все-таки рыба. Твоя проклятая...
- Майк, - предупредил Броуди, - прекрати.
Майк попытался встать, но ему стало нехорошо, и он, вздрагивая, упал на диван.
- Черт тебя дернул вытащить эту дрянь? И зачем она ее приготовила? Да еще на завтрак! И есть-то было толком нечего, но хватило для того, чтобы отравиться.
- Нормальная рыба... Никто не отравился. Ни я, ни отец, ни мама!
С этими словами Шон удалился с высоко поднятой головой.
Появилась Эллен. Как всегда в моменты кризиса, она выглядела большим профессионалом. Встряхнув термометр, она вставила его в рот Майку и пощупала пульс. Он что-то промычал с закрытым ртом, умоляя отца глазами о помощи.
- Пульс восемьдесят. Для него учащенный, - объявила Эллен. - Он интересуется, который час?
Броуди взглянул на часы.
- Девять двадцать. Боже мой. - Ему нужно было быть на работе двадцать минут назад. День обещал быть напряженным, да еще и очень жарким.
- Девять двадцать! - Майк вскочил, как ужаленный. Изо рта выпал термометр. - Мне нужно быть на пирсе ровно в десять. В костюме.
Броуди нежно подтолкнул его обратно на диван и снова вставил термометр.
- Никуда ты не пойдешь. Во всяком случае, туда. Не думай об этом. При таких-то судорогах...
У Майка глаза были полны несчастьем, но он потрогал языком термометр и лег.
Зазвонил телефон. Это был Лен Хендрикс, который по воскресеньям подменял Полли на коммутаторе.
- Начальник?
- Броуди, - вздохнул он, - называй меня Мартин или Марти. Можешь назвать приятелем. Мне все равно.
- Простите, начальник. У нас проблема.
- В девять двадцать в воскресенье?
- Именно так. Через десять минут прибудет паром.
- Ты прав, Лен.
- А пирс заблокирован громадной яхтой.
У Броуди заболело в виске.
- Скажи им, чтобы перегнали в другое место, Лен. Перегнали и побыстрее.
- Кому сказать?
- Что значит, кому? Владельцу, капитану, команде.
- В том-то и дело, что на борту никого нет.
Над бухтой раздался рев сирены. Он выглянул в окно. Приближался паром, уставленный автомашинами, и впервые, если память не изменяла, строго по расписанию.
- Лен?
- Да?
- Ты хочешь быть начальником?
- Да ты что? - промямлил Лен, и в его голосе теплилась надежда. Издеваешься, да?
Броуди положил трубку на рычаг. Во времена Беды все мечтали о его отставке, потому что он требовал закрыть пляжи. А он отбивался из упрямства или чувства гордости, или, как ему хотелось думать, из опасений за жизнь любителей купаться. Даже Эллен хотела, чтобы он ушел в отставку. И все еще стояла на своем.
- Ну, и что Лен тебе ответил? - поинтересовалась она. - Ему и в самом деле не терпится стать начальником?
- Думаю, да, - прошептал Броуди.
Хендрикс оказался глупее, чем он предполагал.
* * *
Молодой инженер подождал, пока жена поднимет над головой руки, давая знать о своей готовности, и проверил, стоит ли прямо на корме сигнальный флаг. Затем он посмотрел вперед, чтобы убедиться, что перед ним никого нет, и тога дал полный газ.
Она грациозно встала на лыжах позади катера, выйдя из воды, как русалка, и скользя вначале на одной лыже, она старалась держаться в форме, но ей это давалось не так легко, как в конце прошлого лета, потому что сейчас они впервые вышли в океан. Но все равно получалось хорошо. Очень хорошо. К завтрашнему дню у нее будет получаться не хуже, чем в прошлом году, а если удастся найти кого-нибудь, чтобы посадить за штурвал, через пару дней они смогут кататься вместе.
Поверхность воды была по-прежнему гладкой как зеркало, лишь с легким намеком на волны. Жена скользила из стороны в сторону, как всегда слишком уверенная в себе. Играючи, он резко крутанул штурвал и почти остановил катер, что замедлило бег лыжницы, я потом дернул фал, изменив направление. Она выстояла, хотя и закачалась, но в следующий раз ее удалось сбить на воду в туче брызг. Он вернулся, сбавил ход и подтянул фал. Она подготовилась к новой гонке. Он помог ей, но внезапно насторожился.
В ста метрах за ее спиной поверхность воды разрезал громадный плавник. Она его не видела, а он, пока стоял в оцепенении, заметил, что плавник лениво повернул в их сторону.
Сначала он решил, что это касатка. Но нападают ли они на людей? Может быть, акула? Но нет, уж слишком большой плавник для акулы. Потом он вспомнил об акуле из Эмити... Но ее же убили...
- Ди! - заорал он.
Она ему весело улыбнулась, и, сняв одну руку с перекладины, махнула ею. Плавник теперь быстро приближался к ней. Он был просто гигантских размеров.
Он резко дал газ, даже слишком резко. Она, потеряв равновесие, перестала улыбаться и раздраженно затрясла головой. Затем она наклонилась слишком далеко вперед, и он опасался, что она уйдет головой под воду, когда попытается стать на лыжи. Но если он попробует ей помочь и сбавит газ, все обойдется благополучно. Нужно молить бога, чтобы она вышла из воды стоя на лыжах, а уж тогда он уйдет от любой рыбы...
Она наполовину поднялась из воды, но плавник приближался гораздо быстрее, чем он предполагал... Но не настолько быстро, чтобы сразу догнать ее... А она уже была на лыжах и вставала...
- Отклонись назад! - кричал он, но за ревом двигателя она, естественно, ничего не могла расслышать. - Присядь, присядь ниже!
Она уже скользила на лыжах, улыбаясь и сложив колечком указательный и большой пальцы, - думая, что все прекрасно. Потом одарила его своей самой лучезарной всепрощающей улыбкой...
Он встал, внимательно всматриваясь в даль, в поисках плавника. Должно быть, чудище отстало, его удалось обмануть. Сейчас ему оставалось одно направляться к пляжу, потому что существа такого размера предпочитают глубину. Если он сможет подойти близко, то она выйдет на лыжах на песок...
Он осмотрел пляж в поисках нужного места. Там, где строили казино, толпились люди, и ему отчаянно захотелось оказаться среди них. Впрочем, несколько дальше перед старым коттеджем в стороне от города в океан выходила ровная песчаная коса.
Не спуская глаз с жены, он начал постепенно поворачивать в сторону. А она опять перескакивала из волны в волну следом за катером и получала при этом огромное удовольствие. Он подал ей сигнал, чтобы перестала вихляться и просто двигалась за катером. Потом он начал сбавлять ход, чтобы ей помочь... И в этот момент опять увидел плавник, быстро приближающийся к жене...
Его рука так вспотела, что ему с трудом удалось удерживать ручку управления, но он снова прибавил скорости, и плавник исчез. Она опять стала переходить от волны к волне, откинув назад голову с развевающимися золотыми волосами, вздымаясь все выше на волне.
- Нет, Ди, - хрипел он, - не делай этого, Ди...
Он вспомнил о рации, потянулся к ней, но, как только убрал руку со штурвала, катер бросило в сторону, а большая волна окатила лыжницу.
В голове проносились идеи одна глупее другой. Возможно, он бы сумел подтянуть жену поближе, затем круто повернуть назад и выхватить ее из воды.
Но он не решался. Что бы это ни было: касатка или акула, но чудовище держалось наравне с катером и было способно добраться до лыжницы раньше его.
Он посмотрел назад. Жена перестала крутиться на воде и шла прямо. Видимо, устала, Только бы ей ничего не пришло в голову. A i тем временем он обязан обеспечить ее безопасность. "А пока, Ди, дорогая, держи прямо. Просто стой на лыжах. Договорились?"
Он держал курс строго на коттедж на берегу. Оставалась пара миль, а может, и того меньше. Не так уж и далеко...
Внезапно он оцепенел. На полпути между катером и берегом появился плавник. Он ничего не мог понять, ведь катер шел со скоростью не меньше двадцати узлов. Неужели эта проклятая рыбина могла дать больше тридцати? Или она способна с точностью компьютера рассчитать, где устроить засаду?
- Будь ты трижды проклята! - застонал он и сделал поворот в открытый океан.
Плавник исчез из вида.
У него ведь инженерное образование. Он обязан найти выход. Ему показалось, что он неожиданно решил, как поступить. Он остановится, выберет слабину фала, предупредит жену об опасности и, если нужно, протянет ее дальше на лыжах. Затем повторит операцию, а когда жена будет достаточно близко, втащит ее на борт.
Но не сейчас. Плавник только что появился, поэтому до остановки следовало подождать, пока плавник снова не исчезнет.
Рукоятка газа была доведена до отказа, но он продолжал нажимать, и внезапно она оказалась у него в руке.
- Только не это! - он чуть не заплакал. Теперь уже нельзя было ни сбавить скорость, ни остановиться. Нечего и думать о том, чтобы втащить ее на борт. Он снова повернул к дому на берегу и, взглянув на жену, заорал диким голосом:
- Не надо!
Она не устала. Видимо, просто думала, покусывая губы, как обычно поступала в трудных ситуациях. И сейчас, судя по всему, она хотела что-то предпринять. По тому, как она держалась, он начал понимать, что она хочет сделать.
Он-то в свое время научился поворачиваться и двигаться на лыжах задом наперед. Ему на это понадобилось три летних сезона, а у нее раньше никогда не получалось. Прошлым летом жена попробовала научиться, потому что завидовала и считала, что должна уметь делать то же, что и он. Не исключено, что теперь она решила сделать новую попытку...
- Нет, Ди, нет! - истерически кричал он, и она, по-видимому, услышала, повернула голову и чуть не упала. Он замолчал.
Плавник снова двигался за ней и находился на расстоянии ярдов в сто или чуть дальше. Но неуклонно приближался...
Жена покачнулась, крутанулась на месте и покатилась спиной к катеру. Черт возьми, ей-таки удалось! Вот если бы она сумела вновь повернуться...
Плавник ее настигал. Внезапно ее тело как бы окаменело. Она заметила плавник. Ей как-то удалось повернуться лицом к мужу. На лице был написан ужас. Она рыдала и покачивалась...
- Держись, Ди, держись... До пляжа недалеко...
Она как будто услышала его, расслабилась, потом осторожно, мастерски выкатилась из пенного следа за катером на чистую воду. Плавник исчез. Он взглянул в сторону берега. Осталось полмили. На крыльце дома виднелось белое пятно. Значит, ей помогут, когда она вылетит на песок. Она будет в шоке, возможно, потеряет сознание... А с ним ничего не случится. Без фала за кормой ни одна рыба не сможет догнать "Овертайм".
Но когда он посмотрел назад, сразу понял, что они проиграли. Плавник приближался чрезвычайно быстро. Через несколько секунд он уже возвышался над ней... Интуитивно он схватил ракетницу, вставил патрон и выстрелил в воздух. Ракета рассыпалась оранжевым светом, едва видимым на фоне солнца. Им потребуется помощь, медицинская помощь и тотчас же. Если им повезет и она выживет после первого нападения...
Почему он не положил рацию так, чтобы до нее можно было дотянуться?
- Ди!
В десяти футах позади нее над водой поднялась колоссальная морда. Он не смог бы определить ее размеров... Но в морде распахнулись ворота, унизанные чем-то белым, и, повернувшись на бок, захлопнулись вокруг Ди. Потом махина взметнулась над водой, подбросила в воздух кровавое месиво, и... все исчезло...
Он стал ковырять пальцами зажигание. Двигатель моментально заглох, отбросив его в сторону. Он перезарядил ракетницу.
- Ну, ты, падаль, вылезай... - кричал он диким голосом, ничего не слыша вокруг.
Морда снова высунулась из воды и направилась к катеру. Откинувшись, он прицелился, неловко повернулся, оступился и в последнюю секунду понял, что стреляет в запасной бензобак.
Мир вокруг взорвался алым пламенем.
В полумиле от места происшествия Минни Элдридж, пожилая дама, когда-то работавшая почтальоном в Эмити, перестала качаться в кресле-качалке, сбросила с колен сиамскую кошку и, отложив "Санди таймс", сняла очки и стала разглядывать океан. За линией прибоя в небо поднимался столб черного дыма.
Она пошла в комнату, чтобы позвонить по телефону.
5
Манипулируя со швартовыми, Броуди и Дику Анджело удалось подтянуть катер класса "Хаттерас" достаточно близко к пирсу, чтобы освободить место для швартовки парома.
- Береговая охрана его просто здесь бросила, - сообщил Як-Як Хаймэн, владелец магазина, где торговали разной мелочью для рыбаков. Нашествие трески прошлым вечером сделало его слишком болтливым. Он даже сказал им "доброе утро".
- Просто бросили? - переспросил Броуди. У него в виске опять застучало.
Як-Як продолжал смотреть на него, не говоря ни слова. "Да, конечно, думал Броуди, - ты мне это уже сказал. Прости, Як-Як".
- На борту никого?
Тот же взгляд.
"Ты снова прав, Як-Як. Ответ на первый вопрос дает ответ и на второй. Повторять не требуется".
- Ребята из береговой охраны не говорили, когда вернутся?
Як-Як покачал головой.
Броуди пошел к аптеке Старбака и позвонил в бухту Шиннекок.
Дежурный офицер сообщил, что береговая охрана вернется к вечеру. Они заметили катер, стоявший на якоре над тем местом, где затонула шхуна "Орка". Прошлой ночью ни катере не было огней, и рыбаки, которые вышли на отлов омаров, чуть в него не врезались. Катер представлял собой угрозу навигации и сегодня, если бы во второй половине дня был туман. Береговая охрана стояла сегодня утром возле катера около часа, ожидая появления аквалангистов. Даже отправляли вертолет проверить, не появились ли люди в другом месте. Ведь их могло отнести течением в открытый океан...
На том месте, где стоял катер, оставили буй, а когда взяли его на буксир, поступило экстренное сообщение: возле Хэмптона тонула парусная яхта. Поэтому пришлось оставить катер у ближайшего пирса.
Береговая охрана связалась с женой одного из владельцев катера, врача из "Астории", которого ждали дома еще вчера вечером.
Жена уже выехала. Поиски продолжаются, делается все возможное. Однако из всех блюстителей порядка ближе всех к месту происшествия находился Броуди. С ним пытались связаться по телефону, но линия была занята. Теперь ему придется направить водолазов и оформить соответствующие бумаги.
- Договорились, начальник? - последовал вопрос представителя береговой охраны.
- Подождите минуту, - взмолился Броуди. - "Орка" затонула в четверти мили от берега! У меня нет водолазов! И нет возможности искать людей по дну океана...
- Послушайте, мы только что получили новое сообщение. На воде взорвался катер. Сегодня воскресенье, а в нашем распоряжении всего одна посудина. На воде, кстати, в выходной всегда полно идиотов, угодивших в беду. Если у вас есть еще вопросы, свяжитесь с командующим округа. О'кей?
Теперь у Броуди по-настоящему трещала голова. Он вышел на солнце и посмотрел в сторону пирса на сверкающий катер. На корме он прочитал красиво выведенную надпись "Мисс Кэрридж", порт приписки Сэг-Харбор. Он не питал никаких чувств к морским судам, за исключением отвращения, но ему показалось, что для такого дорогого катера название подобрали скучное и пустое. А если эта штука из Сэг-Харбор, почему же береговая охрана ее туда не отбуксировала?
Он поднялся на борт. Да, здесь явно побывали аквалангисты. В кубрике выстроились в ряд кислородные баллоны. Что их могло привлечь к затонувшей "Орке"? Вот уж четыре года, как любители растаскивали по частям корпус старой шхуны Квинта. Что они надеялись найти? Кровь?
Он поднялся по трапу на перекидной мостик. Там не было ничего неожиданного: темные очки, засунутые за ноктоуз, свитер, брошенный на штурвал.
Он спустился вниз и вошел в каюту. Весь пол был покрыт ковром. Стереофонические спикеры. Еще один штурвал. На случай дождя, что ли? На стоике бара стояли две кофейные чашки и бутылка виски "Оулд грэндэд". Возле штурвала на полированной полке лежал бинокль. Он прошел за стойку бара к плитке, пощупал холодный кофейник. Взял чашку и увидел следы кофе на донышке. Чувствовался легкий запах виски. Броуди понюхал другую чашку. Запах был еще сильнее...
Насколько он знал, закона, запрещающего нырять любителям спиртного, не было. Кроме законов выживания.
Броуди выглянул в иллюминатор. Вдоль пирса двигались подростки, направляясь к "Аква куин" Эндрюса. Все были одеты в костюмы для подводного плавания. Среди них Энди Николас, Чип Леннарт, Лэрри Вогэн - сын мэра. Группу возглавлял бородатый гигант. Броуди напрягся. Шествие завершал Майк, выглядевший очень бледным. Он еще больше побледнел, когда увидел подбежавшего отца.
- Температуры нет, - быстро сказал он. - Мама разрешила.
Броуди проигнорировал его слова и догнал Эндрюса возле "Аква куин".
- Том, сколько вам платят за работу?
В чрезвычайном фонде города средств было мало, но Броуди был готов выбить любые необходимые деньги. Он объяснил ситуацию, с выпивкой и прочими обстоятельствами.
- Спиртное, - промычал Эндрюс, - будь оно проклято! Все из-за него. Денег не нужно. Пошли, Броуди.
- Эй! - пропищал Лэрри. - А как насчет?..
Эндрюс поднял руку размером с голову Лэрри, и Ривс тотчас же закрыл рот.
- Отряд, все откладывается на будущую субботу, - возвестил Эндрюс. Баллоны вернуть в магазин!
Раздались возгласы недовольства, к которым присоединился и голос Майка. Он отозвал отца в сторону.
- Послушай, папа, я действительно чувствую себя нормально.
Он не выглядел нормально еще минуту назад, но теперь это представляло чисто академический интерес. Броуди последовал за Эндрюсом на борт "Аква куин", а Дик Анджело отдал швартовы.
* * *
Толстяк проснулся опять как в сумасшедшем доме.
Он платил сотню долларов, целую сотню долларов в неделю за аренду коттеджа. Сегодня было воскресенье, но собака все утро лаяла, а сын долго кричал на пляже. Джунгли какие-то, джунгли у моря...
Он свесил ноги с кровати и почесал голову. Волосы казались соломой. Во рту сохранился привкус виски, пива, закуски и ужина, который старая ведьма посчитала почему-то праздничным в субботний вечер - сосисок с кислой капустой.
Он заскучал по своей квартире в Куинз (район Нью-Йорка) и успокаивающему урчанью двигателя автобуса на Мейн-стрит.
- Заткнитесь! - заорал. - Заткнитесь.
Жена перевернулась на бок, как дохлый кит на волне прибоя.
Выставив из пижамы толстый живот, он выскочил через кухонную дверь и побежал по песку к воде.
Это был еще один тюлень. Он лежал спиной к воде, и сзади его омывали набегавшие волны. Их собака по кличке Кинг отчаянно лаяла на тюленя, держась в двадцати футах от него. Почувствовав прибытие подкрепления, Кинг продвинулся вперед дюймов на шесть.
Тюлень поднял на него печальные глаза.
- Заткнись, Кинг! - он грубо оттолкнул сына. - Всем молчать! Сегодня воскресенье! Дайте спокойно выспаться...
Он посмотрел на тюленя, кроткие глаза которого его раздражали. Потом ударил его ногой в бок и ушиб палец голой ноги. Тюлень только встряхнулся, обдав его брызгами. Он приметил кусок дерева размером с бейсбольную перчатку, схватил его и пошел на тюленя. Тот вздохнул, подался назад, повернулся к воде. Нырнув в мелководье, он тявкнул жалобно на прощанье и скрылся в волне прибоя.
Толстяк тяжело дышал. Сердце пошаливало.
- В следующий раз, - сказал он тихо сыну, - привяжи собаку, зайди в комнату и разбуди меня. Только очень нежно.
- Что ты будешь делать?
- Пристрелю сукиного сына.
Он заковылял по песку. Он был приговорен каждый год по две недели летом проводить в Эмити.
Но он никогда не видел тюленей на пляже. А вчера их было два... и сегодня это уже второй...
Броуди старался игнорировать рацию на катере Эндрюса и сконцентрировать все внимание на пузырьках воздуха, за которыми должен был следить. Он стоял на сиденье рулевого, чтобы лучше видеть пузырьки, ногой поворачивал штурвал и носком поддавал газу, когда требовалось. Нужно было быть очень внимательным и осторожным, чтобы не обогнать пузырьки, потому что в этом случае они бы исчезли в пенном следе за катером. А если он их потеряет, придется возвращаться, тогда найти их вновь не удастся.
Ему все это очень не нравилось. Он раздумывал над тем, каково тому, кто внизу что-нибудь разыскивает в донном иле. Когда ему самому случалось плавать, он даже не мог заставить себя посмотреть вниз. Обычно он двигался в воде какими-то скачками, чувствовал себя круглым идиотом и дрожал, как рыба на крючке.
Он повернул голову и на секунду замер. Ему померещилось, что потерял след пузырьков, но потом увидел их вновь. Броуди взял чуть влево и сбавил ход.
Они вышли из бухты Эмити в поисках буя, который поставила береговая охрана. Предполагалось, что буй стоит недалеко от затонувшей "Орки", и, Бог свидетель, найти это казалось проще простого. Поэтому они вышли на большой скорости, держа курс на юго-восток от маяка Эмити. К великому недовольству Броуди, Эндрюс отдал ему штурвал и стал готовиться к погружению в воду.
Он прикрепил кислородный баллон к заплечному приспособлению, отвинтил крышку на баллоне и присоединил туда блестящую штуковину из нержавеющей стали, пояснив Броуди, что это был регулятор - основа основ жизни под водой. Потом поднял всю эту массу снаряжения, весившую наверняка целую тонну, и надел на себя через голову. В результате упряжь сидела на нем, как влитая. Он затянул ремни, наклонился, провел руками по всему снаряжению, проверяя его в последний раз. Броуди заметил, что у него было два кинжала, прикрепленных к каждой ноге. Вся амуниция завершалась чем-то, напоминавшим надувной спасательный пояс, которым пользовались на флоте.
Броуди нашел оранжевый буй с надписью черными буквами "Береговая охрана Соединенных Штатов".
Все, что их окружало, Броуди только раздражало, и на то были веские причины, но он подавил свои чувства и заглушил двигатель.
- Просто следуйте за моими пузырьками воздуха, - приказал Эндрюс. - Я начну от затонувшего судна, а потом возьму к северу, затем к востоку, к западу и на юг. Потом мы продвинемся чуть вперед и повторим операцию. Понятно?
- Понятно. - Броуди следил за тем, как гигант надел ласты, натянул перчатки, сплюнул в маску, открыл кислородный вентиль и втянул воздух через мундштук. Потом Эндрюс посмотрел за борт и упал в воду спиной вперед. Сверкнули на солнце его ласты, и он исчез.
Броуди представил себе Майка, обвешанного таким же снаряжением, на дне. Во рту пересохло. Но было уже поздно что-либо предпринимать.
Он был рад, что следующая суббота наступит лишь через неделю...
Задумавшись, Броуди потерял след пузырьков. Он подбежал к борту и стал лихорадочно их разыскивать.
- Черт возьми, что я наделал!
Броуди перевел двигатель на холостой ход. Легкий бриз погнал по воде барашки, и отличить их от следа пузырьков не представлялось возможным.
Он посмотрел на часы. Глупо, конечно, но он забыл спросить у Эндрюса, как долго можно пробыть под водой: четверть часа, полчаса или час? Он не имел об этом ни малейшего представления. Он даже не догадался засечь время погружения, так что невозможно понять, как долго Эндрюс пробыл под водой. Куда он, черт возьми, подевался?
Эндрюс оставил рацию включенной, и периодически она потрескивала, отвлекая внимание. Теперь Броуди услышал разговор береговой охраны из Шиннекока с одним из своих катеров.
- Где находитесь, шкипер?
- В полумиле к югу от пляжа Эмити, курс три-семь от маяка у волнореза Эмити. На воде никакого хлама.
События происходили недалеко от него, а он должен был сконцентрировать все внимание на поверхности воды! Было очень интересно, что же случилось в полумиле от пляжа Эмити?
- Сообщили, что взрыв произошел как раз за линией прибоя. Продвигайтесь ближе к берегу...
- О'кей, слушаюсь.
"Боже мой, неужели возле Эмити произошел взрыв?"
Он взглянул на береговую линию и увидел катер береговой охраны у южного пляжа Эмити, а вдоль побережья крутились лопасти вертолета береговой охраны.
"Где же Эндрюс?"
Сзади послышался шорох. Он резко повернулся, едва не вылетев в воду, и схватился за пистолет.
На выступе для погружения стоял Эндрюс, глядя на него сверху вниз. В руках у него был небольшой черный фотоаппарат со вспышкой.
- Прошу прощения, - сказал Эндрюс. - Боитесь привидений?
Броуди взял фотоаппарат дрожащей рукой.
- Да, побаиваюсь, - признался он.
- Там внизу тоже бродит нечистая сила. - Эндрюс снял маску и вытряс из нее воду. - Странно... Странно...
Броуди заметил недоумение в его глубоко посаженных глазах.
- Фотоаппарат я сразу нашел в десяти ярдах от кормы "Орки".
- И больше ничего? - глухим голосом сказал Броуди.
Эндрюс отрицательно покачал головой.
- Их нет. Спиртное, азотное отравление, воздействие глубины. Возможно, пробыли внизу слишком долго. Один запаниковал, другой пытался помочь, хотел подышать от баллона напарника, отнесло отливом. Короче, не знаю...
Броуди ощутил прилив морской болезни, и ему 31хотелось домой.
- Как вы считаете? Стоит еще раз попробовать? - спросил он Эндрюса. Пригласить водолазов?
Эндрюс пожал плечами.
- Если они остались на дне, значит, уже давно погибли. - Он махнул рукой в сторону океана. - А если они где-то там, их тоже нет уже в живых. Вода переохлажденная, гипотермия. Максимум восемь часов. В костюме или без...
Они связались по рации с береговой охраной в Шиннекоке, и Броуди рассказал о результатах поисков.
- Спасибо, начальник, - ответил Шиннекок. - У нас для вас еще задачка... Слушай, тот идиот, взорвавший свой катер, - пояснил Шиннекок, находился у южного пляжа Эмити. Скорее всего, буксировал человека на водных лыжах. Может, и нет. Не мог бы ты, Броуди, проверить?
- Боже мои, - взвыл Броуди. - Ладно, ладно...
Он повесил микрофон и взглянул на часы, еще не было и одиннадцати. Головная боль распространилась на шею...
Они вернулись к пирсу. Эндрюс, казалось, все знал. Он исследовал фотоаппарат, сообщил, что отсняты два кадра и осторожно вынул пленку. Броуди оставил ее у Старбака.
Он не причислял себя к детективам, и береговая охрана не имела никакого права взваливать на него дело с катером. Но возможно, фотопленка запечатлела ключ к разгадке тайны. Хотя это может быть интересно исключительно близким родственникам...
6
Он припарковал служебную машину, способную преодолеть песчаные дюны, позади дома Минни. "Казино Дел Map" возвело забор из металлических звеньев между этим домом и стофутовым участком пляжа, который когда-то принадлежал ему, но был продан владельцам казино почти два года назад.
Он прошел к двери кухни по каменной дорожке, по обе стороны которой росли кусты замечательных роз, только начинавших распускаться. Минни умела выращивать розы, закапывая в песок горшки с землей. За домом все еще виднелся вертолет береговой охраны, летавший над линией прибоя.
Зная, что из этого ничего не получится, Броуди все же постучал в дверь. Подождав, открыл ее и вошел в дом. Кухня Минни, как всегда, была в идеальном порядке. Обстановка на кухне пробудила у него чувство голода, и даже показалось, что из печи пахнет жареным мясом.
- Минни! - позвал Броуди без особой надежды.
Никакого ответа.
Он вошел в гостиную, уставленную морскими раковинами и искусственными цветами. Минни сидела у окна, выпрямив спину, и наблюдала за суетой в воздухе, которую сама устроила. Сиамская кошка презрительно взглянула на гостя, соскочила с колен Минни и ушла в спальню. Хозяйка по-прежнему не знала, что к ней в дом кто-то зашел.
- Минни! - заорал он.
Она повернулась, надела очки, подкрутила слуховой аппарат и сухо на него посмотрела. Затем она перевела взгляд на часы с кукушкой, тикавшие в углу между литографией с изображением "Титаника" и вставленным в рамку письмом от министра почт и телеграфа, выражавшего ей благодарность за двадцать лет безупречной службы. На письме стояла дата - 1942 год.
- Хорошо еще никто не утонул... Или все же кто-то тонет? А предположим, меня попытались изнасиловать?
- Минни, неужели ты хочешь сказать, что вызовешь полицию, если бы к тебе заявился насильник?
- Только в том случае, если он попытается сбежать, - ответила она. Ну, а прежде чем ты начнешь разыгрывать из себя полицейского с телевидения, пойди на кухню и пошуруй в шкафу в левом верхнем углу. Ну, ты же знаешь, там, где всегда лежат пирожки, и...
- Не могу, Минни, слишком много дел навалилось.
- В Эмити? Не морочь мне голову.
- Ни в коем случае.
- Ну, ладно. Так что ты хотел узнать? Или мы просто сотрясем воздух?
Он достал из кармана блокнот, куда заносил все происшествия.
- Лен записал твой звонок в десять тридцать пять. Именно тогда ты услышала взрыв?
- Да, именно так.
Сторож на строительной площадке казино, дежуривший в воскресенье, это подтвердил, он ничего не видел, но слышал, как рвануло примерно в то же время, когда он варил себе кофе в сарае. Сторож подумал вначале, что это грохот от военно-морского реактивного самолета, преодолевшего звуковой барьер. Поэтому он решил не подниматься на вершину песчаного холма, чтобы посмотреть на воду.
Джейми Калвер, разносивший "Нью-Йорк таймс", говорит, что перед взрывом видел катер, буксировавший человека на водных лыжах. Дензи Уикер тоже заметила катер, но без лыжника. Минни слышала рев двигателя, когда вышла на крыльцо почитать газету. Она тоже видела катер, но он был слишком далеко, чтобы разглядеть человека на водных лыжах.
Как бы там ни было, как только она уселась в кресло-качалку, отключила слуховой аппарат и надела очки, катер и вся вселенная перестали для нее существовать.
По-видимому, взрыв был очень сильным, чтобы прорваться в ее внутренний мир.
Броуди закрыл блокнот, съел пирожок, взял другой на дорогу, а в конце концов был вынужден принять в подарок целый пакет с угощением для Эллен и мальчиков.
Он сел в машину, отъехал от дома Минни и, разыскав подходящий спуск к пляжу, покатил по твердому песку. Ему показалось, что прилив склонялся к западу, и поехал на запад со скоростью пешехода, внимательно глядя вперед в надежде найти обломки. Лучше бы, конечно, ничего не находить. Он ненавидел поиски мусора и прочего еще до того, как пришла Беда. Но с Бедой было покончено. Что бы он ни нашел сегодня, хуже того, прежнего, уже не будет.
* * *
Толстяку не удалось снова заснуть. Он не мог расслабиться даже после того, как удобно устроился на дряблом матраце, и лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в сопение спящей жены.
- В будущем году, - говорил он себе, - никакого Эмити. Он ненавидел даже название этого города и никак не мог понять, что оно означает. Наверное, что-то вроде прощения, выданного президентом Картером тем проклятым длинноволосым.
И вот он был вынужден проводить свой отпуск, который ему не так просто достался, в этом городишке, названном непонятно как и зачем. Эмити...
Он предпочел бы сейчас оказаться в полицейском участке среди своих товарищей и обмениваться небылицами.
Он грубо потряс за плечо жену.
- Черт бы тебя побрал! Ты что, собираешься дрыхнуть весь день? Я страшно проголодался.
Громадные глаза посмотрели на него с укором.
- Чего?
- Что значит, чего? Уже практически полдень и тюлени пугают мальчишку и собаку. А ты все спишь...
- Тюлени? - удивилась она.
- Тюлени, черт бы их побрал! На будущий год, Бог свидетель, я отправлюсь с комиссаром охотиться на оленей! А ты с твоим сыном можешь провести лето на Кони-Айленде.
Большие темные глаза наполнились слезами. Она стала намного привлекательнее, но его это еще больше раздражало. Хотя он знал, что нужно делать в таких случаях. Но прежде чем он смог еще что-либо предпринять, как снова залаяла собака на пляже. Скрипнула дверь спальни, и он потянулся к своему пистолету 38-го калибра.
Его сын входил в комнату на цыпочках. Полицейский вскочил и дал ему затрещину, сбив мальчика на пол.
- Стучать надо, болван!
Мальчик взглянул на него.
- Ты же сам сказал, чтобы я входил тихо. Там опять тюлень.
Толстяк вскочил на ноги и бросился к шкафу.
- Где мое ружье?
Он расшвырял содержимое шкафа, нашел патроны и зарядил винтовку. Затем, подтянув пижамные брюки и схватив мальчика за руку, он выскочил из дома.
За спиной слышались рыдания жены. Наверное, она думала, что он пристрелит мальчишку. Но он не стал ничего объяснять. Может быть, ее следует хорошенько напугать, чтобы привести в чувство...
Броуди остановил машину и стал всматриваться сощуренными глазами в линию прибоя. В белой пенс виднелось что-то желтое, походившее на кусок стекловолокна. Он отвел машину подальше от наката волны. Затем он снял обувь и носки, завернул до колен брюки, после чего вынул пистолет из кобуры и положил на переднее сиденье.
Последние пять минут ему попадался всякий мусор: куски пластмассового переносного холодильника, подушка, почерневший изуродованный кусок деревянного поручня.
Он подошел ближе к воде. Неожиданно сверху надвинулось нечто грохочущее. Над ним завис вертолет береговой охраны, лопасти которого подняли небольшой тайфун, забрызгав брюки соленой водой. Летчик обвел рукой вокруг, пожал плечами, давая понять, что ничем, к сожалению, не может помочь, коснулся пальцем шлема в знак прощания и улетел, обдав Броуди тучей мокрого песка.
Он достаточно долго пробыл в пехоте и знал, что орлы испытывают презрение к грызунам, но привыкнуть к этому не мог. Броуди разразился проклятиями и ругался до тех пор, пока ему не стало легче. А потом вошел в воду.
Вода была обжигающе холодной. Трудно было понять людей, которые приезжали в Эмити, чтобы купаться, нырять или даже кататься на водных лыжах в такой воде. Они явно были сумасшедшими.
Он вынул из воды кусок стекловолокна, уже посеченный от ударов по песку, и вышел на сухой песок. На него накричала пролетавшая мимо чайка... Он немного постоял, чтобы обсохли ноги, и собирался надеть носки.
Бум. Бум-бум... Из-за песчаных холмов к западу раздались три четких выстрела.
Забыв об обуви, он вскочил в машину и понесся в сторону выстрелов. Он взлетел над холмом и резко затормозил. Машину занесло, и Броуди чуть не сбил толстяка и мальчишку.
Толстяк стоял на одном колене и целился, приготовившись к выстрелу. Рядом согнулся мальчик, заткнув уши пальцами. За ними притаился большой лохматый пес. На берегу возле воды жалобно ныла кучка бежевого меха...
Мужчина повернулся вместе с ружьем. Глаза у него были красными. Пьяный? Броуди стоял в открытой машине с поднятым вверх пальцем, а пистолет валялся на переднем сиденье.
- Бросай оружие! - приказал толстяку.
Тот положил винтовку под мышку.
- Привет, - он протянул руку. - Меня зовут Чарли Джеппс. Четвертое отделение полиции.
Броуди выхватил у него винтовку и бросил в машину. Мужчине он показал жестом, чтобы тот садился рядом с ним, но тут же вспомнил о пистолете, брошенном на переднее сиденье, и стал нащупывать его рукой.
Мужчине ситуация показалась забавной.
- Вы из округа или городской полиции?
- Ни с места! - приказал Броуди. - Вы арестованы.
- Ты о чем говоришь, приятель? Что значит арестован?
- Для начала в соответствии с городским законом.
С этими словами Броуди выскочил из машины и побежал к воде, на ходу сунув пистолет в кобуру. На него с удивлением смотрел детеныш тюленя, забравшийся на сухой песок. Из раны у хвоста вытекала струйка крови. Зверек деликатно откашлялся, а во влажных громадных глазах стояли боль и недоумение.
"В нем и нет ничего, кроме глаз. А мама далеко", - подумалось Броуди.
Он взял тюлененка на руки. Детеныш оказался тяжелее, чем он предполагал... От него сильно пахло рыбой, а кровь стекала Броуди на брюки. Он поднялся к машине и осторожно положил зверька.
Мужчина все еще стоял в стороне. Броуди вытащил пистолет.
- Садись в машину, - закричал он. - Садись в машину!
- А тебе не кажется, что лучше сначала посоветоваться с начальством? лениво поинтересовался толстяк.
Впервые в своей жизни Броуди направил заряженный пистолет на человека. Но это не возымело должного эффекта.
Тогда он взвел курок. Мальчишка зарыдал, залаял пес, и с крыльца серого здания на холме донеслись женские крики.
Толстяк сел в машину. От него несло виски и пивом.
Все это произошло, как признавал позднее Броуди, отнюдь не по правилам, но, по крайней мере, он поймал подлеца на месте преступления...
7
Голова у Броуди трещала так, будто он только что попытался остановить на футбольном поле Шона Джуиса. Он пытался разобраться в хаосе, который царил в его офисе, пока перед ним сидел толстяк в пижаме и зло на него смотрел. Сержант полиции, если он и вправду был сержантом, с каждой минутой все больше покрывался краснотой.
Может быть, его хватит кондрашка, и тогда воскресный день войдет в привычную колею. "Ты успокоишься, дорогой", - обещал ему мысленно Броуди. За минувшие годы камера предварительного заключения стала хранилищем для школьного архива, поэтому Генри Кимбл сейчас наводил там порядок.
"Ты у меня и здесь придешь в себя, подлец", - думал Броуди.
Он перешел к столу, за которым Хендрикс листал потрепанный том свода федеральных законов о защите животного мира. Наконец, нашел нужный параграф и прочитал:
- Как только ему будет предъявлено обвинение, я не думаю, что Нортон сможет его отпустить на волю под денежный залог. Во всяком случае, потребуется согласие федерального прокурора.
- Хорошо.
Вилли Нортон исполнял обязанности судьи, когда его удавалось разыскать. Броуди обратился к Дику Анджело:
- Поворачивайся быстрее, Дик!
Дик Анджело нашел карточки для снятия отпечатков пальцев там, где их хранила Полли, и теперь устроился под портретом мэра Лэрри Вогэна, изучая инструкцию. Черт бы его побрал!.. Неужели надо было этим заниматься в присутствии подозреваемого? Как же могло получиться, что он не умел снимать отпечатки пальцев, столько лет проработав полицейским?
- Черт побери, Дик. Давай я этим займусь, а ты пойди и узнай, дома ли Полли. Да, скажи Генри, чтобы нашел галстук. Я хочу взять его особой, если придется проводить судебное заседание. Куда запропастился Нортон?
Ответил Хендрикс:
- Он красил скворечник для сына, а сейчас моется.
Зазвонил телефон, и Хендрикс снял трубку.
- Полицейский участок Эмити.
- Полиция, - хмыкнул толстяк. - Послушайте, Броуди...
- Начальник, - прервал его Броуди. Он сел за стол, вытащил из ящика бланк, который заполнялся при аресте, и вставил его в пишущую машинку.
- Зверь напал на мою собаку, - заявил толстяк.
- Ваш постоянный адрес, сержант?
Толстяк выплюнул адрес во Флашинге и продолжал монотонно:
- Я хотел его просто напугать. Я прекрасно стреляю. Можете проверить в полиции Флашинга. Если бы я хотел его убить, я бы ему прострелил голову.
- Жаль, что не промахнулись. Местный адрес? Ладно, не надо. Знаю, дом Смита.
- Вы не имеете права меня задерживать за мелкое правонарушение. Вы не видели, что я в него стрелял.
Потом он добавил, что когда обо всем узнает полицейская комиссия штата, а это произойдет завтра не позже девяти утра, то Броуди крупно повезет, если ему удастся получить работу по кормлению тюленей в зоопарке Бронкса.
- Вы имеете страховку от задержания и ареста без серьезных на то оснований?
Броуди одарил его улыбкой.
- Мне страховка не потребуется. Вы, дорогой, нарушили федеральный закон. Согласно закону от 1972 года о защите морских животных, вам грозит год тюрьмы и двадцать тысяч долларов штрафа. Этот звереныш - тюлень, а не жестянка из под консервов. Вы арестованы по федеральному закону.
На толстяка это не произвело никакого впечатления. Речь его лилась так же монотонно и холодно: на пляже купался его ребенок и другие дети, а вы собираетесь бросить за решетку блюстителя законности и порядка, вставшего на защиту интересов общественности? У тюленей есть зубы, не так ли?
- Не очень опасные, - сказал Броуди, - и не у этого тюленя. По словам ветеринара, детенышу всего три недели.
Броуди почувствовал, что теряет терпение. К тому же угнетала боль в правом виске и спину сводили спазмы. Он заставил себя расслабиться.
Хендрикс старался привлечь его внимание.
- Начальник, - выводил он. - Миранду помните? Миранду?
О, да! Броуди забыл перед арестом напомнить задержанному о его конституционных правах. Пришлось это быстро исправить, сверяясь со шпаргалкой, которую он носил в бумажнике. Потом он заставил Хендрикса все отпечатать на машинке, что тот проделал без особого мастерства, да и не смогли найти всех необходимых бланков, которые куда-то подевала Полли. Броуди очень надеялся, что ему никогда больше не придется никого арестовывать по воскресеньям. Полли стоила значительно больше всех его остальных помощников, вместе взятых.
Хендрикс положил плоды своих трудов на стол Броуди со словами:
- Звонил доктор Лин. С тюленем все в порядке, но собаки совсем сошли с ума. Врач говорит, что нам надо его забрать. - Хендрикс поднял палец, призывая к молчанию.
Из ветеринарной клиники Эмити, находившейся в квартале от участка, доносились звуки, напоминавшие гонку собак из "Хижины дяди Тома". Тюлень был уликой, его нельзя было оставлять без присмотра. Броуди позвонил Эллен, попросил забрать тюленя и спрятать его в гараж, приготовив побольше воды.
- Ну, хорошо, - сказал толстяк, - вы же слышите, что происходит? Вы-то, надеюсь, спать собираетесь? А мне что делать? Собаку пристрелить? Сегодня утром это уже третий тюлень на пляже...
- Третий?
- Сегодня третий, а вчера было два.
"Врет, подлец". Тюлени никогда не выползали на пляж Эмити. Они всегда держались вдали от берега. А этот детеныш, очевидно, отбился от матери, потерялся, возможно, его отнесло волной. Или, что скорее всего, в него стреляли, когда он был на воде, а потом его прибило прибоем.
Броуди похолодел от нахлынувшего подозрения. Повернулся, пробежал глазами протокол допроса задержанного. Руки у него дрожали. Все станет на свои места, если его догадка справедлива.
- Вы в других стреляли? - Он спросил как можно равнодушнее. - К примеру, вчера?
- Нет.
- А как вы их прогоняли в воду?
- Показывал им свое удостоверение, - улыбнулся толстяк.
- Странно, что вчера вы не стреляли. Любитель пострелять в тюленей своего шанса не упустит и пальнет в них, если они даже в воде. Зачем же позволять им вылезать на пляж, где они будут терроризировать общественность и пожирать детей?
В узких зеленых глазках толстяка сверкнула искра ненависти, но он промолчал.
Броуди так разволновался, что сделал ошибку при написании своей собственной фамилии в конце страницы. Пришлось стирать ластиком. Потом он отодвинулся от пишущей машинки.
- Возможно, вчера вы немного постреляли по мишеням с крыльца? - Броуди повысил голос: - Вы же специалист и сами говорили, что специалисты всегда попадают в цель. Они не промахиваются. Как у вас со зрением?
Ответа не последовало. У Броуди участился пульс. Он продолжал:
- Вы видите достаточно хорошо, чтобы отличить тюленя от аквалангиста. Ну, как, толстячок, отличишь?
Зеленые глаза задержанного расширились.
- Вы хотите меня обвинить в том, что я стрелял в людей?
- Не знаю, - обронил Броуди. Он поднялся с дрожью в коленях. - Мы их найдем, а также и пули от твоей винтовки, из которой ты стрелял на нашем пляже. И если мы все это разыщем, то упечем тебя на такой срок, что ты оттуда никогда не выйдешь.
Броуди тяжело сел. В животе ощущалась боль, трещала голова. Он подумал, что это следствие пойманной Шоном рыбы, съеденной за завтраком.
Сержант показал на телефон.
- Мне нужно позвонить.
Броуди пожал плечами.
- Пожалуйста.
Сержант позвонил жене и сказал:
- Свяжись с комиссаром. Мне нужен лучший адвокат в штате Нью-Йорк. - Он сделал паузу, холодно улыбнулся и покачал головой. - Не думай о том, кто будет платить. Здесь есть один дурачок, который за все заплатит. - Его маленькие глазки встретились со взглядом Броуди. - Он просто еще об этом не подозревает.
Сержант повесил трубку. Хендрикс смотрел на него с противоположной стороны комнаты, широко открыв рот. В это время вошел Генри Кимбл, впервые за годы службы как положено надевший галстук. Он очистил камеру от школьного архива. А судья Нортон готов их принять.
Броуди кивнул в сторону толстяка:
- Оформляйте арест, посмотрим, как дело пойдет дальше. - Очень хотелось выпить, но времени на это не было.
* * *
Тюлениха весила почти двести фунтов. Она повернула голову, осматривая пляж. Она находилась в таком положении уже около часа, хотя интуитивно чувствовала, что ей следовало быть в любом другом месте.
Она видела лохматого пса, что-то нюхавшего у воды. Ее усы подрагивали, но она была в безопасности за линией прибоя. В безопасности от всего, что происходило на берегу.
Время от времени она испускала жалобный стон, а один раз даже крикнула вопросительно. Ей казалось, что ее детеныш все же не выбрался из воды. Видимо, ему передался ее страх, и он вылез на берег, а она, опасаясь, что их подстерегает опасность больше на берегу, чем от чудовища, которое осталось в воде, двигалась параллельно берегу в сторону волнореза, где им не угрожал ни ужас, ни собаки.
Наконец, проплывая над туманным песчаным дном, она поняла, что где-то по пути потеряла детеныша, но не стала сразу поворачивать назад. Ее страх перед Ужасом, оставшимся позади в океане, был слишком велик. Она вскарабкалась на волнорез и долго призывно кричала.
Она была из породы тюленей, водившихся в гавани. Не в пример своим собратьям, она не знала лежбища. В прошлом году они повстречались в океане с самцом и три недели назад у нее родился детеныш. Она ухаживала за ним вдали от сородичей и далеко от берега. Они играли с ним, он научился охотиться за крабами и омарами, доставать их со дна, а также заглатывать небольшие камни, которые помогали усваивать пищу. Она держала его ластами, когда он уставал, хотя при этом было трудно добывать еду, потому что она могла находиться под водой по сорок пять минут, а он лишь четверть часа.
Другие тюлени, морские львы или морские слоны, уже оставили бы своего детеныша, чувствуя опасность. Но для нее он был единственным ребенком на весь огромный океан, и за последние недели она не знала никого, кроме него. Когда он не появился на волнорезе, она спустилась в воду, хотя знала, что там ее все еще подстерегает опасность...
Еще сохранились признаки быстрой белой смерти в открытом океане. Но она проигнорировала риск и проплыла вдоль берега, загребая ластами и правя хвостом. Вдруг, неожиданно она остановилась и сразу поняла, что там побывал ее детеныш. Собака все еще рылась в песке... Тогда тюлениха отплыла на десять футов от берега...
Она не могла хорошо рассмотреть пляж в свете заходящего солнца и не чувствовала запаха своего детеныша. Но вслушивалась... Может быть, он закричит? Он пока молчал.
Ей снова показалось, что со стороны океана идет беда, и она проплыла по поверхности на пятнадцать футов ближе к берегу. Ее увидел пес и стал лаять. Она ждала, выгибая шею, пока зайдет солнце...
* * *
Предварительное слушание в суде, проходившее в офисе мэра, потому что в Эмити не было здания суда, завершилось. Вилли Нортон, мировой судья, положил ноги на стол мэра и откинулся на спинку шикарного кресла, приобретенного специально для мэра за сто тридцать долларов в магазине "Сирз".
- Ну что ж, Броуди, - сказал Нортон, гипнотизируя его тревожным взглядом. - Думаю, завтра его, скорее всего, выпустят. Но должен тебе сказать, что на этот раз ты-таки отличился.
Послышался металлический звук. Это Генри Кимбл захлопнул дверь камеры. Броуди должен был радоваться, но в животе бурчало и одолевало ощущение нереальности происходящего. А что, если он поспешил? В конце концов, тюлень всего-навсего тюлень, и нечего было ерепениться. А что касается аквалангистов, возможно, он был не прав? С ними могло произойти все что угодно, если вспомнить, что они надрались перед погружением.
- Мы действовали вместе, - напомнил он Нортону.
- Не думаю, что можно подать в суд на мирового судью, - сказал Нортон.
Он водил школьный автобус, был лидером бойскаутов, членом торговой палаты, возглавлял объединенный комитет учителей и родителей, а вообще работал на бензозаправочной станции и хотел сделать карьеру. Броуди надеялся, что не испортил Нортону бойцовского настроя. А тот спрашивал:
- Нет, ты мне скажи, Броуди, можно ли подать в суд на мирового судью? Можешь ли ты это сделать?
- Никто ни на кого в суд не подаст, - успокоил его Броуди и встал. Будь он проклят! Он же нарушил городское постановление об огнестрельном оружии да еще федеральный закон. Как же он подаст в суд?
Ему хотелось верить собственным словам.
Затем он посмотрел, составили ли его помощники график дежурства на ночь возле камеры с заключенным. Если их первого заключенного за последние три года завтра не выпустят на волю, неизбежны проблемы с бюджетом и нелегкий разговор с муниципалитетом об оплате сверхурочных. Да, еще он забыл: ведь заключенному полагался ужин за казенный счет, а ключ от сейфа, где хранились деньги, остался у Полли. Он дал Анджело три доллара из своего кармана и посоветовал взять ужин в новом ресторане "Полковник Сандерс" на углу Уотер-стрит и Нантакет-стрит.
- Надеюсь, он подавится, - сказал на прощанье.
Броуди запер в сейф винтовку как улику, прошелся мимо камеры, чтоб бросить прощальный взгляд на арестованного, сидевшего на скамейке и со страстью проклинавшего его. Как сказал Вилли Нортон, завтра его наверняка выпустят, когда появится его адвокат. Должно быть, произойдет еще что-нибудь, чтобы испортить ему выходные дни окончательно.
Внезапно Броуди вспомнил, что позабыл сообщить в газету "Эмити лидер" об аресте. Посмотрел на часы. Гарри Мидоуз, чью страсть к обжорству превосходил лишь его аппетит к работе, наверняка у себя и готовит номер на завтра. Он позвонил и разговаривал достаточно громко, чтобы пробудить у арестованного подозрение, будто их могут подслушать телеграфные информационные агентства. Рассказал Гарри первую историю из жизни полиции этим летом.
- Так куда он попал? Всего-навсего в тюленя? - переспрашивал Мидоуз без большого интереса.
- В детеныша тюленя, - убеждал Броуди. - Послушай, Гарри, ты в понедельник разрыдался на полполосы из-за того, что страдают бедные крабы-малютки.
- Да, но в понедельник ничего больше не произошло, а сейчас у нас утонули два аквалангиста и взорвался катер с водными лыжами. К тому же у меня три колонки о предстоящей регате. Если я этого не напечатаю, твоя жена сказала, что больше со мной разговаривать не будет.
- А можно предположить, - втолковывал Броуди, - что и аквалангисты, и катер с водными лыжами на совести этого сумасшедшего подлеца?
Газетчик, видимо, заинтересовался. Последовало долгое молчание.
- У тебя действительно что-то есть? - спросил, наконец, Мидоуз.
Броуди слышал, как арестованный сержант Джеппс встал и подошел к двери камеры.
- Ну, - сказал в телефонную трубку, - у меня есть свои подозрения.
- Я могу тебя процитировать?
Броуди постучал пальцами по столу, пожалев, что практически ничего не знает о законе, по которому его могли привлечь к суду за клевету.
- Нет, расследование продолжается.
- Тогда больше ничего не надо, - ответил Мидоуз и повесил трубку.
Броуди сладко улыбнулся Джеппсу, глядевшему на него во все глаза, излучавшие звериную ненависть. "Боже, - подумал он, - если мне когда-либо придется проезжать на машине через Флашинг, они меня пристрелят на месте".
Затем Броуди отправился домой.
Детеныш тюленя обосновался в гараже. Его назвали Сэмми. Повязка с хвоста сползла. А Шон был у него отцом, матерью, приятелем и учителем одновременно. Он держал тюлененка на коленях, хотя тот весил не меньше сорока фунтов. Перед своим питомцем он поставил банку сардин, тарелку с сосиской и блюдце с молоком.
- Папа, он все время плачет. Посмотри на его глаза.
У самого Шона глаза тоже были на мокром месте.
Но он был прав. Огромные темные глаза тюленя были в самом деле заполнены слезами.
- Я позвоню доктору Лину или еще кому-нибудь, - пообещал Броуди.
- Он отказывается есть.
- У него был тяжелый день.
- Он все время срывает повязку.
- Природа лучше знает, что делать, - заметил Броуди и поморщился. - Эй, что происходит?
- Шон встал и покраснел.
- Он не виноват. Он же еще не приучен.
- Что в ты знал, приятель, ты весь в тюленьем дерьме, - сказал Броуди, разыскал место почище на верхушке носа Шона и поцеловал. - Сбрось одежду у двери кухни, беги голышом мимо матери прямо в ванную. Я никому не скажу.
Шон скрылся.
Броуди набрал в ведро воды и стал мыть гараж. Сэмми перебрался поближе, посмотрел на него своими темными влажными глазищами и отряхнулся, как собака, обдав Броуди экскрементами.
Броуди пожелал, чтобы толстого сержанта приговорили к пожизненному заключению.

+1

4

8
Нейт Старбак сидел на табуретке в комнатушке, где он проявлял фотопленку. Он ненавидел эту работу и предпочел бы даже оказаться наверху с Линой и смотреть телевизор. Его тощий зад страдал на жесткой табуретке, болела спина от стояния за прилавком весь день, а от запаха проявителя и закрепителя его тошнило с детских лет.
Но можно было заработать лишний доллар, если проявить пленку и отпечатать снимки здесь, а не отсылать в лабораторию в Манхэттене. Его отец когда-то этим занимался и, вполне возможно, его дед, если в 90-х годах прошлого столетия было фотодело. Туристы всегда готовы заплатить вдвойне за срочную работу, не понимая, что срочность - дело обычное. Приходилось учитывать каждый цент, ведь половина дохода Старбака уходила на выплаты процентов за банковский кредит. Да и не так давно он очень близко подошел к угрозе банкротства...
Он размечтался. Если примут закон, разрешающий азартные игры... Эмити станет новым Атлантик-Сити... Казино - новым "Ридженси"... Если поднимутся цены на недвижимую собственность в центре, как обещают Вогэн и прочие "шишки"... На этот раз он обязательно продаст аптеку и уедет в Майами. Будь он проклят, если этого не сделает... А тогда пошлет к черту лекарства для Минни и для Эллен Броуди, и не придется отмеривать того и сего, чтобы приготовить микстуру для Вилли Нортона. А если еще зайдет турист с фотопленкой, он ему посоветует сэкономить деньги и захватить пленку с собой при отъезде...
Нужно было продавать аптеку еще до Беды, когда у него был отличный шанс...
Эллен Броуди открыла дверь, ведущую из кухни в небольшой чулан, который Броуди пристроил на заднем крыльце два года назад. Стиральная машина еще работала в режиме сушки белья, и в окошечке виднелась одежда Шона и Броуди, перекатывавшаяся в барабане. Ей показалось, что рыбий запах экскрементов Сэмми так и не выветрился, но полной уверенности все же не было.
Она выключила машину и вынула из нее рваные и вылинявшие джинсы Шона, понюхала и в этот момент услышала, что к двери подошел муж.
- Запах исчез? - спросил он.
Она пожала плечами.
- Все относительно. В конце концов, его джинсы никогда не пахли одеколоном "Инглиш лезер".
- Шон очень переживает, - сказал он.
- Не его вина.
- Сэмми тоже просит его простить.
- И не его вина.
- Я извиняюсь, - добавил Броуди.
- Ты в самом деле чувствуешь себя виноватым?
- Послушай, Эллен, этот тюлень - улика.
- Тогда его должен содержать город.
- Где?
- В гимнастическом зале школы, в городском бассейне, в ванной Гарри Бона, - взорвалась она. - Мне наплевать. Они не имеют права превращать мой дом в зоопарк.
Она вела себя ужасно, просто ужасно. Ведь она полюбила тюленя, действительно полюбила. Он был прекрасен, и всю душу выворачивали его огромные темные глазищи. Да и было приятно, что Шон сразу же потянулся к детенышу. А тюлененок, видимо, считал Броуди своей матерью. Возможно, в этом-то и вся загвоздка. Тюлень, подобно Шону и Майку и всем, кто имел дело с Броуди, немедленно в него влюблялись, а она оставалась в стороне.
- Я попрошу доктора Лина, чтобы он пристроил тюленя, - пообещал Броуди.
- Ладно, не имеет значения. Шон теперь слишком увлечен. - Теперь ей стало стыдно, и она взглянула мужу в лицо, прося прощения. Он нежно ей улыбался. "И почему, черт возьми, он всегда вел себя так по-христиански?" Просто тебе не следовало стирать и полоскать вашу одежду, а все равно мне пришлось повторить операцию, чтобы убить запах...
- Хорошо, я запомню на будущее.
Нет, он не запомнит. Обязательно возникнет какая-нибудь проблема в городе или один из мальчишек попросит отца сделать что-нибудь поважнее, как, например, покрасить яхту или купить костюм для подводного плавания. А еще лучше заставить ее играть роль заведующей живого уголка бойскаутов...
- О'кей, Броуди, - сказала Эллен тихо. - Наверное, мне надо-таки принять лекарство. Что-то у меня нервы пошаливают.
Он помог ей вытащить белье из машины. Его форменные брюки выстирались хорошо, но на рубашке сохранились пятна, и было решено, что теперь он будет ее надевать, когда придется ковыряться в саду. Они оставили белье на гладильной доске и стали подниматься вверх по лестнице, держась за руки. Она знала, что ей предстоит, и от этого становилось приятно и тепло. По крайней мере, их интимные отношения восстановились, хотя одно время казалось, что все полетело вверх тормашками.
Снимая рубашку, он вдруг прищелкнул пальцами.
- Чуть не забыл. Шон просил меня передать тебе...
Красные предупреждающие флажки.
- Что?
- Насчет девчонок.
- Тебя это не касается, - предупредила она. - Девчонкам выделяется каноэ во время регаты, и все.
- Послушай, я уступил, когда речь зашла о сыне Москотти.
Ему самому стало неудобно за себя.
- На то были свои причины.
Джонни Москотти был единственным сыном мафиози из Квинза, который проводил лето в Эмити. Броуди, считавший, что яблоко от яблони недалеко падает, вначале не решался допустить ребенка к Шону и его приятелям. Он утверждал, что в эту компанию входят только дети местных жителей, а Москотти были туристами. Она начинала сердиться, даже когда вспоминала об этом.
- И ты еще говоришь о конституционных правах.
- Но это же совсем другое дело. Шон считает...
- Самые младшие, в том числе девочки, примут участие в гонках, повторила она, - но в каноэ бойскаутов.
- Шон полагает...
- Твой сын хитрющий поросенок из числа мужских шовинистов. Она знала, что не права, и поэтому повысила голос. - Самые младшие пацаны принимают участие во всех мероприятиях от игр титанов до дня открытых дверей в Квонсет-Пойнт, а девчонки, по-твоему, сидят дома и пекут пирожки? Я была на их месте, и мне такой расклад не нравится. Если в гонках принимают участие мальчишки, то же относится и к девочкам.
- А если они откажутся, - мрачно заключил Броуди, - из гонок выходит "Ден Три".
- Совершенно верно, - сказала она.
Он молча разделся и залез в постель. Она повернулась к нему спиной и сделала вид, будто спит. Сегодня вечером об интимности придется не вспоминать.
* * *
Жена Старбака постучала в дверь фотолаборатории. "Не прошло и тридцати лет, - подумал он, - как она научилась стучать прежде, чем войти".
- О'кей, о'кей, - крикнул он. - Я уже зажег свет. Входи.
Она вошла и объявила.
- Нейт, пирожки с треской готовы.
"Пирожки с треской! Проклятье! Лучше бы он оставил удочку дома вчера вечером. Теперь ему до конца его дней предстояло есть пирожки с треской".
- О'кей, - смирился с судьбой. - Сейчас только повешу пленку на просушку.
Он посмотрел на конверт, в котором пришла фотопленка. Ее привезли от Броуди с просьбой сделать как можно скорее, а Старбак сначала и не заметил.
Он редко просматривал чужие пленки, за исключением тех, которые давали ему молодые туристы, снимавшие много любопытного. Но пленка, свисавшая на зажиме с веревки, если верить Броуди, была последней, которую отснял какой-то погибший аквалангист. Заинтригованный, Старбак взял конец пленки и стал его разглядывать. Потом он покачал головой.
- Нет, ничего нет, темные кадры.
- Подожди! Посмотри между пальцами!
Он всмотрелся повнимательнее. Она была права. Первые два кадра были отсняты. Старбак осторожно перевернул пленку, чтобы ничего не смазать пальцами, стал пристально вглядываться в снимки. Внезапно он поправил очки.
- На первом кадре был человек в костюме для подводного плавания, позирующий у кормы затонувшей "Орки".
Старбак сощурился, чтобы лучше разглядеть второй кадр.
Слышался звон капель в мойке, сверху доносились звуки телепередачи. У него заурчало в животе.
- Лина, - прохрипел он, - подай-ка мне лупу. Она лежит там, где я печатаю снимки.
Она передала ему лупу. Он снова стал изучать кадр, но уже точно понял, что это значит. Он уже это видел, но хотелось убедиться, что здесь нет ошибки. Это было невозможно...
- Что это? - спросила жена, - что?
Снимок был плохой, кособокий, чуть темноватый и не резкий, как будто фотоаппарат в момент съемки дернулся. Буквы на корме "Орки" казались красными, хотя должны были быть желтыми. А зубы чудовища были серыми, хотя они были белыми...
- Нейт!
Он тяжело опустился на табуретку. Значит, она все еще не покинула Эмити. Значит, ее не убили. Броуди солгал. Вновь пришла Беда, как будто и не уходила. Ему показалось, что его сейчас стошнит...
Он родился в семье рыбаков - охотников за китами. Небольшой атолл в Тихом океане назвали именем его прадеда. Его предки встречались в море с самыми крупными морскими животными. Зов моря жил в его крови.
Если бы Броуди догадался, что изображено на этих снимках, он бы скорее всего выбросил их в море. Поскольку Броуди наверняка солгал, когда рассказывал, что акулу убили, но он не врал, когда описывал ее размеры. Это была самая крупная и толстая акула, какую видел когда-либо человек. Проклятая Белая...
Он приподнял пленку, чтобы и жена могла видеть снимок. Она долго не отрывала глаз от кадра, а потом перевела взгляд на мужа. На ее лице читался животный страх.
- Боже мой, - простонала она. - Что же нам делать?
Ему удалось улыбнуться.
- Будем продавать аптеку, - сказал он. - Закрывать свой бизнес и уезжать. А что же еще делать?
Часть вторая
1
Прошлой ночью Большая Белая проплыла от Эмити к маяку на Файр-Айленде. Плыла она неспешно, со скоростью в десять узлов. Возле Сагапонака удалось поживиться молодым самцом тюленя, а у пляжа Грейт-Саут она погнала косяк морских окуней. Возле Файр-Айленда Белая взяла снова на северо-восток. На повороте она столкнулась с громадным осьминогом, который, заслышав ее приближение, ушел ко дну, чтобы спрятаться в рифе на глубине пятнадцать морских саженей, но слишком рано решил вернуться и за несколько секунд исчез в ее пасти.
Возле Саутгемптона она вспугнула песчаную акулу, но потеряла ее. За ночь она поглотила триста фунтов живого протеина, но к рассвету, когда она вернулась к Эмити, ее вновь терзал голод.
Два дня назад она загнала косяк трески в гавань Эмити, а сейчас нашла второй и погнала его в бухту. Она как раз врезалась в самую гущу косяка, когда стук двигателя парома, шедшего к Эмити, спутал ей все карты и распугал косяк. К тому моменту Большая Белая была такой голодной, что едва не напала на странную тень, прошедшую сверху, но в последнюю секунду передумала.
С борта парома никто ее не видел. Только собака капитана по кличке Вилливау, устроившаяся на верхней палубе, принялась отчаянно лаять.
Она прошла надо дном в поисках зарывшихся в ил электрических скатов, потом схватила зубами и потрясла резиновый рыбацкий сапог. Один из зубов на верхней челюсти слегка расшатался и вызывал постоянное желание сглотнуть. Хотя ее мозг, работавший, как компьютер, подсказывал, что сапог не годится в пищу, зудение в зубе вынудило ее вернуться и проглотить сапог.
В правой матке самый маленький из ее потомства повернулся к своим сестрам и вступил в бой с самой крупной из них.
* * *
Броуди припарковал машину неподалеку от того места, где нашел тюленя Сэмми. С крыльца дома Смита, где жила семья арестованного, жена сержанта полиции гневно на него посмотрела, а затем скрылась внутри, прихватив с собой сына. Броуди помог Тому Эндрюсу надеть снаряжение для подводного плавания.
Бородатый гигант, наконец, согласился принять деньги за поиски остатков взорвавшегося катера. Он взял ласты и направился к воде широкими шагами. Он выглядел как Веселый Зеленый Гигант из сказки. Дойдя до воды, Эндрюс повернулся и стал входить в океан задом наперед. Затем нырнул под набегавшую волну, почти не оставив следа. Вся операция выглядела, как спуск на воду атомной подводной лодки в Гротоне на противоположной стороне бухты.
Броуди взял микрофон рации и сообщил:
- Автомобиль три. Я на пляже у Смита, Полли.
- Слышу, Мартин, - ответила Полли. - Звонила Эллен, сказала, чтобы ты принес парного молока для Сэмми.
Броуди взял книжечку с квитанциями за штрафы и стал писать.
С утра Сэмми выблевал все, чем накормил его Шон, и в гараже прибавилось уборки. Конечно, детенышу нужна была его мать, а мать находилась где-то там, в воде, и готова была о нем позаботиться. Он решил сфотографировать рану как вещественное доказательство, чтобы можно было отпустить Сэмми на волю, когда он поправится и сможет плавать. Но тогда у Шона будет разбито сердце.
На Бич-роуд показалось такси фила Хупла и остановилось у дома Смита. Видимо, Джеппс вернулся к коттеджу, который он снимал. Сегодня утром из Флашинга прибыл потрепанный служитель закона, расточавший льстивые улыбки и сочувствовавший Джеппсу. Своей антипатии к Броуди он не скрывал, затем внес пятьсот долларов в качестве денежного залога и охотно раздавал всем свои визитные карточки.
Джеппс по выходе из такси заметил Броуди и его машину, на секунду застыл на месте, а потом прошел в дом.
Броуди ждал Эндрюса полчаса. Один раз он даже взгромоздился на сиденье в надежде увидеть пузырьки воздуха на воде, но барашки на поверхности мешали что-либо рассмотреть. Он все чаще поглядывал на часы, и его уже одолевало нехорошее предчувствие. Но вот из-за холма показался лохматый пес и набросился на него с лаем. За ним последовал Джеппс. Его живот нависал так низко над плавками, что Броуди вначале даже подумал, что придется его арестовать за купанье голым. Джеппс подошел к машине. Броуди сделал вид, будто настраивает рацию.
- Броуди?
- Чего тебе?
Толстый полицейский улыбался ему, хотя глаза были холодными, как всегда.
- Послушай, Броуди, - начал он, - я здесь в отпуске и приезжаю сюда каждый год, а этому городку нужен каждый цент, который тратят здесь приезжие.
- Но не за счет стрельбы на пляже.
- Я был не прав, Броуди, и хочу, чтобы ты это понял.
Броуди объяснил, что говорить ему об этом не надо. И так все ясно. Сейчас вот по дну лазит его приятель, и он-то и скажет, кто из них прав, а кто виноват. Он посмотрел в сторону моря. Эндрюс вырастал из волны прибоя, как некое доисторическое существо. Собака залаяла громче, а Джеппс сказал:
- Вы все еще ищете аквалангистов?
- Нам бы хотелось знать, - ответил Броуди, - нет ли у них дырок в голове.
Эндрюс держал в руке нечто красного цвета, похожее издали на остатки канистры для бензина. Он вышел на песок, снял ласты и положил канистру на капот машины.
- Аквалангистов не видел, - сказал он. - Нашел двигатель, но не смог сдвинуть его с места. Вот нашел еще это.
Броуди стал изучать канистру. Специалистом по взрывчатке он никогда не был, не изучал баллистику, но красная канистра показалась ему очень странной. Один край был оторван, а в другом зияла огромная дыра, как будто пробитая пулей. Он взглянул на Джеппса.
Толстяк завороженно смотрел на канистру выпученными глазами. На подбородке забился мускул. Потом перевел свои глазки на Броуди.
- О'кей, начальничек. Не знаю, как вы управляетесь в вашей полиции, и не знаю, что вы делаете в вашем вонючем городишке... Но я уверен, что кто-то пытается на меня взвалить чужую вину. - Он постучал пальцем по канистре. Только попробуй, мы до тебя доберемся...
С этими словами он круто развернулся и пошел к дому.
- Какого черта? - спросил Эндрюс. - Это еще кто такой?
Броуди взял канистру, от которой слабо тянуло запахом бензина, и просунул палец в дырку.
- Должно быть, - сказал он, - сержант напился в выходные дни и спутал наш пляж с тиром. А мишеней оказалось больше, чем предполагалось.
Броуди Сердито бросил канистру в машину. Его голос дрожал:
- Думаю, он знает, что перестарался.
Потом они отправились к городу вдоль пляжа. Голова у Броуди снова начала трещать.
"Что же мне теперь делать?"
* * *
Нейт Старбак посмотрел в глубь аптеки. Его жена Лина все еще протирала прилавок, где была выставлена косметика. Она этим занималась уже минут пятнадцать, сохраняя на лице тупое выражение. Но она явно впустую тратила время. Делать было нужно совсем другое, и ее старательность выводила Старбака из себя.
Он занялся учетом и начал пересчитывать бутылки для пилюль. Но сбился со счета. Будь она проклята с ее старанием... Придется начинать заново... Неожиданно он все оставил и решил выяснить отношения с женой.
- Лина!
Она вздрогнула, как будто он пощекотал ее под мышками. Когда-то он так и делал, но это было миллион лет назад. Тогда ему хотелось ее рассмешить, и она, бывало, вздрогнет, захихикает и сделает вид, что хочет дать ему пощечину. Да, черт возьми, в те годы они были идиотами! Она бы и осталась идиоткой, если бы он ей позволил.
- Да? - откликнулась жена.
- Иди сюда!
Он отвел ее в фотолабораторию, закрыл дверь, не забыв включить табличку "Не входить", чтобы Джеки случайно сюда не заглянула. Конечно, он бы предпочел запереться здесь с Джеки, но она наверняка расскажет все отцу, и тогда на Старбака обрушатся полицейские силы Эмити всем скопом.
- Лина, что с тобой? Забудь, что ты это видела.
- Но я же видела! И ты видел! - Она впервые за долгие годы посмотрела ему прямо в глаза. - Кто-то еще может погибнуть.
- Надеюсь, Броуди.
- Нейт!
- Правда, - добавил он задумчиво, - он никогда не заходит в воду и детям своим не разрешает.
А он и до того в воду не лазил...
Он ее проигнорировал.
- Да, но он же на этом заработал и стал героем. Он же продал свой участок.
Старбак стал расхаживать взад-вперед, сцепив руки за спиной. Он же ей все объяснил вчера вечером. Но до нее, тупицы, ничего не доходило...
Это был заговор посвященных против таких, как он, непосвященных. Наверняка мэр Вилли Вогэн обо всем знал, и Вилли Нортон, этот великий мировой судья, и члены муниципального совета. Они знали, что акула жива, но скрыли это и слупили с Питерсона и его синдиката все, что смогли, за сделку с казино. Ну, погодите! Теперь и у него были кое-какие козыри, и он все продаст, пока еще не поздно...
- Яне хочу, чтобы мы продавали бизнес, - прошептала Лина. - Это наш дом.
- Ничего не поделаешь, придется. И за ту цену, которую нам дадут. И чем скорее, тем лучше. Потом мы уедем как можно дальше от Эмити. Надеюсь, акула сожрет весь этот чертов городок.
- Но нам же не удалось найти покупателя тогда, когда пришла Беда.
Когда пришла Беда? Беда никуда не девалась и никуда не денется.
Объяснять ей что-либо было бесполезно. Она ничего не знала о море и акулах. Его прадед, который дожил до восьмидесяти девяти лет, однажды ковылял рядом с ним по Уотер-стрит, когда он был еще пацаном. Старик присел на поручни у старого пирса, набил трубку и принялся рассказывать байки о тех годах, когда он ходил на китов. А Нейт слушал его... Слушал всеми порами кожи.
В 1897 году у берегов Австралии, рядом с Сиднеем, Большая Белая напала на шхуну и почти ее опрокинула, а через два года вгрызлась в кита, пришвартованного к борту шхуны. В тех местах водилось много белых акул...
У берегов Тонги белая акула окрасила море кровью кита, которого они забили в 1986 году, а через пару лет та же акула в том же месте опять схватила кита. Акулы зорко охраняли свою территорию и никогда ее не покидали.
Когда Бог сотворил Большую Белую, он, видимо, забыл вселить в нее страх. Когда акула находила территорию, где могла всласть поживиться, она оттуда не уходила.
- Предположим, мы никому не скажем... - прошептала жена. - А может, никто об этом и знать не хочет?
- Я думаю, - хитро промолвил Старбак, - кое-кому эти сведения очень нужны...
Когда ему удалось ее успокоить, он даже похлопал ее по заднице. При этом у него возникло ощущение, что он постучал по бамперу своего старого "Доджа". Потом он вскрыл пакет со своей фотопленкой. Казалось, глупо засвечивать пленку после стольких лет. Но он сумел превозмочь себя. В конце концов, за пленку было заплачено всего один доллар и тридцать центов по оптовой цене. Когда речь шла о судьбе всей его аптеки, какое значение имели доллар и тридцать центов? Потом он проявил фотопленку и повесил сушить.
Броуди разыскал просвет в песке на южном пляже и уменьшил скорость. Эндрюс придерживал кислородный баллон, пока они взбирались по крутому склону к Бич-роуд. Потом он положил руку на плечо Броуди.
- Погоди.
Броуди остановился и проследил за его взглядом. В самом конце пляжа группа тощих подростков разбросала полотенца на песке. Большинство были в костюмах для подводного плавания. Возможно это были ребята с курсов Эндрюса.
Он за ними внимательно наблюдал, а потом сказал:
- Просто хотел убедиться в том, что никто нигде не смог раздобыть без разрешения кислородный баллон. До поры до времени, конечно. А теперь поехали.
- Погоди, - в свою очередь сказал Броуди.
Его взгляд остановился на парне, находившемся ближе других. Да, это был Майк в своем новом костюме. Немного дальше вскочил с полотенца сын мэра Ларри Вогэн, побежал к воде и прыгнул в волну. Майк наблюдал за тем, как приближается крутая волна со сверкающей на солнце верхушкой. Он опустился на корточки и подождал, пока вода закроет его по пояс. Ларри звал его из-за линии прибоя. Майк махнул ему рукой в ответ, сделал несколько шагов, зевнул, но внезапно схватился за ногу и заковылял назад к пляжу.
Гигант посмотрел на Броуди и спросил:
- У него, что... судороги бывают?
- Ничего, все в порядке, - ответил Броуди.
Он не собирался извиняться за Майка ни перед кем и никогда.
* * *
Броуди смотрел через прилавок на аптекаря.
- Что значит, все испортили?
Нейт смотрел на него бледно-голубыми глазами.
- Точнее, виноват не я... - Кивнул в сторону жены. Она пересчитывала и записывала в блокнот тюбики губной помады. - Она нечаянно открыла дверь лаборатории.
- И ничего не видно?
Броуди в это было трудно поверить.
Старбак открыл ящик стола, вынул кассету с фотопленкой из желтого конверта с надписью "Срочно. Полиция Эмити". Показал Броуди. Пленка была чистой.
- Черт побери! - выдохнул Броуди.
- Возможно, там ничего и не было. Я слышал, они были пьяные.
- А теперь мы никогда и не узнаем, не так ли, Нейт?
Старбак покачал головой. Броуди почувствовал, как нарастает гнев. Сегодня утром он встречался с женой погибшего адвоката, дамой с темными глазами, пребывавшей в неутешном горе. Он обещал отдать снимки, когда приедет ее брат, чтобы забрать катер.
- Проклятье! Поймите, Нейт, это были последние снимки, которые сделал перед смертью этот человек. Что я скажу его жене?
Старбак пожал плечами. Но в душе его бушевали страсти. Брови нахмурились, а пальцы отбивали чечетку на прилавке. Внезапно, как будто он решил трудную задачу, Старбак бросил на прилавок желтый коробок.
- Передайте, что мы ей дарим новую пленку.
Броуди посмотрел в его ничего не выражавшие глаза.
- Я лучше ей скажу, что вы приносите свои извинения, Нейт. Вы можете подавиться своей новой пленкой!
Уже выйдя из аптеки, Броуди вспомнил, что опять забыл взять пилюли для Эллен, но и на этот раз решил не возвращаться.
2
К полудню тюлениха плыла вдоль линии пляжа Эмити в сторону волнореза и залива. Большую часть ночи она провела в районе, где потеряла детеныша. Наконец она выползла на берег, несмотря на то, что пахло собакой, и обнаружила, что очень близка к тому месту, где побывал детеныш. Ковыряясь носом в песке, тюлениха пришла в большое возбуждение, когда почувствовала запах его крови.
Но там его уже не было... И к рассвету она снова вошла в воду. Около часа тюлениха колыхалась бездумно на волнах. Она видела, как в воду вошло и нырнуло странное двухвостое существо, полчаса слышала его странное дыхание, пока существо рыскало возле дна, как песчаная акула в поисках скатов.
Она не боялась аквалангиста, потому что опыт ей подсказывал, что ему нет до нее дела.
Когда он вернулся на берег, она проплыла параллельно пляжу к волнорезу, потом взобралась на камни и оказалась вне опасности, которая, как она чувствовала, подстерегала ее в океане. Она лежала у подножья белого маяка Эмити. Неподалеку нежился на солнце самец тюленя, но они не обращали никакого внимания друг на друга.
Она все еще грелась под полуденным солнцем, ощущая полное одиночество, как вдруг какая-то неведомая сила заставила ее вновь войти в воду. Она проплыла к другой оконечности гавани, обогнула выступ и вошла в залив.
Эта территория была незнакомой и как-то ее сжимала со всех сторон. Обычно она предпочитала открытый океан, но у нее было такое чувство, что ее детеныш где-то поблизости, поэтому она остановилась напротив белого дощатого домика и дрейфовала по поверхности воды, выворачивая шею. Ощущение близости детеныша ее успокаивало.
Она его не видела, не чувствовала и не слышала, но знала, что он недалеко. Поэтому она никуда не уходила.
* * *
Броуди небольшими глотками допивал пиво после обеда, наблюдая за тем, как его сыновья доедают бутерброды. Шон строил гримасы, проглядывая раскрытую перед ним "Эмити лидер". Неожиданно он передал газету отцу.
- Прочитай мне, папа, - попросил. - Это о Сэмми.
Броуди покачал головой:
- Нет, лучше ты прочитай мне.
Шон не любил читать вслух, что казалось странным, поскольку книги занимали большую часть его жизни, как, впрочем, и Эллен.
Шон нахмурился, но принялся читать вслух монотонно, как в школе:
- Эмити. Офицер полиции, находящийся здесь в отпуске, был вчера арестован по обвинению в том, что выстрелом из ружья ранил детеныша тюленя на пляже Эмити. Как стало известно, ему предъявлено обвинение в... наращении.
- Нарушении, - поправил Майк, заглянул в газету, выхватил се у Шона, расправил и продолжал звонким голосом: - Как стало известно, ему предъявлено обвинение в нарушении закона о защите морских животных и городского постановления о запрете на стрельбу из огнестрельного оружия в пределах города. - Майк важно прокашлялся. - Подозреваемый оказался сержантом Чарльзом Джеппсом, пятидесяти четырех лет. Он служит в полицейских силах Флашинга, а здесь находится на летнем отдыхе и снимает коттедж Смита по адресу: Сэндкасл, 118, Западная Бич-роуд. Начальник местной полиции Мартин Броуди заявил, что подозреваемый предстанет перед окружным судом после предварительного слушания, которое провел мировой судья Уильям Нортон. По словам Броуди, жертвой стал трехнедельный детеныш тюленя. Броуди заявил также, что ведет дальнейшее расследование с целью определить, нет ли связи между выстрелами, которые произвел подозреваемый, и двумя пропавшими без вести аквалангистами, равно как взрывом, происшедшим у пляжа Эмити (читайте на первой полосе).
- Ну и ну, - сказала Эллен, - ты хоть понимаешь, что многим рискуешь?
Она была права. Хотя Гарри Мидоуз постарался прикрыться выражениями "как предполагается", "как стало известно" и "по словам Броуди", смысл сказанного был предельно ясен.
Броуди допил пиво и произнес:
- Ну, меня, конечно, слегка подставили, но ничего страшного. В конце концов, тюленя же он ранил. - Он постарался вложить в свои слова больше уверенности, чем сам чувствовал.
- А ты его посадил в тюрьму? - спросил Шон. - Ведь правда, папа?
- Шон хочет полной ясности, чтобы потом все пересказать Сэмми, пояснил Майк.
Броуди кивнул.
- Да, я посадил его в тюрьму, но его уже выпустили под денежный залог.
У Шона расширились глаза.
- Но это же нечестно. Всего на одну ночь?
- Передай Сэмми, что я постараюсь снова засадить этого гада в тюрьму.
Шон побежал в гараж. Броуди стал разглядывать старшего сына.
Майк ел плохо. В последнее время он стал раздражительным и вспыльчивым, а в глазах затаилось выражение постоянной тревоги.
Броуди решил поговорить с ним наедине, поскольку ему казалось, что он знает причину такого поведения сына.
Два года назад, когда пришла Беда, Майк и Шон плавали, как тюлени, и проводили все свободное время в воде. Нападения акулы и ее первые жертвы не произвели на них никакого впечатления. Единственное, чего добился Броуди, так это обещания, что они не будут заплывать в океан возле пляжа Эмити. Он приказал им купаться только у глинистого берега залива, примыкавшего к заднему двору их дома.
Когда паника достигла апогея, но все же казалась ложной, а это продолжалось несколько недель, им вообще было запрещено купаться на пляжах. Как-то в один из дней Майк плавал возле берега, а Шон играл неподалеку в песке. Именно в это время акула прошла под железнодорожным мостом и напала на мужчину, который лежал на надувном матраце на воде в пятидесяти ярдах от Мака.
Само по себе нападение акулы было ужасным для Броуди, поскольку приходилось потом разгребать кучу всякой мути. Но на Майка это произвело тяжелейшее впечатление. Старшего сына Броуди вынесли из воды в глубоком шоке. На его теле не было ни царапины, но в душе это событие оставило глубокую рану.
Позднее они никогда не обсуждали тот инцидент.
После обеда Броуди отозвал Майка в солярий, и они присели на ступеньки заднего крыльца, глядя на ту сторону залива, где поблескивал свет маяка на Кейп-Норт. Яхта Майка "Лейзер" виднелась неподалеку в сухом доке.
- Ну, что, в воскресенье надеешься победить? - спросил Броуди. Майк пожал плечами.
- Если буду участвовать в гонках.
- Это еще что значит?
- Если Джеки откажется...
- А что же Шон?
- Ну, он покрасил румпель, так что, думаю, придется его взять. Если, конечно, я пойду сам...
- Но ты же не можешь отказаться в последнюю минуту, не надо было обещать...
- О'кей, я пойду, пойду. Подумаешь, какие дела!
Броуди посмотрел ему в глаза и осторожно спросил:
- Проблемы?
- Проблемы? - парировал Майк. Он отвел глаза, потом скосил их, чтобы взглянуть на часы Броуди. Который час? Джеки...
- Забудем о Джеки. Думаю, нам надо поговорить о том, можно ли тебе купаться на пляжах Эмити.
Майку стало неловко.
- Послушай, я-то думал, что мы обо всем договорились.
- Да, почти.
Если Броуди скажет Майку, что видел его сегодня утром на пляже, когда он отступил от воды. Ему как будто ногу свело судорогой, хотя никакой судороги явно не было. Майку станет отчаянно стыдно, и уж тогда он больше не проронит ни слова.
- Ты купался сегодня?
Майк пожал плечами.
- Утром испытывал новый костюм...
- Ну и как? Не замерз?
Майк отвел взгляд.
- Замечательно.
- Приятно было снова оказаться в океане? - голос Броуди угасал. Он вступил на минное поле и теперь действительно не знал, что еще сказать.
- О да, это было прекрасно!
Броуди осторожно продолжал:
- Ничего... не показалось? Никаких... ощущений?
Броуди почувствовал себя так, как будто опять имеет дело с сиамской кошкой Минни, забравшейся на крышу. Нужно было сманить ее вниз, но так, чтобы она не вздумала прыгать с высоты в сорок футов.
- Нет, абсолютно ничего! - резко ответил Майк. - Послушай, ты ненавидишь купание, но с Квинтом же вышел в океан. А я люблю купаться. Ты думаешь, я боюсь? А чего теперь бояться, когда ее убили?
Из гаража донеслись визг и громкие крики Шона. Они побежали туда через лужайку на заднем дворе.
В гараже ужасно воняло тюленем и сардинами. Шон боролся с Сэмми, который уже был в дверях. Шон был похож на игрока футбольной команды, пытающегося предотвратить гол в свои ворота за десять секунд до окончания матча. Мальчик и тюлень дико орали.
Броуди опустился на корточки перед тюленем, который попытался сдвинуть его носом с дороги. Втроем им удалось затолкать тюлененка обратно в гараж.
Повязка с раны опять сползла. Если он в ближайшее время не сможет плавать, им придется подыскать ему убежище в институте "Вудс-Холл" или в зоопарке Бронкса.
- Он все утро вел себя нормально, - рассказывал Шон.
Тюлененок тем временем жалобно тявкал, а глаза были мокрыми от слез. Держать его больше в гараже казалось невозможным. Но и точно так же трудно было себе представить, как удастся утешить Шона после исчезновения тюленя. Шон продолжал говорить:
- Мы с ним играли, а потом он вдруг решил убежать...
Броуди вывел Шона из гаража и закрыл дверь.
- Дай ему отдохнуть, - посоветовал он и с сожалением посмотрел на часы. Зимой его сыновья были в школе, а летом для них всегда недоставало времени. У него была назначена деловая встреча через полчаса в лаборатории криминалистики округа Саффолк. Он обратился к Майку:
- Ну, и что ты будешь делать до самого вечера?
Майк пожал плечами.
- Что-нибудь придумаем с Джеки. Сегодня у нес выходной. Может быть, искупаемся.
Сын неожиданно показался Броуди выше ростом, мудрее и более долговязым. А Джеки, безусловно, уже созрела и была красоткой, несмотря на шинку на зубах.
У него сложилось впечатление, что Майк проведет больше времени во впадинах между песчаными дюнами, чем в воде.
- Ну, держись, сынок, - сказал на прощанье, взлохматив Майку прическу.
Майк покраснел.
- Ну что ты говоришь, папа.
Броуди сел в машину и отправился в сторону залива. В душе теплилась надежда, что в компании Джеки Майку не придется лезть в воду. Но вообще-то он вел себя глупо. Ведь с Бедой покончено. Зачем парню лишние комплексы? Впрочем, вины его в том не было. А-а, будь оно все проклято!
* * *
Мэр Эмити Ларри Вогэн, он же президент компании по торговле недвижимой собственностью "Вогэн энд Пенроуз риалти", запрещал кому бы то ни было обсуждать вопросы, касающиеся недвижимости, в кабинете мэра. Клиентов отсылали в офис его компании на Скоч-роуд. Он опасался использовать служебное помещение в личных целях, ведь узнав об этом, члены муниципального совета попросту откажут в фондах на содержание мэрии и его секретарши Дейзи Уикер, в услугах которой, по его словам, он нуждался для выполнения своих обязанностей.
Но Старбаку как-то удалось прорваться мимо Дейзи, и сейчас он ел мэра глазами, сидя на стуле напротив. Вогэн смотрел на него с подозрением. Хотя фармацевт только и говорил о получении прибыли, но как правило он ничего собой не представлял и от него можно было ожидать только новых неприятностей и головной боли.
- Вы собираетесь продать свою аптеку? - переспросил Вогэн удивленно. Он пытался понять, в чем причина, толкавшая фармацевта на подобный шаг, и не был расположен верить его словам. В бизнесе нужно было быть осторожным.
- Да-с, - ответил Старбак. - Хочу продать.
- Послушайте, - протянул мэр. - Естественно, я немного шокирован, но конечно же придется взяться за это. Вы запрашиваете, по-моему, слишком большую цену. Но через месяц или чуть позже, если будет принят закон, разрешающий азартные игры...
- Я не намерен ждать месяц или около того. Я хочу продать сейчас.
В голове Вогэна прозвучал сигнал тревоги. Вроде бы вырисовывалась довольно благоприятная картина, Вогэн понимал, что перед его фирмой открывались беспрецедентно хорошие перспективы роста и благосостояния, о чем он сам говорил на заседании Ротари-клаб. Но мэр был слишком осторожен после пережитых событий.
Туристический бизнес непредсказуем, необходима стабильная вера в будущее центра Эмити, чтобы поддерживать цены на недвижимость на хорошем уровне. По крайней мере, до принятия закона об азартных играх, что поднимет стоимость земельных участков. Но пока что было крайне странно и неприятно узнать, что собственник из центра сейчас собирается выйти из игры. Может упал спрос на аптечные товары?
Вогэн постучал карандашом по столу.
- Давайте не будем сейчас обсуждать цену. Мы все привыкли, что у нас здесь всегда был Старбак, торгующий пилюлями, а сейчас... Вернее, я хотел сказать, что вы Старбак удовлетворяли нужды города в фармацевтических товарах. Все три поколения Старбаков, не так ли? Поэтому вы должны понять, каким ударом...
- Здоровье, - сказал Старбак.
- Здоровье?
- Да, Лина. У нее рак, - и Старбак даже не моргнул глазом.
Вогэн оцепенел. Почти сорок лет назад Лина, в то время худющая девчонка-подросток с выступающими зубами, присматривала днем за ним, когда его родители работали летом на торговца недвижимой собственностью в Хэмптоне. Лина никогда его не обижала и научила карточным играм.
- О нет, - воскликнул он. - Только не Лина!
- Ее придется положить в больницу в Нью-Йорке, а там нужно платить по сотне в день. К тому же неизвестно, как долго надо лечиться, а наша медицинская страховка такие болезни не покрывает.
Вогэн стал барабанить пальцами по столу. Аптека Старбака была самым лакомым куском на Мейн-стрит. Когда закончат строительство казино и примут закон об азартных играх, любой участок к югу от Скоч-роуд будет стоить целое состояние. Старбак пытался продать аптеку во времена Беды, но тогда охотников не нашлось, а сейчас он взял крупную сумму в банке под залог своей собственности. Вогэн сам оценивал аптеку для банка. Видимо, Старбак не представлял себе реальной цены своей собственности в будущем. Он запрашивал пятьдесят тысяч долларов, а Вогэн был уверен, что сможет продать за семьдесят пять или оставить ее себе и переждать...
- Передайте Лине мои соболезнования. Я выставлю аптеку на продажу по цене в пятьдесят тысяч и свяжусь с клиентами. Посмотрим, что удастся сделать.
Старбак усмехнулся.
- Пожалуйста. Буду рад.
Что-то в его тонкой ухмылке поразило Бона.
- Я убежден, что нам удастся се продать, - сказал он слабым голосом.
- Думаю, лучше бы вам самому это сделать, - ответил Старбак. Он встал, натянул шляпу и вышел.
И что он этим хотел сказать? Возможно, переживает из-за Лины, бедняга.
Вогэн решил заставить его помучиться с недельку, предложить ему тридцать пять тысяч только ради Лины и самому купить аптеку.
На столе замигал сигнал телефонного звонка. Звонил Клайд Бронсон, депутат Эмити в законодательном собрании штата, из Олбани. У него только что побывал полицейский комиссар штата, которого до того посетил адвокат, представляющий интересы сержанта полиции по имени Джеппс. Сержант был задержан по обвинению в мелком правонарушении, связанном с огнестрельным оружием, и нарушении федерального закона по защите окружающей среды. Арест был произведен полицией Эмити.
Как пояснил Клайд, полицейская комиссия штата в принципе выступала против закона об азартных играх. К тому же хранила досье на всех законодателей штата, включая самого Бронсона. Если Вогэн думает, что, испортив отношения с комиссией, он тем самым поможет принятию закона, он глубоко заблуждается.
- Ты понял меня, Ларри?
Вогэн слышал тяжелое дыхание законодателя и ответил ему, что понял.
Положив трубку на рычаг, мэр откинулся в кресле. У него тоже участилось дыхание. Он направился в полицейский участок, но Броуди за столом не было. Полли читала "Боязнь самолетов". Вогэн зло поглядел на нее, сжав губы.
- Где он? - требовательным голосом произнес он.
- В лаборатории криминалистики округа Саффолк, Ларри. Послушай, ты весь потный. Что-нибудь случилось?
- Ничего такого, что нельзя было бы исправить, если уволить твоего босса.
- У тебя ничего не выйдет, - ответила она. - Мы государственные служащие.
- Как только он появится в дверях, сейчас же ко мне! - рявкнул Вогэн на прощанье.
Мэр покинул здание мэрии и отправился выпить рюмочку в бар "Рэнди бэр".
3
Броуди припарковался рядом с машиной "скорой помощи" округа Саффолк в зоне, отведенной для полиции, вынул из багажника винтовку Джеппса, бумажный пакет с патронами, которые достал из патронника, и исковерканную канистру. Пошел к громадному черному зданию, где в прошлом году он посещал семинар по вопросам полицейской науки.
Он чувствовал себя несколько глупо с винтовкой и прочими вещественными доказательствами, как будто играл роль Шерлока Холмса на благотворительном концерте в школе, устроенном комитетом учителей и родителей. Когда Броуди открыл стеклянную дверь, молодой сержант, сидевший у двери, вскинул руки вверх.
- Не стреляй, Броуди, я тебе готов все отдать.
Затем Сержант попросил его расписаться в журнале посетителей, передал дежурство другому офицеру и поехал вместе с Броуди на лифте вверх.
Броуди рылся в памяти в поисках имени сержанта, лицо которого запомнил как лектора, разъяснявшего тонкости полицейского устава. Наконец вспомнил: сержант Паппас.
Они проходили по коридорам, кипевшим деловой активностью. Мелькали полицейские в форме, в гражданском и вольнонаемные.
Из разных комнат доносился треск рации, беспрестанно звонили телефоны.
- Крысиные гонки, - бросил на ходу сержант. - Вам не требуется еще один человек на подмогу?
- Тебя сделают начальством, - ответил Броуди, - и ты умрешь от голода на мою зарплату.
- Попробовать можно, - сказал сержант и провел Броуди через двойные двери в лабораторию.
Броуди помнил это место с тех времен, когда три года назад его водили на экскурсию по всем помещениям. Сержант записал в журнал винтовку, патроны и канистру, проследил, чтобы клерк всюду повесил нужные бирки и потом двинулся через всю лабораторию мимо комнаты, где стоял детектор лжи, к двери с надписью "Баллистика".
Вдоль всей стены была развешана коллекция оружия от миниатюрных автоматических пистолетов до автоматов, которые Броуди помнил еще по армии. Над коллекцией висела надпись "Секция проверки оружия".
На противоположной стене располагалось совсем другое: Самопалы, монтировки, дубинки, утыканные гвоздями, кастеты, обрезы и одинокий автомат. На нем было выгравировано распятие, символ мира и шла надпись золотыми готическими буквами "За народом всегда останется право носить оружие".
Хорошенькая негритянка с копной густых волос рассматривала две пули под микроскопом. Она повернулась к вошедшим.
- Броуди, - сказал сержант, - познакомься с гордостью округа Саффолк лейтенантом Свид Йохансон. Лейтенант, это начальник полиции Эмити.
Она попыталась что-то раскопать в памяти:
- "Эмити... Эмити".
- Это будущий Лас-Вегас на Восточном побережье, - подсказал Броуди.
- Нет, что-то не то, - покачала она головой.
- Бывшая родина Большой Белой акулы, - признался Броуди. Он ненавидел такое определение, но сталкивался с ним постоянно.
Лейтенант прищелкнула пальцами.
- Да-а, точно - потом посмотрела на него с любопытством и сказала: - А вы играли роль наживки для акулы?
- Да, я был там, - сознался Броуди.
У молодой женщины были мелкие белые зубы, сверкающие темные глаза и хорошенький вздернутый носик. Она передернула плечами:
- Видимо, вы тогда там все посходили с ума.
- Во всяком случае, - согласился Броуди, - это было для нас непривычно.
- К примеру, как сейчас, - добавил он, передавая девушке винтовку.
- Ну этим нас не удивишь, - заметила она, взглянув на винтовку. - Вы первый полицейский, вошедший сюда в этом году, кто не пытается меня убедить, что знает о баллистике больше меня.
- Он не прочь узнать, - сказал сержант, положив на се стол винтовку, патроны и канистру, - откуда эта дырка? Не появилась ли она от выстрела из этой винтовки? Пожалуйста, проведите испытания и подготовьте полный доклад, о'кей? А также уточните, в какую сумму следует оценить проделанную работу.
Броуди почувствовал себя неуютно. Теоретически власти Эмити должны были платить за любые услуги, которые оказывала им полиция округа Саффолк, что случалось раз в десять лет. Но у него не было на эти цели никаких средств по бюджету. Ему придется выбивать дополнительные деньги из городского совета, который вряд ли поймет, почему он сам не мог провести баллистические испытания.
Броуди облизнул губы и спросил:
- Может быть, вы поможете мне как профессионал профессионалу?
Лейтенант улыбнулась. Улыбка у нее была потрясающей.
- Ладно, без проблем. Когда-нибудь накормите меня обедом. Скажем, в нашей столовой? За доллар тридцать пять центов плюс пирог с яблоками?
- Обязательно.
Молодому сержанту такая сделка пришлась не по душе, но он промолчал.
Броуди рассказал о связи между канистрой, винтовкой и раненым тюленем, поделившись своими подозрениями. Сержант поднял палец:
- Эй, я об этом сегодня читал. Тот парень - полицейский из Флашинга!
- Ну и что? - возразила лейтенант. - Это не дает ему права стрелять в тюленей.
Она просунула палец через дырку в канистре и заметила:
- Слишком большая дыра. Больше похоже на "Магнум" или 45-й калибр. Вы проверили, нет ли у него пистолета?
Броуди покачал головой. Джеппс был в пижаме, когда он его застал стреляющим из винтовки, и не подумал о том, что следовало бы получить ордер на обыск в доме. А сейчас, конечно, уже слишком поздно. Броуди стал оправдываться, говоря, что, по его мнению, и катер, и аквалангисты находились на расстоянии, недосягаемом для пистолета.
- Возможно, вы правы, - сказала она, изучая винтовочные патроны. Скорее всего, рикошет.
Она пожала плечами и вынула из-под микроскопа одну из пуль, которую изучала раньше. У пули была надпилена крестом верхушка. Лейтенант кивнула в сторону сплющенной пули, оставшейся под микроскопом:
- Вот эта, стреляная, проделала дыру не меньше вашего кулака в багажнике полицейской машины.
- А разве у вас здесь убивают полицейских? - спросил Броуди.
- Не убивают, а расщепляют на атомы, - пояснил сержант.
У Броуди засосало под ложечкой. Значит, болезнь Манхэттена дошла уже до Лонг-Айленда. Если дело так пойдет и дальше, эта раковая опухоль достигнет и Эмити. Всего-то ничего, каких-то сорок миль.
- Зачем? - спросил он. - Зачем им это нужно?
- Как тебе сказать, - холодно ответил сержант. - Так преступники поступают. В таких случаях начинаешь задумываться: а стоит ли пытаться в чем-то обвинить своего собрата-полицейского?
- Может быть, у тебя и возникают подобные вопросы, - сказала Свид. Что касается меня, он всего лишь еще один подозреваемый.
Она повернулась к микроскопу со словами:
- К среде у меня будут предварительные результаты, Броуди. Позвоните мне.
- Спасибо, лейтенант, - сказал он.
- У нас здесь семь лейтенантов, так что зовите к телефону шведку. Скорее всего, я единственный чернокожий представитель Швеции в этом здании.
Он чувствовал на себе ее взгляд, когда покидал комнату в месте с опрятным сержантом. Выходя, Броуди чуть не сбил лабораторный стол, потому что старался идти с втянутым животом.
* * *
В 16 часов эсминец ВМС США "Леон М. Купер", ДД 634, продвигался строго на юго-запад от Блок-Айленда. Младший лейтенант на мостике по правому борту передал вахту офицеру палубной артиллерии. При этом он отдал честь, но его сменщик, лейтенант, не удосужился ответить тем же.
"Не выйдет из тебя служаки", - подумал младший лейтенант. Старший по званию пришел из резерва - его призвали во время войны во Вьетнаме, а потом остался на сверхсрочную. Все они были одним миром мазаны. Он передал свою пустую чашку кофе старшему рулевому.
- Если я понадоблюсь капитану, ты знаешь, где меня найти.
Старший рулевой, тоже ветеран вьетнамской кампании, согласно кивнул. Младший лейтенант покрылся краской. В таких случаях должен был последовать ответ: - "Слушаюсь, сэр". Мог хотя бы сказать: "Вас понял, сэр". Младший лейтенант закончил военно-морское училище в Аннаполисе в 1973 году, и его часто раздражало, что на борту этого корабля служба проходила не так, как его учили.
Но если сделать выговор рулевому, на его защиту скорее всего встанет старший по званию офицер. Младший лейтенант был уверен, что на берегу все они курили марихуану и кололись черт знает какими наркотиками, бахвалясь друг перед другом своими подвигами на войне.
Младший лейтенант занимался боевой информацией и, по крайней мере, у него был свой угол. Туда он и направился, чтобы проверить, был ли изучен план сегодняшних учений, согласно которому им предстояло обнаружить подлодку "Групер", затаившуюся где-то в открытом океане.
Он открыл дверь полутемного помещения рубки, освещенного флюоресцентными лампами, и взглянул на правый борт. Снаружи темнело, а позднее опустится туман. С трудом угадывался справа от кормы Монток-Пойнт. Минуту он позволил себе предаться привычной мечте. Внезапно из тумана вынырнет нос авианосца, который пойдет наперерез "Куперу". Никто этого не заметит. Вахтенный офицер по левому борту будет курить сигарету, остальные варить кофе, а рулевой будет следить за тем, чтобы не сбиться с курса.
Тогда младший лейтенант выскочит на мостик, выхватит у рулевого штурвал, круто повернет и спасет корабль. Авианосец пройдет от них буквально в нескольких дюймах, а потом капитан станет его благодарить за службу и глаза у него будут мокрыми от слез.
Или он заметит русскую торпеду, приближающуюся к кораблю из глубины. Да, он слишком поздно родился и даже не был во Вьетнаме...
Какое-то время младший лейтенант наблюдал за вертолетом в ста ярдах над левым бортом, который тоже принимал участие в учениях. Все равно еще было рановато для того, чтобы услышать двигатель "Групера". Возможно, на вертолете проверяли сонары, и правильно делали.
Он вошел вовнутрь, помедлил, пока глаза не привыкли к полутьме, и постоял возле оператора радара в надежде, что тот что-нибудь сейчас обнаружит. Заметил Монток-Пойнт на экране и спросил, что бы это значило.
- Блок-Айленд, сэр, - промямлил оператор.
Тогда он всем доходчиво объяснил ошибку, и в результате все вокруг проснулись. Оператор звуковой локации включил прибор, хотя до ожидаемого контакта с подлодкой еще должен был пройти целый час. Прокладывающий курс начал вырисовывать загогулины, а радист включил рацию, чтобы нагрелись лампы.
- Сэр? - позвал оператор сонара.
- Да! - ответил младший лейтенант и встал за его спиной.
- Есть контакт с подлодкой. Курс два-два-ноль, расстояние шесть миль и сокращается.
У младшего лейтенанта сразу поднялось настроение. Он взглянул на настенные часы. Для "Групера" было рановато, по меньшей мере, на три часа. Но в этом районе не должно было быть иной подлодки. Во всяком случае, американской подлодки...
Он взял у оператора наушники. Вихрь лопастей вертолета отдавался сильным шумом, который, как предполагалось, привлекал акул. Слышен был и "пинг-пинг" звукового локатора корабля. Он изменил настройку на пять градусов и установил по самому сильному отзвуку. Послышалось учащенное "пинг-пинг-пинг"...
Действительно, они сближались, и очень быстро. Для косяка рыбы слишком быстро. Слишком быстро для чего бы то ни было, кроме, возможно, подлодки класса "Кишинев", присланной сюда в шпионских целях. В шпионских, либо что-нибудь еще хуже...
- Косяк окуней, сэр? - предположил оператор.
- Для косяка слишком много, - ответил младший лейтенант и потянулся к телефону, чтобы связаться с мостиком.
- Мостик, говорит рубка, - бросил в трубку.
Без ответа. Ну, на такой посудине и неудивительно.
Оператор снова надел наушники и сказал:
- Для "Групера" слишком рано. Возможно, дали хорошего хода.
- Да, идут лихо. На мостике, вас вызывает рубка...
- Вообще что-то слишком большое, - сказал оператор и неожиданно щелкнул пальцами. - Кит! Конечно же кит! Подобное я слышал еще в училище. И звук он дает не такой, как корабль или подлодка.
- Кит? - переспросил младший лейтенант, нерешительно держа телефонную трубку.
- Конечно, кит, - повторил оператор убежденно. - Теперь отваливает в сторону.
- Мостик в рубку, - послышалось в трубке. - В чем дело?
Младший лейтенант заколебался, еще раз взял наушники и прислушался. Звук уходил в сторону пляжа. Да, наверняка кит.
В конце концов было на кого свалить, если что. Он прислушался к мнению специалиста, а он был офицером и джентльменом, а не экспертом по звуковой локации.
- Ничего не произошло, - ответил в трубку. - Все в порядке.
Когда он отправился мыть руки перед едой, то заметил, что вертолет переместился в сторону берега.
Голод снова загнал ее утром в залив Эмити, и она сделала все возможное, чтобы очистить его от всего, что двигалось. Она проглотила, наверное, сто фунтов макрели у оконечности залива, затем обогнула волнорез и вышла в открытый океан...
Она ничего не чувствовала, не ощущала и ничего не нашла, пока солнце стало прятаться за горизонт, и не потемнело на глубине пяти морских саженей. Тогда ей послышался далекий гул лопастей вертолета, а вместе с ним слабый "пинг-пинг". Она слепо двинулась в ту сторону. Этот звук, как и любое колебание воды, вырабатывал у нее слюну. С каждым взмахом хвоста чувство голода обострялось, и с каждым ярдом возрастала потребность насытиться...
Потом она ощутила иные колебания, исходившие от винтов корабля, знакомый звук, который она слышала каждый день в прибрежных водах. Сначала она стала преследовать звук лопастей вертолета. Но "пинг-пинг" отдалился, и она утратила к нему интерес. Другой звук уходил на юг... Она, помедлив несколько секунд, все же поплыла вслед за вертолетом к пляжу...
* * *
Ларри Вогэн, младший сын мэра, остановил мопед на Бич-роуд рядом с тем местом, где к металлическим стоякам были прикованы цепями велосипеды. С заднего сиденья слез толстяк Энди Николас, потирая рукой пониже спины. Его костюм для подводного плавания задрался на ходу и натер поясницу. Пыль, поднятая мопедом, могла вызвать у него приступ астмы.
- Послушай, теперь давай я сяду впереди, а ты сзади, - предложил он Ларри.
Сын мэра не согласился.
- От твоего веса лопнет рама, толстячок. - Потом он посмотрел на велосипеды и сказал: - Да, это он. А чей женский велик?
Энди пожал плечами, все еще потирая поясницу.
- Из-за тебя у меня может быть геморрой.
Ларри его проигнорировал. Он искал имя на женском велосипеде.
- Мэри Датнер? Су Джекобс? А как зовут эту лисичку из приезжих? Они живут в гостинице.
- Понюхай седло, - предложил Энди.
- Пошел ты... - пожелал ему Ларри и стал осматривать велосипед. - А-а. Так это же Джеки Анджело. Дьявол во плоти с серебряными зубами.
- Ты так думаешь? - заинтересовался Энди.
- Старика Анджело хватит удар, если узнает - пообещал Ларри. - И заодно он пристрелит Майка из своей пушки, с которой никогда не расстается.
- И утопит его в океане с полицейского катера, - предположил Энди. Его глаза погрустнели.
- Не-ет, она же недотрога.
Ларри постучал ногой по велосипеду Майка.
- Ну, хорошо, а чем же они здесь занимаются?
- Купаются. Что еще? - сказал Энди. - Он перед ней красуется в своем новом костюме для подводного плавания.
Ларри покачал головой.
- Нет, едва ли. Там же океан, а не городской бассейн.
Он перемахнул через деревянный забор, вскарабкался на песчаный бугор и стал внимательно осматривать пляж. За ним последовал Энди Николас, поднимая большой шум. Ларри показал ему знаками, чтобы он пригнулся. Толстяк упал на четвереньки, хотя опасался, что поднятая им пыль может его доконать и вызвать-таки приступы астмы. Он подполз к своему приятелю. Оба осторожно стали разглядывать пляж.
На горизонте к юго-востоку плыли клочья летнего тумана... Энди почувствовал, как приятель толкает его локтем. Ларри склонил голову набок и нахмурился. Когда Энди прислушался, то смог уловить тихий шепот, доносившийся из впадины из-за соседнего холма. Он узнал голос Майка и гортанный смешок Джеки.
Энди ощутил холодок вдоль спины. Майк весил меньше его фунтов на тридцать, но был посильнее и побыстрее.
- Давай разойдемся, - прошептал он. Ларри посмотрел на него с удивлением.
- Ты что, очумел, парень?
Затем Ларри пополз вниз по склону, копируя коммандос с телевидения. Энди колебался. Потом, как будто его влекла неведомая сила, он отправился вслед за приятелем. Песок царапал его костюм, пыль лезла в ноздри... Энди тяжело дышал и внизу был вынужден остановиться, чтобы передохнуть. Ларри был уже на противоположном склоне и сбивал ногами песок в лицо Энди. Но Энди уже ничего не могло остановить.
* * *
Майк чуть шевельнулся на пляжном полотенце Джеки и взглянул на ее ангельское лицо. Открылись два прекрасных глаза, а в углах самого желанного в мире рта появились две милые ямочки. Осторожно он отодвинул пальцем прядь сверкающих волос с ее неповторимого ушка, а потом начал щекотать мочку уха. Интересно, а вызывает ли это у женщин желание? Он попытался вспомнить, что об этом писали авторы книг о сексе, но ничего не приходило на ум. Ему просто хотелось оставаться с ней здесь вечно и любоваться ее красотой.
Она передернула плечами, тихо застонала и, наконец, широко улыбнулась. Ему нравилась даже ее шинка на зубах.
- Майк?
- У-у?
- Майк, щекотно. - Она протянула руку и стала играть мочкой его уха.
Ему сначала стало щекотно, а потом, черт возьми, назвать это щекоткой было уже нельзя. Его пронизывали стрелы удовольствия и желания. Он хотел, чтобы она не трогала его, и в то же время мечтал, чтобы она делала это вечно. Потом ее рука продвинулась к его шее, плечам, по спине, и он пожалел, что перестал делать зарядку. Зимой начал, а потом бросил. Но слава Богу, у него были крепкие плечи. А сейчас ее рука забралась под его костюм и массировала мышцы спины.
- Ну, как, нравится? - спросила она.
- Я люблю тебя, - вырвалось у Майка.
Она убрала руку и выпрямилась.
И какого черта его понесло болтать? Теперь она его пошлет. Но он и вправду ее любил больше, чем мать или отца и гораздо больше, чем Шона.
Она смотрела в сторону океана.
- Скоро опустится туман, - сказала Джеки. - Мы можем заблудиться по пути домой...
- Джеки, - пробормотал он, - но ты же не хочешь пока домой?
Она улыбнулась. Хотя она была моложе его на три месяца и четыре дня, сегодня выглядела старше лет на пять. Потом Джеки наклонилась и... коснулась его щеки... Просунула руку под костюм...
- Я вообще никогда не хочу возвращаться домой, - прошептала она. Майк обнял ее...
* * *
Броуди вытер пот со лба. В конторе "Вогэн энд Пеннроуз риалти" было жарко, хотя дверь на улицу оставили открытой. Мимо проехал грузовик. Броуди снял очки, протер их и уставился на сидящего напротив Бона.
- Вы хотите, чтобы мы закрыли дело? - спросил Броуди изумленно. - Что вы подразумеваете под словом закрыть?
Вогэн встал и подошел к карте округа, занимавшей всю стену. Его щеки пламенели. На карте были нанесены торговые, жилые районы, а также пляжи. Он стал изучать карту, чтобы собраться с мыслями. Потом Вогэн постучал пальцем по тому месту, где было обозначено казино, и повернулся лицом к Броуди.
- Или ты закроешь дело, или мы останемся без казино. Все предельно просто.
- Какое отношение имеет Джеппс к казино?
- Он имеет отношение к члену полицейской комиссии...
- Это он так говорит, - прервал его Броуди.
- Это говорит не он. Комиссар позвонил Клайду Бронсону, тот сказал мне, а я уже - тебе.
Бронсон представлял в нижней палате законодательного собрания штата Эмити и еще двадцать небольших городков у побережья. Он был также соавтором законопроекта об азартных играх.
- Будь оно все проклято! - бормотал Броуди. - Проклято, проклято!
- Политика, - пожал плечами Вогэн.
- Мы подозреваем этого негодяя в непредумышленном убийстве.
- Но ведь это ты его подозреваешь, - холодно парировал Вогэн. - Я же его ни в чем не подозреваю. Запомни это.
- Его должны вес подозревать, а не только вы, - прорычал Броуди. Утонули два аквалангиста! Взрывается катер с водным лыжником! В то время, когда на расстоянии в пятьсот ярдов от них какой-то идиот стреляет из винтовки. И его никто ни в чем не подозревает? Замечательно!
- Без трупа все равно ничего не докажешь, - заявил Вогэн.
- Найдем труп, даже если придется осушить Атлантический океан, пообещал Броуди.
- Закрой дело! - вздохнул Вогэн. - Просто возьми и закрой.
Броуди почувствовал, что выходит из себя. Снова заболел висок. Он откинулся на спинку стула, расслабил руки, ноги, плечи, поясницу, шею. Помнится, такой совет давали в "Психологии сегодня", и Броуди следовал ему, когда о нем вспоминал. Но сейчас не помогло. С горечью он напомнил Вогэну:
- А у вас это не вызывает никаких ассоциаций?
- Каких именно? - переспросил мэр, но почувствовал неловкость.
- Так начиналась Беда. Помните, когда акула напала на девушку? Я тогда пытался закрыть пляжи, и со мной все в нашем проклятом городке перестали разговаривать, включая. Эллен, Майка и Шона. А потом погиб сын Кинтнера. Между прочим, я был прав.
Вогэн вернулся к столу и тяжело сел. Помахал перед носом Броуди пальцем.
- Есть разница!
- В чем?
- У акулы не было друзей в Олбани. Я тебе повторяю, Броуди, закрои дело!
Броуди посмотрел мэру прямо в глаза. Они покраснели то ли от недосыпания, то ли от спиртного. Мэр смотрел на Броуди, не отводя стаз. Боль в виске взорвалась. Броуди трахнул ладонью по столу мэра.
- На этот раз - нет. Ни за что!
Он вышел из конторы на улицу, залитую солнечным светом, и почувствовал, что вскоре придет туман. Видимо, его ощущения передались сигнальному маяку на волнорезе Эмити, откуда прозвучал рев сигнала. Броуди всегда казалось, что этот звук не что иное, как знак протеста против засилья океана, который вот уж двести лет пытался сожрать город, посылая штормы и снежные бури.
Он любил Эмити. Если ему придется отсюда убираться, идти будет некуда. Но он никогда себе не простит, если сейчас пойдет на уступки.

+1

5

4
Энди Николас агонизировал, лежа рядом с Ларри Вогэном-младшим за кустом на вершине песчаного холма. Пыль, летевшая с листьев куста, обжигала его грудь и сдавливала горло. Он едва дышал и знал, что ему лучше бы перейти в другое место. Иначе он начнет задыхаться. Но Энди не мог сдвинуться.
Джеки уже скатала костюм Майка до живота, и Энди, казалось, чувствовал ее мягкое теплое тело, ее прикосновение к коже...
- Черт, - раздался шепот Ларри. - Ну, Майк, давай, работай...
- Заткнись, - прошептал Энди одними губами.
Если Майк услышит их, то за все получит Энди, потому что Ларри может пробежать стометровку за десять секунд. Ларри сбежит, а Энди останется в песке. Он пошевелился, и ручеек из песчинок сбежал вниз к парочке. Энди напрягся, но никто ничего не заметил.
Энди несколько осмелел и взглянул еще раз.
Дышать ему становилось все труднее. Видимо, придется ему все же уходить. Но на прощанье он рискнул посмотреть вниз еще разочек...
Ларри схватил его за локоть и зашипел:
- Тише... Тише ты...
Энди беспомощно тряхнул головой. Хрип становился все слышнее, начались спазмы. Он не мог вздохнуть. Глаза застилала красная пелена. Такого приступа астмы у него не было уже много лет. От него исходил звук, как от дырявой трубы радиатора, он дышал, как пароход или запыхавшаяся лошадь.
Сначала парочка внизу замерла. Потом Джеки подняла голову.
Майк вскочил на ноги. На мгновение все происходило замедленно, как повтор интересных кадров по телевидению.
Затем все пришло в движение. Майк вскарабкался вверх по склону, Ларри собрался убежать, а Джеки что-то сердито кричала. Энди покатился в пыли, пытаясь встать на ноги.
Майк добрался до вершины, схватил Ларри, развернул его лицом к океану в сторону Джеки и занес для удара голую ногу.
Энди попало в низ живота. Когда нога заехала ему в кишки, он подумал, что пришел конец. В глазах потемнело.
Когда снова пришел в себя, над ним склонилась Джеки, похлопывавшая его по щекам.
- Ну, ты как, Энди?
Ему удалось кивнуть.
Она встала на ноги и зло посмотрела на него сверху вниз.
- Вонючки проклятые. Подсматриваете, значит? - сказала она и посмотрела в сторону океана.
Он проследил за ее взглядом. В опускавшемся тумане военно-морской вертолет что-то держал на тросе над водой. Он перевел глаза поближе к берегу.
Если Майк боялся воды, как утверждал Ларри, он преодолел свои страхи чрезвычайно быстро.
Ларри плыл в открытый океан, пройдя уже ярдов пятьдесят за линию прибоя. Он шел быстро, поднимая тучу брызг. В тридцати ярдах за ним мелькала голова Майка.
- Он его убьет, - сделала вывод Джеки. - И его отправят в колонию для несовершеннолетних. Он же утопит этого негодяя...
Возможно, она была права. Энди подумал, что, возможно, ему следовало вмешаться и спасти Ларри, но он точно знал, что, когда Майк расправится с Ларри, ему тоже достанется.
Поэтому Энди решил пойти домой.
Жить не хотелось.
* * *
Большая Белая бесцельно ходила кругами. Ритмичный стук лопастей вертолета, привлекавший ее вначале, нарушил ее состояние. Обычно она легко могла сориентироваться на вибрирующее тело, точно нацелиться на бьющуюся рыбу или барахтающегося тюленя. Даже на самой глубине в полной темноте она могла безошибочно разыскать раненую акулу.
Звук, за которым она последовала, сейчас был везде и нигде. Поиски его источника казались бесполезными, но она как зачарованная не могла от него оторваться. Один раз она отвлеклась, чтобы схватить огромную каракатицу, перепуганную ревом вращающихся лопастей. Но в целом она двигалась в воде на глубине в пять морских саженей по замкнутому кругу.
Но все время Большая Белая держалась вблизи источника звука, хотя он приближался к берегу и мелководью, а голод толкал ее в сторону открытого океана...
* * *
Пилот вертолета посмотрел в океан на стену тумана, а потом перевел взгляд на берег, где едва мог различить коттеджи среди песчаных дюн. Он выполнял приказ обследовать район с глубиной, слишком небольшой для "Групера", и зоной патрулирования "Леона М. Купера" в океане.
Часы показывали пять. Туман катился к берегу. "Групер" наверняка шел сейчас под водой в направлении района, где предстояло провести учения. Если время будет упущено, ему придется прекратить полет и вернуться в Квонсет до того, как все вокруг закроет туман.
Неплохая идея. У него останется время, чтобы привести себя в порядок и успеть в клуб, когда там соберется вся компания. Он скосил глаз на молодого оператора звукового локатора.
- Тебе не кажется, что видимость ухудшается?
- По-моему, пока ничего, сэр, - ответил оператор.
Пилот откинулся на спинку сиденья. Парнишка, казалось, был старательным и ему нравилось участвовать в патрулировании. Бог свидетель, в наши дни не так просто встретить человека, проявляющего истинный интерес к своей работе, но в то же время нельзя было позволять ему лишнего. Пилоту все наскучило. Паренек ему мешал.
- Ну, что у тебя? - спросил он.
- Макрель... прочее... обычное... Слышу даже моллюсков, - ответил оператор. - В общем, что угодно, кроме "Групера". Давайте подойдем еще ближе к берегу.
Пилот кивнул и подал ручку вперед. В этот момент почувствовал, что оператор схватил его за руку.
- Сэр! Погодите!
Пилот сдержал движение машины.
- Слышу крики, - сказал паренек, поправляя наушники. - Кричат двое мальчишек.
Они стали рассматривать поверхность воды. Пилот первым увидел головы в воде. Вести вертолет, бросив управление, было почти невозможно, и он передал бинокль своему напарнику, указав на пловцов.
- Видишь двух парней? Подростков возле линии прибоя?
- Да, вижу. По-моему, один тонет. А может, они дерутся?
- Поехали, - приказал пилот. Он прислушался к визгу лебедки, проверил, появился ли зеленый сигнал на доске приборов, и направился к пловцам.
Если они действительно тонут, он сбросит им надувные жилеты и сообщит о происшествии береговой охране в Шиннекокс. Но устраивать панику понапрасну ему не хотелось.
* * *
Она плыла на северо-восток, проходя сквозь мутную воду, насыщенную планктоном. Ее все еще гипнотизировал не имеющий источника звук сверху и терзал голод. Она готова была напасть на лодку, бутылку или ловушку для омаров, если бы ей что-то повстречалось на пути.
Ничего вокруг не было.
Она двигалась бесцельно.
Внезапно она почувствовала всплески, насторожившие до предела, и услышала крики, которые ей ни о чем не говорили. Наверное, дрались две крупные рыбины, либо спаривались на воде тюлени.
Все стало на свои места. Большая Белая развернулась. Таинственный звук сверху ее больше не интересовал. Новый сигнал казался многообещающим.
Ее громадный хвостовой плавник резко пошел вперед, и, когда она набрала ход, ее скорость достигла двадцати узлов.
* * *
Разгневанный Майк позволил Ларри Вогэну-младшему глотнуть воздуха, но не отпускал его.
- Майк! - кричал Ларри. - Ты, дурень, совсем спятил?
Майк, удерживаясь на поверхности, посмотрел на залитое слезами и покрытое веснушками лицо. Из ноздрей Ларри выскочили сопли, а глаза подернулись пленкой. Майк почувствовал, что приятель очень напуган и молит о пощаде. Пора было отступать. Гнев исчез. Видимо, он в самом деле его чуть не утопил. Надо было возвращаться.
Майк отчаянно устал и с большим трудом двигал руками. Но, черт побери, он показал всем, что если за кем-то гонится Майк Броуди, спастись в океане не удастся.
Он грубо оттолкнул Ларри, повернулся на спину и стал отдыхать.
- Извращенец, - бросил презрительно. - Вонючий, подсматривающий извращенец.
Оба лежали на воде, стараясь отдышаться. Их разносило волной в разные стороны. Майк перевел глаза на военно-морской вертолет, приближавшийся к ним. Вертолет сдал назад, задрожал и спустил на воду что-то темное. Он знал, что вертолеты разыскивают подлодки из Нью-Лондона.
Его охватил восторг. Если Майк захочет, он может стать пилотом такого вертолета или членом экипажа подлодки, которую искал вертолет. А может и морским пехотинцем.
Он больше не боялся океана. И вообще ничего не боялся.
Джеки это понимала. И он теперь в любое время может делать с ней все, что пожелает.
* * *
Пилот зевнул. Оператор отвел от глаз бинокль и сказал:
- Все в порядке, сэр. Они просто балуются.
Пилот помахал подросткам ручкой и потянул рычаг на себя, удерживая машину на месте.
- Как ты думаешь, а не пора ли нам заканчивать? - предложил он напарнику.
- Как скажете, сэр, - ответил тот, но в голосе не чувствовалось энтузиазма.
Паренек, конечно, остался неудовлетворенным. Наверняка ему еще ни разу не удалось прослушать подлодку, а "Групер" мог появиться в любую секунду.
- Ладно, сынок, - сдался пилот. - Можешь еще немного поиграть со своей игрушкой.
Оператор радостно заулыбался и поправил на голове наушники.
Пилот снова зевнул. Покатать бы этого паренька при патрулировании сутки или больше, и он сам запросится домой.
Он откинулся на спинку сиденья и стал слушать скрип лебедки, опускавшей шар сонара.
* * *
Она догнала звук сверху, но уже не обращала на него внимания. Теперь она была нацелена на мишень на воде. Та, что была поближе, практически не двигалась, и она инстинктивно последовала за другой, которая билась в воде. Она руководствовалась своими примитивными ушами и прочими сенсорами, подававшими сигналы в мозг.
Самый маленький самец в ее правой матке начал понимать, что, если через несколько часов не поступит пища, его сожрут близкие родственники. Он зажался в угол, чтобы занять более выгодную позицию для обороны.
Мать как будто поняла, что ему грозит опасность, и увеличила скорость. Она стала всплывать с глубины к цели на поверхности. Теперь она хорошо слышала всплески...
Впереди, под грохот сверху, Большая Белая неожиданно услышала, как что-то плюхнулось в воду. В полутьме удалось разглядеть нечто темное, похожее на необычно большой футбольный мяч, опускавшееся прямо перед ней. Она распахнула пасть и схватила предмет рядами острых зубов. В какой-то момент показалось, что наверху этот предмет удерживают гигантские руки. Потом она его отхватила и, сдавив в пасти, тотчас же выплюнула в виде проводов и искореженного зубами металла.
Какое-то время постояла на месте.
С поверхности не доносилось всплесков и даже звук стал удаляться.
Она проплыла вдоль линии прибоя, а затем повернула в открытый океан.
* * *
Оператор звукового локатора все еще не мог прийти в себя, да и пилот обнаружил, что у него самого трясутся руки. Он решил сорвать зло на операторе.
- Зачем ты так глубоко опустил эту проклятую штуковину?
Паренек беспомощно покачал головой.
- Десять-двенадцать футов, сэр. Ваш прибор показывал высоту в пятьдесят футов и на приборе лебедки было футов шестьдесят... Самое большее - десять футов, сэр.
Пилот посылал машину все выше и выше. У него было только одно желание: набрать достаточную высоту для автоматического вращения, чтобы скомпенсировать ущерб от невиданной силы, потянувшей их вниз. На высоте в шестьдесят футов у них не было ни малейших шансов выжить. За все свои двадцать лет, проведенных в воздухе, ему не случалось пережить рывок такой силы.
По мере набора высоты он вслушивался в звук лопастей, опасаясь самого страшного. Машину тряхнуло со страшной силой. Ущерб смогут определить только по возвращении в Квонсет. Или лучше сесть прямо на пляже? Так было бы безопаснее. Но, кажется, обошлось, и можно отправиться на базу...
Уж теперь-то ему покажется в баре вдвойне приятно. Пожалел, что не прихватил с собой плоскую флягу с виски.
- Ты что? Задел за дно? - спросил он оператора.
- Ни в коем случае, сэр, - запротестовал оператор. - Шар не дошел до дна по крайней мере двадцати пяти футов.
- Так что же это было? "Групер" схватил тебя за яйца?
Паренек был явно озадачен.
- Нет, - ответил паренек нерешительно, - это был не "Групер". И не дно. Ведь слышно, когда скребешь по дну. Это что-то другое. Мне послышался вроде скользящий звук. Не знаю. Может быть, зацепили большого ската или осьминога? Как вы думаете?
- Нет, - фыркнул пилот. - Просто ты выпустил трос на слишком большую длину, и мы зацепили подводную скалу или затонувшее судно.
Он продолжал набирать высоту, пока не достиг двух тысяч футов, и тогда встал на курс. Проверил давление масла, тахометр и температуру в головке цилиндров двигателя. Казалось, все было в порядке, но его не покидало ощущение, что это не так.
- Проклятье! А ты знаешь, сынок, сколько стоит такой шарик?
- Двенадцать тысяч долларов, - ответил оператор. Казалось, еще минута, и он расплачется.
- И это, не считая ущерба для машины, - добавил пилот.
Внезапно послышался скрежет, который ему очень не понравился. Пилот поискал на воде "Леона М. Купера", потому как корабль им бы очень пригодился в случае беды. Но над океаном виднелись только клочья тумана. Тогда он взял левее к Квонсету. Нажал на кнопку, чтобы вызвать "Купера", описать обстановку и выйти из патрулирования. Но не успел пилот вымолвить и слова, как рычаг принялся скакать в его руке. Вибрация была столь сильной, что у него онемела кисть.
- Пэн*! Подаю сигнал Пэн! Вызываю "Леона М. Купера" с военно-морского вертолета. Вынужден прекратить полет. Возвращаюсь в... - Внезапно он понял, что все кончено.
______________
* Пэн - сигнал бедствия, котирующийся чуть ниже сигнала СОС.
Когда-то в Корее ему доводилось снимать с вершин холмов над Пхеньяном морских пехотинцев. Десять лет назад он подбирал пилотов морской авиации в заливе. А сейчас понял, что после всех тех ужасов ему предстоит закончить свою жизнь неподалеку от идиотского пляжного городка, название которого никогда не мог запомнить.
Он снова нажал на кнопку.
- СОС! СОС! СОС! Вертолет бортовой номер 1478 подает сигнал СОС! Он сбавил обороты двигателя, но вибрация только усилилась.
Теперь и оператор начал кое-что понимать и повернулся к нему, оцепенев от страха.
- СОС! СОС! - продолжал пилот. Ему было приятно сознавать, что голос у него ровный и спокойный. - Я в пяти милях от... - Внезапно вспомнил: акулий город - Эмити. - Эмити у Лонг-Айленда. У меня сейчас отвалится лопасть. Начинаю снижаться. Включаю автовращение.
Лопасть отскочила со звоном, как лопнувшая струна на гитаре. Он видел отблеск металла, лениво летевший в морс. Вертолет завалился набок, и мир перевернулся вверх ногами. Пилот видел облака тумана через стекло у своих ног и слышал крики оператора.
На мгновение перед глазами встала девушка из Сайгона в глухо застегнутом до горла платье и разрезом до бедра.
Ну, он на своем веку все повидал и позволил себе многое. А вот паренек не успел толком пожить на этом свете.
- Возле города Эмити, - удалось еще раз сказать пилоту, а потом его пальцы крепко сжали ручку управления.
5
Броуди сидел в расшатанном кресле на переднем крыльце и наблюдал за тем, как его сын поднимается на велосипеде по улице Бейберри-лейн. Он крутил педали медленно-медленно. Казалось, он очень устал.
Когда Майк подъехал ближе и, поставив велосипед, стал подниматься по дорожке, показалось, что к нему идет другой мальчишка. Несмотря на явную усталость, плечи были расправлены, взгляд четкий и взрослый, а на губах играла затаенная улыбка.
- Хорошо провел день? - поинтересовался Броуди.
- Ходили купаться с Джеки, - улыбнувшись ответил Майк.
Броуди посмотрел ему в глаза.
- Купаться?
Майк покраснел.
- Папа, она же хорошая девочка.
- Знаю. Я с ней знаком всю жизнь. Но почему ты какой-то вздернутый?
- Это ты вздернутый, а не я. Неужели надо придираться к человеку, если он ходил с девушкой купаться? Надо же нам где-то встречаться.
- Что ж, встречайтесь на здоровье.
- Да перестань, папа. Мы просто плавали.
Но что-то явно произошло. С плеч Майка свалилась огромная тяжесть.
Какую-то минуту они смотрели друг на друга. Неожиданно завыл ревун Эмити, а за ним послышалась какофония гудков. Майк был удивлен.
- Папа, похоже, к нам идет целый флот.
Видимо, Майк ничего не знал, и Броуди рассказал ему, что в тумане потерпел крушение вертолет. Сейчас там Дик Анджело и половина населения Квонсет-Пойнта.
Майк, казалось, и расстроился.
- Вертолет ВМС?
Броуди кивнул и бросил взгляд на часы. Он надеялся, что они что-нибудь найдут и очень скоро, поскольку через полчаса будет уже темно. Ему не нравилось, что Дику приходится суетиться на полицейском катере среди военных кораблей в тумане.
Майк прислушался к звукам ревунов, подумал и сказал:
- Не знаю...
- Что не знаешь?
Майк покачал головой.
- Когда мы с Ларри были в воде, над нами завис военно-морской вертолет. Мы вроде как боролись за линией прибоя...
Броуди был рад об этом услышать. Если Майк сумел выплыть за линию прибоя, значит, с его боязнью было покончено. Теперь, если он не зарвется и не решит доплыть до Нова-Скошии...
- Пилот вроде летел прямо на нас, - сказал Майк, и голос у него странно дрогнул. - Я видел его через лобовое стекло.
- Вертолеты там все время крутятся, - заметил Броуди. - Возможно, это был другой вертолет.
Майк его не слушал.
- Может быть, он решил, что мы попали в беду. Ну, сам знаешь? Может, подумал, что мы тонем и решил помочь.
Броуди пожал плечами.
- Все возможно.
- А потом он махнул нам рукой. Он махнул рукой, папа. Ты думаешь, он погиб?
Броуди был в этом убежден, судя по тому, что ему пересказали, но пугать ребенка не стоило. Он привлек Майка к себе и крепко обнял. Потом высказал предположение, что это был, скорее всего, другой пилот. К тому же у них была надувная лодка на вертолете и спасательные жилеты.
- Думаю, они его найдут.
Но Майк почти не слушал.
- Он помахал рукой, и они сбросили черный шар, который обычно таскают за собой. Тот, который засекает подлодки... - он задумался. - А мы поплыли к пляжу. Когда я взглянул назад, он набирал высоту. Странно...
- Что странно?
- Разве шар, с помощью которого они слушают... Они его оставляют в воде, когда уходят?
Броуди покачал головой.
- Не думаю.
- А на этот раз оставили. Я видел, что у них болтался только трос, а внизу на нем ничего не было.
Это казалось подозрительным, но, может быть, они действительно оставляли в воде свои шары, а потом за ними возвращались. Или шар оборвался и утонул. Или Майк что-то напутал. В любом случае надо будет позвонить в Квонсет-Пойнт и поинтересоваться.
Они пошли ужинать. Шон начал было организовывать кампанию по усыновлению Сэмми в младшей группе скаутов, а потом убежал очень расстроенный, потому что Броуди отказался от обещания оставить у них Сэмми навсегда. После ужина Эллен устроила Броуди жестокую выволочку за то, что разрешил сыну уйти из-за стола, не закончив есть.
К тому времени, когда все утихли, вернулась головная боль, и он напрочь забыл о пропавшем шаре с вертолета, который попался Майку на глаза.
На собрание скаутов из всех матерей, возглавляющих группы, явилась, как обычно, только Эллен Броуди. В аудитории шестого класса, которым руководила мисс Фэрлей, было крайне неуютно за партой, не предназначенной для взрослых. Вилли Нортон, мировой судья, председатель комитета учителей и родителей, на этот раз занимал председательское место как лидер младших скаутов. Ему был отведен стул мисс Фэрлей.
Все вокруг пропахло пылью от мела, и забытый с детства запах воскрешал в памяти образ Эллен Шеппард из частной школы Оук-крик в Пелхэме. Помимо своей воли она неожиданно подняла руку, как восьмилетняя школьница, чтобы привлечь к себе внимание.
- Мистер Нортон! Вилли! Как насчет регаты?
Председатель неохотно предоставил ей слово, как будто сам Нортон уже прошел этот путь и не имел ни малейшего желания возвращаться. Позади послышался предостерегающий шепот Шона:
- Ма-ма.
Эллен не обратила на слова сына внимания.
- Да, слушаю, - сказал Нортон устало.
- Это касается группы девочек Марты Линден, - начала Эллен скороговоркой, надеясь побыстрее все выложить. У поминание девочек вызвало вздохи, стоны и негодующие восклицания младших скаутов.
Вилли Нортон поднял руку, призывая к тишине.
- О'кей, народ, обойдемся без шума. Эллен, на прошлой неделе мы уже голосовали.
- Ваше голосование противоречит уставу, - жестко заявила Эллен, поскольку девочки не принимали в нем участия. Вам приходилось слышать о восемнадцатой поправке к конституции?
- У нас всего три каноэ, - напомнил Вилли Нортон. - И три группы, не так ли? Если мне память не изменяет, мы решили предоставить девочкам каноэ для гонок раньше, точнее, до начала состязаний между группами. Или после, или в любое угодное им время. Вот вам и равные права, не так ли?
У Эллен появилось желание метнуть ему в лицо тряпку, которой стирали мел с классной доски. Но она сдержалась.
- Они хотели бы состязаться с мальчиками. И, возможно, выиграть кубок.
- Тогда им не помешает раздобыть себе каноэ, - предложил кто-то сзади.
- Вот именно, - это были слова Шона, - пускай у них будет собственное каноэ...
Эллен уничтожила его взглядом. Пора было начинать драку без перчаток. Она снова повернулась к Нортону.
- Есть небольшая проблема, Вилли. Я казначеи объединенного фонда. Он финансирует деятельность бойскаутов, морских скаутов, девочек-скаутов, младших скаутов. Усекаешь?
- Пока да.
- Как человек, несущий ответственность за порученное ему дело, я не смогу из этических соображений выделить деньги на угощение во время регаты, если участие девочек в гонках останется под вопросом. Это значит: никаких вам гамбургеров и кока-колы, никаких динг-донгов, - добавила она специально для Шона.
После чего, насколько Эллен могла судить, маленькие дьяволята приумолкли и поутихли.
Вилли Нортон был не просто оператором на бензозаправочной станции, но хотел стать политиком. Эллен знала, что Вилли метил на место мэра. Как будущий политик, он точно определял, когда его карта бита и когда следует переключить внимание на другой вопрос.
- О'кей, народ, - объявил он, - взглянув на часы над классной доской. Теперь тридцать минут на баскетбольном поле. Первая группа играет против второй, а победитель - против третьей группы. Лучшие получают в воскресенье каноэ, а проигравшие будут выступать в роли болельщиков, о'кей?
После непродолжительной свалки у двери они остались вдвоем. Нортон начал разбирать бумаги на столе.
- Прости, Вилли, - сказала она. - Глупо было, конечно, делать из этого проблему...
- Ничего, - ответил он, - тем более, ты выиграла. - Казалось, его занимали иные мысли. - Вот проблема с твоим мужем, так это действительно проблема.
Она спросила, что он имеет в виду.
- Дело Джеппса выходит за все пределы.
- За какие пределы? - взорвалась Эллен. - Послушай, этот идиот ранил беспомощного детеныша тюленя, и вполне возможно, он виновен в гибели аквалангистов и взрыве катера...
- Это не доказано.
- Ты же санкционировал арест Джеппса. Ты же мировой судья, а не Броуди. Ты решил, что его нужно засадить в тюрьму.
- Я очень сожалею, что не догадался вовремя посоветоваться.
- Посоветоваться?
- С людьми из Олбани.
- Какое отношение имеет Олбани к стрельбе на пляже Эмити?
- Спроси у Броуди, - вздохнул Вилли. - В нашем городе всегда все упирается в начальника полиции.
- Ты что имеешь в виду? - горячо возразила она. - Акула начинает жрать купающихся, он закрывает пляжи, чтобы уничтожить убийцу. Какой-то сумасшедший открывает стрельбу на пляже, и он сажает его в кутузку! И это ты называешь "упирается"?
Эллен зло на него смотрела, но в его глазах таилась печаль. Она тяжело сглотнула, чувствуя, как подступают слезы.
- Ты лучше надейся, что чем дальше все будет в него упираться, тем лучше.
- Это меня и пугает, - сказал Нортон, качая головой. - Он был прав, когда хотел закрыть пляжи. Все это знают. Возможно, он прав, что добивается суда над Джеппсом. Но если ему это удастся, нам не разрешат азартные игры. Тогда за нас возьмутся всерьез. За Броуди, и, возможно, за меня.
- Кто?
Он грустно улыбнулся.
- Казино.
- Питерсон - друг Броуди.
- Питерсон - всего лишь фасад.
- не может быть! - Она тупо уставилась на Нортона. - Ведь ему все принадлежит.
Нортон хотел ответить ей сразу, но решился только через минуту.
- При желании ты сможешь все спросить у Броуди. Но можешь узнать и сейчас, - он понизил голос. - За Питерсоном стоят лучшие семейства Нью-Йорка.
- Вот и хорошо, - заметила она, неожиданно успокоившись.
- Тучиано, - продолжал он, - Ди Леоне и папа нашего общего друга Москотти...
- Москотти, - повторила она. Если верить местным слухам, Шаффлс Москотти был самым жестоким доном на Лонг-Айленде, хотя его мальчик ей нравился. - Кто тебе это сказал?
- Питерсон.
Эллен все еще таращилась на Нортона, когда вернулись ребята после баскетбольных сражении. Позднее, когда она усадила в машине всю третью группу и стала вставлять ключ в замок зажигания, ей представилась картина взрыва после поворота ключа. Очень захотелось, чтобы сын Москотти был в третьей группе для гарантии безопасности других ребят.
Она заскрежетала зубами и повернула ключ. Ничего страшного не произошло. Просто завелся двигатель. Она развезла команду по домам.
* * *
Броуди встал, взял пустой стакан Пита Питерсона и вместе со своим стаканом отнес на кухню, где плеснул в оба еще немного виски. Эллен и Шон должны были вернуться с минуты на минуту. Майк вытирал последние тарелки после ужина, и, казалось, что он едва стоит на ногах. События последних часов настолько его вымотали, что Броуди велел Майку оставить посуду и идти спать, а сам вернулся в гостиную, где его ждал Питерсон.
- Пит, - сказал Броуди, - я очень сожалею. Ты мне нравишься... Мне нравится то, что казино делает для нашего города. Но одно дело отказаться от штрафа за парковку у Старбака, и совсем другое - отказаться от обвинений против этого мерзавца.
Питерсон лишь слегка пошевелился. На нем был джинсовый костюм и рубашка с широким воротом. Он действительно нравился Броуди, хотя иногда казался слишком хорошо причесанным, чересчур элегантным и театральным. К тому же он был более откровенным, чем мог себе позволить любой богатый человек.
Питерсон отпивал виски мелкими глотками.
- Неплохо, "Джони Уокер" с черной этикеткой?
Броуди остался доволен вопросом. Он наливал виски из бутылки, которую купил за девять долларов для особых случаев.
- Нет, не с черной, а всего лишь с красной. Но у тебя неплохой вкус.
- Черная, красная... Я никогда не мог определить разницу. - Питерсон поболтал кусками льда в стакане, потом наклонился вперед. В его серых глазах читалось напряжение.
- Броуди, мне не хватает средств.
- Ну, у всех с деньгами не просто.
- Но ты можешь взять кредит.
Броуди, кажется, начал понимать, куда клонит Питерсон.
- Ты хочешь сказать, что для тебя кредит исключен?
- Банк мне не даст ни цента. Я ведь уже заложил участки, в том числе и купленный у тебя, а также все сооружения, пакет акций компании "Эй-Ти энд Ти". Больше у меня ничего нет.
Броуди был шокирован. Разлеталась его мечта о возрождении Эмити, как птицы Феникс.
- Ты собираешься прекратить строительство?
Нет, он кое-что предпринял. Но если случится задержка с принятием закона об азартных играх, все полетит к чертям.
- И ясно, что, если ты не откажешься от обвинений против Джеппса, закон тормознут.
Броуди не спускал с него глаз. Этот человек прибыл из штата Нью-Джерси, тихий, вежливый, и он был чист перед людьми, как папа Римский. Броуди это точно знал. По просьбе муниципального совета Эмити он провел тщательную проверку и в течение трех дней просмотрел полицейские архивы, все это время чувствуя себя как известный частный детектив Дик Трейси. Ларри Вогэн утверждал, что провел проверку Питерсона по своей линии - у торговцев недвижимостью.
Если будет принят закон, разрешающий азартные игры, Эмити получит лицензию на открытие одного казино, и никто не хотел, чтобы это заведение оказалось в руках жулика или человека с сомнительной репутацией.
Лишь после того, как была закончена всесторонняя проверка, городской совет дал разрешение на строительство.
- Нет, Питерсон, не могу я отказаться от обвинений. Просто не могу.
- Вилли Нортон готов изменить свое решение, - вставил Питерсон.
- Вилли были представлены улики, и на их основании он сделал свое дело, - пояснил Броуди. - В роли обвинителя выступает Эмити, а Эмити представляю я.
Питерсон выглядел смущенным. Ему явно не нравилась собственная роль.
- Ты хороший человек, Броуди.
Броуди покраснел.
- Однажды я уступил, когда требовалось закрыть пляж. В результате погиб мальчишка.
- Мне рассказывали, - сказал Питерсон тихо. - Поэтому давай-ка я лучше введу тебя в курс дела.
Он пододвинулся к окну, а за ним последовал Броуди. Они смотрели на бухту Эмити. Туман сгустился и все чаще звучали ревуны. Даже если экипаж вертолета выжил при крушении, найти людей в воде сейчас казалось невозможным. С той стороны залива раздался знакомый гудок: возвращался домой паром, завершая работу за день. Говорили, что капитан Лоуэлл, управляющий паромом тридцать лет, мог поставить его на место, даже если не видел свет на собственной корме из-за тумана, спиртного или того и другого, вместе взятых.
- Я был вынужден взять партнеров, - негромко признался Питерсон.
- Каких партнеров? - насторожился Броуди.
Казалось, Питерсону было трудно выговаривать слова.
- Я же говорил, что мне нечего было предложить в залог под новый кредит. Так каких же партнеров я мог получить?
- Акул? - спросил Броуди.
Питерсон кивнул.
- Откуда?
- Нью-Йорк, Квинз. Мне требовались три четверти миллиона долларов.
- Кто?
- Болз Тучиано, Тони ди Леоне...
Броуди о них не слышал.
- И Шаффлс Москотти, - быстро добавил Питерсон.
- Москотти, - простонал Броуди. - Только не он.
Шаффлс был единственным мафиозным боссом, которого когда-либо видел Броуди. - Огромный, спокойный, лопоухий, блестевший золотым зубом в широкой улыбке. Уже много лет он содержал летнюю дачу на Виста-Нолл, точнее, громадный дом, который когда-то принадлежал городскому врачу. Когда Клайд Бронсон выдвинул в комитете законодательного собрания штата проект закона, разрешающий азартные игры, Москотти чуть не купил через Вогэна городскую гостиницу. Броуди устроил такой крик, что Вогэн сдался и отменил сделку. Кроме этого случая, и если не считать того, что он разрешил своему сыну вступить в младшие скауты в Эмити, Москотти держался вдали от жизни города, подобно другим приезжающим на лето. И так должно было оставаться.
Никогда еще со времен Беды не чувствовал Броуди такую угрозу для города. Удивится ли Ларри Вогэн? Или он уже обо всем знает? А может быть, с самого начала была заключена тайная сделка?
- Почему ты мне об этом говоришь именно сейчас?
Питерсон пристально посмотрел на него.
- Потому что ты мне нравишься. И Эллен мне нравится. И Вилли Нортон мой друг. У него тоже есть дети. Реальная сила Москотти и ему подобных - это подвластные им политики в Олбани. Если закон об азартных играх не будет принят... Черт возьми, Броуди, забудь о Джеппсе! Брось ты это все!
- Иначе что? - подступился к нему Броуди со сжатым кулаком. - Ты хочешь сказать, что, если я не отступлюсь, нам сделают больно?
Питерсону нельзя было отказать в храбрости. Он не сдвинулся с места.
- Не знаю, - послышался ответ.
Броуди подумал, что хочет вышвырнуть его за дверь, но в этот момент услышал, как Эллен поставила машину у гаража, тут же раздалось радостное тявканье Сэмми и шум воды. Шон поливал тюленя. Сверху доносились звуки музыки из радиоприемника Майка.
- Ступай вон! - сказал он Питерсону. - Вогэн из моего дома!
Броуди открыл дверь, схватил его за руку и выволок наружу. Питерсон повернулся и сказал:
- Пожалуйста, Броуди, закрой это дело.
- Иди!
В гостиной он увидел Эллен, стоящую у кухонной двери.
- Куда он пошел?
Она видела машину Питерсона.
- Он ушел черным ходом. Эллен, мне кое-что надо тебе сказать.
- Это о мафии? Мне Нортон уже все рассказал. Броуди, что с нами будет?
- С нашим городом? Не знаю.
- К черту город! Что будет с нами? С нашей семьей? Ведь ты же начальник полиции! - Она была сильно напугана. - Тебе нужно подать в отставку. Завтра же.
Эллен села на диван и закрыла лицо руками. Он сел рядом, и, неловко ее обняв, попытался поцеловать жену, у него упали очки.
- Эллен, не плачь.
- Ты не сможешь с ними справиться! Никто тебя к этому не готовил, и людей у тебя нет, да и...
- Смелости не хватит? - добавил он тихо.
- Нет, смелости хватит, но ты не умеешь в нужный момент вцепиться в горло противнику.
- Иными словами, кишка тонка.
- Да не это я имею в виду!
- Конечно, меня нельзя сравнить с телевизионными детективами, скажем, Серпико...
- Мне не нужен Серпико! Мне нужен ты и в добром здравии.
- Послушай, Москотти прожил здесь не один год. Его парень у вас в скаутах. Я ему трижды выписывал штраф за превышение скорости. Ничего же не случилось, когда я сорвал его сделку по покупке гостиницы.
- Ничего и не должно было случиться. Он всегда знал, что возьмет свое. Но на этот раз ты действительно им мешаешь. - Она вытерла глаза. - Из-за проклятого тюленя.
- И быка с прыгающим пальцем на спусковом крючке. Он мог кого угодно ухлопать и, возможно, убил двух парней и ту молодую парочку, которая хотела провести еще одно лето в Эмити. И ему за это ничего не будет? Как бы не так!
- Мог убить, - повторила она. - И ты правильно сказал: мог бы убить.
- К четвергу узнаем точно.
Она встала и прошла на кухню. Он слышал, что она налила себе выпить, осушила стакан одним махом и вернулась к нему, покачав головой.
- Да, ты, конечно, не Серпико, но упрямства тебе не занимать. Или я не права?
- Я упрям и стою на своем, если знаю, что прав.
- Я очень надеюсь, что ты ошибаешься.
Она убежала наверх. А Броуди прихватил с собой бутылку и устроился поудобнее. Прошло много времени, прежде чем он последовал за женой.
6
Большая Белая нашла поисковые корабли к вечеру, когда глубину затянули чернильные сумерки. Свободная от чувства страха, не имея соответствующих ориентиров, она была вынуждена оставаться в этом районе, движимая инстинктом, который диктовал ей держаться ближе к месту активности на поверхности воды. Ее можно было бы назвать любопытной, но это было не совсем так. Среди акул из поколения в поколение передавалось, что возле места активности водится пища.
На глубине пяти морских саженей под винтами эсминцев, ведущих поиски, под шум моторов она выписывала гигантские восьмерки. Время от времени до нее доходил звук ревуна. Она его игнорировала, равно как игнорировала крутящиеся корабельные винты, но ревуны дополняли общую картину шума, приковавшую ее внимание.
Ее тонкий удлиненный мозг был скорее всего лишь продолжением ее центральной нервной системы. У нее практически отсутствовала память и не было способности предугадывать либо сдерживаться. Ее мозг был прямолинейным, эффективным, функциональным и смертельно опасным.
Как всегда, испытывая чувство голода, Большая Белая анализировала все поступающие сигналы - вибрационные, звуковые и электрические - чтобы распознать несущий пищу. Ее плоские глаза цвета слоновой кости остро реагировали на нехватку света, а теперь уже было совсем темно, и она ничего не видела. Но глаза не играли большой роли, она ими пользовалась лишь эпизодически на среднем расстоянии в дневное время, когда сближалась с жертвой.
Ее другие органы восприятия, верно ей служившие как днем, так и ночью, сейчас под влиянием голода были настроены на повышенную чувствительность. Вдоль головы были расположены крошечные пузырьки бесцветной жидкости, способные принимать электромагнитные волны от жертвы небольших размеров. Сейчас, под воздействием голода, этот природный радар воспринимал все сигналы от переменчивой полярности течений соленой воды до уровня радиации стальных корпусов кораблей на поверхности.
У нее был превосходный слух. Хотя ее уши по сути были всего лишь дырками, но в результате эволюции они стали, возможно, лучшим слуховым аппаратом на планете. Каждое ухо состояло из трех камер, каждая из которых была связана с нервной системой. На коротких волнах она слышала лучше, чем корабли над ней с их современными приборами. Слабый звук на низких частотах, который не улавливали люди или черепахи, был прекрасно различим для нее, потому что она его чувствовала всем телом. Она могла уловить сигнал, исходящий от предмета, медленно продвигающегося на расстоянии в тысячу футов.
Но все ее органы чувств не могли сравниться с чувством обоняния. Семьдесят процентов ее компьютерного мозга занимала способность воспринимать и анализировать запахи. Она сразу же отметала запах мочи человека, но моментально реагировала на микроскопические доли рыбьего жира. Экскременты человека игнорировала, но порезанный палец могла почувствовать на расстоянии в пятьсот ярдов.
Ее кожа была покрыта небольшими ямками, которые служили мониторами движения воды. Когда она чувствовала кровь, ее мозг моментально анализировал скорость и направление, откуда шел запах, и она автоматически устремлялась к источнику.
Последние полчаса она держалась на глубине в пять морских саженей и сохраняла скорость в три узла. Внезапно ее пробрала дрожь. Она почувствовала цель, стала подниматься, и скорее заработал ее мощный хвостовой плавник. Со всех сторон ее мир заполнял мощный звук ревуна, но она не изменила курса и пошла навстречу звуку...
* * *
Молодой оператор звукового локатора быстро терял силы. Когда он услышал первые сигналы, возвестившие о начале поисков, он сразу начал кричать и теперь потерял голос. Сейчас, из его горла исходил только слабый стон.
Память не сохранила картины падения в воду. В голове лишь мелькали отрывочные сцены несущихся мимо облаков, пенящихся волн и остался звук собственного крика, перекрывавший гул двигателя. Он не знал, что стряслось с пилотом. С трудом мог вспомнить, как потеряли шар, как набирали высоту, как блестела устремившаяся вниз лопасть винта.
Он упал вдали от обломков вертолета и окунулся в туман. Правая рука была изуродована. Он автоматически надул жилет, и тогда появилась надежда. Вокруг выли ревуны, и приходило отчаяние, когда их звук удалялся.
С наступлением сумерек молодой человек включил фонарик на жилете. У него был еще свисток. Он слышал, как над ним в тумане завис вертолет. Он пытался вглядеться в черную темень, но не видел прожектора. Тут молодой человек вспомнил, что в книжке инструкций о том, как выжить после крушения, говорилось, что звук вертолета привлекает акул. Поэтому вертолеты не вызывали в район кораблекрушений, если в воде были люди.
Он вспомнил рассказы об акуле возле Лонг-Айленда, когда еще ходил в училище. Это не здесь ли? Его зазнобило, он чувствовал свою беззащитность. Когда молодой человек понял, что вертолет удаляется, стало как-то спокойнее. Потом он неожиданно услышал ревун совсем близко, потянулся за свистком и стал подавать сигналы.
* * *
Младший лейтенант стоял у правого борта "Леона М. Купера", вглядываясь в туманную тьму. Он надеялся, что капитан его заметит, потому что это не была его вахта и он был единственным младшим офицером, который посчитал необходимым оставить игру в бридж и выйти на палубу во время поисков.
Он почти сразу же пожалел о своем порыве, потому что холод пронизывал его летнюю форму, но ему хотелось, чтобы его все-таки заметили, и он остался.
Ревун в двадцати футах от его головы издал душераздирающий звук, а лейтенант подумал о риске столкновения с "Притчеттом", "Кейном", "Карлом О. Бергиром" или любым эсминцем, бороздящим воды справа и слева. Ему в голову пришла ужасная мысль. Если в самом деле случится беда и, к примеру, "Притчетт" вынырнет из тумана и врежется им в борт, могут ли привлечь его к ответственности, хотя он и не на вахте?
Над этим стоило задуматься, и он стал перебирать в памяти конспекты лекций в поисках аналогичной ситуации. Когда лейтенант так ничего и не вспомнил, он решил уйти вниз. Но в этот момент он услышал слабый звук полицейского свистка. Лейтенант ворвался в рулевую рубку, едва не сбив вахтенного офицера. Капитан с чашкой кофе в руке и трубкой в зубах восседал на своем месте, всматриваясь в туман.
Лейтенант доложил об услышанном, и капитан тотчас приказал остановить машину. Они вместе вышли на мостик и действительно услышали свисток справа по борту.
- Прожектор! - приказал капитан. - Прожектор справа на борту. Ищите. Все ищите.
Вспыхнул прожектор, но он лишь высветил стену тумана.
- Убрать прожектор! - приказал капитан. Они пытались что-то рассмотреть, но безуспешно. И больше ничего не слышали.
* * *
Молодой оператор звукового локатора слышал, как вдали застопорили двигатели. Окатившая его волна дала понять, что его могут вскоре спасти. Он снова засвистел громко, отчаянно и, сумев крикнуть, почувствовал прилив сил. Усталости поубавилось. До сих пор он лежал на спине, а сейчас ударил ногами по воде, выпрямился и стал вглядываться в сторону шума. В нескольких сотнях ярдов мелькнула какая-то белая форма... Он поднял правую руку и ощутил резкую боль в правом локте, где его поранило при крушении. Он почувствовал, что кровь полилась быстрее. Молодой человек вспомнил, как объясняли в училище, что шок замедляет реакцию. Он снова лег на воду, придерживая правую руку, чтобы остановить кровь.
Слава Богу! Помощь была уже недалеко. Он долго не продержится. Молодой человек вспомнил, как мать ставила свечу в память о его отце. Слава Богу, ей не придется вторично проходить через такое...
Неожиданно его пронизало чувство полной беззащитности со всех сторон.
Океан, казалось, таил угрозу.
Он стал в страхе оглядываться... Потом снова лег... Сейчас было не время паниковать... Через несколько минут его возьмут на борт корабля...
Страшная сила подбросила его в воздух, вырвав из воды. Он как бы сам увидел себя со стороны в тени темного облака из океана. Об акуле он не подумал. Нет, он согрешил, и сейчас его настигла десница Божья. Разорванный на куски, он больше ничего не чувствовал.
* * *
Младший лейтенант отодвинул темно-зеленые портьеры и вошел в кают-компанию. Игру в карты оставили, когда спускали на воду шлюпки в поисках источника свиста. Они все еще были на воде. На столе остались разбросанные карты, и он аккуратно собрал их и положил на место.
Он сделал свое дело, услышав свисток, но не совершит новых ошибок, оставаясь наверху.
Младший лейтенант вернулся в свою каюту, разделся и залез на верхнюю койку. Этот идиот-вертолетчик со своим крушением сорвал им маневры. Ничего не оставалось, как лечь спать.

+1

6

7
Мэр Ларри Вогэн вскочил с места, и закрыл дверь в комнату, где его секретарша Дейзи Уикер занималась вышиванием. Он уставился на Броуди выпученными красными глазами.
- Черт бы тебя побрал, Броуди. Ты сам-то хоть слышишь, что говоришь?
Броуди покачал головой.
- Я думал, что к настоящему моменту все уже обо всем знают.
- И что ты этим хочешь сказать? - Лицо Вогэна стало кирпично-красным.
Броуди пожал плечами.
- Мне всегда казалось, что я последним в городе узнаю о новом жульничестве.
- Брать деньги в кредит - не жульничество. Кроме того, я и не знал. Мне не нравится...
- Кончай трепаться, Ларри. Если бы я не устроил истерику, ты бы продал гостиницу Москотти еще два года назад.
- Ну, об этом, положим, я и не знал.
"Врет, - подумал Броуди. - Интересно, а сколько членов муниципального совета знали об этом с самого начала? Возможно, Тони Кацулис и, скорее всего, Альберт Моррис. Над Тэтчер? Рейф Лопес? Возможно. Трудно сказать. Во всяком случае, Вогэн знал обо всем".
В подтверждение своей догадки Броуди предложил:
- Я хочу, чтобы ты временно отказал Питерсону в разрешении на продолжение строительства.
Вогэн в ответ фыркнул:
- Ты с ума сошел. У меня жена и дети.
- Я об этом и говорю. Если эти парни сюда проберутся, они начнут продавать героин в церковном хоре среди бела дня.
Вогэн посмотрел на него с интересом.
- А чем в это время будет заниматься начальник полиции? "Возможно, подумал Броуди, - преподавать английский старшеклассникам или работать в банке".
- Откажи ему в разрешении, - повторил Броуди. - Либо я буду обращаться в муниципальный совет.
- Муниципальный совет нашего города, - заявил Вогэн, - не намерен ни от чего отказываться лишь потому, что младший государственный чиновник считает, что не способен справиться с мелким бандитом.
- Ну, что же, - сказал Броуди, - я действительно не могу.
- Возможно, они найдут другого, кто сможет.
У Броуди появилось желание сорвать с груди значок, снять кобуру с пистолетом и бросить все на стол мэра. Эллен была бы счастлива.
- Конечно, - продолжал он, - ты можешь нанять Джеппса, когда я сниму его с крючка.
- Судя по тому, что ты мне сказал, это должно произойти в ближайшее время.
Он спросил Вогэна, что тот имеет в виду конкретно.
- Ты мешаешь. Москотти может попробовать убрать тебя с дороги. Своими методами.
Еще одна угроза. Наверное, ему пора к ним привыкать.
- Да, он может попытаться. Но пока давай уберем отсюда казино. О'кей?
- Чтобы снова засадить город в лужу?
Лен Хендрикс постучал и вошел в комнату. Отдал честь Броуди, как рекрут из Форт-Беннинга. На городской площади приземлился вертолет ВМС. Разрешено ли это законом? Либо для государственных машин сделано исключение?
Броуди вышел, чтобы узнать, в чем дело.
По крайней мере, сейчас он был при исполнении своих обязанностей.
* * *
Броуди протолкался через толпу, окружившую серо-голубую машину, и столкнулся с кудрявым пилотом. На отвороте воротника его рубашки сверкала пара дубовых листьев.
В последний раз, когда Броуди встречался с вертолетом, тот засыпал его песком на пляже в прошлое воскресенье, а этот повалил целый ряд деревьев, которые посадила Минни Элдридж весной 1956 года.
Броуди покачал головой.
- Послушайте, майор... Или как вас там...
Пилот протянул руку. У него были невинные темные глаза и радостная улыбка.
- Подполковник Чип Чейфи, ответственный за безопасность полетов, Квонсет-Пойнт.
Броуди не пожал протянутой руки, холодно кивнул и поинтересовался, почему пилот посчитал возможным посадить машину посреди городской площади.
- Я по официальному делу к полицейскому управлению...
- Вы бы сели посреди центрального парка в Нью-Йорке, если бы у вас было дело к нью-йоркской полиции?
- Нет, сэр.
Пилот попросил, чтобы выделили полицейский катер для поисков трупов двух членов экипажа вертолета, потерпевшего крушение.
Броуди объяснил, что в данный момент перед офицером стоит половина полицейских сил Эмити: он сам и Хендрикс. Гораздо проще было просто позвонить по телефону, а не сбивать половину зелени на единственной городской площади при посадке.
- Прошу прощения, сэр, - ответил пилот и тем окончательно обезоружил Броуди, потому что в последний раз, когда ему довелось иметь дело с человеком при дубовых листьях, тот не называл его "сэром", а назвал тупым идиотом за то, что он уронил на плацу винтовку.
Пилот продолжал:
- Я хотел бы найти кого-либо, кто видел вертолет с пляжа до крушения.
- Мой сын, - сказал Броуди.
Он отправил пилота с Хендриком к себе домой, а сам отправился на машине рыскать по песчаным дюнам в поисках жертв крушения вертолета, погибших аквалангистов, жертв взрыва, в общем, жертв.
Это лето обещало принести жертв больше, чем в год Беды.
* * *
Эллен Броуди, угощая кофе Лена Хендрикса и пилота вертолета, поймала взгляд старшего сына. Он отвел глаза.
Странно... очень, очень странно... Она интуитивно чувствовала обоих сыновей, но Майка лучше, чем Шона. Ей показалось, что Майк что-то утаивает от добродушного мужчины с золотыми крылышками.
- Нет, Майк, - говорил пилот, - не думаю, что он бы стал к вам приближаться, если бы решил, что вы с приятелем просто балуетесь в воде. Скорее всего, ему показалось, что один из вас тонет. Или нечто в этом духе...
- Ну, на это можно не рассчитывать, - улыбнулась Эллен. - Они же рождаются с жабрами и умеют плавать еще до того, как научатся ходить.
Пилот взглянул на нее. Он явно с ней заигрывал, и она это поняла, как только открыла ему дверь. Эллен привыкла к такому отношению, но было приятно, что она еще кому-то нравится.
Когда она была помоложе, флотские офицеры буквально осаждали их дом в Пелхэме, и среди них были даже представители отдаленных училищ. Но самыми активными были пилоты. А этот ей все время нежно улыбался, но, конечно, не мог знать, что Майк что-то утаивает, хотя она никак не могла понять причину.
- Значит, ты и твой приятель Ларри, - говорил пилот. - Больше никто не видел?
Майк покраснел.
- Нет, еще Энди Николас.
Пилот записал имя.
- И Джеки, - добавила Эллен. - Почему не говоришь о Джеки? У нее что, глаз нет?
- Да, забыл, еще Джеки.
"Забыл? Как бы не так!"
- Джеки? - переспросил пилот.
- Джеки Анджело, - пробормотал Майк. - У нес отец полицейский.
- Офицер полиции, - автоматически уточнила Эллен. Она с любопытством взглянула на Майка. Он боялся Дика Анджело? Разве Джеки не разрешали купаться? Да и чем же они там занимались?
Пропасть между тридцатью тремя и пятнадцатью годам и никогда еще не была столь большой.
Но пилот, казалось, был удовлетворен.
- Ладно, мы не станем их беспокоить. - Он закрыл блокнот. - Майк, ты знаешь, где затонула "Орка"?
- Еще бы ему не знать! - вздохнула Эллен.
- Мой отец был на борту, - сказал гордо Майк, - когда она ушла на дно.
У пилота была своя версия. Он служил во Вьетнаме вместе с погибшим пилотом и знал его как опытного летчика. Конечно, ошибку мог допустить оператор звукового локатора. Возможно, он опустил зонд на слишком большую глубину, и шар мог запутаться в палубных надстройках затонувшей "Орки". Кроме этой шхуны, на карте ничего не было обозначено.
Если удастся разыскать зонд, то можно будет определить причину крушения и избежать новых неприятностей.
Лицо Майка просветлело. Он рассказал пилоту о курсах подводного плавания. Может быть, Эндрюс, их инструктор, позволит им обследовать место крушения?
У Эллен резко упало настроение. Одно дело было представить себе Майка, плещущегося в воде у песчаного пляжа под руководством опытного инструктора, и совсем другое - позволить ему рыскать среди обломков затонувшей шхуны, где чуть не погиб его отец.
Пилот покачал головой и пояснил, что в этих целях они используют команду подводников из Квонсета.
Эллен проводила его до двери. И поинтересовалась:
- Может быть, экипаж выжил?
Он отрезал:
- Нет. Теперь уже нет. Слишком долго они пробыли в воде. Даже если сумеем их найти, то, увы...
Майк вспомнил, как на прощанье пилот дружески помахал ему рукой, что было его последним контактом с живым миром...
Когда Лен увез пилота, на переднем крыльце появился Майк, жующий яблоко.
- Что это за команда, о которой говорил пилот? - спросила Эллен.
- Команда подводников, специалистов по взрывам, - ответил он снисходительно.
Она спросила, что он думает о крушении вертолета.
- Нет ли в этом твоей вины?
Он задумчиво жевал.
- Если этот парень подлетел поближе, чтобы посмотреть, не нуждаемся ли мы в помощи, а поэтому затащил свою штуку на "Орку", то в какой-то мере это и моя вина, не так ли?
Да, сказывалось католическое воспитание.
- Глупости, не выдумывай...
- Понимаешь, со стороны могло показаться... Мы же не просто баловались... Он посмотрел вдоль Бейберри-лейн. О! Вот это да...
Она проследила за его взглядом. Желтый спортивный автомобиль остановился возле их дома.
- Феррари-246, - объявил Майк. - Это двадцать тысяч долларов на колесах.
Из окошка торчало знакомое удилище. Затем появился Шон и вытащил удочку. В это время открылась дверца и из-за руля выбралась массивная широкоплечая фигура с большим животом. Вначале Эллен его не узнала, хотя Броуди однажды называл ей его в ресторане "Абелард армз".
Теперь, он был в коротких штанах и легкой рубашке, а не в костюме, поэтому она лишь спустя некоторое время узнала человека, шедшего странной шаркающей походкой по дорожке к се дому.
Шон ни на что не смотрел, бросил удочку на лужайке и сразу же проследовал в гараж к Сэмми. Майк подошел поближе, чтобы рассмотреть машину. А мужчина все приближался...
- Миссис Броуди? Эллен?
Она оцепенела.
- Да! - голос у нее дрожал. До нее только сейчас стало доходить значение происходящего.
Мужчина улыбнулся, обнажив желтые зубы, среди которых сверкнула золотая коронка. Его голова была слишком большой для его тела, уши чересчур велики для головы, а седые волосы покрывали плечи львиной гривой.
Это был Москотти. Он протянул руку, и она автоматически ее пожала. У него были мягкие и потные ладони... Эллен хотела отдернуть руку, но не смогла и продолжала смотреть в его черные глаза, как кролик на удава.
- Начальник дома?
- Нет. Да. Будет с минуты на минуту.
- Ну, что ж. Вот мы с Шоном отлично прокатились, поговорили о младших скаутах, о регате, короче, обсудили городские новости.
Он улыбнулся. Она сумела освободить руку. Казалось, она испачкалась. Москотти ухмыльнулся, глядя на нее.
- Все в порядке, миссис Броуди, не пугайтесь. Просто я хотел кое-что сказать вашему мужу. Дать ему небольшой совет.
Она стояла молча, опасаясь, что, если откроет рот, оттуда вырвется нечто наподобие писка.
- Когда я остановил машину, Шон тут же в нее взобрался. Вы бы посоветовали своим детям не садиться в чужие машины.
Шон прекрасно это знал и никогда бы себе подобного не позволил. Но он знаком с Москотти. Когда она напомнит ему о правилах, он уже никогда об этом не забудет.
- Мои дети никогда не садятся в машины к незнакомым людям, - сказала она.
- Вот и хорошо, - улыбнулся он. - Значит, не такой уж я иностранец у вас в городе.
Он повернулся, подошел к автомобилю и, ущипнув Майка за локоть, сел за руль. Затем захлопнул дверцу, высунулся в окно и громко сказал:
- Не знаешь ведь, кто может им предложить прокатиться...
Он отъехал от тротуара. Двигатель работал утробно и звучал, как отдаленный снежный обвал. Автомобиль набрал скорость и скрылся за углом.
Тогда ее прорвало.
- Шон! - закричала Эллен истерически.
Он появился в дверях гаража с ведром в руке. Вид был у ее сына испуганный. Он предполагал, о чем будет разговор, и побледнел, когда увидел лицо матери. Шон проблеял что-то невнятное.
- Иди сюда! - приказала она. - Сейчас же!
Перепуганный насмерть, он медленно пошел через лужайку.
- Я...
Они встретились у крыльца.
- Никогда, никогда, никогда больше...
- Я забыл... забыл... - жаловался он. - Но ведь ты же разрешила Джонни Москотти вступить в скауты.
Она его ударила. Ударила наотмашь, как домашняя хозяйка в трущобах Неаполя. Его никогда не били, и он стоял перед ней в полном шоке...
- Я папе расскажу! - неожиданно завопил он, потом круто повернулся и ушел за дом в направлении болотца у залива.
- Шон! - позвала она. - Дорогой, вернись...
Он исчез. В гараже закашлял Сэмми. Невдалеке послышался звук приближающегося парома. Со стороны к крыльцу приближался Майк. Он двигался осторожно, как будто подходил к сумасшедшей.
Эллен вбежала в дом и поднялась в ванную. С трудом узнав собственное лицо в зеркале, она стала отмывать с руки прикосновение Москотти.
* * *
Як-Як Хаймэн проверил живую наживку в магазине и решил ее заменить на случай, если опять придет косяк трески. Он прошел к садкам с наживкой, прикрепленным в воде у пирса. Подойдя к полицейскому катеру, он уставился на перепачканного мазутом Дика Анджело, который снял кожух с двигателя и ковырялся в его внутренностях. Анджело поднял глаза на Хаймэна.
- Привет, Як-Як. Кажется, я нашел причину.
Як-Як собрался кивнуть, но потом решил, что не следует поощрять Анджело. Ведь он может закончить копаться с мотором и по пути зайдет в магазин, напросится на банку пива, а то еще и приметит краба, которого Як-Як незаконно выловил у пирса.
Пошли они все к черту! И Анджело, и полицаи, и Рокленд в штате Мэн, где несколько лет назад профсоюз выдвинул его сказать приветственную речь по случаю приезда Маски, а он все напрочь забыл и ушел с трибуны, так ничего и не произнеся. Будь прокляты ловцы омаров из Пенобскот-Бей, смеявшиеся над ним до тех пор, пока он не покинул поселок.
Но, главным образом, будь проклят город Эмити и его жители с их нью-йоркским акцентом, который он не переносил, и их неспособностью понять его речь.
Он посмотрел на садки с наживкой, сверкавшие рыбьей чешуей. Потом стал спускаться по грубым деревянным ступенькам, которые сам прибивал, когда только стал жить в Эмити. Пройдя половину пути, Як-Як остановился. На гребне волны прибоя виднелась четко отрезанная голова и часть туловища толстой трески, которую прибивало к садку с наживкой. Он потянулся и подхватил ее сачком.
Голова была свежей. Хаймэн задумался, потом поднялся на пирс и осторожно осмотрелся. Найдя кусок толстой лески, который раньше сам же втиснул за край доски пирса, Як-Як потянул и вытащил ловушку для крабов. Она была пустой, а наживка сгнила настолько, что утратила привлекательность даже для крабов Эмити. Хаймэн внимательно разглядел голову трески, швырнул ее в ловушку для крабов и опустил в воду.
Видимо, кто-то из рыбаков хотел использовать треску для наживки, разрезал очень острым ножом, а потом выбросил половину. В общем, кто-то теряет и кто-то находит... Таков закон океана.
Хаймэн посмотрел в сторону океана и внезапно понял, что в гавани нет никакой жизни. Сегодня рыбаков можно не ждать, даже Шона, который приходил каждый день с тех пор, как зашел косяк трески. Так что незачем было готовить наживку...
Дик Анджело уже закончил работу и собрался уходить, держа в руке ящик с инструментами. Як-Як пронаблюдал за тем, как Дик залез в полицейский джип и укатил. Опасность разговора миновала.
Снова опускался туман. Нет, не плотный и густой, как в Пенобскоте, а легкий туман Нью-Йорка, скорее всего насыщенный микробами.
Хаймэн мог бы закрыть магазин, но некуда было пойти, разве что в "Рэнди бэр", где как всегда полно пустомель.
Он зашел в сарайчик, открыл ящик стола, битком набитый рыболовными снастями, и вытащил оттуда бутылку ямайского рома, потом подобрал журнал "Гэллери", кем-то брошенный на пирсе. Листая его страницы и качая головой над яркими иллюстрациями, Хаймэн начал прикладываться к бутылке.
* * *
Броуди припарковал машину возле своего дома и увидел младшего сына, грустно маячившего на крыльце. Слава Богу, трупов на пляже он не обнаружил. Должно быть, пилота вертолета и его напарника унесло в открытый океан.
Шон, который обычно в таких случаях сразу начинал щебетать ему о всех последних новостях, возмущенно на него взглянул.
- Что произошло, герой? - спросил Броуди.
Шон кивнул в сторону дома.
- У нее спроси! Папа, за что она меня ударила? - Его голос дрожал.
Броуди улыбнулся.
- Наверное, за дело. Ты что натворил?
- Но по лицу же...
Броуди вздрогнул. Он не помнил, чтобы Шон когда-либо врал.
- Ты думай, что говоришь!
Шон поднял на него глаза, из которых исчезла надежда, затем неожиданно вскочил и побежал в гараж. Удивленный, Броуди прошел в дом.
Внутри стояла такая напряженная тишина, что казалось, будто в воздухе пробегали электрические искры. Майк делал равнодушный вид, включив телевизор на полную мощность. Рядом орал радиоприемник. Майк листал журнал о подводном плавании.
- Где мама? - Броуди постарался перекричать шум. Майк указал большим пальцем наверх. Броуди побежал, прыгая через ступеньки.
Она сидела у окна спальни, глядя на залив.
- Что здесь происходит? - спросил он.
Она повернула к нему голову. В глазах застыла боль.
- Он тебе сказал?
Броуди обнял ее за плечи.
- Успокойся, Эллен, тебе и раньше случалось ему поддавать.
- Он так сказал?
- Он сказал, что ты дала ему пощечину, но я не поверил.
- Я ударила его по лицу, как жена рыбака.
Он не мог в это поверить.
- Что он сделал?
Эллен рассказала, и Броуди почувствовал, как у него подогнулись колени.
- Угроза? Ты так думаешь? - пробормотал он.
Она не сводила с него глаз.
- Вчера вечером тебя предупредил Питерсон. Сегодня единственный бандит во всей округе пригласил в машину Шона. Конечно же, они угрожают.
Он посмотрел по ту сторону залива. Заходящее солнце высвечивало его любимую картину. Коттеджи строили на Кейп-Коде еще в те времена, когда красивый вид из окна не считался обязательным и окна неизменно выходили на улицу. Песок на ровных местах казался золотым, и тени скользили по другую сторону холмов. Золотой крест на маковке собора прощался с последними лучами солнца.
Ну, что же, пистолет в его кобуре не был деревянным, а полицейский значок сделан не из жести. Мелким бандитам не удастся запугать его, как и вообще никого в Эмити.
- Будь я проклят, - скрипящим голосом сказал он, - если позволю здесь такому случиться!
Он резко повернулся и слетел вниз по лестнице.
- Броуди! - слышался крик Эллен за его спиной. - Броуди, вернись!
Он был уже в машине на полпути к дому Москотти, когда задался вопросом, а что он, собственно говоря, намерен предпринять. Но продолжал ехать. Примет решение, когда останется наедине с этим сукиным сыном...
* * *
Всю вторую половину дня Лина Старбак пыталась набраться храбрости. Она слышала, как Майк говорил Джеки, что подводники с военных кораблей намереваются обследовать затонувшую "Орку".
Ее брат умер на флоте во время второй мировой войны от воспаления легких. Она воскресила его в памяти и после двух попыток все же сумела сообщить мужу о планах обследования "Орки". Он посмотрел ей прямо в глаза, пожал плечами и тихо пробормотал:
- Но это же не твоя проблема.
- Что ты, нет, - возразила она. - Они завтра утром начнут нырять. Никто же не знает, что их ждет...
- Ну и что? Вот заодно и узнают, - ухмыльнулся Старбак. - И нырять расхочется. Лина, не забывай о клиентах.
Сейчас, когда ближе к ужину посетителей поубавилось, она решила попытаться в последний раз. Когда-то ей пришлось ему угрожать. А несколько лет назад она отказала ему в интимных отношениях, когда он уволил ее племянника. В результате он прибегнул к услугам португальской проститутки с длинными волосами, которая работала "под крышей" ресторанчика Си.
Лина снова подошла к мужу.
- Нет, кому-то нужно все же сказать!
- Кому, черт побери?
- Броуди.
- Броуди, - горько рассмеялся Старбак, - прекрасно знает, что акула все еще там.
- Тогда Ларри Вогэну.
- Скорее всего, он тоже знает.
- Тогда Гарри Мидоузу.
- Он об этом ничего печатать не будет.
- Ему это придется сделать, если ты пообещаешь, что обо всем расскажешь "Лонг-Айленд пресс". И покажешь ему снимок.
- Слишком поздно. Пленку я сжег.
Это была откровенная ложь. Старбак никогда ничего не сжигал и ничего не выбрасывал. Подвал аптеки был забит барахлом, для которого он надеялся когда-то найти применение. Настанет время использовать и эту фотопленку. Она хранилась в его сейфе вместе с морфием, кокаином и секоналом, надежно упрятанная за стальной дверцей от возможных взломщиков.
- Ты обязан обо всем рассказать мэру, - настаивала она. - Если что-нибудь случится, ты ни в чем не будешь виноват...
- Ладно, я скажу Ларри, - согласился он, - когда он продаст нашу аптеку. Послушай, зашел клиент. Занимайся делом.
Она прошла к кассовому аппарату, а когда вернулась, он сидел на корточках и заменял шифр в сейфе.
На холмах за заливом были частные дома и дома, которые сдавали в аренду, куда Броуди неизменно вызывали каждое лето три-четыре раза. Некоторые побитые непогодой коттеджи, казалось, навлекали на себя неприятности. Но были другие дома, которые он знал только по именам на дощечках у входа, где не доводилось бывать ни разу с тех пор, как он начал служить в полиции.
Дом Москотти принадлежал к числу мирных. В последний раз Броуди поднимался по извилистой дорожке, когда умирал последний хозяин этого дома старый Роджер Раскин. Возможно, Москотти хватало дел зимой, и в его летней резиденции все дышало покоем, а дома он устроил порядки не хуже, чем преподобный Уикэм из пресвитерианской церкви.
Броуди поставил машину возле хорошо освещенного подъезда. Фары высветили последнее приобретение Москотти, его новый "феррари". Шона можно было понять. Он сам прокатился бы в такой машине.
В доме залаяла собака. Броуди нажал кнопку звонка. Дверь открылась. Перед ним стоял мальчишка лет десяти с широким, как у Москотти, ртом, большими ушами и мягкими глазами. Броуди никогда с ним не встречался, но это, видимо, был Джонни из младших скаутов. Броуди был удивлен. Он ожидал, что его встретит толпа мафиози из Квинза, готовая дать ему бой. Мальчишка доброжелательно улыбнулся.
- Папа смотрит телевизор. Вы хотели бы войти?
Москотти оставил мебель старого врача: кожаные кресла и потертые ковры. Перед стереопроигрывателем на софе элегантная женщина подбирала пластинку. Она подошла к Броуди.
- Пожалуйста, присаживайтесь.
Броуди покачал головой, объяснив, что зашел не в гости и хотел бы повидать хозяина. Москотти явно не делился с домашними своими проблемами. Иначе бы она знала, что ему нужно.
Москотти открыл дверь бывшего кабинета врача и пригласил Броуди войти. Гангстер превратил комнату в настоящий кабинет: стены были увешаны книжными полками, в углу стоял огромный письменный стол и перед удобным креслом светился экран телевизора.
К креслу был придвинут стул поменьше, на котором сидел молодой человек лет двадцати пяти. У него были пышные усы и розовые, румяные щеки. Казалось, он был поглощен программой, которую вел Майкл Дуглас.
Москотти приглушил звук, но его гость этого, казалось, не заметил.
- Тупой, - пояснил Москотти. - Племянник из Палермо. По-итальянски не говорит, по-английски не понимает, ничего не слышит тоже, но мне об этом не сказали. - Он пожал плечами. - Но родственник, ничего не поделаешь.
- Убери свои грязные руки от моего парня! - Вырвалось у Броуди.
Глаза гангстера расширились. Он уселся в вертящееся кресло и повернулся к Броуди спиной, выбирая трубку на полке книжного шкафа. Когда Москотти повернулся, на губах играла улыбка. Во рту сверкал золотой зуб, но глаза оставались холодными.
- Черт возьми, а я-то думал, ты пришел, чтобы поблагодарить меня.
- За что? За то, что вообще доставил его домой?
Москотти изучал его.
- Бедный парень, его заставляют таскать огромную удочку.
- Ничего, у него получается.
- Мне хотелось только помочь, по-соседски.
- Как давно ты проводишь здесь лето?
- Третий год, - улыбнулся Москотти, хотя веселья в улыбке не было. Третий год на чудесном солнце Эмити.
- И спустя три года, как только ты узнаешь, что твое казино может и не стать казино...
- Мое казино? Послушай, нет у меня никакого казино, - фыркнул он. Неужели ты думаешь, что люди из Олбани позволят мне иметь казино?
- ...Как только понимаешь, что казино может не стать казино, потому что я поднял бучу в законодательном собрании, ты тут же становишься добрым соседом? Как бы не так!
- Странно, - размышлял Москотти, наблюдая за клубами дыма из трубки. Мне-то говорили, что казино похоронит акулу, спасет город. Не так ли? Меня уверяли, что весь город за казино.
- Конечно. Но при условии кредита от банка "Чейс-Манхэттен", а не подачки из твоего кармана.
- Ну, чудеса! - Засмеялся Москотти, выдвинул ящик письменного стола и достал оттуда толстую пачку стодолларовых купюр в бумажной упаковке. На упаковке было отпечатано "Чейс-Манхэттен бэнк". - Вот же деньги банка. Посмотри, Броуди, или ты ничего не понимаешь? Банк под залог кредита хотел бы получить акции, твой автомобиль, твой дом, руку, ногу. У Питерсона ничего не осталось, а я верю людям. Так что... - он пожал плечами. - Деньги везде деньги.
- Это грязные деньги.
Москотти сделал вид, что страшно удивлен, и стал внимательно изучать пачку денег.
- Нет, грязи не вижу... - Затем он перебросил пачку через стол. - Ты видишь грязь? Возьми домой и хорошенько присмотрись.
- Сукин ты сын, - прочувственно сказал Броуди. - Это ты возьми деньги домой в Квинз. Нам они здесь не нужны.
- Кому нам?
- Эмити.
- Эмити? Ты знаешь, что такое Эмити? - Москотти потянулся и зевнул. Мэр с толстым задом, который никак не может решить, то ли быть честным, то ли стать жуликом. Полдюжины членов муниципального совета, которые не годятся даже для того, чтобы управлять похоронным бюро. Двадцать купцов, не способных торговать горячими пирожками на ярмарке. Да еще пара сотен человек, отлично понимающих, что, если не будет казино, им придется через месяц выходить в море на рыбалку. - Он пододвинулся к телевизору и прибавил громкости. - И начальник полиции? Ты не смог добиться закрытия пляжей, когда акула жевала купающихся быстрее, чем их доставляли поезда. - Он улыбнулся. Вот тебе Эмити.
- Наш город избавился от акулы, - сказал Броуди. Он выстоял больше штормов, чем у тебя бандитов на улицах. Выстоял в снежные бури 1888 и 1877 годов. Пережил и "Великий кризис", и бензиновый голод 1941 года. И он справится с тобой, Москотти, даже если придется взорвать твое проклятое казино!
- Очень приятно, - Москотти продолжал дымить трубкой. - Больше ничего высказать не хочешь?
- На этом все. Только позаботься о том, чтобы больше не попадался на глаза моим парням. Броуди наклонился через стол. - Ты меня понял? Ты меня хорошо понял?
Темные глаза Москотти его внимательно изучали.
- Послушай, Броуди.
- Что?
- Вы не брали в младшие скауты детей отдыхающих. А кто принял Джонни?
- Какая разница...
- Нортон или твоя жена? Твоя жена, правильно?
- Она считает, что не следует вредить ребенку...
- А ты как считаешь?
- Мне это не понравилось.
- Я так и думал.
- Ну, что касается этого, я был не прав.
Москотти улыбнулся.
- Нечестно отыгрываться на парнишке. Счастлив, что ты это понял. Вот и тебе нужно быть счастливым. Очень, очень счастливым. - Он встал, открыл дверь и стал ждать. - Не советую напирать. Побереги удачу.
У Броуди было желание выхватить пистолет, но он вышел и сорвал злость на езде по крутым поворотам вниз. Возле Спунейкер-Криик чуть не загнал в кусты встречную машину.
Удивительно, как ему удалось добраться домой целым и невредимым, никого при этом не задавив. А вечером они с Эллен целый час ругались, выясняя, нужно ли ему отказываться от должности.
8
Броуди сидел напротив Гарри Мидоуза в ресторанчике Си и наблюдал за тем, как толстый журналист топит свою сигару после завтрака в недопитой чашке кофе.
- Значит, так, Гарри, - говорил Броуди, - некоторые семейства все же наложили лапу на это дело, и теперь нам с тобой предстоит их отсюда высадить.
Броуди специально выехал из дома пораньше, чтобы застать Мидоуза в ресторанчике. В противном случае пришлось бы терпеть жуткие запахи в редакции "Эмити лидер". В ресторанчике Си атмосфера тоже была далека от идеальной, воняло прогорклым маслом и остатками кофе, но все равно дышалось легче, чем в офисе Гарри. Кроме того, редакция всегда напоминала ему те часы, которые он там провел во времена Беды, а он не нуждался в тех воспоминаниях.
- Я уже слышал о Москотти, - рыгнув, ответил Гарри. - Так что для меня нет ничего нового. - Он повернулся, качнул стол и разлил кофе. - Послушай, а ты пробовал здесь фирменное блюдо?
- Нет, и тебе не советую. - Броуди брезгливо взглянул на тарелку Гарри, где красовались остатки яичницы, кусок жареного картофеля, огрызок ветчины, корка хлеба и кусочки сыра. - Гарри, ты на редкость неопрятен.
- Ну, это я тоже слышал. Где же мне об этом говорили в последний раз?
- Твоя жена, твой врач, все, кому ты мил и дорог.
- Тебя это волнует?
- Ты же себя убиваешь.
Мидоуз подцепил вилкой кусок картошки.
Бывает хуже. К примеру, можно задохнуться в багажнике собственной машины или выпасть из окна здания. Еще можно взлететь на воздух с утренней газетой.
- Москотти с тобой беседовал?
- Ему это не потребуется. Он это знает. - Мидоуз подозвал официантку и заказал фирменное блюдо.
Не скрывая сарказма, Броуди сказал Мидоузу, что "Эмити лидер" - газета храбрая, и всегда прекрасно освещала работу законодательного собрания. Но он не преминул напомнить, что Мидоуз неизменно заботился об общем благе и с началом Беды не давал сообщений о первых нападениях акулы. Но если и сейчас "Эмити лидер" не поможет, а мэр промолчит, то кто же придет на помощь?
- Никто. Эй, Миц, принеси двойную порцию. - Он улыбнулся Броуди. - Тебе тоже надо бы это попробовать, но только побольше масла. Главное - больше масла.
- Нет, спасибо, Гарри.
- Что?
- Напиши об этом.
- О чем писать? Нет никакой новости. Питерсону нужны были деньги и он обратился за помощью. Ничего нового.
Подошла официантка Миц с длинными волосами и веселыми португальскими глазами. Она была единственной профессиональной проституткой в городе и приехала с той стороны залива Лонг-Айленд из Провиденса. В Эмити ею даже несколько гордились. По мнению Броуди, она работала чисто и никто не жаловался. Она неплохо справлялась со своими обязанностями и готова была принять любых клиентов: от мэра Ларри Вогэна из числа богатых до Як-Як Хаймэна из числа бедняков.
К тому же Миц была лучшей официанткой в городе. Она поставила тарелку с едой перед Мидоузом и такую же - перед Броуди.
- Доброе утро, Броуди, - Миц приветствовала его на диалекте Роуд-Айленда. - Послушай, если ты с ним вместе завтракаешь, как же это получается, что ты не числишься среди моих клиентов?
- Еще не конец вечера.
Она ухмыльнулась и пошла по своим делам. Мидоуз посмотрел ей вслед, не переставая работать челюстями.
- Ее ты из города не собираешься вышибать. А почему придрался к Москотти?
- Глупый вопрос, Гарри.
- Нет, вопрос не глупый. Это ты дурак. В Эмити должны быть представлены все профессии. У нас всегда торговали порнографией, всегда можно было достать выпивку. Вот ты же не пытаешься закрыть "Рэнди бэр" только потому, что там приторговывают спиртным в поздние часы.
- Нет, не пытаюсь, - признался Броуди. - И хотел бы, чтобы у них был такой же порядок в баре, какой они поддерживают с заднего крыльца.
Мидоуз продолжал:
- И если у нас появятся азартные игры, то с ними и грязные деньги, и ты это знаешь не хуже меня. И никто ничего с этим не может поделать. Все прекрасно это знали, когда собирались строить казино.
- Ну, положим, я не знал.
- А я знал. И можешь быть уверен, что и Вогэн знал, и Питерсон знал. Где бы то ни было - в Лас-Вегасе, Атлантик-Сити, Нассау или Эмити - азартные игры не обходятся без мафии. И точка.
- Тогда давай заблокируем закон об азартных играх.
- Не исключено, что у тебя это получится, если ты не оставишь в покое Джеппса. Кстати, с кем у него связи?
Броуди пожал плечами.
- С членом полицейской комиссии или с кем-то еще.
- И ты готов довести дело до того, что на Уотер-стрит и Мейн-стрит начнут пасти коз, лишь бы упечь его в тюрьму?
- Не знаю.
Мидоуз заметил, что Броуди ничего не ест, и забрал его тарелку.
- Кстати, эта история с Джеппсом...
- Я читал.
- Ты ее фактически написал, не забывай об этом. Между прочим, как идет расследование? Какие у тебя улики?
Броуди все ему рассказал. Каждый раз, когда он делился своими подозрениями, они казались все более слабыми. Мидоуз слушал, подняв вилку в руке, качая головой.
- И это все?
Броуди кивнул.
- Достаточно.
- Нет, не достаточно. Может быть, хватит, чтобы обратиться в лабораторию округа, но не достаточно, чтобы было о чем писать в газете. Ты когда-нибудь слышал об ответственности за клевету?
Броуди устало кивнул.
- Поскольку ты спрашиваешь, о благородный писарь, да, слышал.
- Тогда помолчи до тех пор, пока не получишь данные баллистической экспертизы. И молись.
Броуди еще поглядел на него, а потом вышел на улицу. Ему никогда еще не случалось видеть Мидоуза таким серьезным.
* * *
Подполковник Чип Чэффи, ответственный за безопасность полетов в Квонсет-Пойнт, вцепился руками в поручни крохотного мостика спасательного катера, бросившего якорь у затонувшей "Орки". Его подташнивало от качки. Годы, проведенные на суше, не прошли даром. В последний раз он выходил в море на борту авианосца в Тонкинском заливе, и тогда с ним был погибший пилот вертолета. Да и корабль занимал чуть ли не целый городской квартал, не то, что эта посудина, заваленная оборудованием для подводного плавания. Она раскачивалась так яростно, что в любую минуту он мог опозориться.
Чэффи взял еще одну чашку кофе из рук командира команды подводников, мичмана крепкого телосложения, который вполне мог бы стать главным нападающим футбольной команды. Казалось, он мог оставаться под водой десять минут без кислородного баллона.
Мичману проводимая операция не понравилась с самого начала.
- Вы должны понимать, подполковник, что это бесполезное занятие.
Чэффи передернуло. Словечко-то какое подобрал: "бесполезное". Небось, закончил Гарвардский или Йельский университет. Новое поколение...
- Вы откуда?
- Училище подрывников-подводников в Сан-Диего.
- А до того?
- Джорджтаунский университет.
Сколько мускульной энергии зря пропадает, а Чэффи не был уверен, что у них есть футбольная команда. Он отставил чашку.
- Ну, хорошо. Вы считаете, что это бессмысленно. А вашим коллегам там, под водой, вы тоже внушали, что искать бесполезно?
- Моим коллегам, честно говоря, все равно, потому что им платят за время, проведенное под водой, а деньги всегда пригодятся. Но если хотите знать, они того же мнения, что и я. Они прекрасно понимают, что с приливами, отливами, подводными течениями... Ведь прошли целые сутки.
- А как насчет дельфина?
- Вы же сами видели, что он большого энтузиазма не испытывал.
В десять утра команда запустила в воду свою гордость - дельфина по имени "Пи-19". Его научили находить потерянные торпеды, затонувшие подлодки и бомбы, случайно свалившиеся с самолетов.
С того момента, как подводники бросили якорь, Пи-19 крайне неохотно выполнял свои задачи. Он оказал сопротивление, когда его стали вынимать из бассейна, что-то жалобно заверещав, а когда наконец его опустили в воду, минут пять он отказывался отойти от борта.
Все были очень удивлены. Тренер дельфина объяснил Чэффи, что Пи-19 всегда отлично себя вел, прекрасно слушался, не отказывал в помощи и все выполнял безукоризненно. Он в свое время обнаружил на тренировке макет ядерной боеголовки на глубине в сорок морских саженей у Норфолка и истребитель, затонувший в Ки-Уэст. На прошлой неделе он следовал за подлодкой "Гроулер" всю ночь на глубине в двадцать морских саженей при скорости в восемнадцать узлов и всплывал на поверхность каждые четверть часа секунда в секунду, чтобы сообщить о своем местонахождении группе преследования.
Чэффи смотрел вниз на дельфина, прижавшегося к борту катера, как к своей матери.
- Может быть, он недоволен пенсией, которую вы ему обещали?
Все улыбнулись, но невесело. Повода для радости не было. Речь шла уже о чести команды. Что бы ни заставляло дельфина так себя вести, следовало быстро найти причину.
Наконец тренеру, удалось оттолкнуть своего питомца веслом от борта катера. Пи-19 медленно отошел в сторону и нырнул.
С тех пор его не видели, хотя он должен был всплывать каждые пятнадцать минут. Теперь тренер носился на лодке между катером и берегом, не переставая свистеть. Потом вернулся к катеру и прокричал мичману:
- Сэр, он опаздывает уже на двадцать минут!
- Неужели ушел? - расстроился мичман. - Дай ему еще минут пять.
Потом он бросил в воду осветительную бомбу, чтоб вернуть подводников.
- Проклятье! - выругался мичман, когда подводники стали подниматься на борт. - Не поверите, сколько теперь мне придется исписать бумаги.
- А они часто исчезают? - спросил Чэффи.
Мичман пожал плечами.
- Иногда случается. В основном из-за сексуальных эмоций. Но здесь что-то не то. Нашего кастрировали.
- Он вам, должно быть, за это благодарен, - заметил Чэффи.
Мичман взорвался:
- Этот кастрированный дельфин стоил значительно больше всего того, за чем мы его заставили гоняться.
Чэффи хотел было сказать, что зонд звукового локатора, который они пытались найти, помог бы разгадать тайну гибели пилота, который провел под огнем противника больше времени, чем мичман на флоте. Мог бы добавить, что черный шар, разъяснив причину крушения, спас бы в будущем новые жизни. Но промолчал.
Все, на сегодня хватит. С поисками покончено навсегда, команда подводников уже ничем не могла помочь. Чэффи выплеснул кофе в воду и уставился на волны. Потом он перевел взгляд на пляж Эмити.
Нет, что бы ни было, от поисков он не откажется. Надо будет уговорить командование объявить денежную награду тому, кто найдет зонд. Это привлечет частников или любителей. Ему тут же стало дурно от мысли, сколько придется извести бумаги, но это был его долг перед погибшим другом.
А так что-то ничего не получается.
* * *
Дельфин ушел в океан на десять миль, а теперь, когда понял, что акулу удалось потерять, повернул снова к берегу. По пути он прощупывал дорогу впереди и чувствовал береговую линию и остов "Орки". За полмили до цели он понял, что судно, на котором находился его тренер, собирается уходить.
Он родился в бассейне и его другом был человек. Ему нравилось плавать с людьми и находить на дне их игрушки. Нравилось гоняться за громадными посудинами под водой, которые они просили его преследовать.
Дельфин остро реагировал на отрицательные эмоции, а сейчас был несколько обескуражен. Он почувствовал акулу еще на борту катера и нервно ворочался в руках тренера, принимая сигнал опасности, поступивший из окружающей атмосферы.
Акул он не боялся, но тренировки привили ему стремление предупреждать людей о находившейся поблизости опасности. Ему хотелось сообщить им о беде еще на катере, когда он понимал, что его друзья собираются опуститься под воду. Но его не поняли.
Как обычно, вода показалась прохладной для его опаленной солнцем кожи, и он сразу почувствовал близость акулы. Дельфин понял, что имеет дело не с песчаной или тигровой акулой, а с какой-то громадиной, справиться с которой было нельзя. И тогда он решил не уходить далеко от катера.
Акулы обычно обходили его стороной. Если он чувствовал акулу вблизи стаи дельфинов с детенышами, то сразу же инстинктивно шел на нее в атаку вместе с другими дельфинами. Когда взрослый дельфин с весом в двести фунтов со скоростью в двадцать пять узлов ударяет в печень акулы, и таких дельфинов обычно несколько, они способны отпугнуть или даже убить акулу.
Конечно, ему не приходилось ходить в стае дельфинов, и его друзья не учили его нападать на акул. Он всего лишь играл с гигантскими стальными игрушками под водой. Теперь вся надежда была на природные инстинкты.
Неожиданно, по мере приближения к катеру, он уловил сигнал от акулы ясный и четкий. В его мозгу вырисовалась картина столь ужасная, что на секунду он замер от ужаса. Акула быстро приближалась. Инстинктивно он узнал о ней многое. Он познал ее не с помощью слуха или обоняния, а ощутил всем телом. Он узнал ее пол и понял, что она голодна и готова напасть на любой движущийся предмет, будь то его друзья или даже катер. Какое-то мгновение он подавал сигналы об опасности, не отходя от борта. Его тренер отталкивал его от катера, и пришлось уходить. Но он дождался той минуты, когда услышал, что под воду ушли его друзья, и тогда пришла пора действовать.
Дельфин в последний раз посмотрел на тренера, вдохнул поглубже, нырнул и вышел в открытый океан. Он проложил курс прямо на подходящую акулу. Она почувствовала его приближение, ион понял, что она ни на что больше не обращает внимания.
К тому моменту, когда он увидел ее в ста ярдах от него, дельфин понял, что она не отвернет в сторону, как другие акулы. Она была слишком большой или слишком голодной, чтобы бояться.
Она набросилась на него, раскрыв громадную пасть, утыканную рядами зубов, а он увернулся, но ощутил удар ее хвостового плавника. Теперь он звал на помощь люден или дельфинов и уже не думал о нападении. Пи-19 боялся выйти на поверхность для того, чтобы вздохнуть. Теперь он уходил со всей скоростью, на которую был способен. Единственное, что он точно знал, - она была занята им и только им...
Минут десять он уходил в открытый океан. Ему не хватало воздуха, но он боялся всплыть. Она была позади и отставала всего на минуту. Он увеличил скорость и стал постепенно поворачивать к берегу, опасаясь, что его друзья уйдут без него, но еще больше опасался того, что она набросится на них. Потом ему удалось оторваться от нее еще дальше. Тогда он стал прощупывать сонаром береговую линию.
Пролетел над остовом затонувшей шхуны... Его катер уже ушел, а с ним и тренер. Обескураженный, он стал описывать круг... Он прекрасно ориентировался и легко мог догнать катер, но его локатор дал ему понять, что на дне что-то лежит... В сотне ярдов к берегу от затонувшей шхуны лежала игрушка. Его мозг переключился с акулы на металлический шар... Ведь в этом был смысл игры. И он нырнул за игрушкой...
Да, это был именно тот предмет, который они искали. Он толкнул его носом, но не мог сдвинуть с места. Ну, а теперь, когда катер ушел, как же дать понять тренеру, что предмет найден? Он стал раздумывать.
Вначале надо бы догнать катер...
В последнюю секунду своей жизни он понял...
Он все понял и попытался всплыть...
Ему очень хотелось, чтоб они знали, что он вернулся...
9
Казино вырастало на глазах, на что не требовалось, казалось, особых усилий. Плотник вбивал гвозди у подъезда, да человек шесть толкались возле раздачи обеда. Больше никого не было видно.
Броуди перепрыгнул через балку в песке и две кучи досок, забрался в яму, где поставил свои сарайчик Тони Кацулис, владелец фирмы "Эмити билдинг контракторс инкорпорейтед" и член муниципального совета. Сарайчик стоял укрытым от ветра с океана.
Внутри Броуди нашел Тони с телефонной трубкой у уха. Строительную защитную каску он сдвинул на макушку, а тело, похожее на колокол, было втиснуто в стул, который можно было использовать для приручения львов.
Тони приветственно помахал рукой, давая понять, что Броуди может где-то сесть и подождать. Сесть было не на что, и он остался стоять.
- Послушай, Верн, - втолковывал Тони, - я знаю, что говорил тебе в пятницу, но чек уже ушел по почте. Я его отправил в понедельник. Ты почту сегодня смотрел? Ага... Понимаю, - он снова зевнул. - Ну, ладно, посмотри завтра. Я тебе слово даю. Клянусь могилой матери! - Он повесил трубку. Жаднюга. Он мне поставляет электрооборудование. Как-нибудь я его подключу к напряжению в двести двадцать вольт и проверю его проводку. Ну, и чем могу помочь законности и порядку?
- Многим можешь помочь, - сказал Броуди.
Тони Кацулис был его последним шансом. До него Броуди разыскал всех членов муниципального совета. Старого Неда Тэтчер раскопал в "Аберлард армс", но тот его едва слышал и очевидно ничего не знал о мафии вообще и Москотти в частности. Ему было на все наплевать, лишь бы дела пошли в гору.
Рейфа Лопеса, лидера малюсенькой общины черного населения Эмити и борца за демократию в совете, явно не интересовало, чьи деньги были использованы для строительства казино, тем более что Питерсон дал обещание нанять официантами чернокожих, а самого Рейфа взять работать метрдотелем.
Альберт Моррис поморщился, когда Броуди упомянул ими Москотти, и напомнил, что он запросто может устроить небольшой пожар в его магазине скобяных товаров. А Фред Поттер просто сказал, что ничего не хочет слышать.
Надежды Броуди на то, что ему удастся приостановить или закрыть строительство, рассеивались с каждым часом.
- Ты знаешь, кто тебе платит? - спросил Броуди у Тони.
- Никто мне не платит, - ответил Кацулис. - Питерсон мне не платит, и я не плачу своим субподрядчикам, - он помахал рукой в сторону телефона. - Но все в конечном итоге платят адвокатам. Обычный строительный подряд. В следующий раз история повторится. - Он вздохнул. - Ты себе представить не можешь, как тебе повезло. Никакой головной боли, деньги выдает городская казна...
- Ты хотел бы, чтобы я остался на работе?
Тони встрепенулся.
- Кому-то нужна твоя должность?
- Эллен хочет, чтобы я подал в отставку. - Это было правдой, но ему стало стыдно, что он все свалил на нее. Броуди сам себе не мог признаться: то ли он боялся за свою семью, то ли боялся Москотти, то ли того и другого одновременно.
- Уходи в отставку, - сразу же согласился Тони, - на твое место посадят Хендрикса, а я найму тебя на работу.
- На какую должность? Ночного сторожа?
- Мастера, администратора, управляющего, кого хочешь. Можешь стать моим партнером, как только получишь лицензию на строительство.
Броуди посмотрел прямо на Тони. Казалось, он не врал.
- Ну, спасибо, - растрогавшись, сказал он, - но у меня нет опыта. Не получится.
- Ты сейчас получаешь семь двести, а у меня начнешь с пятнадцати.
- С пятнадцати чего?
- С пятнадцати тысяч. Или с восемнадцати. Мне наплевать.
Сердце у Броуди забилось учащенно. Перед глазами встала посудомоечная машина фирмы "Кенмор", новый телевизор, который можно было смотреть в свое удовольствие. Майка отправит в Йельский университет... Ну, ладно, в университет Нью-Йорка. Он откашлялся.
- Почему?
- Так ты же не воруешь.
- Значит, за это платят вдвое больше, чем я сейчас получаю?
- Все знают о твоей честности. За это я готов платить.
Броуди потряс головой, чтобы рассеять картину неожиданно свалившегося богатства. Кацулис, казалось, говорил серьезно, но, возможно, у него было преувеличенное представление о способности начальника полиции быстро изучить строительное дело. А может, он был слишком большим оптимистом относительно будущего Эмити.
- А предположим, с казино ничего не получится? - спросил Броуди. Тогда ты вес равно меня наймешь на работу?
- За Питерсона не волнуйся, - ответил Тони, - у него все нормально.
Броуди поинтересовался, уверен ли Тони в этом на сто процентов, и сказал о Москотти. Кацулис пронесся по сарайчику, как бульдозер на ногах, и схватил кофейник с печки. Он наполнил две чашки и долил сверху виски.
- Неужели подружился с великими семействами? - заулыбался Кацулис. Нет, вы только послушайте. - Он поднял чашку. - За Питерсона.
Тони сделал глоток.
- Ты у меня спрашивал, знаю ли я, кто мне платит. Зачем тебе знать?
Броуди выпил кофе. Вкус виски не понравился. Во рту пересохло. Весь день он разговаривал то с Мидоузом, то с Лопесом, то с Моррисом... Слов у него больше не было...
- Не знаю, Тони, - сказал он, - наверное, просто убиваю время.
* * *
Броуди пригласил лейтенанта Свид Йохансон сесть напротив себя за столиком в тихом небольшом ресторане в Беи-Шор. Когда он увидел, какой толщины пачку бумаг она заготовила после экспертизы винтовки Джеппса, патронов и канистры, он решил, что нельзя ограничиться обедом в полицейской столовой.
Пока они пили Мартини, бумаги лежали перед ними на столе. Он про себя подсчитывал, во что обойдется ему обед, и размышлял, не удастся ли выколотить немного денег из муниципального совета. За такую работу стоило заплатить, одной бумаги было изведено колоссальное количество.
Броуди заказал для очаровательной дамы фирменное блюдо, и себе малокалорийный гамбургер. Прошло немало лет с того дня, когда он приглашал женщину в ресторан. Если не считать Эллен, конечно.
- Еще пару мартини, - добавил Броуди.
Она улыбнулась, и в полумраке сверкнули зубы. Ему захотелось, чтобы в зале было светлее, потому что она была прехорошенькой.
- Ну, и что у нас здесь? - спросил он, поднимая бумаги.
В полутьме се глаза легко засветились.
- Пей, пока мы еще друзья.
Он похолодел.
- Неужели так плохо?
Играя бокалом, она кивнула в сторону бумаг.
- Я сделала полную экспертизу.
Она провела пробные выстрелы из винтовки в разные среды и под разным углом. Пробы показали, что дыра в канистре от пули была бы на треть меньше, чем имеющееся отверстие.
Он потер висок.
- Ну, а если предположить, что это выходное отверстие? Оно не будет больше?
- Нет, это не выход, а вход, - ответила она просто. - Прошу прощения, приятель, но с этим ничего нельзя поделать.
- Может быть, пулю высверлили? - предположил он, вспомнив о пулях, которые он видел на се столе в понедельник. - Либо это был дум-дум?
Она покачала головой.
- Я провела и такое испытание. Отпилила концы у двух пуль и сделала выстрелы. Почти никакой разницы.
Броуди попытался наколоть маслину.
- Так что же это было? Что-то же взорвало канистру!
Лейтенант пожала плечами.
- Я провела испытание с 45-м калибром, - продолжала она, - и с "магнумом". Я даже попробовала винтовку на слонов, которую мы конфисковали у какого-то сумасшедшего в Ист-Хэмптоне. Нет, ничто не дает такой большой дыры.
- Так что же это было?
Она поинтересовалась, что он знает о погибших любителях катания на водных лыжах.
- Парень был инженером из фирмы "Граммэн", а жена его работала там секретаршей. Хорошенькая девушка. Они мне не раз попадались на глаза в городе. Приятная пара, вот и все.
Она попросила уточнить, что он знает об их репутации.
Он пожал плечами.
- На фирме сказали, что он был компетентным работником, служил в отделе технического контроля. В береговой охране сообщили, что они всегда связывались с постом в Шиннекок-Бей, когда выходили в океан. Просто проверяли, работает ли рация.
Он остановился. Что-то зашевелилось в памяти. Он попытался поймать мысль и пожалел, что выпил мартини. Что-то насчет флажков... Он прищелкнул пальцами.
- Вспомнил. Я их видел за день до несчастья. Они покупали флажок в магазине для подводного плавания.
- Зачем?
- Необходимая мера предосторожности. По правилам нужно выставить флажок, когда тащишь за собой лыжника, чтобы никто к тебе не подходил слишком близко. Но в нашем районе мало кто это делает.
- Но этот парень все-таки купил флажок.
- Очевидно.
Официантка принесла обед. Лейтенант крепко задумалась. Она ковыряла зубочисткой в тарелке, нахмурив брови.
- Заряды для ракетницы нашли?
- Заряды? Нет.
- У такого запасливого парня наверняка были заряды для ракетницы. Ты как думаешь?
- К сожалению, - ответил он, - мы ничего не нашли.
Она откинулась на спинку стула. Есть так и не стала.
- Броуди, вначале я это увидела на спектрографе. Удар по канистре нанесло нечто содержащее магнезию. Краска вокруг дыры выжжена. Либо от взрыва, либо оружие было слишком близко. Но так или иначе дыра выжжена и вся покрыта магнезией.
Броуди уставился на свой надкушенный гамбургер. Есть ему расхотелось.
- Ну, ладно, а трассирующие пули? Может быть, трассирующие пули из винтовки?
- Я проверила ствол от начала до конца, провела анализы и все, все проверила. Никаких признаков магнезии.
- Черт возьми, - вырвалось у Броуди.
- Броуди, дыра от ракетницы. - Она положила свою руку на его ладонь. Стандартная ракетница ВМС выпуска 1942 года.
Он на нее внимательно посмотрел. Она была твердо уверена в своих словах.
- Он что, сошел с ума! - воскликнул он. - Какого черта человек станет палить из ракетницы в свою же канистру?
Она принялась есть и ничего не ответила.
- Зачем он вообще держал заряженную ракетницу возле канистры с бензином?
- Ну, может быть, в обычных условиях он бы и не стал этого делать, заметила она. - Но ракетница - это оружие. А осторожные люди умеют обращаться с оружием. Без проблем. Кроме?..
Он достаточно давно служил в полиции, чтобы знать ответ.
- Кроме чрезвычайных обстоятельств, когда требуется оружие. Но что у него могли быть за обстоятельства? Он же не связался с Шиннекоком.
Она пожала плечами.
- К баллистической экспертизе это не имеет отношения. Это вам надо решать на месте. Вот ты на месте и решай.
- Да-а.
- Тебе придется все начинать с самого начала.
Он заплатил по счету, проводил ее в лабораторию и забрал свои бесполезные улики.
- Мы забыли попробовать пирог, - напомнила она.
- В следующий раз, - пообещал он. - И насчет того, чтобы забыть...
- Да? - улыбнулась она.
- Джеппс все равно никуда не денется. Ну, а обвинения в непредумышленном убийстве я, естественно, сниму. Хотя так или иначе буду выглядеть глупо. Как ты думаешь, не сможешь ли ты...
- Оригинал у тебя, - улыбнулась она, - а копии я потеряю. Не можем же мы запятнать честь мундира начальника полиции Эмити.
Молодой сержант у выхода вычеркнул из журнала винтовку, патроны и канистру, спросив еще раз, не появилась ли вакансия в Эмити.
- Может появиться, если это разойдется по свету.
- Что она обнаружила?
- Мои обвинения в непредумышленном убийстве оказались шиты белыми нитками.
По пути домой Броуди пришел к выводу, что, скорее всего, на катере начался небольшой пожар из-за сигареты, а потом паника. Затем тот парень решил выстрелить из ракетницы, чтобы позвать на помощь, и угодил в канистру.
Но где их трупы?
Разорваны на куски? Сожжены?
А что случилось с двумя аквалангистами?
Но это, в конце концов, было не его дело. Его сфера деятельности ограничивалась линией прибоя.
А что касается Джеппса, слава Богу, у него был в запасе раненый тюлень.
* * *
Подполковник Чип Чэффи, ответственный за безопасность полетов вертолетов в Квонсет-Пойнт, зашел в офицерский бар, забросил ноги на любимый стул и заказал себе коктейль "Московский мул".
В нагрудном кармане его потертого мундира, за который Чэффи могли попросить из клуба, если рядом возникнет дежурный офицер, лежал только что написанный доклад о крушении вертолета.
В докладе практически ничего не было. Он мало что выяснил о причине гибели своего друга. Сейчас Чэффи знал столько же, сколько и прежде. Чей свисток слышали моряки возле Эмити? Его друга или его напарника? Теперь, правда, это имело чисто академический интерес. Кто бы ни подавал сигнал, он давно уже мертв, а его тело, скорее всего, вынесет на берег где-нибудь у Хэмптона.
Чэффи отпивал мелкими глотками смесь водки с имбирным пивом. Он жил один, с женой развелся. Как и его друг, он принадлежал к числу уходящего поколения людей крепко пьющих, не желающих больше делать карьеру на флоте. Будущее казалось беспросветным. Впереди были бесконечные часы полетов, поиски подлодок, долгое сидение в баре клуба, короткие романы с одинокими женами моряков, которые с каждым годом становились все моложе.
Все будет так, как сейчас, пока не откажет двигатель или в голову не ударит отлетевший болт. А может случиться нечто подобное тому, что произошло с его другом. И все завершится головокружительным падением в море.
Молодой мичман из команды подводников вошел в бар в гражданском, под руку с длинноногой блондинкой, выглядевшей как выпускница Вассара, Беннингтона или другого колледжа для дочерей богатых родителей. Возможно, это была его жена. Они сели за стол и стали перебирать карточки для игры в бинго, которая должна была вскоре начаться.
Мичман встретился с Чэффи глазами, но сразу же отвел их в сторону. Ему не хотелось с ним встречаться, то ли потому, что он потерял из-за него дельфина, то ли не хотел, чтобы на него обратила внимание его подружка.
Ну и черт с ним! Чэффи осмотрел помещение бара. Невдалеке сидели две женщины, уткнувшись в карточки для бинго. Их мужья, скорее всего, были в море на "Групере" или какой-то иной жестянке. Ну и черт с ними тоже! С каждым годом жены моряков старались хранить все больше верности. Чэффи перевел взгляд на мичмана. Недотепа он, и его крашеная блондинка тоже дерьмо. И все эти подводники недоноски. Слишком рано закончили работу. Даже их дельфин от них смылся...
Чэффи решил на следующий день слетать в Эмити. У начальника полиции была хорошенькая жена, и надо бы с ней снова повидаться. Он подумал, а не уезжает ли полицейский из города в командировки? В любом случае попробует уговорить его сына или его инструктора еще раз попробовать полазить по дну.
Хотелось бы посмотреть, как будет выглядеть этот мичман, если любители с первого раза найдут зонд. Всякое бывает.
По внутренней радиосети стали передавать номера для игры в бинго, и он быстро допил коктейль. Вместе с бесполезным докладом в кармане лежало письмо из финансового управления. Он просил, чтобы назначили денежную награду в две тысячи долларов, но ему дали разрешение только на одну. В любом случае, достаточно, чтобы пробудить интерес среди молодежи Эмити.
Он отправился спать в общежитие для холостяков. Завтра новый день и новые надежды.

+1

7

10
В семь утра рев паромного гудка, отходившего с противоположного берега залива, разбудил Броуди.
Поскольку время было раннее, он сразу понял, что сегодня суббота.
Лето. Суббота. Какое-то время он лежал в постели и чувствовал, что день не обещает ничего хорошего. Совсем ничего.
Во-первых, стали известны результаты баллистической экспертизы и придется отказаться от прежних подозрений. Обвинять Джеппса в непредумышленном убийстве было бессмысленно. Но не было никаких причин раньше времени давать знать Джеппсу или его адвокату, что первое в истории Эмити расследование убийства не дало результатов. Проблема сама собой исчезнет, если никто не станет попусту раскачивать лодку, а в случае чего непредвиденного, у него в запасе еще были обвинения по федеральному и местному законам.
Он потянулся, но вставать не хотелось. Сегодня Майк вступал в ряды мускулистых мужчин, которыми он любовался на страницах журнала "Скиндайвер мэгэзин". После обеда он еще дальше отойдет от детства и направится туда, куда сам Броуди идти не решался. Ему не понравилась возникшая перед глазами картина, и он снова заворочался в кровати.
Последней проблемой на сегодня остается Сэмми. Рана затянулась, и они с Эллен решили, что пора отпустить тюленя в океан, если он того захочет. Если нет, то можно отдать его в зоопарк Бронкса, в институт Вудс-Холл, или передать в комиссию штата по живой природе.
Может быть, ожидание завтрашней регаты смягчит этот удар для Шона.
Он посмотрел на Эллен, свернувшуюся в углу кровати калачиком. Прядь бронзовых волос упала к носу, и он осторожно отвел ее пальцем.
В этот момент зазвонил телефон. Проклятье!
Он сбросил ноги с кровати. Сегодняшний день обещал стать повтором прошлой субботы, только еще хуже. Он подошел к столу у окна и снял трубку.
- Броуди. Слушаю.
- Доброе утро, - сказал Гарри Мидоуз. Его голос звучал странно даже для газетчика в семь утра. - Послушан, ты можешь сейчас подъехать ко мне?
- А ты знаешь, - мягко поинтересовался Броуди, - который сейчас час?
- Семь утра, - ответил Мидоуз. - У нас беда.
Броуди стал вычислять, какие неприятности могут быть общими у него с Мидоузом или "Эмити лидер".
- У кого это у нас?
- В основном это касается тебя.
- Меня? - удивился Броуди. - Что там происходит?
- Броуди, - устало сказал Мидоуз, - просто приезжай. О'кей?
Портить отношения с прессой полиции не следовало, но всему был предел, и Броуди не преминул об этом напомнить.
- Я приношу свои извинения, - сказал Мидоуз. - С другой стороны, в твоей карьере наступил критический момент. Тебе наверняка понадобится помощь от четвертой власти.
Он предложил, чтобы Броуди, имея это в виду и учитывая их дружбу, приехал не позднее восьми часов.
- Ладно, - согласился Броуди. Он еще раз взглянул на Эллен. Она по-прежнему спала, и ее бедро, вырисовывавшееся под одеялом, навеяло ему игривые мысли. Он снова лег в кровать, засунул руку под одеяло и провел пальцами по ее бедру. Она открыла глаза и улыбнулась.
Возле кровати звоном взорвался будильник. В соседней комнате включился радиоприемник Майка, приветствуя новый день. За открытым окном он услышал, что Шон на кого-то кричит у берега залива. Он сдался, растрепал Эллен прическу и встал.
- Я приготовлю тебе завтрак, - сказала она и тотчас вновь заснула.
Он выключил будильник и высунулся в окно. Шон швырял камни в воду.
- Эй, герой, ты что делаешь?
Шон обернулся, и на лице было написано такое выражение, будто его поймали на месте преступления.
- Да так, ничего... Камни бросаю.
Несколько удивившись, Броуди оделся и спустился вниз завтракать.
* * *
Броуди ждал, пока закипит кофе, и наблюдал за тем, как старший сын бродит по кухне. Вначале парнишка снял с полки пакет с кукурузными хлопьями, изучил этикетку и поставил коробку на место. Потом налил себе стакан молока, половину выпил, а остальное оставил на мойке. Затем достал кофейную чашку и поставил рядом с чашкой отца, хотя Броуди никогда прежде не видел Майка пьющим по утрам кофе.
- Ну, сегодня твой день, - заметил Броуди. У него подрагивала рука, когда он наливал кофе. - Не правда ли?
- Последний экзамен? - Майк зевнул. - Ну, это так... Думаю, ты прав. В час дня инструктаж в Аква-центре, а потом... по коням...
Броуди вспомнил.
- Ты не знаешь, Эндрюс торгует ракетницами? Для владельцев катеров, яхтсменов?
- Да, они есть в продаже, - ответил Майк. - А который сейчас час?
Броуди сказал и понял, что Майк торопит время. Сын широко зевнул, посмотрел, как отец кладет сахар в обе чашки, и снова зевнул.
- Что-нибудь слышно о флотском шаре? - спросил неожиданно.
- Не знаю.
- Отец, - признался Майк, - тот пилот подлетел к нам, подумав, что один из нас тонет. Знаешь, папа, я чуть не утопил Ларри Вогэна.
- Почему?
- Он грязная скотина.
- Это у них семейное. А что он сделал?
Майк захлопнул рот и покачал головой.
- Да какая разница? Но со стороны казалось, что он тонул. Вроде бы мы звали на помощь, а спасатель сам утонул.
- Ты же все рассказал летчику, который к нам приходил, так что не будем об этом говорить.
- О'кей, - пробормотал Майк. Он взял руку отца и посмотрел на часы. Удачи тебе.
За Броуди захлопнулась дверь.
Об удаче думать не приходилось. Броуди надеялся, что день пройдет хотя бы без особых неприятностей.
* * *
Уже много лет назад помещение редакции "Эмити лидер" перестала сотрясать расположенная этажом ниже типография. Машину остановили, а газету теперь печатали в Порт-Вашингтоне, Грейт-Неке или каком-то ином местечке, имени которого Броуди не мог припомнить. Но запах типографской краски по-прежнему пронизывал все вокруг в помещении, откуда открывался вид на Мейн-стрит.
Крохотный кабинет Гарри Мидоуза, однако, вонял больше всех, потому что он таскал с собой громадные бутерброды с салями из ресторанчика Си, когда нужно было дать срочный материал в номер. Запах бутербродов, казалось, пропитал мебель и кипы телефонных справочников, груды бумаги и подшивки старых газет, которыми были завалены стол, стулья и шкафчики. Гарри утопал в дыму сигары.
Когда вошел Броуди, Мидоуз сидел, уставившись, не мигая, в окно, и, заслышав приятеля, крутанулся на стуле, жалобно взвизгнувшем под его тяжестью.
- Что происходит? - спросил Броуди. - Я работаю с девяти утра.
- Возможно, тебе скоро не придется торопиться на службу, - сказал Мидоуз, - если не придумаешь, как мне и "Эмити лидер" вывернуться из этого дела.
Броуди надоело слышать от разных людей угрозы добиться его увольнения, и он сказал об этом Мидоузу.
- Для начала, не найдется человека глупее Хендрикса, который согласится занять мое место с зарплатой в шестьсот долларов в месяц, и в то же время настолько толкового, чтобы суметь выписать квитанцию на уплату штрафа за превышение скорости.
- На это можешь не рассчитывать, - сказал Мидоуз. - Как только здесь откроется казино, любой полицейский из Манхэттена почтет за честь получить твою работу.
Если Москотти действительно заполучил контроль над казино, Мидоуз, скорее всего, был прав.
- Ну, ладно, Гарри, что у тебя?
Мидоуз перебросил ему пачку бумаг. Броуди сразу узнал ксерокопию баллистической экспертизы.
- Когда это ты получил? - спросил Броуди. - У кого? Это же не для публикации. Зачем тебе эти бумаги.
- Они мне, кстати, и не нужны. Ты когда-нибудь встречался с адвокатом Халлораном?
- Нет, не приходилось.
- Значит, еще встретитесь. Возможно, сегодня. Он ростом в два фута, а голос, как гудок у парома, и рот, как задница осла с зубами.
Броуди поморщился.
- Адвокат Джеппса?
- Именно он. Он-то мне это принес.
Броуди взял в руки бумаги.
- Как он это достал?
- Ему переслали из полиции округа Саффолк. Вчера вечером.
- Не верю, - пробормотал Броуди. Ему показалось, что он сел мимо стула. - Разреши я воспользуюсь твоим телефоном.
Он позвонил в Бей-Шор и узнал, что у Свид Йохансон сегодня был выходной. Домашний телефон ему дать отказались. Откуда им было знать, что он действительно из полиции? Он мог бы оставить свой номер, ему обещали перезвонить, связавшись с Йохансон, если она никуда не уехала на выходной.
- Ладно, не имеет значения, - зло бросил Броуди. В самом деле, уже ничего не имело значения. Он получил удар в спину. На этот раз приложили его крепко. - Ну, хорошо, у них есть этот доклад. Если он действительно ни в кого не стрелял, они и так все знали. Какая же разница?
- И он-таки ни в кого не стрелял?
- Только в тюленя.
Мидоуз откинулся на спинку стула.
- Ну, спасибо... Ты упрям, как осел.
- Ладно, так в чем же дело?
- Клевета.
Вдалеке Броуди услышал гудок парома, отходившего от городского пирса. Слабо доносился также звук игрального автомата в ресторанчике Си. Просигналил автомобиль.
- Ерунда.
Мидоуз взглянул на него с интересом.
- У меня нет своего адвоката, но с моей точки зрения и с точки зрения газеты, кроме которой у меня ничего нет, обвинения в клевете могут довести меня до банкротства.
- Это не клевета, Гарри, и ты это прекрасно знаешь. Ты всего лишь сказал, что я веду расследование, и я действительно веду расследование. Так при чем здесь клевета?
Мидоуз грустно покачал головой.
- Я не говорю, что проиграю дело, а хочу тебе внушить, что вылечу в трубу, если мне придется защищаться.
Броуди перешел к окну и выглянул на улицу. Альберт Моррис подметал перед своим магазином скобяных товаров, не доверяя своему сыну, который был почти одного возраста с Броуди и работал продавцом. Як-Як Хаймэн выходил из ресторанчика Си и направлялся к пирсу. К своему удивлению, Броуди увидел, что Нейт Старбак, которому пора бы открывать свою аптеку, паркует машину напротив ратуши. Собрался на что-нибудь жаловаться? На налоги? Нет, сегодня суббота. Возможно, Старбак снова недоволен чужой парковкой, но на этот раз решил сам сделать заявление.
Броуди посмотрел на часы. Разговор с Мидоузом пора заканчивать, надо еще посетить Аква-центр, а потом занять место в своем офисе в ратуше и ожидать новых ударов судьбы в летнюю субботу.
Он повернулся к Мидоузу и спросил, что тот конкретно от него хочет. Мидоуз вытащил страницу из пишущей машинки и показал свое творение.
"Все обвинения сняты с сержанта полиции". Кричал заголовок, а далее говорилось:
"Сегодня начальник полиции Эмити Мартин Броуди сообщил, что проведенное им расследование по обвинению в непредумышленном убийстве сержанта полиции из Флашинга Чарльза Джеппса, пятидесяти четырех лет, ныне проживающего в Сэнд-Касле Симта, показало, что нет никаких свидетельств о связи между случайным выстрелом из винтовки, произведенным сержантом Джеппсом на пляже, и исчезновением двух любителей подводного плавания и пары на катере в минувшие выходные дни.
Баллистическая экспертиза обломков катера после взрыва убедительно доказала, что взрыв у пляжа Эмити произошел в результате выстрела из ракетницы в канистру с бензином, который, очевидно, произвел один из находившихся в катере.
"Согласно имеющимся сведениям, - заявил Броуди, - сержант Джеппс признан невиновным и все обвинения против него сняты".
- Я в самом деле так сказал? - спросил Броуди.
- Ну, ты же скажешь, не так ли? - Мидоуз передал ему ручку и попросил поставить визу.
Броуди постучал ручкой о стол.
- Случайный выстрел! - возмутился он. - Нет. - Броуди вычеркнул слово "случайный" и последний абзац, потом написал:
"Однако, остаются в силе обвинения по федеральному и местному законам".
Он расписался и отдал заметку Мидоузу.
- Я боялся именно этого, - пожаловался газетчик. - Не хочешь оставить, как было?
- Ты сорвался с крючка. Что тебе еще надо?
Мидоуз пожал плечами.
- Ты мне симпатичен. Я не желаю тебе неприятностей из-за дурацкого тюленя. И ничего не могу понять.
- У меня двое сыновей, которые не поймут, если я поступлю иначе, ответил Броуди и отправился в Аква-центр.
* * *
Мэр Ларри Вогэн смотрел на худое лицо уроженца Новой Англии.
Хотелось плакать. За последние три дня Старбак побывал у него трижды, хотя фармацевт отлично знал, что мэр не любит использовать свое служебное помещение в личных целях. Мэр понимал, что это неэтично, и очень нервничал. Ведь его могли поймать. Но фармацевт становился все настойчивее.
- Черт возьми, Старбак, - взорвался Вогэн. - Я же просил мне не надоедать. И не появляться здесь. Во всяком случае по вопросам недвижимости. В конце концов, это же служебное помещение.
- Я плачу налоги городским властям, - пожал плечами Старбак. Кто-нибудь заинтересовался аптекой?
Видно, пора было сказать Старбаку, почем фунт лиха, и пояснить реалии бизнеса недвижимости. И Вогэн принялся перечислять факты, загибая для убедительности пальцы. Во-первых, Вогэн позвонил на фирму в Манхэттене, которая специализируется на недвижимости в курортной зоне, а также связался с компанией, которая занимается фармацевтическими заведениями.
На самом деле он никому не звонил, но фармацевт все равно не мог его проверить.
- Обе фирмы хотели узнать, какими данными располагает торговая палата относительно вашего торгового оборота прошлым летом. А ты сам знаешь, каким было минувшее лето.
Старбак продолжал его есть холодными глазами, от чего Вогэну становилось не по себе. Мэр чуть было не сделал Старбаку собственное предложение, чтобы избавиться от старого дурня, но решил немного повременить. Пускай себе попотеет, а болезнь Лины загонит его тем временем еще глубже в угол.
- Я знаю, что ты спешишь, - закончил свою речь Ларри Вогэн, - но ты должен понимать, что так скоро дело не делается. Кстати, как себя чувствует Лина?
Нейт махнул рукой.
- Ей становится хуже, но беспокоиться не надо. Твое дело - продать, мэр.
Последнее слово он произнес, как бы в кавычках, и за маской на лице скрывалась угроза. Пора было вытащить из Старбака то, что он скрывал, и Вогэн неожиданно понял, в чем дело.
Старый дурак наверняка узнал насчет Москотти. Ведь его аптека рядом с банком. Возможно, он слышал, что банк отказал Питерсону в кредите, или видел Питерсона в компании Москотти. Поскольку Старбак все понимал как раз наоборот, он наверняка решил что привлечение к казино гангстера представляет угрозу для его благосостояния.
И должно быть, он считал, что это большая тайна, в то время как все уже об этом знали. Да и наверняка решил, что если тайна раскроется, Вогэн проиграет на следующих выборах.
Смешно все это. Его будут избирать мэром до тех пор, пока в город приезжают туристы. А когда начнет работать казино, он может оставаться мэром до гробовой доски.
Вогэн как можно любезнее поинтересовался.
- Когда Лина ложится в больницу? Если она, конечно, пойдет в больницу.
- Тебя это не касается. Твое дело - продать.
- Когда ей проходить осмотр?
- Тебе-то что? Ты мне помоги избавиться от аптеки, а то тебе же будет хуже.
Значит, он был прав. Старбак действительно думал, что имеет нечто против мэра. Вогэн расслабился и втайне ухмыльнулся.
- А почему так, Нейт? - спросил он игриво.
Старбак улыбнулся. Он перешел на кожаный диван, где Вогэн любил вздремнуть после обеда, и устроился поудобнее. Он очень торжественно набил трубку, раскурил ее и наполнил комнату дымом табака "Сэр Уолтер Райли".
- Я мог бы выставить свою аптеку на торгах в "Эмити риэлти".
- Мог бы, - согласился Вогэн. - Но если я не смогу продать твою аптеку, им это тоже не удастся. Ты это прекрасно знаешь, а поэтому хочешь поговорить о чем-то другом, не так ли?
Старбак охотно кивнул.
- Может быть, ты прав. Возможно, я намерен снять второй башмак, как говорится.
- И что ты имеешь в виду?
- Возможно, люди в этом городе далеко не все знают о том, что знаешь ты и Броуди и, может быть, кто-то другой в "возрождении", которого мы все ждем с нетерпением. Возможно, люди хотели бы узнать всю правду. Возможно, люди вроде тебя и Броуди, заварившие эту кашу, хотели бы, чтобы я убрался из города до того, как все станет известно. Так вот. Ты продай мою аптеку или сам ее купи, и я отсюда уеду. И как тебе это нравится?
Мысль о том, что Старбак покинет город, пришлась Вогэну по душе. Она была столь привлекательной, что можно было бы всем скинуться и собрать деньги, чтобы избавиться от него. Но Вогэн предпочитал блюсти собственные интересы.
- Да, Старбак, - сказал он. - Ты, конечно же, прав. К сожалению. Это насчет того, что может потом произойти.
Старбак поднял бровь, затянулся, выпустил клуб дыма и продолжал ждать молча.
- Не знаю, как ты узнал о Москотти, - медленно продолжал Вогэн, - но...
- Я ничего не говорил о Москотти, - заявил Старбак, явно немного растерявшись.
Вогэн посмотрел на него внимательно, сам несколько озадаченный. Понять Сарбака оказалось не просто.
- Он нас всех запугал, - признался Вогэн. - Возможно, он спасет казино, но... - Он солгал. - Это ничуть не поможет законному бизнесу. Ты это первый понял, надо отдать тебе должное. Беда в том, что со временем все узнают...
- Москотти, - прервал его Старбак. - Ты хочешь сказать, что Москотти встрял в дело со строительством казино?
Вогэн кивнул.
- Когда все об этом узнают, может начаться паническая распродажа. Ты прав.
Старбак никак на это не откликнулся. Казалось, он утратил интерес к предмету разговора. Странно.
Вогэн продолжал:
- Ты же знаешь, что Лина за мной присматривала, когда я был еще ребенком?
Старбак пожал плечами.
- Да, слышал.
- Она была очень доброй. Одинокий мальчишка, огромный дом, родители все лето в отъезде... Ты понимаешь?
Старбак зашевелился на месте.
- Что ты мне хочешь сказать, Ларри?
- Ну, я хотел бы помочь. Даже если с Линой все в порядке, ты все равно хотел бы продать аптеку. Я понимаю, что ты рискуешь. Но я готов все поставить на Эмити. Никто из чужаков денег сюда не вложит после этой истории с акулой, а теперь еще Москотти...
- История с акулой, - кивнул Старбак. - Ты прав. Давай не забудем историю с акулой, Ларри.
Ну, ладно, если Старбак считает, что та история не забылась, это его дело. Вогэн задумался. Потом встал и походил по комнате, опять сел и постучал карандашом о стол. Затем взял лист бумаги и сделал вид, будто что-то подсчитывает.
Старбак тяжело вздохнул.
- Кончай ерундить. Что ты предлагаешь?
Жадная сволочь. Вогэн взглянул на него, как будто ему сделали больно.
- Двадцать пять, - сказал. - Тридцать... Может быть, могу предложить тридцать.
- Цена - пятьдесят, - парировал Старбак. - Хотел бы я знать, а все ли ты рассказал Москотти? Он все еще проводит лето здесь?
- Что ты имеешь в виду, когда говоришь "все"?
- Он все еще проводит здесь отпуск?
- Послушай, Нейт, уж не собираешься ли ты предложить свою аптеку ему?
- Я намерен продать. Если ты не можешь, я сам справлюсь.
- Прошу мои слова никому не передавать, - сказал Вогэн осторожно, - но одно дело, когда он встревает в казино, но совсем другое - отдавать ему городскую аптеку. Ты только подумай! Наркотики и прочее. Ему после этого достаточно найти продажного фармацевта...
- Возможно, мне не придется ему ничего продавать. Может, я ему продам кое-что другое. Он живет в доме Раскина?
Опять в его голосе прозвучала угроза. Вогэн сказал:
- Да, он там. А что ты этим хочешь сказать?
Старбак сухо засмеялся, покачал головой и ушел. Вогэн посмотрел ему вслед. Ну, и черт с ним и его параноидальными наклонностями. Когда его Москотти вышвырнет из дома, он согласится продать еще по более низкой цене.
На столе замигал сигнал.
- Вас хочет видеть адвокат Джон Халлоран, - объявила Дейзи Уикер. - Он представляет сержанта Джеппса.
Какое-то мгновение Вогэн колебался и подумывал о том, чтобы удрать через окно, потом сказал:
- Пускай заходит. И позови Броуди.
Пойманный у себя в кабинете, как в западне, он ожидал появления легендарного Халлорана, принца юридической тьмы.
Когда-то, во времена Беды Броуди пытался закрыть пляжи.
Было проще простого тогда избавиться от начальника полиции.
Зря он в тот момент этого не сделал.
11
Броуди припарковал машину возле Аква-центра. В витрине появилась новая надпись золотыми буквами "К услугам любителей подводного плавания, серфинга и парусного спорта". Внутри никого не было видно. Но клиентов с приходом лета наверняка прибавится.
Он вошел и услышал голоса в дальней части помещения. Они доносились из-за открытой двери с надписью "Кислород. Заполнение баллонов". Броуди прошел дальше.
Том Эндрюс возвышался над пятидесятипятигаллонным баком, заполненным водой, который стоял рядом с гудящим воздушным насосом. В бак был погружен баллон для подводного плавания, соединенный с насосом трубкой. Вокруг Эндрюса толпились уже одетые в костюмы Майк, Энди Николас, Ларри Вогэн и полдюжины других потенциальных подводников. Они смотрели на Броуди с тревогой, ожидая, по-видимому, что он им поставит очередную палку в колеса.
Броуди спросил, случалось ли Эндрюсу продавать ракетницы с тех пор, как он открыл магазин.
- Да, случалось.
- Кому?
- Придется посмотреть в книге.
Он вытащил гроссбух и сообщил:
- В прошлую субботу Р. Л. Хеллеру, проживающему по адресу 1433 Миртл в Либруке.
- Ну, так я и знал, - произнес Броуди.
Броуди сказал ему, что канистра, которую он обнаружил, была пробита зарядом из ракетницы. Эндрюс поморщился.
- Значит, это был не мент из Флашинга?
Броуди покачал головой.
- Но он все равно стрелял в тюленя.
Эндрюс задумчиво кивнул.
- Но я слышал, что с этим связана какая-то политика...
- Как ты думаешь, что я должен делать? - спросил Броуди.
Эндрюс оглядел свой магазин. Кроме подростков, клиентов не было. Взглянул на тонкую кипу счетов в руке.
- Пошла вторая неделя лета, - пробормотал он, - а я уж подумываю, не установить ли мне здесь игральные автоматы.
- Ты считаешь, что мне нужно отказаться от обвинений?
- Среди моих лучших друзей есть тюлени, - улыбнулся Эндрюс. - Можешь повесить сукиного сына.
Прозвенел звонок над дверью. Вошли Эллен и офицер, ответственный за безопасность полетов в Квонсет-Пойнт.
Броуди был удивлен, но представил их Эндрюсу.
- Он приехал на такси, - объяснила Эллен. - И поэтому я доставила его сюда.
Она сказала это слишком быстро, и Броуди пережил чувство ревности. Интересно, стала ли бы она возить офицера, если бы он был с брюшком и лет на десять старше? Но он быстро подавил раздражение. Во времена Беды она, возможно, кокетничала с молодым специалистом по акулам, но тогда Броуди был слишком занят акулой, чтобы обратить на это внимание.
Мальчишки слонялись возле полок с баллонами и рассматривали на витрине ножи и прочее оборудование.
- Мистер Эндрюс, - объявил Чэффи, - назначена награда в одну тысячу долларов тому, кто найдет зонд.
- Вот это да! - воскликнул Майк. - Конечно, мы поищем. Нас тринадцать человек, и мы...
Эндрюс утихомирил его взглядом.
- Хорошо, вы поищете, - пообещал он, - и можете делать все, что хотите, но под моим руководством. Не забывайте, что сегодня у вас последний экзамен. Если кто-то думает поступать, как ему вздумается, я отменю ваш письменный экзамен. Никакого сертификата вы не получите, и придется начинать все с самого начала. Опытные подводники не могли найти шар...
Майк покраснел, и Броуди решил вступиться за сына.
- Ладно, Том, он все понимает. Дело не в деньгах. Просто он был последним, кто видел вертолет.
- Лично меня интересуют именно деньги, - сказал Эндрюс офицеру. - На следующей неделе я этим займусь.
Чэффи извинился, что помешал своими вопросами занятиям, а Эллен вызвалась отвезти его к вертолету, который на этот раз он оставил вдали от города на заброшенном аэродроме между Эмити и Монток-Пойнт.
- Лучше я отвезу его сам, - решил Броуди.
В пути по центру Эмити Броуди пытался сам себя оправдать. Он не ревновал. Просто ему не хотелось возвращаться в офис. У него было такое чувство, что чем дольше его там не будет, тем лучше, если учесть проблемы, связанные с Джеппсом, Москотти и "Эмити лидер".
* * *
С тех пор, как она сожрала дельфина, Большая Белая бесцельно кружила в двадцати милях между Блок-Айленд, Фишерз-Айленд и Монток-Пойнт.
Она держалась северо-восточного входа в залив Лонг-Айленд, поскольку очистила от живности воды возле Эмити. Через день-два ей предстояли роды. Когда она родит, ее сразу же перестанет мучить сильный голод, но сейчас этому чувству не было предела. За последние сутки она сожрала дельфина, двадцатифунтовую черепаху, стофунтовую акулу, еще одну акулу и трех ныряющих птиц. Она схватила какую-то наживку и сорвала ее вместе с крючком с такой быстротой, что рыбак ничего не понял и над инцидентом не задумался. Крючок зацепился за верхнюю губу и раздражал ее.
Когда она проплывала мимо Монток-Пойнт и шла на новый заход в сторону Эмити, к нижней губе прицепилась рыба-прилипала и висела там, как борода, доводя акулу до отчаяния. Она безуспешно пыталась избавиться от прилипалы и долго терлась нижней губой о подводные скалы возле маяка Монток-Пойнт. Ничего не получилось. Прилипала по-прежнему висела, очень раздражала, но не мешала постоянно думать о еде.
Большая Белая обошла Монток и направилась на юго-восток вдоль пляжа Пайрегью, прощупывая течения у побережья. К моменту подхода к Эмити, она не ела уже два часа. В ее матках потомство беспокойно ворочалось в попытке избавиться друг от друга. А рыба-прилипала делала свое дело...
Чувство голода стало невыносимым.
Она готова была напасть на все, что двигалось.
* * *
Вначале "крикун" Халлоран говорил мягко и тихо. Он выглядел лысым гномом с толстыми очками и маленьким крепко сжатым ртом. Первые три минуты Броуди никак не мог понять, сидя в офисе сэра за что Халлорана прозвали "крикуном".
Но долго раздумывать не пришлось.
- Значит так, начальник, - улыбнулся Халлоран, - правильно ли я обрисовал ситуацию? Вы не видели, кто стрелял? Вы лишь слышали выстрел за дюнами?
Броуди ответил, что прибыл на место происшествия через несколько секунд и увидел, что обвиняемый целится и готов снова выстрелить.
- Я все это описал в своем докладе, - сказал Броуди. Ему неоднократно приходилось выступать в роли свидетеля в суде за последние десять лет: когда сбивали на машине пешехода и пытались скрыться, когда муж избивал жену, после ареста любителей марихуаны, пару раз после задержания нетрезвых водителей. Он не доверял адвокатам и прокурорам, а себе постоянно повторял, что следует сохранять хладнокровие.
- Но ведь существуют два доклада, - еще тише промолвил Халлоран. - Один из округа Саффолк, точнее это баллистическая экспертиза, на которой вы сами настаивали. Скажите, вы видели, чтобы мой клиент стрелял в аквалангиста.
- Конечно, нет.
Чуть громче Халлоран произнес:
- А в катер?
- Нет.
- Еще в кого-нибудь? На этот раз он завопил почти истерично.
- Послушайте, мистер Халлоран, мы не в суде. Когда я дам присягу как свидетель, можете изгаляться, если вам позволит судья. А сейчас - нет!
Халлоран не подал признаков того, что вообще его слышал.
- Если вы сами не видели, что он в кого-то стрелял, если никто не видел, что он в кого-либо стрелял, - заорал он, - зачем же вы сделали заявление в "Эмити лидер"?
Он выхватил из портфеля номер газеты за прошлую неделю, расправил страницу и сунул се под нос Броуди.
- Я сказал им, что веду расследование, - сказал Броуди, стараясь сдержать гнев, - и они это напечатали.
- Они напечатали то, о чем вы попросили их напечатать, - орал карлик.
Лицо Ларри Вогэна пошло красными пятнами. Броуди поморщился. Весь город и все прохожие наверняка все слышали через открытое окно.
- Фактически вы сказали, а мой клиент сам это слышал: "У меня серьезное подозрение, что эта сволочь стрелял и по аквалангистам, и по катеру". Вы это отрицаете?
Броуди промолчал.
- Хорошо, - произнес Халлоран так тихо, что его едва было слышно. Он улыбнулся, как выжатый лимон. - Ваши слова квалифицируются как клевета, а после появления в печати, это дело подсудное. Вопрос лишь в том, зачем вы это говорили? Ведь должна быть какая-то причина.
- Ваш клиент стрелял у нас на пляже, а я считаю, что полицейское управление не должно проходить мимо таких инцидентов.
- Послушай, Броуди, мне кажется, тебе не следует залезать еще глубже, предупредил Вогэн.
- Он уже залез достаточно глубоко, - заорал Халлоран. - Весь ваш город залез глубоко. Моего клиента незаконно арестовали и посадили в тюрьму. Ваш начальник полиции пытался взвалить на него вину с помощью ложной баллистической экспертизы, но доклад, подготовленный по его заказу, полностью снимает вину с моего клиента. - Голос набрал силы и достиг вершины, напоминая гигантский ноготь, которым скребли по классной доске. Но почему Броуди возвел на него клевету? Вы знаете, почему?
Вогэн тупо посмотрел на Халлорана, как загипнотизированный, и только покачал головой.
Халлоран ткнул в сторону Броуди тощим пальцем. Его голос упал на октаву ниже.
- Сюда приходят азартные игры. Их должны были здесь разрешить, пока ваш мальчишка все не испортил. Азартные игры - золотая жила для амбициозного начальника полиции. Джеппс проводил здесь не одно лето. А в будущем году он выходит на пенсию, и трудно найти лучшего начальника полиции, чем он. А Броуди об этом знал. Ваш местный полицейский боится за свою задницу. Вот почему он прибег к клевете!
Броуди слушал его с открытым ртом, как простак, впервые наблюдающий за игрой в наперстки.
- А ну, еще раз, - попросил он.
Глаза Халлорана сверкали триумфом за толстыми стеклами очков. Броуди помимо воли сделал шаг в его сторону.
- Броуди! - воскликнул Вогэн. - Осторожнее!
Броуди расслабился.
- Не волнуйся, Ларри. - Он внимательно посмотрел на Халлорана. Послушай, этот парень сумасшедший, что ли?
Вогэн чувствовал себя неловко. Он обратился к Халлорану:
- Послушайте, мистер Халлоран, если удастся уговорить Броуди снять обвинения по федеральному закону...
- Слишком поздно, - ответил Халлоран. - Когда вышла газета, все было кончено. Мой клиент крайне рассержен. Сомневаюсь, что мне удастся его уговорить.
- Давайте попробуем, - попросил Вогэн. - Ты как считаешь, Броуди?
Броуди посмотрел мэру в глаза. На какое-то мгновение он замер, потом отвел глаза.
- Нет, - тихо сказал Броуди, повернулся и вышел.
* * *
Энди Николас, натянув до половины костюм для подводного плавания, стоял, прислонившись к ряду кислородных баллонов на корме "Аква куин".
В своем костюме он походил на колбасу и прекрасно это понимал. Когда все остальные ребята были уже одеты, он все еще мучился, пытаясь втиснуться в узкий, плотно облегающий костюм. Толщина его рук не позволяла войти в рукава.
Сейчас ему удалось справиться только с одной, а вторая застряла и отказывалась пройти до конца. Ларри Вогэн вертелся юлой возле Тома Эндрюса, опускавшего якорь. Возможно, Ларри просил, чтобы его пустили первым, или просил, чтобы не пускали в паре с Николасом.
Этот слизняк всегда подводил своих друзей. Энди взглянул в сторону Майка Броуди. Тот был готов, как обычно. За плечами виднелся кислородный баллон, и Майк сидел, свесив ноги вниз и глядя в темно-зеленую воду.
- Эй, Майк! - позвал он, и Майк прошлепал к нему в ластах. Слава Богу, он больше не обижался за тот случай на пляже, когда они за ним по глупости подглядывали. Майк схватил Энди за руку, сильно потянул и помог одеться.
Майк стоил троих Ларри Вогэнов. Да, он здорово напугал тогда Ларри и чуть его не утопил. Теперь-то уж никто не решится назвать его "Спитцером". А если Майк когда-нибудь еще ввяжется в драку, Энди будет на его стороне.
- Ты не пошел бы со мной сегодня в паре? - спросил Энди.
- Если будешь вместе со мной искать тот шар, - ответил Майк. - Ну, шар с вертолета, помнишь?
Энди очень сомневался, что сможет вообще что-либо увидеть под водой, кроме своего товарища, и намеревался полностью отдаться на волю Майка. Он лишь надеялся, что не отстанет от него.
Вернулся Эндрюс.
- О'кей, ребята, разбивайтесь на пары. - И напоследок спросил: - Что мы делаем, когда опускаемся?
- Дышим, - ответил дружный хор, - Вдох-выдох.
- А что делаем, когда поднимаемся?
- Выдыхаем, выдыхаем, выдыхаем.
- Еще раз, громче.
- Выдыхаем, выдыхаем, выдыхаем.
- И как быстро мы поднимаемся?
- Не обгоняя своих пузырьков воздуха.
Эндрюс поднял большой палец руки, огляделся и...
"Боже мой, - подумал Энди, - он посылает нас первыми..."
- Броуди и Николас, в суп.
Они включили другу друга клапана и испытали регуляторы.
"По крайней мере, - подумал Энди, - под водой нет пыли, так что нечему вызвать приступ астмы".
Они плюнули в маски и растерли слюну по стеклу. Майк неожиданно повернулся и упал в воду. С пересохшим ртом и отчаянно бьющимся сердцем Энди закрыл глаза и последовал за ним.
Он начал опускаться. Да, с баллоном, утяжеленным поясом, кинжалом и ластами он, должно быть, весил две тонны. Энди запаниковал, чуть не уронил пояс и вышел ближе к поверхности. Перед стеклом маски колыхался мир зеленого. Он услышал свое затрудненное дыхание. А что если начнется приступ астмы? Он ничего не видел. В чем дело? Потом вспомнил, чему его учили, и набрал воды в маску, прополоскал стекло и выплюнул воду через носовой клапан.
Жизнь казалась прекрасной. Он увидел Майка, опускавшегося рядом в вихре пузырьков воздуха. Майк остановился, посмотрел в его сторону и поманил рукой. Энди последовал за ним.
* * *
Тюлениха провела большую часть времени в последние пять дней, покачиваясь на волнах залива Эмити недалеко от грязного берега, потому что чувствовала близость детеныша. Когда ветер дул с юго-востока, она чувствовала его запах и запах человека, если выдвигала нос высоко и выгибала шею.
Она мало ела. В заливе всегда было плохо с едой, она это знала и несколько раз выходила в океан. Но недалеко, и мало что попадалось. Если бы детеныш был с ней, или она смирилась с его потерей, то давно ушла бы далеко на север, подальше от белой смерти, которая всегда преследовала се в открытом океане.
Но какой она ни была хорошей матерью, в какой-то момент голод вынудил ее выйти в море. Так что этим утром она крикнула на прощанье и взяла курс в океан. Пройдя мимо берега залива Эмити, тюлениха выплыла к маяку в конце длинного каменного волнореза. Она не встретила ни трески, ни пикши, что означало одно: белая смерть была ближе, чем она предполагала.
Тюлениха повернула назад к Кейп-Норт, где растущая тревога вынудила ее вылезти на камни у маяка. Она немного отдохнула, но голод снова загнал ее в воду. На этот раз она стрелой полетела ко входу в гавань, где однажды вместе с детенышем поживилась макрелью.
Но сегодня вход в гавань, заполненный шумом от людей, не обещал ничего съестного. Она проплыла до самого пирса, который отлично знала, а потом вышла из гавани. Затем, тюлениха прошла мимо буя Эмити и повернула на юго-восток вдоль берега, направившись к тому месту, где потерялся детеныш. Но сейчас ее интересовала только еда.
Нырнув поглубже, она натолкнулась на стайку макрели и ворвалась в нес, как сокол, гонящий стаю голубей. Потом, схватив самую крупную рыбину, тюлениха почувствовала, что стая намеревается повернуть на север. Она перерезала им путь, схватила еще пару рыб, и, утолив голод, стала подниматься.
Внезапно на нее нахлынуло ощущение большой опасности. Она слишком далеко отошла от берега и направилась к пляжу. При повороте тюлениха подняла голову, чтобы посмотреть, как далеко от нее белая смерть. Ничего она не увидела, но инстинкт толкал ее ближе к берегу. Она выскочила на поверхность, пуская пузыри, схватила ртом побольше воздуха и снова нырнула. Под водой она передвигалась быстрее, чем на поверхности...
На этот раз, повернувшись, она увидела, что ее настигает серая тень. Хотя тюлениха хорошо понимала, что все бесполезно, она продолжала отчаянно плыть дальше... Неожиданно впереди послышалось шумное дыхание подводников. Она их не боялась и устремилась к ним...
Возможно, она хотела отвлечь белую смерть на другой источник поживы.
* * *
Энди Николас был в восторге. Он плыл возле левой ноги Майка, не отставая, и ласты несли его вдоль дна океана. Он понял, что наконец-то обрел то, что искал, свой мир.
Он больше ничего не опасался. Астма ему здесь не угрожала, потому что в легкие вливался кислород из баллона. Дышалось легко и свободно. Толстяк мог передвигаться под водой с приличной скоростью. Может быть, ему даже было лучше с прослойкой жира. Том Эндрюс тоже был не худенький, хотя и не такой, как Энди. Но и у него скоро отвердеют мускулы...
Он отвел глаза от Манка и стал оглядываться по сторонам. Конечно, подводный мир у Лонг-Айленда не походил на красоты, которыми он любовался на страницах журнала "Скин дайвер". Не было рифов, красивых рыб или кораллов. Только грязь, в которой попадались осколки ракушек.
Мимо что-то проскочило, и он не сразу узнал электрического ската. Тогда Энди переместился поближе к Майку. Когда он станет таким же большим, как Эндрюс, у него и храбрости соответственно прибавится.
А сейчас он начал отставать от Майка. Хотя Энди прибавил скорости, но чувствовал, что не успевает за ним. Черт возьми, предполагалось, что они будут держаться вместе...
"Не спеши, не спеши", - молился он. Не следовало отпускать Майка так далеко от себя. Вот опять Энди оказывался самым последним. С ним всегда так было - в походе со скаутами, в гимнастическом зале, на велосипедных прогулках. Черт, черт, черт...
Внезапно слева он увидел на дне нечто круглое, явно сделанное человеком, и сразу понял, что нашел шар с вертолета, Энди не мог поверить в это. Захотелось крикнуть Манку, как-то обратить его внимание. Но Манк был настолько увлечен плаванием, что шел вперед, забыв обо всем, в том числе о парном плавании, как учили.
Да, это был шар с вертолета - черный, раздавленный. Изнутри торчали провода. Он отчетливо видел перед собой разбитый зонд...
Ему просто не верилось. Тысяча долларов и место героя в легендах Эмити. Его не нашли опытные подводники... Даже Майк прошел мимо.
Теперь перед ним встала проблема: как же найти шар после всплытия? Придется задержаться над ним и каким-то образом дать знать Эндрюсу. Но если он оставит своего напарника, ему потом могут не присвоить диплом об окончании курсов.
Он подплыл к шару поближе, чтобы получше его рассмотреть. Он стал его осторожно трогать и в этот момент почувствовал рядом какое-то движение. Вначале Энди подумал, что возвращается Майк, и немного расстроился. Ведь, если Майк увидит шар, то ему достанется половина заслуги и половина награды. Ну, и наплевать. Они останутся друзьями и будут дружить всю жизнь. Тень стала приобретать форму. Это был не Майк и вообще не человек, Энди искренне удивился, увидев, что к нему ныряет тюлень. Он испугался. Не нападают ли тюлени на людей? Нет, в "Скин дайвер" писали, что тюлени могут украсть рыбу с гарпуна, но так они безвредные...
Тюлень почти налетел на него. Энди отмахнулся, а тюлень проплыл на расстоянии в пять футов. У Энди сложилось впечатление, что тюлень какой-то перепуганный. Он его испугался или кого-то еще?
Энди стал вглядываться в зеленую мглу.
То, что перед ним возникло, вызвало у него страшный шок. Он забыл о том, чему его учили, о долгих часах, проведенных в бассейне. Осталось только желание как можно быстрее выйти из этих враждебных джунглей.
На него надвигалась громадная акула. Энди успел заметить глаз и громадный хвостовой плавник.
Он зажмурился, набрал побольше воздуха и оттолкнулся, чтобы быстрее выбраться на поверхность. Ему мешал пояс, он нащупал пряжку и сбросил его. Энди почувствовал, как наполняется воздухом жилет, воздух стал набиваться в легкие. Он должен был что-то сделать... Выдыхать - вот что, но сможет ли он снова вдохнуть?
Еще до того, как он вышел на поверхность, он понял, что акула гналась за тюленем и его не видела. Он понял, что вред, который он причинил своему организму, был бессмысленным. Оказавшись на поверхности, Энди выдохнул, но тогда уже было поздно. Он почувствовал привкус крови. Вокруг потемнело, потом опустился мрак.
Надувной жилет перевернул его на спину, и издали он был похож на мертвого детеныша кита.
Голова все распухала и распухала, потом началась боль, но ему уже было все равно.
* * *
Майк повернул голову и не поверил своим глазам. Еще пару минут назад Энди плыл за ним, как привязанный, и до него можно было дотронуться. А сейчас куда-то исчез.
Вначале он подумал, что надо бы разыскать Энди до всплытия, а то им не светит получить дипломы. Эндрюс им внушал, что партнеры не должны разлучаться ни при каких обстоятельствах. При хорошей видимости расстояние должно быть десять - пятнадцать футов, а при плохой - ведущий не должен отходить дальше пяти футов. А при очень плохой видимости нужно было держаться на расстоянии протянутой руки.
Майк попытался вернуться прежним путем. Если Эндрюс увидит, что они всплыли порознь, с ними было покончено. Но он потерял ориентировку, а компаса у него не было. На дне без всяких ориентиров невозможно было определить, где юг и север, куда к берегу и в какую сторону открытый океан.
Некоторое время он плавал бесцельно, не желая выдавать сделанную глупость. Это не была его вина. Жиртрест, как обычно, не смог выдержать темпа.
Где-то минуты три он искал Энди, а потом забеспокоился и стал подниматься, следя за тем, чтобы не обогнать свои пузырьки воздуха, выдыхая, выдыхая, выдыхая. Вода вокруг постепенно светлела, потом стали пробиваться солнечные лучи и он всплыл на поверхность.
Стал вертеть головой и заметил "Аква куин" где-то в пятидесяти ярдах. А ему-то казалось, что они проплыли с милю или больше. Видимо, дали круг.
Неожиданно он увидел своего партнера в десяти ярдах.
- Энди, идиот! - прокричал. - Какого черта...
Только сейчас Майк заметил, что у Энди из носа шла кровь, а глаза были закрыты. Из уголка рта показалась струйка розовой слюны. Майк подплыл поближе и схватил его за руку. Из левого уха кровь стекала на подбородок.
Майк почти выскочил из воды и стал звать Эндрюса. Он увидел, что гигант побежал назад, перерубил якорный канат и бросился вперед, чтобы завести двигатель. Раздался грохот мотора.
Через минуту Том Эндрюс уже подавал руку со ступенек, с которых они ныряли. Он вытащил Энди из воды, как куклу, и положил на палубу, в то время как Майк взбирался на борт. Через минуту они уже мчались к берегу, а Эндрюс просил по рации, чтобы вертолет береговой охраны забрал пострадавшего и перевез его в больницу.
Майк скрючился на корме. В тот момент, когда он был нужен Энди, его не оказалось на месте. Возможно, Энди умрет.
Он уже жалел, что пошел на эти курсы. Все, к чему он прикасался в последнее время, рассыпалось под руками.
* * *
Броуди застыл в ужасе за своим столом. Береговая охрана в Шиннекок-Бей не знала имени пострадавшего.
Он повесил трубку, выскочил из офиса и помчался с воющей сиреной по Мейн-стрит к Уотер-стрит. Резко затормозил у пирса, разогнав рыбаков.
"Аква куин" отдавала швартовы. Все подростки в костюмах для подводного плавания были похожи друг на друга. Из группы ныряльщиков встал Эндрюс, держа на руках тело.
Но... толстый парнишка. Броуди чуть не сомлел от облегчения. Толстое тело... Нет, не Майк. Энди Николас.
Прокашлялся и сказал:
- Положите его в мою машину. Вертолет сядет на городской площади.
- Конвульсии, - бормотал Эндрюс, когда они мчались по улице с сиреной. Глаза гиганта встретились с взглядом Броуди в зеркале заднего вида, и в них читалась боль.
- Должно быть, в мозг попал пузырек воздуха. Давай быстрее, Броуди!
Броуди, и без того мчавшийся со скоростью пятьдесят пять миль в час сквозь ряды автомобилей, еще поддал газа. Они ворвались на городскую площадь. Вертолет уже кружил над домами Эмити-Нолл.
Когда Броуди помогал Эндрюсу вынести тело Энди из машины, подросток открыл глаза. Броуди потянулся к нему и отвел со лба клок волос.
- Ничего, Энди, ничего, сынок...
Мальчишка хотел что-то сказать. Он открыл рот, язык повернулся, но не раздалось ни звука.
Броуди наклонился поближе.
- Да, Энди? Что случилось, герои?
Глаза Энди наполнились слезами, и он снова попытался что-то сказать. Броуди смог расслышать только хрип, глубокий вздох.
- А...ла.
Внезапно тело вытянулось и окаменело, потом содрогнулось в конвульсиях. Броуди с трудом мог удержать голову и плечи. Когда конвульсии кончились, тело обмякло.
Они погрузили его в вертолет, и Эндрюс сел вместе с ним.
Через три минуты вертящиеся лопасти исчезли за вершинами холмов.
Броуди вернулся на пирс. Когда Майк его увидел, спрыгнул на берег.
- Что произошло, Майк? - спросил Броуди.
Майк сделал движение, как будто хотел упасть в его объятия, не потом вспомнил, что на него смотрят ребята.
- Я был с ним, - пробормотал он. - Отец, я был его напарником.
- Что случилось?
- Я его потерял, не знаю, что случилось.
- Мне нужно будет разговаривать с его родителями.
- Скажи им, что их сын не смог выдержать заданный темп. Да говори что хочешь.
- Успокойся, Майк.
- И можешь то же самое написать в своем вонючем докладе!
- Майк!
Его сын, едва сдерживая слезы, отвернулся. Потом Майк наклонился, поднял кислородный баллон, положил на плечо и пошел от пирса.
* * *
Нейт Старбак поставил свой миниавтобус, на котором доставлял товары покупателям, за "феррари" Москотти у подъезда здания. Для него это все еще был дом доктора Раскина. Много лет назад, когда старый врач еще принимал здесь больных, Старбак часто доставлял сюда товары по грунтовой дороге.
Но сейчас дороги в районе Эмити-Ноллз были заасфальтированы, а вскоре их покроют золотом. Ну что же, ради этого он, собственно говоря, сюда и приехал: чтобы получить свою долю. Но глядя на громадное здание, которое обошлось Раскину, возможно, в десять тысяч долларов, а теперь стоило во много раз больше, он испытал дурное предчувствие.
Предполагалось, что дом члена мафии кишмя кишит бандитами, телохранителями и сторожевыми псами, если судить по тому, что он видел по телевидению. Когда же он никого и ничего не увидел, душу наполнил страх. Ведь на Москотти наверняка покушались десятки его соперников. Да, очевидное пренебрежение мафиози к опасности внушало уважение...

+1

8

А что если вместо того, чтобы заплатить Старбаку за информацию, он просто распорядится его убить? Что, если его просто "шлепнут"?
Глупо. Это в Эмити-то?
Старбак глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь открыл мальчишка. За ним стоял высокий широкоплечий молодой мужчина с пышными усами. Он приятно улыбался и совсем не был похож на гангстера.
- Хотел бы повидать Москотти, - оказал Старбак, - Шаффлса Москотти. "О Боже, зачем он уточнил? А если Москотти не нравилось его прозвище?" Мистера Москотти, - добавил фармацевт.
Но он волновался напрасно. Молодой человек показал на свои уши, губы и покачал головой. Старбак слышал голоса за дверью, где когда-то принимал пациентов доктор Раскин.
Из кухни появилась миссис Москотти, которую он узнал по визитам в аптеку. Она вытирала тарелку.
Она улыбнулась и сказала:
- К сожалению, мужа нет дома...
Но он явно был дома.
- У меня есть важное сообщение. Это сэкономит ему кучу денег или позволит получить их очень много.
- Завтра он будет в центре города, и я ему передам, чтобы он к вам зашел.
Какую-то минуту он колебался. Перед ним стоял с улыбкой глухонемой. Сын Москотти подошел к дивану.
- Лучше бы ему зайти ко мне, - сказал Старбак, чувствуя себя глупо. - Я весь день буду в аптеке. Это очень важно.
Дверь за ним тихо закрылась. Он повернулся и уставился на нее. Проклятые иностранцы. Его дед моментально выпер бы их из города.
Старбак открыл дверь машины и постоял перед ней, задумавшись. Он уже отказался от мысли продать аптеку. Он был уверен, что Вогэн затеял с ним какую-то игру и водил его за нос. Следующим летом мэр попытается купить аптеку за полцены.
Ну, ладно. Он уже смирился с мыслью, что проценты по банковскому кредиту выплатить не сможет, но Москотти оплатит его проезд во Флориду и добавит на жизнь.
Кто знает, сколько вложил Москотти в казино и сколько готов заплатить, чтобы выйти из дела.
Если эти итальяшки относятся к нему, как к мальчику на побегушках, им и за это придется заплатить. Он запросит десять тысяч долларов за фотографию.
А подумав, Старбак решил, что лучше просить пятнадцать.
* * *
Шаффлс Москотти откинулся на спинку своего вертящегося кресла и стал внимательно изучать злое худое лицо "крикуна" Халлорана, а потом перевел взгляд на Джеппса. На толстых щеках си девшего перед ним бычка вздувались желваки.
С тех пор, как Москотти вошел с заднего хода в дело с казино, до него доходили слухи о жарких дебатах в Олбани, и он предполагал, что подобная встреча когда-то состоится.
Он достаточно заплатил денег ментам типа Джеппса. Он никак не ожидал, что такая свинья, как он, упустит свой шанс, или что пройдоха Халлоран, попытается отговорить клиента от шантажа.
Ему это даже наминало нравиться. Он чиркнул зажигалкой и стал раскуривать трубку.
- Что ж, предположим, я действительно дал в долг Питерсону. Энное количество долларов, - ему нравились такие определения и казалось, он произносил эти слова, как банкир или правительственный экономист. - Энное количество долларов, - повторил он. - Потом я выясняю, что взамен могу ничего не получить, потому что какой-то мент поднял бучу в Олбани, а в результате азартные игры не разрешают.
- О каком менте вы говорите? - проворчал Джеппс. - Надеюсь, имеется в виду Эмити?
- Это вам на выбор, сержант, - улыбнулся Москотти, наблюдая за клубами дыма. Он абсолютно точно знал, что они намереваются сказать, и знал, что им ответит.
Открылась дверь и вошел его племянник, направившийся к телевизору, как если бы никого в комнате не было. Москотти ему заулыбался. Молодой человек жил в своем мире невинности за стеной молчания, и временами Москотти ему завидовал. Он любил его, как сына.
Москотти встретился с ним взглядом и знаками показал, что надо бы чего-то выпить. Вскоре все трое пили виски со льдом. Молодой человек сел перед телевизором и стал смотреть кинофильм из серии, которую показывали по субботам вечером. Со стороны казалось, что ему все очень нравится, хотя не доносилось ни звука.
Присутствие молодого человека действовало на нервы Халлорану.
- Он что, будет здесь сидеть? - спросил адвокат.
- А ты бы не хотел говорить при свидетелях?
- Он тупой, Халлоран, - сказал Джеппс. - Разве не видишь?
- Нет, - поправил Москотти. - Он уникален. Вы поняли?
Его взгляд встретил зеленые глазки Джеппса. Боже, свинья, оплывшая жиром... Сержант пожал плечами, но взгляда не отвел. Свинья, но не трус...
- Ну, давайте, выкладывайте, - зевнул Москотти. - Мне пора спать.
Халлоран объяснил, что его клиенту грозит тюремное заключение по федеральному закону и, возможно, штраф. Если бы в фонд его защиты было внесено, скажем, двадцать тысяч долларов, то можно было рискнуть штрафом и даже возможной отсидкой в федеральной тюрьме. И делу конец.
- Ерунда, - сказал Москотти. - Никто его в тюрьму не посадит. За то, что стрелял в тюленя? Да и штраф-то мизерный.
Халлоран отвел глаза.
- Ну, сказать трудно.
- А теперь о том, сколько полагается за услуги, Халлоран. Я понимаю, что ты хочешь, - Москотти начинала надоедать эта комедия. - Значит, ты хочешь двадцать тысяч и считаешь, что только таким путем я могу сохранить свой вклад в казино? Мое энное количество долларов?
Халлоран повысил голос:
- Я могу вполне категорично заявить, что если не будут сняты обвинения, чего, кажется, никто не может добиться...
- Интересно. Мне нравится, что ты об этом напомнил. Я как раз думал...
- О чем? - нервно спросил Джеппс.
- Если кроме Броуди, никто не собирается выдвигать обвинения, существуют пути более дешевые.
Халлоран вскочил с места.
- Не хочу об этом ничего слышать. И мой клиент тоже.
Москотти затянулся.
- Скажи мне, толстячок, а тебе чего больше надо? Двадцать тысяч для твоей защиты или чтобы Броуди взлетел на воздух?
Москотти заметил, как блеснули глазки Джеппса.
"Вопрос хороший, но это ваша проблема, а не моя".
Москотти допил виски, положил на стол трубку и прошел к двери кабинета.
- Вы найдете сами путь назад? Я обещаю потрудиться над проблемой.
- Когда вы дадите нам знать? - поинтересовался Халлоран.
- Завтра, - пообещал Москотти, - не позднее завтрашнего дня.
Он подождал, пока жена проводила гостей до входной двери, а потом вернулся к столу. Он мог бы стать лучшим в среднем тяжелом весе в Бруклине за последние двадцать лет. Ведь у него были данные не хуже, чем у племянника... Но проклятые ноги.
Он нарисовал карту пляжа южного Эмити, обозначил на ней дом Смита, а у берега поставил знак X. Потом стеганул племянника по спине резинкой. Через секунду он был возле стола.
Москотти отдал ему карту и ключи от "феррари". Из железного шкафчика достал обрез ружья 12-го калибра. Знаками показал огромный живот и указал на дверь, за которой скрылся Джеппс. Приложил ноготь большого пальца к зубам и резким жестом отвел в сторону ушедших гостей.
Это было первым серьезным заданием, которое дал Москотти племяннику. В глазах молодого человека показались слезы благодарности. Он Забрал ключи, карту и оружие. Импульсивно наклонился, поцеловал Москотти в щеку и вышел.
"Возможно, это не было наилучшим решением, - думал Москотти. - Смерть сержанта полиции из Флашинга наверняка вызовет больше шума, чем гибель начальника полиции Эмити. Да и жена Броуди позволила Джонни вступить в младшие скауты".
Броуди поставил машину возле дома, выключил двигатель и минуту посидел, собираясь с силами в сгущающихся сумерках.
Он все рассказал об Энди Филу и Линде Николас и велел Анджело отвезти их в больницу на полицейском катере, сэкономив им несколько часов пути. Линда восприняла новость намного спокойнее, чем Фил.
Броуди был уверен, что его дом в полном расстройстве. Майк будет бить себя в грудь, а Эллен - готовиться к завтрашней регате. И еще предстояло примирить Шона с мыслью о расставании с Сэмми.
Наконец, он вылез из-за руля и неохотно направился к двери с черного хода мимо перегревшейся стиральной машины, от которой все еще пахло тюленем. Налив себе виски, Броуди вошел в гостиную. Перед телевизором сидел Майк, тупо глядя на экран.
- Ты им сказал? - спросил он тихо.
Броуди кивнул.
- У них все в порядке, - солгал он.
- Они на меня обижаются?
Броуди покачал головой.
- А Том Эндрюс?
- Никто на тебя не обижен. Не придумывай.
- Я не хочу участвовать в гонках завтра.
- Шон на тебя рассчитывает. Да и я тоже.
Майк кивнул.
- Отец, он умрет?
- У него все будет в порядке, - Броуди захотелось, чтобы его слова оправдались.
- Отец?
- Да?
- Я думаю, он нашел шар.
- Почему?
Майк пожал плечами.
- Иначе он бы от меня не отстал и не задержался, если бы ничего не увидел. Он же трус.
- Увидел... - у Броуди похолодело внутри. - Если, конечно, это шар, а если это было нечто другое?
Он посмотрел сыну в глаза. Интересно, думал ли об акулах его сын, находясь в океане? Ведь он был так же напуган, как и сам Броуди, во времена Беды.
Но спрашивать его было нельзя, потому что пришлось бы снова поднимать вопрос о том, следует ли ему плавать в море и нырять.
Лучше было промолчать. Майка с Энди можно было сравнить как помидор с огурцом. Толстый мальчик все равно угодил бы в беду. Майк был спортсменом, а Энди - клоуном.
Держа стакан в руке, Броуди прошел в комнату, где они обычно принимали солнечные ванны. Оттуда доносилось жужжание швейной машинки Эллен. Она взглянула на стакан.
- А меня ты не мог подождать?
- День выдался трудным, - признался он.
- Ну что ж, значит, тебе не повезло.
- В следующий раз, когда случится подобное, ты сама иди раз говаривать с родителями.
Она ему напомнила, что и у нее был нелегкий день хотя бы потому, что пришлось звонить в больницу, куда отвезли Энди. Так что когда придет счет за телефон, кричать не надо. Они сказали, что Энди был парализован, сейчас он в сознании, но не может говорить. В его мозгу засел пузырек воздуха.
- Проклятый подполковник! - загремел Броуди.
- А он-то здесь при чем?
Он передал ей рассказ Майка о том, что Энди, возможно, нашел шар, а потом слишком быстро выскочил на поверхность, чтобы поведать о своей находке.
- Когда парню кажется, что он нашел на дне тысячу долларов, как ты думаешь, что он сделает?
- Чипа тебе не в чем обвинить, - возразила она. - Он не может нести ответственность за пятнадцатилетнего мальчишку, который неизвестно от чего приходит в возбуждение.
"Ага, уже она называет его Чипом... Подружились, значит?" Он даже не счел нужным отвечать.
Она встала из-за стола, оставив под иглой машинки оранжевый флажок, и принялась перечислять свалившиеся за день неприятности. Майк сказал Шону, что в гонках участвовать не будет, Шон устроил сцену и заявил, что сдерет краску с румпеля. Тюлень все время кричит, а проклятая швейная машинка, доставшаяся ей от его матери, не берет толстый материал, который идет на флажки.
- И непонятно, почему мне никто не наливает. Разве в бутылке ничего не осталось?
Она зло на него посмотрела и побежала вверх по лестнице.
- Дорогая, я сейчас все сделаю...
- Можешь не беспокоиться, - заявила она с лестницы. - И, между прочим, звонила некая Свид Йохансон из баллистической лаборатории в Бей-Шор. Номер ее домашнего телефона возле нашего аппарата.
- Ах, вот в чем дело! Спасибо.
Он подошел к телефону и взял в руки клочок бумаги. Его все еще интересовало, как Халлорану удалось добраться до девушки и раздобыть доклад. Либо нажал по политической линии, либо просто дал взятку.
А, плевать... Броуди уже успокоился и не собирался поднимать шум. Он отправился в гараж.
Шон пытался научить Сэмми стоять торчком, но тюлень выглядел неважно и казался еще более печальным, чем в тот день, когда его обнаружили.
- Он устал, - пояснил Шон. - Но ему здесь нравится. Он счастлив.
- Он же целую неделю пытается сбежать, - напомнил Броуди.
- Ну, это раньше, а теперь все в порядке.
Что-то здесь все же происходило и явно имело отношение к Шону, Сэмми и водам прибоя, но у него не было времени разобраться во всем.
- Герой, ты в кого сегодня бросал камни?
- Просто в воду.
- Зачем?
Лицо Шона окаменело, а нижняя губа выдвинулась вперед.
- Ну... просто бросал камешки.
- Слово скаута? - Надо бы его прижать и выбить из него правду.
Шон кивнул, но отвел глаза.
- Ну, хорошо, давай вместе, - предложил Броуди и поднял два пальца, как положено скаутам.
Шон не мог последовать его примеру и готов был расплакаться.
- Другой тюлень? - настаивал Броуди. - Его мать?
- Не знаю, - пропищал Шон. - Откуда мне знать? Просто тюлень.
- А ты в него бросал камни? Послушан, приятель, а ведь так не годится.
Его сын упал ему в объятия с плачем. Броуди погладил его по голове.
- Шон, завтра до регаты нам нужно будет его отпустить, о'кей?
- Ну, а если она уже уплыла.
- Она его найдет.
Сын отодвинулся от него, посмотрел на Сэмми, потом на отца.
- Ты так думаешь?
Броуди кивнул.
- Именно так.
Шон стал чем-то напоминать Майка, будто повзрослел.
- О'кей.
13
Сержант Чарли Джеппс лежал на кровати. Его налитые кровью глаза уставились в потолок. В животе бурчало, а за стенами дома слышался осточертевший шум прибоя.
Завтра, слава Богу, они возвращаются домой в Флашинг. Он надеялся, что Эмити больше никогда не увидит. Если бы не пришлось платить за аренду вонючего коттеджа вперед, они бы уехали, как только его выпустили из тюрьмы.
Джеппс срыгнул. У Москотти они выпили виски, а после того, как Халлоран высадил его у дома, он сидел в одиночестве на кухне и несколько часов глотал пиво.
Каждую ночь с момента ареста ему все труднее становилось забыть стройную поджарую фигуру Броуди.
Да еще жена мешала спать. Всю ночь она то и дело всхрапывала, а он ворочался с боку на бок.
Неожиданно она начала храпеть сильнее, напоминая дизельный двигатель. Он знал, что, если ее повернуть на бок, она затихнет, но перекладывание ее на бок было равносильно борьбе с матрацем, наполненным водой, а он слишком устал, чтобы этим заниматься.
С берега донесся шум накатывающейся волны. Он нарастал и нарастал, а потом она разбилась о песок с грохотом разрыва снаряда, как сорок лет назад. Ему этот грохот тогда не нравился, а в Эмити и подавно раздражал. Удар волны был столь сильным, что содрогался фундамент коттеджа. А потом подойдет новая волна... За ней другая... Третья...
Его жена всхрапывала. Орал ревун Эмити. Вслед за ним раздался звук ревуна на Кейп-Норт, но, слава Богу, чуть дальше. Теперь еще собака завыла на луну. Боже мой!
Он повернулся на бок, попытался уснуть и уставился в темень невидящими глазами. У него начиналась головная боль от выпитого. Проклятый виски! Нужно было пить только пиво.
Но, по крайней мере, могло выгореть дело с Москотти. Он представил, как Броуди найдут в бочке из-под нефти, лежащим в придорожной канаве. На душе стало легче.
Он начал засыпать, несмотря на ревуны, шум прибоя и храп жены, но вдруг прикованный цепью у двери пес принялся лаять.
Еще тюлень? Или бродяга?
Он прихватил пистолет 38-го калибра, электрический фонарик и вышел на проваливающееся крыльцо. Все еще полупьяный, он ударился ногой о разбитый стул, брошенный у крыльца сыном. Джеппс уронил фонарь, выругался и схватился за ногу. Потом он наклонился и стал на ощупь искать фонарь.
Позади заскрипели ступеньки, и Джеппс понял, что попался. Впервые за тридцать лет дал слабину. По привычке он встал в боевую позу и выставил пистолет, но было поздно.
Громадная дыра на конце ствола говорила о том, что к его левому уху приставлен обрез 12-го калибра, и что смерть неминуема. Сзади надвинулась длинная рука и бережно отобрала у него пистолет. Затем его толкнули вперед дулом ружья.
Гигант? Так это же тот тупица!
Он ничего не видел, но точно знал, что имеет дело с тем детиной...
Но в действительности он сам оказался тупицей.
Подталкиваемый сзади, Джеппс ступил с крыльца на песок и чуть не упал. Сзади его придержали за шиворот, и донесся запах одеколона после бритья и жидкости для полоскания рта.
- Послушай, - сказал он. - Послушай, приятель...
Он споткнулся о колючки на полпути между крыльцом и линией воды, упал на колени. Ствол ружья подтолкнул его, и он встал на ноги.
- Эй!.. - он задохнулся. Язык с трудом ворочался во рту. - Послушай, отстань...
Его сильно ударили по шее, вызвав острую боль. Он продолжал ковылять к воде, понемногу трезвея.
Вспомнилась перестрелка на Норзерн и Рузвельте много лет назад, когда он еще управлял движением транспорта. В магазине, торгующем спиртным, застукали черномазого, который накачался наркотиками и пытался ограбить кассу. Он взял в заложники продавца такого же черного, как он сам, только побольше ростом.
Из-за полицейской машины Джеппс видел, как грабитель вел перед собой заложника к станции метро. Все, в том числе жертва, знали, что сейчас произойдет. Джеппс подумывал уже о том, что с заложником можно прощаться, и целился с таким расчетом, чтоб попасть в голову бандита. Он знал, что попадет, но опасность была слишком велика и рисковать своей задницей не хотелось.
Он еще тогда подумал: "А почему продавец, зная, что его ждет, не пытается совершить героический поступок? Почему бы ему не извернуться и не попытаться вырваться, спасти жизнь?"
Теперь он знал, почему.
По своей воле с жизнью не расстаются, тем более, когда дорога каждая секунда.
Они шли по твердому мокрому песку, а в его спину упиралось ружье. Невидимая фигура безостановочно толкала его вперед. Пижамные брюки намокли, но его по-прежнему толкали все дальше в воду. Джеппс не жаловался и смиренно шел, а за ним следовал убийца.
Почему он так себя вел? Почему не сопротивлялся? Он расставался с жизнью, как приговоренный к смертной казни, которого ведут в газовую камеру, как овца на бойне или свинья, которую сейчас зарежут.
Руки и ноги едва повиновались и еле двигались. Он почувствовал, что уходит в глубину. Слышал, как за ним шлепал по воде гигант. Вот сейчас-то он и... Именно сейчас...
Джеппс вошел в воду уже по пояс, пытался удержаться на ногах от удара волн и все еще не решался повернуться и дать отпор.
Вдали показался гребень девятого вала. Очевидно, тупица понимал, что грохот прибоя покроет звук выстрела... Волна все нарастала...
Она разбилась о песок с грохотом снаряда 37-го калибра.
В его мозгу этот звук совпал с оранжевой вспышкой, которая останется с ним вечно.
* * *
Молодой гигант понаблюдал за тем, как труп скрылся в пенной воде. Он бросил пистолет полицейского в воду как можно дальше от берега, за ним швырнул и свой обрез. Потом он повернулся и вышел на берег.
Там молодой человек осенил себя крестным знамением. Он понял своего дядю и выполнил его поручение, не совершив ни единой ошибки. Потом он опустился на колени и возблагодарил Господа.
Шлепая по дюнам, он посматривал на дом, но там не светилось ни одно окно. Как он и предполагал, из-за грохота волны выстрела слышно не было. Все получилось.
Он снял мокрые брюки, чтобы не испачкать сиденье автомобиля, сел за руль "феррари" и поехал домой.
* * *
Большая Белая плыла на север на глубине в шесть морских саженей. Чувство голода то обострялось, то притуплялось. Ее потомство проявляло все больше признаков жизни. Аппетит ослабевал, когда они были особенно активны. В момент рождения ее оставит чувство голода, тогда ее дети спасутся от нес самой.
В то время, когда ее самый небольшой самец, заблокированный в правой матке, сражался со своими сестрами, ее хвостовой плавник бил по воде медленнее. Она плыла бесцельно, совсем не голодная. А когда потомство успокаивалось, она снова чувствовала голод и плыла быстрее.
Возле южного пляжа Эмити, где она недавно поживилась тюленихой, она почувствовала запах человеческой крови и повернула в ту сторону.
Когда она настигла добычу, что-то ей подсказало, что хотя мясо и свежее, но перед ней мертвое тело. Какое-то время акула таскала труп из стороны в сторону, покусывая тело.
Ее оставило чувство голода, да и труп ее не интересовал. Она продолжала путь на север, зажав тело в пасти. Через двадцать минут голод даст о себе знать.
Ее предки достигали ста футов в длину, зубы у них были в полфута длиной и пасть около шести футов. Весили они тонн пятьдесят. В те времена мир был забит свежей пищей, которую можно было употреблять, когда хотелось. За последние пятьдесят миллионов лет мало что изменилось в ее мире.
Хотя Большая Белая уступала своим предкам в размерах, она унаследовала их нервную систему, которая не была приспособлена к тому, чтобы ожидать голод и принимать меры на будущее. Поэтому через милю или две она просто выплюнула остатки трупа. И продолжала путь.
* * *
Броуди уже полчаса ходил босиком по залитому лунным светом берегу залива. Он так поступал и во времена Беды, когда все на него ополчились за то, что хотел закрыть пляжи.
В конце полуострова он нашел валун, который запомнился с прошлого раза, и присел на него. Шел прилив, и было слышно, как волны шелестят по песку. Часа через три, когда поднимется луна, здесь разбушуется прибрежная волна. Сейчас он видел маяк в той стороне в пяти милях. Но пока прилив был вялым и слабым.
Желание прийти на это место почему-то ассоциировалось с временами Беды, и он попытался разобраться в этой проблеме. Весь день он что-то хотел вспомнить, но безуспешно. Теперь Броуди опять представил себе, как наклоняется над Энди Николасом в тот момент, когда неподалеку нетерпеливо вертятся лопасти вертолета.
Что бы Энди ни пытался ему сказать, это не имело никакого отношения к флотскому шару. "А...ла". Неужели акула? Нет, смешно. Акулу убили. Если бы появилась другая, они бы уже знали об этом.
Он решил вернуться домой. Подойдя к яхте Майка "Лазер", Броуди остановился и посмотрел на свой дом. Яхта белела у пристани, и луна играла тенями. С океана потянуло прохладой. К рассвету упадет туман, и если с восходом не разойдется, начало регаты придется отложить. Эллен вряд ли это понравится после того, сколько времени она затратила на флажки.
Он обошел яхту. Никто не подтянул канаты, а на палубе осталась пробоина от столкновения во время последних гонок. Но, очевидно, ремонт не требовался. В конце концов, Майк понимал в таких вещах больше него.
Он взглянул на дом. Эллен отправилась спать еще до того, как он вышел прогуляться, и она явно еще переживала после телефонного звонка от незнакомой "шведки". Конечно, он мог легко исправить дело, рассказав ей правду: пять минут в лаборатории, обед и коктейли за оказанную ему услугу. Но он ни за что не станет объясняться. Пускай Эллен думает все, что хочет. Да и при ее недавнем поведении это будет для нее уроком.
В окне Майка потух свет.
А...ла.
Броуди устал, но чувствовал, что сразу не заснет. Он проник в дом через пристройку, вымыл ноги под мойкой на кухне, чтобы не таскать в дом песок, и отправился наверх.
В лунном свете Эллен выглядела прекрасной как королева и такой же холодной. Он тихо подошел к столу, включил ночник и достал с полки книгу. Потом, чтобы не разбудить жену, спустился в столовую, открыл банку пива и присел к столу.
Это была книга Эллиса "Об акулах", богато иллюстрированная картинками автора. Книга обошлась ему в небольшое состояние - семнадцать долларов и пятьдесят центов, да и то по сниженной цене во времена Беды. Заплатить пришлось из своего кармана, потому что муниципалитет отказался возместить ему расходы.
Книга была так хорошо издана, что он ее сохранил, хотя избавился от всего другого, что напоминало о тех страшных днях. Он стал листать страницы в поисках Большой Белой и ее изображения, выполненного автором. Когда он дошел до нужной страницы и увидел акулу, преследующую морского льва, он застыл.
Из книги посыпались газетные вырезки, в основном из "Эмити лидер". Вначале на него нападали за то, что пытался закрыть пляжи, а потом расхваливали как "человека года" за борьбу с акулой.
Прекрасно... Все замечательно. А если появилась вторая?
Где-то должна была быть вырезка из "Санди таймс".
Он перевернул несколько страниц.
"Охраняет ли Большая Белая свою территорию?" - гласил заголовок, и далее:
"Вудс-Холл, Массачусетс, 15 августа.
Доктор Гарольд Лэмсон, морской биолог, заведующий статистическим отделом океанографического института в Вудс-Холл, выступил сегодня на симпозиуме о поведении акул и сделал заявление, которое противоречит последним исследованиям относительно миграционных инстинктов Большой Белой акулы.
Исследуя этот вид акул возле Великого Рифа у Австралии, у берегов Новой Зеландии и Южной Калифорнии, мы были вынуждены посмотреть на эту проблему под иным углом зрения, заявил доктор Лэмсон.
Лэмсон сообщил, что хотя некоторые акулы уходили на одну тысячу миль от тех мест, где они впервые были замечены и маркированы, остальные, как правило, оставались вблизи тех мест, где им хватало еды. "Они редко оставляют эти места и даже, возможно, охраняют свои районы от других хищников".
Броуди положил вырезку на место.
Акула была мертва. Он сам видел, что она погибла.
Но если бы он не видел этого своими глазами, что бы он сейчас думал? За семь дней исчезли два аквалангиста, владелец катера явно поддался панике и взорвал собственную лодку. Нечто дернуло за трос зонда вертолета с такой силой, что повредило машину, и оба члена экипажа, хотя были в надувных жилетах, пропали без вести. Треска впервые вошла в гавань Эмити - в поисках убежища? Тюлени стали выползать на пляжи, несмотря на то, что там были люди и собаки, а верный дельфин, не знавший своих сородичей, неожиданно исчез. Его отогнали или сожрали? Энди Николас, в которого только что вбили уйму знании, все неожиданно забыл и поспешил всплыть. Глупость или страх?
Если бы он не видел, как погибла акула, он бы посчитал, что она вернулась.
Пиво в банке кончилось. Он с силой сжал пустую банку в кулаке. Нет, напрасно беспокоился. Акулы нет. В противном случае у него были бы сейчас доказательства.
За спиной послышался шорох. На нижних ступеньках лестницы стояла Эллен, заспанная и очень привлекательная в короткой ночной сорочке.
- Броуди?
- Да?
- Иди сейчас же спать. Прости, что я наорала на тебя.
Он вздохнул.
- Ну, я тоже был хорош.
- Что ты читаешь?
- Да так просто. - Хорошо, что она не стала настаивать.
- Броуди, - призналась она, - это все из-за той девушки. Она хорошенькая, не так ли? Я могла судить даже по голосу.
- Да, хорошенькая, но мы с ней просто вместе обедали. Она негритянка, добавил он без всякой на то причины. - Или мулатка, не знаю.
- Расист, - улыбнулась она. - Смотри, не променяй на худшую.
Он осторожно закрыл книгу об акулах и прочих кошмарах.
Акулы не было, Акулу убили.
- Ну, мне уже повезло, - сказал он и отнес жену наверх в спальню, аккуратно положил на кровать и мирно заснул.
Часть третья
1
Броуди разбудил сердитый крик Шона, доносившийся снизу. Посмотрел на часы: 7.15 утра.
Рядом лежала Эллен, улыбаясь во сне. Сквозь просвет между занавесками на окне пробивался луч солнца, высвечивая кончик ее вздернутого носа. Он поцеловал жену, встал и подошел к окну.
Ночной туман уже рассеялся, и стало ясно, что регата состоится. То-то Эллен будет довольна, когда все это закончится.
Броуди услышал звон колоколов католического собора, напомнивший о необходимости посетить мессу. Он подумал об Энди Николасе, лежащем в больнице на противоположной стороне залива. Возможно, мальчишка парализован или умирает. Ему захотелось поехать в церковь и поставить свечу.
Глупо. Предрассудки. Броуди пошел вниз.
Он увидел книгу об акулах на обеденном столе, но мрачные мысли уже оставили его.
Акула была мертва. Кроме того, акулы не уходили из своего района. Когда убивали акулу на своей территории... безопасность была обеспечена.
Сыновья были на кухне. Он засунул книгу об акулах в книжный шкаф.
Из кухни вышел Шон и поставил его перед новой проблемой:
- Отец, он хочет взять с собой Джеки.
- Я возьму-таки с собой Джеки, - прокричал Майк из кухни. - Если ее отец разрешит и если Шон займется парусами.
У Шона дрожал голос:
- Она же весит почти тысячу фунтов! У нас не будет никаких шансов!

+1

9

Броуди напомнил ему, что слово капитана - закон.
- И не забудь, что сегодня мы отпускаем Сэмми.
Он отправился вместе с мальчиком в гараж, попытался взять тюленя в охапку, но не смог сдвинуть его с места. Должно быть, тюлень прибавил в весе фунтов двадцать. Заломило поясницу, и он выпрямился, чертыхаясь.
- Позови Майка.
Шон покачал головой и позвал:
- Сэмми.
Тюлень презрительно взглянул на Броуди и поковылял к Шону. Шон бросил ему макрель из ведра, которое вчера наполнил на рынке. Тюлень ловко поймал рыбу. Броуди мысленно подсчитал, что каждый фунт рыбы ему обошелся в восемьдесят центов. Сэмми проглотил рыбу, выпрямился и гордо постучал ластами.
- Неплохо, - согласился Броуди, - но нам пора. Пошли.
Голубые, как фарфор, глаза Шона какое-то время молили его о чем-то, но потом он сдался.
Захватив ведро с рыбой, Шон пошел впереди, а за ним последовал Сэмми. Они прошли вниз по склону холма, через твердый песок к воде.
К удивлению Броуди, Шон оказался прав: тюлень отказывался войти в воду.
В это время он услышал, что его зовет Эллен.
Броуди поковылял к дому.
- Оставь его, - сказал он Шону, - сам пойдет.
С каждым шагом нарастал гнев. Бедный Сэмми, вконец расстроенный Шон, их провонявший гараж, ломота в пояснице, которая вызывала боль в ноге. И всему виной был Джеппс.
Броуди взял трубку телефона:
- Ну чего тебе, Лен?
- Пропал без вести. Только что звонила его жена.
"Черт побери, разве Лен сам не может справиться?"
- Кто?
Пауза.
- Чарли Джеппс.
- Боже мой! - простонал Броуди.
Хромая к автомашине, он пожалел, что не отправился на мессу.
* * *
Лина Старбак смотрела на мужа, сидевшего по другую сторону стола из орехового дерева. Стол был двадцать лет назад практически всем ее приданым.
Снизу доносились звуки. Джеки Анджело открывала аптеку, вытирала пыль и приводила все в порядок. Бедная девочка хотела получить выходной. Уж не повезет, так не повезет...
- Нейт, - говорила Лина упрямо, - нам нужно кому-то сказать.
Старбак продолжал жевать, доедая пирожки с треской. Он утверждал, что ненавидит пирожки, как и все, что она готовила, но он пожирал их с такой скоростью, что Лина едва успевала подавать их на стол.
- Нам нужно, - издевался он над ее словами. - Нам нужно кому-то сказать. Ты только об этом и говоришь всю неделю. Мы никому ничего не должны!
- Но то, что случилось с Энди Николасом, - возразила она, - могла же быть акула...
- Могла быть, могла быть... У него это случилось из-за их идиотского баллона. Акула здесь ни при чем. Такой парень слишком глуп, чтобы чему-то научиться. Помнишь, как он глотал пилюли от астмы?
- Но ему тогда было три года, - возразила Лина.
- Им не следовало позволять ему нырять. Океан не для таких идиотов. Ты когда-нибудь видела, чтобы по Мейн-стрит гуляли акулы?
Она убирала со стола, складывая посуду в мойке, чтобы помыть вечером, когда закроют аптеку.
- Нам нужно кому-то сказать, - настаивала она.
- Вот я сегодня и скажу.
Она оцепенела.
- Кому?
Он начал ковырять в зубах длинным ногтем, испачканным маслом.
- Поговорим об этом позже. - Старбак взглянул на часы. - Пора открывать.
Она обещала Джеки, что попросит за нее, и поэтому спросила без особой надежды:
- В прошлое воскресенье Джеки работала, а сегодня хотела бы взять выходной.
- О'кей.
- Что? - Она отказывалась поверить своим ушам.
- Пускай уходит. Сегодня здесь будет Москотти, и ты знаешь, что станут говорить люди. Ее отцу совсем не обязательно знать об этом визите.
Она смотрела на него, открыв рот.
- Ты хочешь сказать Москотти?
Он посмотрел на нее, как на идиотку.
- Если ты найдешь на улице бриллиант, ты же не предложишь его мальчику, торгующему газетами. - Он выковырял из зубов остатки еды и отправил щелчком на пол. - Бриллиант нужно продать тому, кто носит дорогие кольца.
Лина смотрела на него так, будто он совсем сошел с ума. Наконец, качая головой, она пошла вниз, чтоб отпустить Джеки до того, как он поменяет свое решение.
* * *
Броуди сидел на разбитом диване в коттедже Смита и заполнял бумаги о пропавшем без вести. Громадная женщина перестала хныкать, а мальчишка играл с перочинным ножиком, вырезая что-то в прогнивших перилах крыльца.
- Вы проверили всю его одежду? - спросил он у нее.
- Да.
- И вы уверены, что он взял с собой пистолет?
- Он всегда таскает его с собой. Всегда. - У нее были огромные печальные глаза, довольно приятные, но сейчас покрасневшие от слез и заполненные страхом.
Если Джеппс просто смылся, он хорошо подготовил сцену. Должно быть, ушел босиком, в пижаме и без денег. Она нашла его портмоне на тумбочке у кровати. Содержимое кошелька Броуди разложил рядом с собой: двенадцать долларов и тридцать семь центов, удостоверение полицейского управления Флашинга, значок, кредитные карточки и членский билет полицейского клуба, визитные карточки трех членов муниципального совета и визитка Халлорана, два лотерейных билета, потрепанная фотография жены в молодости.
Фотографии сына не было, что объясняло его нынешнее поведение и полное невнимание к происходящему.
- Постараемся разобраться как можно скорее, - пообещал он.
Она проявляла покорность и не старалась упрекнуть за прошлое, за арест мужа. Потом сказала:
- Вы обратитесь за помощью к полиции Флашинга?
- Если через сутки его не найдем, обязательно.
- Через двенадцать... Через двенадцать часов...
Он согласно кивнул:
- О'кей.
Ее привязанность к подонку типа Джеппса подкупала.
- Мальчик, - сказала она неожиданно.
- Что с мальчишкой?
Она покачала головой.
- Если что-то случилось с Чарли, его судьба может постигнуть и сына.
Что она подозревала? Может быть, Джеппс когда-то кого-то арестовал? Или мафия? Москотти? Ведь Джеппс угрожал, что закон об азартных играх не будет принят.
"Черт возьми, - подумал Броуди, - но и я ведь представлял такую же угрозу..." Он чуть не уронил блокнот.
- Он знаком с Шаффлом Москотти? - спросил Броуди у нее.
Она отвела глаза и сказала, что не в курсе.
Он не стал настаивать. Кто знает, сколько кровных врагов нажил Джеппс за пятьдесят лет работы в полиции! Москотти был слишком на виду. Да он и не посмеет...
Покончил с собой? Выстрел из своего собственного пистолета - это профессиональная болезнь полицейских.
Но нет ни трупа, ни записки.
Сели он решил свести счеты с миром, положив дуло пистолета в рот, он бы оставил записку и наверняка постарался 6bi обвинить Броуди.
Они знали, что он долго пил пиво, о чем свидетельствовали пустые банки. По-видимому, он надрался, взял с собой пистолет по привычке, пошел прогуляться по пляжу и сейчас где-нибудь отсыпается за дюнами.
Броуди пожелал ему замерзнуть и ушел. Проходя мимо мальчика на крыльце, он остановился, потрепал его по голове. Тот ему счастливо улыбнулся. Нет, здесь проблем не было. Создавалось впечатление, что без отца мальчик скучать не будет.
Броуди залез в машину и стал медленно объезжать окрестные холмы.
* * *
Шаффлс Москотти наблюдал за тем, как его сын и племянник снимали яхту Джонни с трейлера, пронесли ее вниз и спустили на воду. Он заметил веселенький катер, пришвартованный к пристани, усыпанный разноцветными флажками. Вдоль борта повесили надпись "Катер комитета. Финиш".
Какие-то девчонки, очевидно, из скаутов, на которых жаловался Джонни, гребли веслами на каноэ. Они только что проиграли гонку мальчикам из отряда Джонни.
Заметив Джонни, мальчишки стали махать ему руками. Москотти был очень доволен. Насколько он знал, у его сына не было друзей в Квинз. Другое дело Эмити, и он испытал чувство симпатии к городку. Что ж, азартные игры вернут ему благосостояние... Он внес свой вклад вчера ночью.
В конце пристани Москотти увидел Эллен в форме начальника группы скаутов. Великолепная женщина. Отличные бедра, длинные ноги. Ему нравилась ее походка. Его собственная жена после рождения единственного сына расплылась и напоминала бочку оливкового масла.
Он прошел к тому месту, где стояла Эллен, разговаривая с женщиной в форме руководителя девочек-скаутов. Она посмотрела на него с удивлением и отвернулась. Москотти должен был рассердиться, но вместо этого порадовался за нее. Вспыхнуло и погасло дикое желание сказать ей, что он спас или во всяком случае спас ее мужа и расправился с его врагом.
Он ухмыльнулся и поглядел на ряд дешевых кубков, сверкавших на скамейке возле здания яхт-клуба. Он вытащил пятидесятидолларовую банкноту и положил ее в самый большой кубок.
- Это дополнительная награда. Может, Джонни выиграет гонку.
- В гонках участвуют любители, - сурово заметила миссис Броуди, вынула деньги и вернула ему. - Держите.
- Ну, тогда можете их истратить на горячие сосиски с булочками, разозлился он.
- Эллен, пошли, - позвала ее другая женщина.
Мисс Броуди покраснела.
- О'кей, - сказала. - Спасибо.
Москотти пошел назад. В Эмити ему было хорошо, и он желал Эмити добра. Он сел в автомобиль в ожидании старта. Рядом примостился племянник. Москотти ткнул его локтем, потом обвел рукой вокруг.
- Как в Палермо, только лучше. "Хорошо!" - вычертил он губами.
Парень понял и радостно закивал. Москотти откинулся назад и закрыл глаза. Хороший парень, отличный сын. Солнце припекает. Замечательный городишко.
Через несколько минут Москотти задремал.
* * *
Том Эндрюс провел ночь в больнице возле Энди Николаса. Это напомнило ему другую страшную ночь много лет назад, когда погибал в мучениях его напарник в Калифорнии.
Сейчас Том стоял с голой грудью и все еще в брюках от костюма для подводного плавания вместе с родителями Энди в рентгеновской лаборатории и наблюдал за тем, как ввезли Энди. "Номер второй и последний", - подумал он.
Считалось, что высокий седой нейрохирург - лучший в штате Коннектикут. Подходя к экрану, он изучал уверенность. Он хотел войти во фронтальную полость и снять давление на левое полушарие мозга, которое вызывал один из двух пузырьков воздуха, проступавших на пленке темными пятнами. Беда в том, что операция была сопряжена с большим риском.
Врач делал свое дело, разговаривая понятно и доходчиво, и лишь временами прибегая к медицинскому жаргону.
- Видите, в левом полушарии наблюдается дефект, который вызывает паралич его правой руки и ноги. Глаза у него скатываются влево. На правой стороне лица просматриваются дряблые мускулы, а поэтому из угла рта течет слюна...
- Кажется, у него был инфаркт! - отец Энди чуть не заплакал. - И это в пятнадцать лет.
Эндрюс почувствовал, как в нем закипает гнев против себя самого, врача, океана и мира в целом. Но врача упрекнуть было не в чем.
- Да, похоже, - согласился врач и взглянул на Эндрюса, ощутив его враждебность.
Эндрюс научил парня всему, чему мог, и что бы ни случилось, себя ему не в чем было упрекнуть.
- С другой стороны, - продолжал хирург, - кажется, улучшается состояние двигательного центра, а это означает, что пузырек наверху рассасывается. Паралич проходит. Все дело в этом нижнем пузырьке, - и он показал. - В результате нарушена артикуляция. Он не может говорить, что меня беспокоит. Мне думается, нам нужно удалить причину давления.
- А получится? - спросила Линда Николас. Она держалась хорошо, но глаза припухли от бессонницы.
- Лучше мы ничего не придумаем, - ответил врач. - Иначе он будет жить, но останется, по сути, мертвым.
- Мы не богаты, - сказал отец Энди. - Лучше вам это знать.
- Я готов помочь, - сказал Эндрюс. - Магазин все равно придется закрыть, но у меня там полно товара и еще есть катер. А если нужно, пойду рыбачить.
Глаза Линды наполнились слезами, но она не успела его поблагодарить, потому что Эндрюс вышел из комнаты. В свое время он тоже был толстым мальчиком. Он хотел попрощаться с Энди и, если сможет, придать ему силы.
Эллен Броуди присоединилась к Вилли Нортону, председателю комитета по гонкам, в конце пристани яхт-клуба.
Он рассматривал дымку в стороне океана. От маяка Кейп-Норт возвращался катер комитета, установивший буй на мелком месте залива Эмити в четверти мили от маяка.
Эллен полночи провела за швейной машинкой, выстрачивая оранжевые флажки для буев, и сейчас старалась понять, хорошо ли они смотрятся издали. Но они были слишком далеко. Даже маяк на Кейп-Норт был едва виден, но, возможно, молодые глаза яхтсменов разглядят ее творения.
- Не знаю, по-моему плохая видимость, - сказал с сомнением Вилли. Он повернулся и оглядел зрителей на пристани и береговую линию, а потом присел на поручни. Посмотрел на Як-Як Хаймэна, жевавшего бутерброд возле стойки.
- Як-Як, - позвал он. - Как ты думаешь, тумана не будет?
Як-Як удивленно на него посмотрел. Чтобы человек его статуса отвечал на вопрос, заданный на таком расстоянии, казалось верхом невежливости. Он пожал плечами, покачал головой и отправился к своей лавке у гавани.
- А ты как думаешь? Будет туман? - спросил Вилли у Мидоуза.
Владелец газеты, ставший на время спортивным журналистом, мягко улыбнулся.
- Не знаю. Я газет не читаю.
- Ну, Вилли, - не выдержала Эллен, - ты же прожил в Эмити всю жизнь! Ты что, не можешь принять решения?
Вилли посмотрел на нее осуждающе, повернулся и стал разглядывать скопище яхт и парусных лодок всех видов и разновидностей внизу на воде. В гонках участвовали четырнадцать, нет, пятнадцать спортсменов, и Ларри Вогэн-младший должен был победить. Он шел в одиночку и управлялся с парусами, как профессионал, как Майк, когда Майк этого хотел. Ларри носился среди яхт, не спуская глаз с паруса и держа руку на румпеле, свесившись далеко за борт. Он был похож на сошедший с ума плавучий истребитель, и сразу понял, что выиграет, когда увидел яхту Майка.
Эллен взглянула на сына, лодку которого утяжелили Джеки и Шон, на борту которой практически негде было повернуться.
- Шон, - крикнула она, - спроси у Ларри, может, он возьмет тебя с собой. Иначе вы утонете.
- Нет, это ты ей скажи. Я свое место здесь заработал. Джеки ей весело улыбнулась, и Эллен ощутила приступ ревности.
Позднее Джеки наверняка изберут королевой регаты.
Девушка легко встала и обняла мачту. Измеряя расстояние до пристани, она, казалось, готова была спрыгнуть и принести себя в жертву.
- Хорошо, миссис Броуди, я тогда просто посмотрю со стороны. Я не хочу...
Майк схватил ее за край купальника. "Ага, - подумала Эллен, - не в первый раз".
- Сядь! - скомандовал Майк. - А этот тупица может сойти, если хочет.
Обиженный Шон стал оглядываться. Эллен слышала, как он попросил Джонни Москотти взять его с собой. Джонни согласно кивнул, подвел лодку к борту яхты Майка, и Шон к нему перепрыгнул. Шон жестом показал своему брату, что крупно его имел в виду. Предполагалось, что Эллен этого не видит, и она отвернулась.
- Так да или нет? - потребовала она у Вилли ответа.
Он неохотно кивнул и приказал катеру комитета отойти и стать на якорь в ста футах, чтобы обозначить старт. С помощью мегафона, который ему вчера дал Броуди, он стал наводить порядок среди участников гонки.
Эллен надеялась, что тумана удастся избежать. Они жили у океана возле залива и все, за исключением Москотти, знали дорогу туда и обратно. Но нельзя было забывать о пароме, и она молилась, чтобы капитан Лоуэлл был достаточно трезвым, чтобы видеть, что происходит на воде.
Раздался первый свисток, потом второй, а затем взметнулся флажок и взлетела ракета. Яхты понеслись.
Как ни странно, впереди был Майк, а за ним по пятам шел Ларри Вогэн.
- Мне нравится балласт, с которым пошел Майк, - заявил Гарри Мидоуз, обращаясь к Эллен. - Но Ларри обойдет его, как стоячего. Она хорошо готовит или у нее иные достоинства?
- Иные, - сказала она. - У Ларри свои достоинства, у Майка - свои.
- А как ты, Эллен? - поинтересовался Гарри. - За все эти годы мы никогда о тебе не говорили.
Она постучала его по животу.
- Вот когда расправишься со своим балластом, поговорим.
Глаза старого козла засветились неземным светом. Это был мощный стимул для начала диеты.
2
Энди Николас лежал в незнакомой больничной палате и ел глазами своего кумира, склонившегося над ним.
Энди знал, что Том просидел с ним всю ночь, массируя онемевшие конечности. Он помнил об этом сквозь дымку беспамятства.
Пока он ничем не мог двигать, за исключением левой руки. Правая сторона лица как будто сплыла вниз. Энди очень боялся, что вернется жуткая острая боль в конечностях. Иногда он все видел и понимал, узнавал мать, отца, Тома, и даже понял, что высокий седой мужчина - это врач, хотя забыл все имена и даже названия предметов.
А еще была медсестра, которая, к большому удивлению, искупала его в постели.
Он не мог говорить и знал это, но никак не понимал, почему.
Все, что он слышал, вначале казалось предельно ясным, а потом забывалось, как тогда, когда Ларри Вогэн раздобыл марихуану и они накурились до одури за зданием "Рэнди бэр".
А сейчас все могли говорить хоть по-французски. Он ничего не понимал. Слова были знакомые, но значения их он не улавливал...
Он четко помнил, как нырнул в воду, как следовал за Майком через зеленую мглу и даже видел сейчас пузырьки, отходившие от приятеля. Они напоминали жемчужное ожерелье, которое носила Джеки Анджело, работавшая в аптеке Старбака. Пузырьки уходили вверх к поверхности, а потом перед ним вставала иная картина: круглый помятый предмет на дне, похожий на футбольный мяч с дыркой, а по нему шли царапины. Эти царапины ассоциировались у него с ужасом, который встретился позже, но имя которому он подобрать не мог.
А потом испуганное существо, как собака с ластами - не помнил, как называется - а потом...
Эндрюс не спускал глаз с его лица. Казалось, он был чем-то опечален. Энди хотел ему рассказать о том, что видел. Он попытался вспомнить названия - шар, тюлень, акула. Так как же они назвались?
А как его звали? Как звали бородатого гиганта? А мужчину и женщину, стоявших ранее неподалеку? Они были его частью! Он молил их глазами остаться. Возможно, потому они и ушли, что его не поняли. Ведь он ничего не мог сказать, а они подумали, что ему все безразлично.
Бородач вытер рот Энди бумажной салфеткой. Видимо, он очень устал и был крайне несчастлив. Он прикоснулся ко лбу Энди рукой и встал, глядя на него сверху вниз.
- Ну, пока, Энди. Счастливо.
Энди смотрел ему в глаза. Он понимал, что подвел гиганта, как подводил всех в своей жизни. Он пытался объяснить, что любой, ну, любой человек, окажись на его месте, тоже запаниковал бы...
Эта штука была не меньше самолета и наступала на него с такой же скоростью. Он пытался объяснить все глазами, показать пасть со сверкающими зубами...
- Зз... - прожужжал он.
Эндрюс вздрогнул и неожиданно счастливо засмеялся. Затем он нажал на кнопку звонка. Вошла сестра, и Энди слышал, как Эндрюс попросил чаю.
Нет, нет, он не это имел в виду.
Сестра покачала головой.
- У него предоперационное состояние. Не обращайте внимания. - Потом удивилась. - Он что, сам попросил?
- Мне так показалось.
- Замечательно! - Воскликнула она и вышла.
Энди попробовал еще раз. В конце концов, так было нечестно. Даже Майк, если бы заметил шар, тоже обо всем забыл...
- Ша... - выдохнул он.
Эндрюс тут же к нему подскочил.
- Шаа...
Энди с трудом поднял левую руку и увидел ее краем глаза. Он попытался сделать круг, чтобы объяснить... но уже забыл название.
- Шар? - Воскликнул гигант. - Ты имеешь в виду шар?
Голову Энди затянул туман. Он не мог думать, не мог вспомнить. Не мог понять, что говорит гигант. Тот встал с кровати.
- Я нырну за ним. Я его обязательно для тебя найду, Энди!
Неожиданно к Энди вернулась память. "Нырять? Нет! Там опасно, там эта штука с зубами... Акула!"
Слово уже было на кончике его языка, но исчезло бесследно. Тогда он заснул.
* * *
Том Эндрюс не сводил глаз с побледневшего лица. Он не представлял себе, в какую сумму обойдется операция, но тысяча долларов все же не помешает.
Ну, что ж. Тот офицер, был причиной беды, постигшей Энди.
Так он ему вернет этот дурацкий шар. А он пусть доставит его домой на своем вертолете.
Он позвонил Чэффи в Квонсет-Пойнт и плату за разговор перевел на него.
Потом пошел на посадочную площадку у больницы.
* * *
Полчаса Эллен Броуди провела за столом в яхт-клубе, подсчитывая очки по разным гонкам, включая соревнования на каноэ, проигранные борцами за равные права женщин, когда Джинни Энзенспергер потеряла весло, потянувшись за выпавшей шпилькой из волос.
Потом она сводила дебет и кредит у стойки, где торговали бутербродами, и отправила трех самых честных подростков в магазин, чтобы потратить пятьдесят долларов, доставшихся от Москотти.
Закончив, Эллен выглянула в окно и похолодела. Все еще были видны паруса, уходившие в сторону маяка Кейп-Норт. Она даже углядела один из своих оранжевых флажков. Но за Кейпом горизонт затягивала серая дымка, которая, как она знала, означала, что вскоре залив Эмити затянет туман.
Эллен взяла список победителен и вышла наружу в поисках Вилли Нортона. Он на террасе пил пиво с Ларри Вогэном. Она обратила их внимание на дымку в стороне океана.
Вилли подошел к краю пристани, посмотрел на линию горизонта и нахмурился. Но Ларри Вогэн сказал:
- Послушай, Эллен, еще никому не удалось потеряться в заливе Эмити.
- Но начинается отлив, - напомнила она.
- Это происходит дважды в день, - согласился он.
Она не могла не согласиться с мужской мудростью, сдала списки победителей в соревнованиях на каноэ и съела бутерброд за счет Москотти. Но, когда Эллен вернулась в яхт-клуб, она застала Вилли Нортона у телефона. Сдвинув фуражку на затылок, он звонил в береговую охрану Шиннекок-Бей и интересовался прогнозом погоды.
- Ну... В общем, может быть и так, и эдак. - Он подошел к окну. - Они говорят, что, если похолодает, придет туман. А если солнце разогреет воздух, будет ясно.
- Великолепно, - заявила Эллен. - Ты не собираешься отозвать их домой?
- Да они уже на полпути. Придется гонять наш катер, а я не знаю, хватит ли у них горючего. Если пальнуть из пушки, они все равно не услышат, а у нас остался один заряд в честь победителя.
- Если ты их отзовешь, салют в честь победителя не понадобится.
Он глубокомысленно кивнул.
- Это верно...
- Так что ты будешь делать?
Он взглянул на часы.
- Подождем еще полчаса.
- Вилли, - сказала Эллен, - тебе следует бороться за место в конгрессе. - И она вышла, чтобы понаблюдать за отливом. Вода под пристанью с журчанием уходила. Эллен надеялась, что Майк, сын Москотти, Шон и вообще все участники гонок помнят, что происходит во время отлива у Кейп-Норта и входа в залив Эмити.
Во всяком случае, она не станет кудахтать, как курица. Она еще видела вдали паруса на полпути к Кейп-Норт. С ними ничего не случится.
3
Броуди повесил трубку. Не обнаружив сержанта на пляже, он не на шутку встревожился и в конце концов обратился за помощью во все инстанции. Разве только не просил вмешательства федеральных войск.
Услышав выстрел из пушки, означавший старт парусных соревнований, Броуди посетовал на жизнь, которая не давала ему возможности даже посмотреть на гонки.
Лен Хендрикс откровенно радовался:
- Ведь это решает все наши проблемы, не так ли, начальник? А если он сбежал? Он в бегах, его можно дать в федеральный розыск! Может, он покинул пределы штата.
- А если его шлепнули, - заметил Броуди, - как сказали бы вы, герои войны?
- Еще лучше.
- Ну, ты даешь! - Не сдержался Броуди. - Неужели ты в самом деле думаешь, что он кому-то нужен?
Внезапно послышался шум лопастей, и за окном прошла огромная тень. Броуди открыл окно и увидел, что над городской площадью завис флотский вертолет.
Сукин сын! Он выскочил на улицу и пролетел на автомобиле три квартала. Вертолет к тому моменту уже приземлился, уничтожив три из оставшихся пяти кустов, посаженных Минни. Двигатель остановили и на землю спрыгнул Том Эндрюс, все еще в костюме для подводного плавания, который он не снимал со вчерашнего дня. Броуди преградил ему путь.
- Как там Энди?
Эндрюс поделился с ним новостями. Они были невеселыми, но все было не так плохо. Эндрюс хотел выйти в море и нырнуть как можно скорее. Трудно было сказать, куда занесет течением флотский шар, а семье Энди очень бы пригодилась тысяча долларов. За Эндрюсом показался Чэффи и извинился, что посадил машину снова на городской площади.
Броуди посмотрел на громадный вертолет, вокруг которого уже собиралась толпа зевак. Даже зрители, присутствовавшие на старте парусных соревнований, стали переходить к площади по Скоч-роуд.
Ну, это было святое дело. Пилот смотрел мимо него. Броуди повернулся и увидел, что сквозь толпу пробирается его жена. Даже в дурацкой форме скаутов она выглядела прекрасно.
- Я-то думал, что ты пересчитываешь яхты, - сухо заметил Броуди.
Она сообщила, что подступает туман. Паруса теперь практически не видны, а что катер комитета не заводится. Не мог бы он послать Дика Анджело на полицейском катере?
- Он сейчас на той стороне залива у больницы, чтобы привезти домой родителей Энди.
Казалось, Эллен была серьезно обеспокоена, и ее чувство передалось ему. Он взглянул в сторону океана. Из гавани Эмити все было видно четко, но вдалеке уже слышался звук ревуна на Кейп-Норт.
Да, подходил густой туман и нужно было прекращать гонки. Но как? Звонить в береговую охрану? Может быть. Если они согласятся выполнить его просьбу. Или...
Он обратился к Чэффи:
- У вас есть мегафон?
- Я им все передам, - сразу согласился пилот, потом повернулся к Эндрюсу:
- Вы сможете обойтись без моей помощи?
- Я ему помогу, - предложил Броуди. - У меня есть опыт.
Чэффи залез в кабину вертолета. Машина ожила, прокашлялась и через несколько секунд взмыла в воздух, подняв небольшую бурю.
"Вот и можно попрощаться с последними кустами, высаженными Минни", думал Броуди, сидя за рулем машины и подвозя Эндрюса к "Аква куин".
По дороге он остановился в офисе, чтобы узнать, как идут поиски Джеппса. Ничего нового не было. Из Флашинга выехала группа на помощь в розысках, и обещали помочь из округа.
* * *
Майк Броуди подтянул парус и поставил лодку по ветру. Джеки передвинула свои самые красивые в мире ноги и вывесилась за борт, чтобы помочь ему справиться со встречным мокрым бризом. Ей плеснуло волной в лицо, и она качнула головой.
У нее слегка выпятился аккуратный живот. Она была крепкой девушкой, и в лодке делала все правильно. То, что она вывесилась за борт, скомпенсировало потерю в скорости из-за ее веса. Впрочем, как говорил отец, не имело значения - выиграешь или проиграешь, а главное - как поведешь себя в игре. У него были свои планы в этих гонках, но он не был уверен, что их удастся осуществить без риска опрокинуть лодку.
Во всяком случае, он избавился от Шона, который только умел метаться из стороны в сторону с правого на левый борт, а сейчас уж точно затерялся бы где-то среди других парусов.
А где-то впереди шел Ларри Вогэн. Майк склонил голову, чтобы посмотреть из-под паруса, и, заметив Ларри в лучах солнца, попытался определить, сможет ли догнать его и, подумав, он решил, что сможет. А с помощью Джеки ему, возможно, удастся обойти Ларри на повороте у буя возле Кейп-Норта.
Может быть, Ларри в одиночку вообще не справится с парусами и его вынесет в открытый океан.
Джеки повернулась к нему с улыбкой и взяла его за руку.
- Майк, дорогой, вот это жизнь!
- Я бы предпочел оказаться на пляже.
Ее глаза потемнели.
- Бедный Энди.
На солнце наползало облако.
- Если бы я постоянно держал его в поле зрения...
- Майк, тебе не в чем себя упрекать! Зачем ты так говоришь?
- Да я же маз... мазо... Ну, ты знаешь.
- Мазохист, - уточнила она и провела пальцем по его ноге.
Боже, она его подвергала пыткам! Лодка потеряла управление, и он отстал от Ларри еще на пятьдесят футов.
Впереди, на расстоянии в две мили, уныло ревел ревун на Кейп-Норт.
Туман? Повернуть назад? Ни за что. Только не это.
Майк не опасался за себя и Джеки, а подумал в этот момент о Шоне в лодке сына Москотти. Он был уверен, что мальчишки не всегда видят собственные задницы даже в ясную погоду, и трудно было предположить, что они будут делать, если их накроет густой туман.
- Я кое-что придумал. Сделаем на повороте, - тихо сообщил он Джеки, но ей было не до того.
* * *
Шаффлс Москотти проснулся и увидел, что сидит за рулем своего "феррари". Над головой низко прошел вертолет. Он задремал и пропустил старт гонок.
Он посмотрел на своего племянника. Парень сидел прямо, не двигаясь, с полузакрытыми глазами. Да, у него не было язвы желудка, его не подстерегал сердечный приступ. Он проживет вечность.
Соревнования продлятся два часа, и Москотти решил использовать время, чтобы узнать, чего хотел местный фармацевт. Он посмотрел, нет ли поблизости машины Броуди, потом развернулся в неположенном месте и поставил машину возле аптеки. Жестом пригласив племянника с собой, Москотти вошел в здание.
* * *
Як-Як Хаймэн вышел из толпы зрителей возле здания яхт-клуба и посмотрел на опустевшую пристань с неудовольствием. Возле его лавки не было видно ни одного человека. Все рыбаки, которых он мог бы ожидать как клиентов, были поглощены регатой. Будь они прокляты, эти мальчишки и их родители!.. По воскресеньям у него должно быть больше клиентов, чем за все дни недели, вместе взятые...
Затем Хаймэн поглядел на Броуди и Тома Эндрюса, огибавших волнорез на "Аква куин". Прошел в конец пристани и убедился, что Дик Анджело еще не вернулся с той стороны залива. Этот сукин сын скорее всего наложил бы на него штраф, обнаружив его краболовки. Он потянул за веревку.
Половина трески, которой он наживил ловушку, уже подгнила, но крабов не было. Он опустил ее в воду, плюнул вдогонку на счастье.
Неожиданно увидел под пристанью полузатонувший предмет. Он находился под водой в трех или четырех футах. Вначале Хаймэн подумал, что это кучка тряпок, используемых для очистки двигателей, которые выбросили с проходящего судна. Это мог быть пластиковый мешок с мусором. Чтобы не загрязнять воду, некоторые яхтсмены бросали их, не задумываясь над тем, что с ними происходит потом. Но мешки обычно бывали другого цвета и помягче. Хаймэн спустился по деревянным ступенькам, чтобы присмотреться поближе. В колеблющихся лучах солнца под слоем воды, затянутой пленкой нефти, очень трудно было понять, что же там плавает внизу, и Хаймэн спустился еще на три ступеньки.
* * *
Шаффлс Москотти уперся локтем в прилавок. Лошадиное лицо Старбака расплылось в улыбке.
- Нет, мистер Москотти, к наркотикам это не имеет никакого отношения. У меня отличная репутация фармацевта с лицензией.
"Это означает, - подумал Москотти, - что ты еще не придумал, как обвести вокруг пальца налогового инспектора".
- Так зачем же вы меня звали? - вежливо спросил он. У себя в Квинз он бы давно уже ушел. А здесь будет пытаться поддерживать хорошие отношения с местными жителями, чего бы это ему ни стоило. Мне что, нужно догадываться?
Казалось, Старбак принял решение.
- Мне сказали, что вы вошли в дело с казино.
Москотти продолжал измерять его взглядом.
Фармацевт облизнулся.
- Мне сказали, что вы вложили большие деньги.
Ответа не последовало. Москотти просто внимательно его разглядывал. Как он ожидал, лицо его собеседника пошло красными пятнами. Москотти использовал молчание как дубину, как гнев, как острый нож. В зависимости от обстоятельств.
- Значит, все, что повредит туризму, повредит и вам, - говорил фармацевт. - Повредит мне, Ларри Вогэну, даже Броуди. У него ведь есть земля. Повредит Кацулису и бизнесу Вилли Нортона на заправочной станции. Вам тоже. Мы все в одной лодке.
- Ладно, хватит, - решил Москотти. - Вы сказали моей старухе, что у вас есть какое-то важное сообщение. В чем дело?
Старбак провел ладонью по клавиатуре самой старой пишущей машинки, которую когда-либо видел Москотти. Фармацевт продолжал:
- Я хочу дать вам возможность первым выпрыгнуть из лодки, потому что она потонет. Люди, которые правят в этом городе: Вогэн, Броуди, Кацулис, многого не договаривают.
- Это любопытно. Значит, вы решили восполнить этот пробел?
Старбак, кажется, обиделся.
- В определенном смысле, да. Вы помните, как здесь было во времена Беды?
- У вас завелась акула. Так и говорите: акула. Зачем болтать о беде?
- Предположим, она вернулась.
Москотти хотел, чтобы так и было. Стая акул - это как раз то, что нужно, чтобы овцы толпились у игорных столов, где им и положено было быть.
- Если ваша акула не собирается в казино, какое мне до нее дело?
Старбак явно был сумасшедшим, дурачком из маленького города. Видимо, кузены женились на кузинах или что-то в этом роде. Он уже встречал подобное в горных деревушках возле Таормины.
Старбак был шокирован.
- Но у вас ведь есть и гостиницы, а люди любят купаться и дети хотят играть в песке. А у них не будет такого шанса, потому что акула по-прежнему здесь.
- Ее убили. Я об этом читал.
- Это Броуди сказал, что ее убили. У него же был участок земли, который он продал под казино, и теперь он принадлежит вам.
"Наконец-то подбирается к сути, - подумал Москотти, - но что этот дурачок надеется получить за подобные слухи, в которые никто не верит?"
Старбак продолжал.
- Я никому об этом не говорил. Сейчас цены еще высокие. Но если я скажу Гарри Мидоузу в "Эмити лидер"... - Он ткнул пальцем вниз. - Цены на недвижимость пойдут вниз.
- Я не верю в вашу акулу. Почему вам поверит газета?
Старбак зажевал губами, как лошадь, которой дали клок сена.
- У меня есть фотография.
- Что ж, давайте посмотрим, - предложил Москотти, проявив легкий интерес.
Старбак вспотел.
- За нее надо заплатить.
Москотти ухмыльнулся, взял с прилавка бутылочку и взглянул на этикетку.
- Что это?
Старбак удивился.
- Это лекарство для Эллен Броуди.
- Вам случалось его принимать?
Старбак тупо покачал головой.
- Хотели бы попробовать? - Москотти взглянул на него и понял, что тот начал смекать, в чем дело. - По бутылочке за раз?
Старбак отшатнулся. Москотти повернулся и швырнул бутылочку в сторону племянника на той стороне аптеки. Парень тут же подскочил к нему, уставившись на его губы. Москотти провел рукой в сторону рядов пузырьков, и парень пнул ногой подставку под полкой. Бутылочки с сильным звоном полетели на пол. Старбак закричал, как от боли. Москотти вновь кивнул племяннику, и тот перевернул шкафчик с парфюмерией. Запах тысячи роз заполнил магазин. Москотти поднял руку и повернулся к Старбаку.
- За фотографию этого достаточно?
Старбак стал жадно глотать ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу.
- Лина! Лина!
Москотти зашел за прилавок, взглянул на полки с лекарствами, подхватил старинную пишущую машинку и швырнул ее в шкаф. Племянник радостно улыбнулся, схватил Старбака за халат впереди, приподнял и прижал к стене. Показал ему кулак.
- Так где же фотография? - спросил вежливо.
У задней двери показалась миссис Старбак - насмерть перепуганная хлипкая старуха.
- Давай фотографию! - требовал Москотти.
Старбак сжал губы.
- Не дам!
Москотти перевел глаза на племянника. В его руке появился пистолет 38-го калибра, который он выхватил из-под мышки. Парень прицелился Старбаку в пах.
- В сейфе, - прохрипел Старбак. - Надо открыть сейф.
* * *
Як-Як, склонившись над водой, спустился еще на одну ступеньку. Предмет по-прежнему тихо покачивался на воде. Як-Як пнул его резиновым сапогом, и он всплыл на поверхность. Як-Як чуть не упал в воду и услышал, что кто-то кричит. Через минуту он понял, что крик исходит от него...
Из воды всплыл труп человека без головы. Виднелись куски кожи, отходившие от шеи и подбородка. В груди зияла огромная дыра. Правая нога свисала вниз, как на резинке, а на ней болталась полосатая пижамная штанина.
Все еще крича, Хаймэн поднялся по ступенькам и стал оглядываться. Он заметил, что возле маяка показался катер с Диком Анджело в полумиле от берега. Хаймэн стал ему кричать, но было слишком далеко...
Бормоча себе под нос, он кинулся к аптеке Старбака на углу Уотер и Мейн.
* * *
Москотти ждал, пока Старбак возился с сейфом. Фармацевт очень волновался, и не мог справиться с замком. В голове все перепуталось и он не мог вспомнить комбинацию цифр. Москотти отбросил его в сторону.
Ему приходилось работать помощником слесаря. Единственный раз он угодил в тюрьму, когда вскрыл сейф в супермаркете. С этим ему удалось справиться за восемьдесят секунд.
Москотти отошел в сторону и жестом пригласил Старбака. Фармацевт упал на четвереньки и стал шарить рукой в глубине сейфа. Он вынул длинный конверт, а из него достал фотопленку. Москотти посмотрел ее на свет. В самом конце были два снимка. Рот у него непроизвольно раскрылся, и он стал искать очки, которые практически никогда не надевал. Нацепив очки, Москотти стал рассматривать снимки очень внимательно.
Сердце забилось учащенно.
Да, видимо, он вначале ничего не понял. Еще мальчиком ему доводилось видеть акул у Мессины, телевизор не в счет. Видел он акул и в "Мире моря" вместе с сыном, когда акулы рвали куски мяса на потеху туристам. Но у них не было ничего общего с чудовищем на фотографии.
- Боже мой! - вырвалось у него.
Над сжавшимся в комок аквалангистом в костюме для подводного плавания нависла громадная тень, заканчивавшаяся колоссальной пастью, утыканной белыми зубами. Пасть была не меньше двери в гараж его дома. Вдали можно было разглядеть хвостовой плавник ростом с его племянника.
Холодок пошел снизу, захватил его руки и ноги, и он как-то сразу ослабел. Москотти перешел к стулу за прилавком. Старбак сжался на полу на коленях, как бы ожидая удара.
"Джонни сейчас был в открытом океане, где могла оказаться и акула", - в висках у Москотти застучало.
- Когда? - Неожиданно потребовал Москотти и сильно ударил Старбака ногой в пах. Фармацевт согнул колени и захныкал, как побитый пес. - Когда? Когда это было снято? Кто снимал?

+1

10

- Аквалангисты... На прошлой неделе, - простонал Старбак.
Москотти почувствовал, как им овладевает гнев, чего никогда не бывало в прошлом. И одновременно - страх, какого он никогда не знал, потому что испугался не за себя, а за Джонни.
Чудовище с фотографии было способно разбить лодку сына, стереть ее в порошок, разрезать сына пополам ударом хвоста, проткнуть его верхним плавником, смешать его плоть и мозги с водой.
Аквалангистов не нашли...
Еще был случай с катером и лыжницей...
А вчера чуть не погиб тот парень...
Он взглянул на Старбака и увидел его не распластанным на полу, а валяющимся в заброшенном карьере возле Квинз с петлей из проволоки вокруг шеи... Ноги задрались к голове, а он усиливал давление на проволоку, заставляя его мучиться час за часом...
Возможно, Старбак прожил бы целую ночь, а они бы попивали вино и наблюдали за ним. Если что-то случится с Джонни, они позволят ему умереть только через несколько дней.
И старуха тоже. Ведь и она обо всем знала. Они заставят ее смотреть, как умирает ее муж, и мучиться над мыслью, постигнет ли ее та же судьба...
- Акула! - заорал кто-то у входа в аптеку. - Вернулась акула, будь она проклята! Там в воде! Где-то там!
Москотти круто развернулся. Это был владелец лавки с пристани.
- Где?
- Там в гавани труп, - бормотал Хаймэн. - Труп возле пристани. Я смотрю вниз... Плавает возле пристани... Звоните Броуди... Я посмотрел вниз, а там...
- Джонни?
- Чей труп?
- Да ничего фактически не осталось, - причитал он. - Ничего не знаю!
Истерично захлебываясь, Хаймэн пытался набрать номер телефона.
- Плохо... Ничего не осталось... Она вернулась...
- Труп подростка?
Он набирал номер.
- Нет головы. Все сжевано... - Ему удалось дозвониться. - Броуди? Лен?
Москотти овладел собой. Значит, не Джонни. Да и времени было бы мало. Черт, ведь это наверняка был Джеппс. Ну, конечно же, Джеппс, кто же еще? А теперь что делать? Ведь Джонни и акула были там в открытом океане...
Вернулся страх в десять раз сильнейший, чем прежде, и чувство гнева, которое ему удалось чуть охладить. Он их всех уничтожит тут же, на месте, вместе со свидетелем, потом забьется в дыру у себя в Квинз и пускай Броуди докажет, кто виноват. Но у него не было с собой оружия, он его никогда не носил.
Москотти повернулся к фармацевту.
- Значит, говоришь, неделя?
Старбак не ответил. Москотти повернулся к племяннику, приложил ноготь большого пальца к зубам и резким жестом отвел в сторону.
- Нет! - закричала женщина, бросаясь к мужу, но Москотти перехватил ее на пути.
А пистолет изрыгал пламя снова и снова, и с каждым выстрелом бесформенное тело на полу вздрагивало и забивалось все глубже под прилавок. Москотти хладнокровно наблюдал за этой сценой и молился об одном: чтобы сын остался в живых и чтобы акула была от него как можно дальше...
- Бросай оружие! - крикнул кто-то от двери.
Москотти круто повернулся. Мент из итальянцев... Кажется, зовут его Анджело? Анджело неловко вертел в руке пистолет, с ужасом глядя на страшную картину.
- Я сказал: бросай оружие! - повторил он не очень уверенно.
Племянник Москотти не обернулся, а лишь еще раз выстрелил в Старбака.
- Он ничего не слышит! - крикнул Москотти, бросившись к племяннику.
Выстрел Анджело прозвучал в маленькой аптеке, как грохот пушки. У племянника подкосились ноги, он повернул голову к дяде и, удивленно посмотрев на него, упал на колени. По белой рубашке расползалось кровавое пятно. Но пистолета из руки он не выпустил, заметил нападавшего и стал в него целиться...
- Нет! - заорал Москотти и бросился к нему.
Сзади раздался грохот выстрела. Племянник встал, вздрогнул припал к стене, потом скатился вниз и распластался на полу.
Хаймэн возле телефона уронил трубку и что-то судорожно шептал. Старуха вздохнула и стала кричать, но ее крик казался очень отдаленным...
Анджело возле двери стошнило. Москотти обнял голову племянника, закрыл ему глаза и зарыдал.
4
Броуди стоял на палубе "Аква куин". Эндрюс был вынужден использовать огромный штормовой якорь, потому что пожертвовал обычным якорем, когда хотел побыстрее забрать Энди.
На этот раз Броуди не забыл заметить время, когда Эндрюс ушел в воду, и заодно спросил, надолго ли хватит кислорода в баллоне.
- У меня сдвоенный баллон. На глубине в тридцать футов мне хватит на час.
Прошло пятнадцать минут.
Поднимался ветер и разгонял волну, а снизу угрожающе поднималась волна, уходившая по мелководью к пляжу Эмити и там спадавшая пеной прибоя.
Броуди всматривался в зеленую воду. Энди, возможно, пытался донести до Эндрюса слово "шар", но и точно старался произнести "акула", когда обращался к Броуди.
Но когда он сказал об этом Эндрюсу, тот лишь пожал плечами.
- Думаю, он видел шар, но мог встретиться и с песчаной акулой. Их здесь полным-полно.
Броуди зашел в каюту, взял банку теплого пива и открыл ее. Потягивая пиво из банки, он вернулся на палубу.
Берег был четко очерчен и отлично просматривался город Эмити, но он не видел маяка на Кейп-Норт. Горизонт к океану был затянут туманом.
Выл ревун Эмити и слышался звон с буя номер один из гавани. Он передернул плечами. Слышно было и ревун на Кейп-Норт.
Не лучший день для парусных соревнований.
Он был рад, что Чэффи поведет их назад.
* * *
Майк передал руль Джеки и прошел вперед, схватившись за мачту. Он постарался рассмотреть путь впереди.
Ему удалось сократить расстояние между ним и лодкой Ларри, но самое приятное - перейти в подветренную сторону. Они разрезали волны на скорости в пять узлов. Джеки хорошо справлялась с рулем, уперевшись ногами в палубу и отдав копну черных волос на волю ветра, она смотрелась так, что ее следовало снять для обложки журнала "Уотинг мэгэзин".
Боже, до чего ему повезло! Когда у нее снимут шинку с зубов, она сможет выйти замуж за Роберта Редфорда или кого-то такого... И он ее больше не увидит.
Но пока она была его девушкой... Она слишком далеко отклонялась от ветра.
- Держи прямее, - крикнул он.
Эмити утонул в тумане за кормой. Когда они обойдут буй в конце пути, нужно будет ориентироваться по пути домой на заходящее солнце.
* * *
Подполковник Чип Чэффи, держась на высоте в пятьдесят футов над туманом на скорости в сто узлов, взял чуть ниже, чтобы получше рассмотреть океан.
Двадцать минут назад он догнал отставшие три небольшие яхты, безнадежно потерявшиеся позади невидимой армады.
Он объявил в мегафон, что гонки отменены и что им нужно возвращаться, вновь почувствовав себя богом, когда на его голос взметнулись вверх лица.
Пришлось повторить три раза, прежде чем они дали понять, что услышали его. Потом они покорно ему помахали руками, а он какое-то время их не обгонял, чтобы убедиться, что они выполнят приказ.
Наконец, они повернули. Скорее всего, они уже были на полпути к дому.
Но основных участников гонок еще предстояло выловить. Они были где-то под белым одеялом, в котором то и дело образовывались окна, позволявшие разглядеть куски океана, но пустынного.
Он давно включил радар, но он не улавливал такие легкие лодки.
Чэффи тихо выругался. Внезапно он вошел в густой туман, и нельзя было понять, где верх или низ. Он продолжал двигаться, пытаясь выскочить из влажной белой мглы и сориентироваться по розовым облакам, окрашенным заходящим солнцем.
Если он вскоре не обнаружит ребят, им грозят гораздо большие неприятности, чем раньше предполагалось.
Хотелось надеяться, что начинается прилив, а не отлив...
* * *
Том Эндрюс, проплывая на глубине в пять морских саженей над грязным дном, уточнил свое положение по компасу. Он проходил каждую сторону квадрата, который сам себе нарисовал, с учетом подводного течения, которое сносило его в океан.
Отсчитав тридцать ударов ластами, он повернул к северу. Отсчитал еще сорок ударов и повернул на юго-запад.
Под поясом у него был заткнут воздушный шар и длинная тонкая веревка, тщательно уложенная. Если он найдет зонд, то обозначит его буем, надув шар из баллона.
Потом он поднимется на поверхность, подведет катер к бую и поднимет шар.
Эндрюс плыл надо дном, приближаясь к концу обозначенного южного маршрута. Видимость была не больше восьми-десяти футов. В этот момент он заметил впереди черный шар.
Настроение сразу улучшилось. Значит, все будет хорошо... Удача ему не изменила.
Через минуту он уже изучал находку. Шар был наполовину раздавлен и погрузился в ил смятым краем. Глядя на него, он заметил, как шар зашатался под действием течения из гавани Эмити. Эндрюс не мог понять, что же сплющило шар.
Потом он присмотрелся поближе, протирая рукой желтые буквы, свидетельствовавшие, что предмет принадлежит военно-морскому флоту США. Его маска почти вплотную приблизилась к шару.
Наверху виднелись царапины и впадины, как будто по шару прошлись гигантскими граблями. Изучая странные царапины и пытаясь достать свой буй, он неожиданно почувствовал холод в груди. Странное ощущение.
Он никогда не боялся дна. Всякое случалось в прошлом. Как-то в него впился угорь, что чуть не стоило ему пальца. На Миссисипи его однажды завалило под водой, а в Калифорнии он попал под завал на глубине в тридцать морских саженей. Возле Гуама довелось смотреть в бездонные впадины глаз японского пилота с бомбардировщика, затонувшего на глубине в пятнадцать саженей. Он видел, как погибал его напарник, которого захватило винтом катера во время гонок у берегов Калифорнии.
До вчерашнего инцидента со своим учеником Эндрюс не представлял себе иной жизни. И до настоящего момента никогда еще не чувствовал страха. Сейчас нужно было побороть это беспричинное беспокойство и закончить начатое дело.
Он попытался отогнать страх, потом привязал к проводу, торчавшему из шара, веревку. Странно, как это удалось прорезать шар так чисто, будто кусачками. Очень странно...
Эндрюс вынул загубник изо рта и надул воздушный шар наполовину. При всплытии он сам наполнится до конца по мере уменьшения давления. Если его заполнить полностью, как Энди набрал перед всплытием побольше воздуха в легкие, шар взорвется.
Потом Эндрюс отпустил шарик и понаблюдал за тем, как он радостно поднимается вверх.
Затем снова стал изучать зонд. Он искал свидетельств того, что шар разбился о скалы, или об остов "Орки", или иной шхуны, затонувшей возле Эмити.
Но ничего подобного Эндрюс не обнаружил. Следы были, но похожие на следы зубов и ни на что другое...
Следы зубов?
На секунду он каждой клеточкой своего тела почувствовал тень акулы поблизости.
Ерунда. Ни одна Большая Белая, которых он видел в кино и в книгах, не могла бы взять зонд в пасть. И уж тем более - оторвать его.
Он стал медленно подниматься вместе со своими пузырьками, уклоняясь в сторону "Аква куин". Когда Эндрюс всплыл на поверхность, катер был от него всего в ста ярдах.
Сквозь стекло маски он видел Броуди, попивавшего пиво и глядевшего в сторону Кейп-Норт. Неплохой он человек, хоть и воды боится. Бог знает, разрешит ли он своему сыну нырять после того, что произошло с Энди, но и упрекнуть его не в чем.
Он начал плыть к катеру, по-прежнему испытывая некоторое неудобство со стороны морского дна.
В конце концов, акулы держались своей территории. Если бы та акула выжила, за эти годы она бы дала о себе знать.
Глупости все это. Если Броуди сказал, что акулу убили, значит, акулу убили.
- Броуди! - позвал он громким голосом. - Я здесь.
Броуди подскочил, будто его пощекотали под мышками, и стал смотреть с правого борта.
- Я его нашел! - прокричал Эндрюс. - Начинай выбирать...
Броуди внезапно подпрыгнул на месте и стал показывать на что-то позади Эндрюса. Он обернулся.
Его прошиб страх. В ста ярдах от него, недалеко от блестящего красного воздушного шарика над флотским зондом, он заметил громадный плавник.
Первым желанием было все с себя сбросить и быстро добираться до катера. Он уже встречался с разными акулами, но эта казалась в три раза больше любой из них. К тому же он знал из книг, какую скорость могут развивать Большие Белые.
До катера он добраться бы не успел.
На поверхности его можно атаковать снизу, и тогда ему конец. А внизу, в клубах донного ила, он мог попытаться укрыться.
Эндрюс сложил ласты вместе, изогнулся и нырнул ко дну. Наверху не осталось и всплеска.
* * *
Броуди тянул изо всей силы за якорную цепь "Аква куин". Если бы катер стоял на сто ярдов ближе к воздушному шарику, Эндрюс смог бы взобраться на борт и был бы сейчас вне опасности.
Вначале Броуди метался от борта к борту, вглядываясь в воду. Он был в состоянии глубокого шока. Им овладело кошмарное чувство, будто он вновь очутился на борту "Орки", как два года назад, а рядом бороздила волны акула Эмити, готовая напасть в любую минуту.
То ли ему все это снится? Не может быть... Неужели еще одна акула?
Он пытался разобраться с рацией Эндрюса, но сумел только услышать треск, не более того. Рация отличалась от той, которой была оборудована его машина, а тратить на нее слишком много времени сейчас было нельзя.
Да и что могла сделать береговая охрана? Здесь находилась акула, угрожавшая Эндрюсу, надо быть рядом с ним, вдруг понадобится срочная помощь?
Поэтому он оставил рацию в покое и стал выбирать якорную цепь, беспорядочно сбрасывая ее на палубу.
На мгновение после того, как Эндрюс нырнул, вновь показался плавник, но вскоре скрылся под водой, оставив за собой след на поверхности.
...Акула Эмити была мертва... Это была другая акула... и больше... намного больше...
По его щекам катились слезы... то ли от беспомощности, то ли от усталости... то ли от страха...
Какого черта понесло Эндрюса в глубину?
Он поступил самоубийственно. На поверхности воды он, по крайней мере, наполовину был в безопасности. А что происходило сейчас на дне?
Последним усилием воли ему удалось приблизить катер к тому месту, где был брошен якорь, и выбирать цепь уже было невозможно. С каждым новым звеном цепь провисала в руках, а когда катер качало на волнах, железо сдирало кожу с пальцев.
Возможно, Эндрюсу удалось бы поднять якорь, но у Броуди не хватало сил. Якорь то ли где-то крепко зацепился, то ли погрузился в ил так глубоко, что его нельзя было сдвинуть с места.
Он еще раз потянул цепь на себя, подождав, пока ему поможет подоспевшая волна. Поясницу прорезала острая боль. Якорь поддался, но Броуди бросило вперед на лобовое стекло, и он с трудом удержался на ногах. Теперь якорь легко пошел вверх.
Броуди увидел, как якорь вышел над поверхностью воды, а с него стекала грязь. Удалось вытащить его на палубу и бросить на свернутую цепь. Тогда он прошел к двигателю, но не знал, как его завести.
Перед ним была панель приборов, но без ключа зажигания, просто масса рычажков, кнопок и переключателей. Он беспомощно взглянул на левый борт. С той стороны виднелся только дурацкий красный воздушный шарик, подпрыгивавший на воде, белые гребни волн и облака наползавшего тумана.
Да, он чуть не забыл - парусные соревнования!
Детям не следовало быть в океане, где находилось это чудовище и чей плавник он недавно видел. Если акула Эмити сумела потопить "Орку", что же эта сделает со скорлупкой парусной лодки?
Он постарался успокоиться и взглянул на часы. Должно быть, Чэффи давно уже разыскал яхты и приказал им повернуть к дому. Ребята наверняка уже вытащили свои лодки на берег, понабивали себе животы бутербродами и жаловались на то, что им не дали закончить гонки. Что бы сейчас ни происходило в глубине, они были в безопасности.
Угроза подстерегала здесь, а не в заливе.
Если Эндрюс останется в живых, его спасение зависело от того, сумеет ли Броуди держать катер возле воздушного шарика, когда Эндрюс всплывет. Катер уже отнесло от шарика и тащило течением в открытый океан. Нужно было вначале попробовать завести двигатель, а потом уже тянуть якорь. А если он его снова сбросит, не останется сил, чтобы потом поднять.
Он нажал на одну из кнопок, и раздался сигнал. Тогда он потянул за выступ другой - и заработал насос. Пальцы дрожали и гулко билось сердце.
Броуди присел на корточки и стал изучать приборы. "Держись, только держись, - молил он Эндрюса. - Я как-нибудь разберусь и вернусь к тебе..."
* * *
Том Эндрюс медленно плыл у самого дна, стараясь дышать еле-еле, чтобы хрип его регулятора не привлек рыбу. Наконец, нашел заросли водорослей у подводной скалы. Схватился за них и передохнул, удерживая тело по течению. У него оставалось еще сорок минут, если удастся сдержать дрожь нервов. Если акула его не почувствует и не услышит, он подождет до критического момента и попробует тихо всплыть. Возможно, к тому моменту она уйдет.
Он придержал дыхание и прислушался. Ни звука. Может, зверюга уже уплыла?
Ему до сих пор внушал страх размер хвостового плавника. Невольно он стал вспоминать всякие байки об акулах, которые рассказывали у костра за бокалом вина в Санта-Крусе, в Анакапе, на островах Тодос-Сантос у побережья Мексики.
Ихтиолог из Калифорнийского политехнического института говорил, "у Большой Белой такой нос, что вы не поверите".
Морской биолог из Скриппса: "Вначале она откусила ему ногу с первого захода, а потом отхватила полруки, а вы говорите, что мясо человека им не нравится".
"Если уж они решат тобой поужинать, болтаться у пляжа Малибу я бы не советовал".
"Не надевайте ничего яркого". "Не надевайте ничего белого". "Тот, кто гоняется за акулами, им и попадается". "Плывите им навстречу". "Плывите от них". "Дай им хорошенько по носу". "Не дразни их". "Не ныряй в сумерках". "Не ныряй".
"Эй, здесь затонувший корабль! Не пускайте сюда вертолеты! Акулы принимают их за тунцов!"
"Акулы никогда не думают".
Он выжидал, медленно дыша. Кислорода хватит еще надолго.
* * *
Броуди перепробовал все кнопки и рычажки, но ничего не добился. Тогда он полез под доску приборов. Там была спрятана красная кнопка. Он нажал на нее. Стартер заработал, застонал... заглох. Видимо, сел аккумулятор. Пришлось отпустить кнопку.
Черт побери! Если не удастся завести двигатель к тому моменту, когда всплывет Эндрюс, "Аква куин" отнесет так далеко, что она будет на полпути к Англии.
- Заводись, черт бы тебя побрал!
Он предпринял еще одну попытку, и на этот раз двигатель ожил, а потом чуть снова не заглох. Тогда Броуди поддал газу и вернул мотор к жизни. Стал разворачиваться к тому месту, где ушел под воду бородатый гигант.
* * *
Том Эндрюс услышал шум и напрягся. Доносился знакомый жалобный звук стартера, потом молчание, а затем загудел двигатель. Броуди удалось-таки его завести.
Теперь он готовится к тому моменту, когда Эндрюс всплывет, чтобы оказаться поблизости?
Или хочет сбежать? Запаниковал и мотает отсюда?
Нет, не может быть. Человек надежный...
Но он же боится океана. Боится настолько, что не разрешал своему сыну нырять...
Неожиданно он вспомнил о парусных гонках, в которых принимали участие оба сына Броуди.
Но гонки же прекратили! Ребята были в безопасности. Да и акула болталась здесь, а не там.
Но может быть, у Броуди сдали нервы? Может, он думает, что его уже сожрали?
Он вслушивался ушами, кожей, всеми нервами и пытался понять, отдаляется или приближается шум винта. Вроде, ослабевает, но под водой невозможно точно определить.
Нет, больше рисковать он не мог и стал медленно всплывать. Тихо, как пузырек воздуха.
Когда до поверхности и лучей солнца оставалось пятнадцать футов, Эндрюс понял, что его опасения не оправдались. Броуди не уходил. Катер был уже близко и постепенно приближался. На секунду он подумал о том, чтобы снова нырнуть и переждать еще полчаса в надежде, что акула уйдет.
Но "Аква куин" все приближалась, и было бы глупо не попытаться. Взглянул вверх. Там уже прояснялось. Значит, он поступил правильно. Еще десять футов, не больше. Не двигаясь, он всплывал, и тогда увидел ее.
Она стояла на его пути, тоже не двигаясь. Хвостовой плавник уходил в зеленую муть внизу и почти не шевелился. С нижней губы свисала рыба-прилипала.
Казалось, черные глаза акулы смотрели сквозь него и его не замечали. На секунду прорезалась надежда. Потом он заметил, что она поворачивается справа налево, медленно, постепенно, как если бы готовясь нанести удар.
Профессиональный подводный пловец-мексиканец когда-то говорил: "Знаешь, мужик, как только она тряхнет головой в твою сторону, концы! Лучше оказаться в другом месте".
Плавник начал работать быстрее, как будто слон забил ногами. Зверюга подбиралась, готовилась к атаке, и он это почувствовал.
Бежать было некуда...
Эндрюс пошел в атаку, выставив кинжал, как копье. Акула встретила его нос к носу, отклонилась и вздрогнула. Сверкнул кинжал и на секунду вонзился в глаз. А потом Эндрюс, зажатый в громадной пасти, все поднимался и поднимался к солнечному свету...
Когда его выбросило на поверхность, он увидел катер в десяти футах от него. Броуди с широко открытым ртом хватался за кобуру пистолета. Потом Эндрюса, вновь зажатого зубами, утянуло в глубину. Но он уже об этом не знал.
5
Броуди дрожа склонился над штурвалом. "Аква куин" беспомощно колыхалась на волнах, бросая его то на панель приборов, то отбрасывая назад. В руке он все еще сжимал пистолет. Выстрелил только один раз и бесполезно в уходящий хвостовой плавник. Попал, но тот даже не вздрогнул...
Долгое время он кружил вблизи красного воздушного шарика в поисках каких-то следов и в тщетной надежде, что все это ему приснилось во сне.
Он ничего не нашел, но красное пятно на воде говорило о том, что все произошло наяву.
Броуди еще раз попытался наладить рацию. Опять раздался треск, но за ним послышался тихий голос береговой охраны Шиннекок-Бей. Очевидно, охрана переговаривалась с одним из своих катеров.
- Их пытаются найти с флотского вертолета... Пилот сообщает, что кружит в облаке тумана... Кейп-Норт... Он сказал, что три лодки отправил домой... остальные не может найти из-за тумана.
Броуди похолодел. Неужели Чэффи до сих пор их не разыскал?
Он попытался подавить нараставший страх. Кейп-Норт был далеко. Он был обязан сообщить о нападении, вызвать к этому месту береговую охрану и заняться поисками трупа Эндрюса до того, как туман закроет пляж Эмити. Он нажал на кнопку вызова и стал говорить в микрофон. Ответа не последовало. Лишь отрывки из разговора, который вел чей-то холодный голос:
- Пилот сообщает... потолок меньше тридцати футов... пытается найти буй, к которому они все стремились...
Броуди повесил микрофон и выругался. Оставаться на месте было глупо. С Эндрюсом было покончено. Он своими глазами видел кровь, стекавшую с массивной пасти чудовища...
Нужно было идти в Кейп-Норт, если он сумеет его найти. Нужно было искать живых, а не мертвых.
Он взял курс на северо-запад, развив максимальную скорость. Двигатель взвыл и погнал катер по гребням воды.
* * *
Майк десять минут назад потерял из вида буй у Кейп-Норта и сейчас старался держать курс прямо на солнце. Джеки стояла у мачты, откуда было все хорошо видно, дрожала от холода и, возможно, от страха.
- Послушай, а мы не могли пропустить буй?
- Возле Кейп-Норта обязательно найдем, - ответил Майк. Прозвучало так, будто он и в самом деле знал, где они находятся. - Потом проведем ночь на берегу.
- Тогда тебе придется на мне жениться.
Она обернулась и взглянула на него. Майк осмотрел ее бедра и талию. Идея неплохая. А в каком возрасте разрешают жениться?
Где-то за облаками гудел вертолет, и на душе от этого становилось легче.
Они заблудились, но вокруг были другие люди.
* * *
Акула плыла к северу. Теперь у нее была цель. Через несколько часов предстояли роды. Чувство голода приходило не так часто. Она ничем не поживилась, схватив аквалангиста. Просто протащила его по дну и бросила на волю волн. Его относило отливом в океан...
Прошла через косяк трески. Они поняли, что ей безразличны, и не отклонились от курса на восток. С каждой минутой ее потомство становилось все более активным. Их постоянное перемещение убивало чувство голода. Она теперь искала не пищу, а спокойное место, где могла бы дать им жизнь.
Когда они появятся на свет, им ничто не будет угрожать, кроме их сородичей, и в ее мозгу было запрограммировано, что подобные ей представляют угрозу ее детенышам.
Пока они не родились, она уничтожит на своем пути все, что, по ее мнению, может им угрожать.
Вдоль побережья, которое она облюбовала на прошлой неделе, Большая Белая представляла опасность лишь тогда, когда испытывала голод.
А сейчас она была просто опасной.
Проплывая на глубине в пять морских саженей, она вошла в волну отлива и почувствовала легкую разницу в солености воды. Она попробовала воду и взяла курс к воде в заливе Эмити.
На повороте ее слуховой аппарат воспринял массу новой информации. Странный стук, за которым она раньше следовала, раздавался где-то впереди.
Прежде она преследовала этот звук из чувства голода, а теперь пошла на него, как на хищника, угрожавшего ее миру.
Звук исходил от того места, где она решила родить.
* * *
Майк провел маневр, чтобы сбросить скорость. Пытался ориентироваться на звук ревуна на Кейп-Норт, но он слышался со всех сторон, как и гул вертолета над головой.
За треском паруса под ветром послышался крик, и Майк подтянул парус.
Вновь взвыл ревун на Кейп-Норт. Когда он смолк, Майк сам крикнул:
Эге-гей!
- Майк? услышал в ответ. - Это ты?
Это был Ларри, затерянный где-то впереди в белесом тумане. Майк положил руль вправо и вошел в стену тумана.
- Ты буй нашел? - спросил он.
- Я за него держусь! - прокричал Ларри. Показалось, что он сильно испуган.
И тут они его увидели футах в ста. Он сбросил парус в кучу в ногах и стоял на коленях, крепко ухватившись за буй. По его лицу бил оранжевый флажок.
Буй склонился набок, увлекаемый течением к океану. Казалось, воды залива Эмити пытались прорваться через горловину к Кейп-Норту.
Майк стал подходить к Ларри с подветренной стороны, чтобы стать бортом к его лодке.
- Нет! - закричал Ларри. - Ты меня сорвешь с буя!
- Заткнись и держись крепче, - приказал Майк.
Он спустил парус и бросил Ларри конец каната. Едва справляясь пальцами то ли из-за холода, то ли из страха, Ларри привязал канат к бую, обошел вокруг мачты и передал конец Майку.
Сын мэра бессильно упал.
- Вот это отлив! Вот это сила!
Майк ничего не ответил, опасаясь, что дрогнет голос и услышит Джеки. Они-то добрались до места и были в относительной безопасности, но что с Шоном?
Зачем он заставил брата пересесть в лодку Москотти? Они же не способны управлять парусником в ванне...
Он перешел в корму. Рука упала на румпель. Краска была наложена густо, но шероховато. Плохо сделано, но парень-то трудился целую неделю. И зачем? Чтобы его вынесло в море в другой лодке?
Он чуть не заплакал, и Джеки это поняла.
- Извини, что я напросилась к тебе, но не волнуйся, с ним Гшчего не случится.
- Не твоя вина, - ответил он, набрал побольше воздуха в легкие и заставил Ларри и Джеки вместе с ним громко кричать. Они вместе кричали, как только замолкал ревун на Кейп-Норт.
* * *
Шон сжался в комок над румпелем яхты Джонни Москотти. Он замерз и был перепуган. Джонни давно уже отказался от роли капитана и прятался в кабинке. Он дрожал, его тошнило от качки и он чуть не плакал.
Время от времени перед ними маячила лодка "Гориллы" Кацулиса, которому уже исполнилось шестнадцать лет, и Шон возлагал на него все свои надежды. Кацулис не был таким хорошим мореходом, как Майк. Он не мог даже сравниться с Ларри, но надо же было за кем-то следовать.
Как только лодка Кацулиса скрывалась в тумане, горло Шона сжимал страх, а когда лодка снова появлялась, день казался ярче и краше.
Шок привстал и стал всматриваться вперед. Кацулис опять исчез и где-то пропал. Их выбросит в открытый океан как пустые консервные банки и пакеты из-под молока, которые выносило дважды в день из залива. И он больше никогда не увидит брата, мать и отца.
- Горилла! - позвал он.
Москотти взглянул на него с досадой.
- Знаешь, я бы справился и в одиночку.
Дурачок из города. Но слез на его глазах он не увидит.
- Заткнись! Эй, Горилла!
Ни звука. Только плеск волны о тонкий борт лодки и где-то далеко впереди гул вертолета над облаками. Не их ли ищут?
- Горилла! - крикнул он еще раз. "Мог бы сбавить ход, что ли? Дал бы себя догнать".
Кацулис не отвечал и не сбавлял хода. Но туман чуть рассеялся, и Шон смог увидеть силуэт паруса.
Он приклеился к нему и старался не отставать.
* * *
Эллен не смогла больше выносить напряжение и вышла из яхт-клуба. Она оставила Вилли Нортона у телефона и решила прогуляться по берегу залива, чтобы проветриться.
Взглянула в сторону океана с клочьями тумана. За Майка Эллен не боялась, только за Шона. Был полный отлив. Не имея никаких ориентиров, догадаются ли Шон и Джонни Москотти пойти против течения? И куда запропастился Броуди?
Последние полчаса были сплошным кошмаром. Лен Хендрикс, исполнявший обязанности начальника в отсутствие Броуди, примчался к яхт-клубу и проявил себя полным идиотом как раз в тот момент, когда мог бы использовать выпавшую на его долю власть в своих интересах.
Нейта Старбака убили, Лина была в истерике. В морге похоронного бюро Карла Спантоса лежали бок о бок трупы молодого глухонемого сицилийца, Нейта и то, что осталось от сержанта Джеппса.
Дику Анджело удалось продержаться достаточно долго, чтобы запереть Москотти в камере и позвонить по телефону в отдел криминальной полиции округа Саффолк. После чего он впал в глубокую депрессию и ни с кем не разговаривал.
И все это время Лен Хендрикс приставал к ней, требуя совета и помощи.
- Где Броуди? Зачем он отправился на катере? Когда вернется?
- Черт бы тебя побрал, Лен, - взорвалась она наконец. - Сейчас же отправляй полицейский катер на поиски ребят!
- А кого послать? Анджело? Он даже не помнит, как его зовут.
- Тогда отправляйся сам.
- А кто будет здесь управляться? - И он ткнул пальцем в сторону города. - Ты совсем сошла с ума.
Катер комитета ушел, застопорился и вернулся. Сообщили, что отказал карбюратор. Чип Чэффи, по-видимому, был где-то там и все еще искал ребят. Береговая охрана пообещала отправить свой катер на поиски, как только он вернется с места столкновения двух судов в тумане. Но до вечера ничего твердо не могли обещать.
Куда же, черт бы его побрал, подевался Броуди?
Постепенно она дошла до дома, посмотрела на его деревянные стены, и показался он ей дешевым, побитым временем и непогодой и очень одиноким в тумане.
Послышалось взвизгивание. Она взглянула вниз и заметила Сэм-ми, уставившегося на нее мокрыми печальными глазами. Она погладила его по голове.
- Ну, хорошо, - сказала Эллен, - можешь остаться, пока он не вернется.
Сэмми встряхнулся и обдал ее мокрой грязью, запрокинул голову и вошел в воду.
Она грустно смотрела, как он отплывает от берега.
Потом Эллен вернулась к пристани яхт-клуба.
6
Броуди ненавидел океан. Ненавидел всю жизнь и часто пытался понять скрытую причину своего страха и неприязни.
А сейчас, идя навстречу печальному звуку ревуна на Кейп-Норт по серым волнам, ему не требовалось искать причину.
Любой здравомыслящий человек возненавидел бы его. Это был холодный кипящий ад, и населяющие его существа были злыми демонами, а у дьявола были полузакрытые глаза цвета слоновой кости.
Сгущались сумерки. Подумалось, удастся ли ему заметить сквозь туман свет маяка до того, как он посадит катер Эндрюса на невидимую скалу.
Броуди сбавил ход и перешел на нейтралку, прислушиваясь к ударам волны, уходившей от Кейп-Норта.
Казалось, впереди слышался грохот прибоя, но не было полной уверенности. А над головой трещал все время вертолет. Он снова попытался использовать рацию.
- Флотский вертолет, - позвал он, - флотский вертолет, это Броуди на "Аква куин". Вы меня слышите?
На этот раз, по крайней мере, он получил ответ от береговой охраны.
- Вызываем вертолет по шестнадцатому каналу... Повторите!
Броуди пытался снова и снова добиться ответа, а когда ничего не вышло, повесил микрофон.
Он взял курс на ревун Кейп-Норта по правому борту, насколько мог судить, и пошел на запад против течения.
Броуди надеялся, что хватит горючего, но прибора найти не смог и не знал, как определить, что осталось в баке.
* * *
Из тумана к ним подходили лодки одна за другой.
Майк считал парусники, которые привязывались борт к борту, образуя плот, чтобы противостоять течению. Наконец, все были прикреплены к бую. Получилось девять лодок. Слишком накладно для небольшого якоря буя, который сбросили с катера комитета на рассвете.
Наверняка якорь уже тащился по дну под напором течения, но ориентиров вокруг не было, так что сказать что-то точно было трудно. Но их могло вскоре вынести из убежища в заливе Эмити в открытый океан, где попадут на волю течений, а там еще и густой туман.
Ни у одного из ребят не было на лодке якоря. Каждый постарался избавиться от балласта перед гонками.
Со старта ушли четырнадцать лодок, значит пяти не хватало. На одной из них был Шон. Если он повернул назад, как только заметил туман, он мог попасть в беду.
Выл ревун, все вокруг дружно орали, а над головами кружил вертолет. Ему бы следовало отойти подальше и поискать Шона.
Затем из тумана выскочила еще одна лодка, и Майк сразу узнал фигуру у мачты.
- Шона видел? - закричал он.
На расстоянии в пятьдесят футов он видел, как "Горилла" отрицательно покачал Головой.
- Только не последние полчаса. Ну, ребята, до чего же я рад...
Неожиданно Кацулис весь напрягся и уставился во мглу, с которой только что расстался. На мгновение он застыл, как окаменевший. А потом стал в ужасе кричать.
Майк вскочил на ноги. Ему показалось, что он видит громадный плавник, серое пузо, распахнутую пасть, утыканную белым, а потом лодка Кацулиса стала кувыркаться в воде. Он выпал в воду и поплыл. А затем исчез под водой, как будто провалился в дыру. Над местом происшествия сгустился туман.
На какое-то время все стихли. Молчание разорвал ревун на Кейп-Норт. Когда он смолк, Майк услышал за собой вопли страха. Джеки оказалась в его объятиях.
- Майк, Майк, Майк! - кричала она.
Он попытался подавить душившую его истерику.
Два года назад погиб человек на надувном плотике возле него. Он дико кричал, а его спасло беспамятство. Он почувствовал, что сейчас упадет в обморок.
Нет, нельзя было сдаваться.
Ему как-то удалось, держа девушку в объятиях, собраться с силами самому и успокоить ее.
Дневной свет быстро угасал. Когда Броуди вновь попытался использовать рацию, с трудом удалось найти микрофон, да и ответа он не получил, хотя временами мог слышать, как переговаривалась береговая охрана с вертолетом.
В те времена, когда электроэнергию еще не экономили, служба маяков заверяла, что мощный маяк на Кейп-Норт потребляет больше энергии за день, чем весь город Эмити за неделю. И теперь, бросая лучи света сквозь туман, маяк действительно освещал все небо на севере. Казалось, с каждым разом ему удается все легче и легче пробиваться через пелену.
Броуди считал, что продвигается со скоростью в пять узлов, хотя сказать точно не мог, потому что сгустившиеся сумерки не позволяли разглядеть приборную доску, а найти лампочку освещения приборов он не сумел.
Туман стал рассеиваться. Он увеличил скорость. Теперь каждые четыре секунды его омывал луч маяка.
Грохот лопастей вертолета стал слышнее, но самой машины не было видно. Она прошла над головой, но ее скрыли облака.
Внезапно ожила рация. В голосе работника береговой охраны слышалось возбуждение.
- Вертолет номер 45312... Вызывает береговая охрана Шиннекок-Бей... Слушайте сообщение полиции Эмити...
Броуди окаменел и прибавил громкости.
- ...Труп... обнаруженный в воде возле пристани Эмити... очевидно, результат нападения акулы...
"Слава Богу, они узнали! Но чей труп?.. Эндрюса?.. Слишком далеко и слишком рано..."
- ...Обращаем ваше внимание на опасность использования вертолетов для поисков пропавших в тех районах, где водятся акулы... согласно имеющимся данным, вибрация лопастей привлекает акул к месту бедствия на море... Советуем прекратить поиски и вернуться на базу..."
Броуди замер. Кошмар. Вертолеты привлекают акул к месту бедствия на море. Что бы это значило, черт побери? "Уходи, - умолял он пилота вертолета. - Сейчас же уходи отсюда..."
Броуди почувствовал, что вспотел. Где бы ни появился Чэффи, его сопровождала беда. Святая Дева Мария! Неужели он привлек сюда акулу?
Но сразу же стало слышно, что лопасти вертолета завертелись быстрее. Он набирал высоту. Ну, и слава Богу! Чэффи услышал. Через несколько секунд звук стал угасать и исчез вдали.
Он еще прибавил газу. "Аква куин" задрала нос, за ней распластался широкий хвост, и он наконец почувствовал, что идет с хорошей скоростью и входит в рассеивающийся туман.
* * *
Очевидно, пилот вертолета отказался от дальнейших поисков и оставил их умирать.
Майк вглядывался в сгущающуюся тьму, сжимая руку Джеки, и выжидал. Заметил, что туман поредел.
Первые атаки были совершены на две лодки, стоявшие по краям. Майк видел, как плавник, едва видимый в сумерках, покачивался справа налево, а потом исчез, и криком предупредил своих товарищей. Они перелезли в лодки внутри плота, а в лодку Майка свалился Боб Бернсайд, по пути сбив Джеки с ног.
Акула ударила именно по лодке Боба. Суденышко вздыбилось в воздух в вихре пены, перевернулось и поплыло вверх дном в открытый океан.
- Боже мой! - простонал Боб.
В неверном свете маяка Майк увидел расширенные в ужасе глаза Бернсайда и пот, стекавший с его пышных светлых усов, единственных в их классе.
- Они же забыли подавать знаки Шону.
- Эгей! - закричал Майк. - Эгей, Шон!
Его никто не поддержал, и только кто-то захныкал, а Ларри продолжал монотонно ругаться.
- Майк, буй сдвинулся с места.
Майк отпустил руку Джеки и перелез в лодку Ларри. Подобрался к носу, где Ларри щупал якорный канат буя. Под их тяжестью буй круто наклонился, и они едва не свалились в воду.
Майк попробовал на язык соленую воду, и его пробрал холод, хотя он специально надел костюм для подводного плавания на гонки.
Он пощупал якорный канат буя и почувствовал толчки. Майк представил себе, как лапчатый якорь тащился по дну, вздымая тучи ила.
- Когда кончится отлив? - спросил он, взглянув на полную луну в ореоле туманной пленки. - Как ты думаешь?
- Она снова атакует! - закричал Джерри Нортон. Сын мирового судьи сжался на дне своей лодки и от страха не мог пошевельнуться.
- Давай сюда! - крикнул ему Майк. - Скорее сюда!
Но Джерри еще плотнее прижался к лодке, а в этот момент прорезался громадный нос и в лунном свете сверкнуло брюхо. Колоссальные челюсти сжали корму и поглотили Джерри вместе с обломками, как гигантский пресс для отжима винограда. Майк заметил огромный темный глаз, из которого текла кровь. Но глаз ничего не выражал. Джерри вместе с лодкой ушел под воду.
Начала кричать Марси Иванс из яхты Бьюги Ричарда.
Ларри Вогэн-младший встал в лодке, взялся рукой за мачту и посмотрел сверху вниз на Майка. Его лицо перекосилось, а глаза сверкали ненавистью.
- Твой старик говорил, что убил ее!
Майк не поверил своим ушам.
- Так это же другая акула!
- Врешь!
Майк напрягся для схватки.
- Я тебя сброшу в воду!
- Только попробуй, Спитцер! - Ларри занес ногу для удара, крепко держась за мачту. - Только попробуй!
- Нас несет в океан! - закричал Томми Кэрролл, указывая на маяк Кейп-Норта. - Нас несет в открытый океан!
- Ладно, потом поговорим! - пообещал Майк Ларри. Он уже был готов прыгнуть в свою лодку и отвязаться, когда увидел, что со стороны океана надвигается темная тень. Он помог Джеки перебраться в лодку Ларри, прикрыл ее своим телом и стал ждать.
Снова из воды показался громадный нос. Он был так близко, что Майк мог бы ударить его веслом.
Акула схватила его лодку, оторвала от привязи и утащила вниз. По волнам поплыл обломок кормы, посвечивая в лунном отблеске белой краской, которую наложил на румпель Шон. Когда стихли крики, Майк услышал шум прибоя у скал Кейп-Норта. Судя по звуку, они находились от скал в четверти мили. Если их туда понесет, им грозит верная смерть, даже без акулы.
* * *
Луна стояла высоко на востоке и дразнила Броуди из-за клочьев тумана.
Он сбавил ход и повернул в сторону берега к маяку Кейп-Норта. Он сориентировался, что находится вблизи того места, где каждый год ставили буй во время соревнований. Броуди не мог понять, почему не видно буя. Затем он перевел двигатель в режим холостого хода и стал ждать.
Начинался сильный отлив, и его понесло к маяку Кейп-Норта с такой скоростью, как будто он сам туда правил. Возможно, буй вынесло в открытый океан, а участники гонок, когда не нашли буя, попытались найти убежище на гранитных скалах.
Потом он снова двинулся вперед и стал присматриваться к песчаным провалам в гряде прибрежных скал. Ничего не было видно, кроме надписи под маяком "Подводный кабель. Не бросать якоря".
Тогда он отошел от берега и направился наперерез волнам, бегущим от Кейп-Норта.
Нервы были напряжены до предела, и когда о борт ударила волна и на лицо упали брызги, он отпрянул, будто его ударили. Над ним возвышался маяк, отбрасывая свет на тридцать миль в океан. Слепящий белый луч то высвечивал все вокруг, то уходил в сторону и все погружалось во тьму.
В былые времена на маяке был смотритель, и он мог бы сказать, не проходили ли мимо парусники. Но сейчас все было автоматизировано.
Он подошел слишком близко к скалам и отвернул от них, борясь со встречным течением и пытаясь подавить чувство тошноты. Снова луч маяка подошел ближе, и Броуди показалось, что вдали виднеется какая-то белесая масса.
Он выскочил вперед, и его обдало волной. На губах он ощутил привкус соли.
Что-то там было. Возможно, плот? Нет, лодки, несколько лодок, качавшихся на волнах по мере того, как их выносило в открытый океан.
Он резко прибавил ход, почувствовал, как "Аква куин" присела, и поскакала по гребням волн.
Приблизившись на сто ярдов, Броуди услышал крики. Значит, он их нашел и все было в порядке. Лишь подойдя на расстояние в двадцать пять ярдов, он понял, что все сбились в кучу на трех лодках, привязанных внутри своеобразного плота.
Луч маяка Кейп-Норта прошел мимо, высветив чудовище, бросившееся на светло-зеленую лодку. Броуди в страхе отпрянул от руля. Показалось блестящее светлое брюхо и пропало под водой.
Он обошел лодки и приблизился к ребятам.
* * *
Майк действовал быстро. Он узнал "Аква куин" и очень удивился, что за штурвалом не Эндрюс, а его отец. Но сейчас было не время задавать вопросы. Он был лучшим мореходом, чем его отец, и Броуди, казалось, всегда с этим соглашался.
Отец бросил ему канат. Майк потянулся за концом и чуть не упал в воду. Канат выскользнул из рук. Тогда он все же вывернулся и схватил его. Быстро привязал к мачте.
Шум прибоя стал слышнее.
- Бросай якорь! - закричал Майк.
Отец, казалось, не понимал.
- Бросай же якорь, черт побери! - снова крикнул Майк.
На этот раз Броуди понял. Пробежал на корму и швырнул вниз громадный штормовой якорь Эндрюса. Майк слышал, как гремела цепь. Он видел, как Броуди пытается сдержать се бег. Наконец ему это удалось и он прошел к носу, по дороге тряся рукой.
Якорь немного протащился вперед, а потом встал. Масса суденышек растянулась на сто ярдов: в одном конце находился "Аква куин" на туго натянутой якорной цепи, за ней несколько лодок и потом провал у Кейп-Норта.
Ребята начали двигаться по якорной цепи и постепенно подтянулись к корме "Аква куин". Их подташнивало от напряжения, качки и обдавало выхлопными газами двигателя.
Когда ребята подошли достаточно близко, они за секунды взобрались на борт. Майк поднялся последним.
- Отвяжись от этой дряни! - крикнул ему отец.
Да, все лодки яхт-клуба Эмити окажутся в открытом океане. Но Майку не было их жалко.
К нему через толпу ребят протиснулся отец. Его лицо окунулось в луч маяка и высветились глубокие морщины.
- Шон? - спросил Броуди. - Где Шон, Майк?
Майк чуть не заплакал.
- Она схватила "Гориллу" и Джерри, но Шона не видел.
- Где же он?
Майк кивнул в сторону залива:
- Где-то там.
Его отец развил бурную активность. Он проскочил к якорной цепи и стал тянуть ее на себя окровавленными руками против течения. Майк подошел помочь. Ларри стал маневрировать двигателем, чтобы ослабить напряжение.
Из туманной дали вынырнул маленький парус. Майк схватил отца за руку и показал на парус.
- Шон? - закричал Броуди. - Это Шон?
До них донесся слабый голос Шона:
- Я сейчас попробую.
Мимо прошел луч маяка, и они заметили две крохотные фигурки на корме лодки Джонни Москотти. Если бы вместо цепи был канат, они могли бы его обрубить и взять детей на борт, но с цепью приходилось повозиться.
А Майк точно знал, что его брату никак не удастся побороть течение и самому подойти к "Аква куин".
* * *
Броуди, все еще тянувший за якорную цепь, понял, что парусник, который шел против течения, пройдет далеко позади кормы "Аква куин".
- Канат! - кричал над ухом Майк. - Где буксирный канат?
Броуди, опасавшийся отвлечься и тем самым потерять то, что успел сделать, продолжал тянуть цепь.
- Не знаю, где он... Где-нибудь здесь... Попробуй внизу... Да и все равно не добросим... Нет, не получится.
Майк покачал головой. Краешком глаза Броуди заметил, что Майк пробрался в каюту и стал разбрасывать надувные жилеты, подушки, кислородные баллоны. Рука Броуди начала скользить по мокрой цепи. Удалось ее задержать, чтобы труд не пропал даром. За что зацепился якорь? Но зацепился крепко...
Он резко повернулся и успел заметить Майка, бросающего ярко-желтый канат за борт. Он пролетел над лодкой Москотти и упал на корму. Джонни Москотти остался сидеть, не двигаясь, и канат проскочил мимо. Ему кричали, но было слишком поздно.
Майк побежал к поручням, и Броуди интуитивно схватил его за ногу, но рука соскользнула по гладкому костюму. Майк вошел в воду, как стрела. Броуди слышал, как кричала Джеки. Тогда он сбросил кобуру пистолета, перемахнул через поручни, плюхнулся в воду животом и поплыл за сыном дергающимися движениями. Броуди никогда не жалел, что не умеет правильно плавать. Во всяком случае, до настоящего момента.
На ходу он сбросил обувь. Ничего не чувствовал - ни леденящей воды, ни соли на окровавленных руках. Он просто плыл вперед, а одежда все больше намокала.
За десять ярдов до лодки он столкнулся с сыном. Майк остановился в поисках брошенного им каната.
- Сейчас же вернись на катер! - прохрипел Броуди. - Сейчас же!
- Нет! - Они встретились глазами, и Броуди понял, что убедить в чем-то сына ему ни за что не удастся. Внезапно почувствовал какое-то прикосновение. Его как бы обволакивало. Это был канат. Он взглянул вперед и понял, что добросить канат до лодки не сможет, и передал его Майку.
- Ну, хорошо, попробуй.
Его сын взметнулся вверх в вихре пены. Броуди повернулся и поплыл к "Аква куин". Услышал, как закричала Джеки, а потом остальные. Он понял, что ребята снова заметили акулу.
Значит, она все-таки доберется до Майка. Просто злой рок настигнет его через несколько лет.
Но чудовищу не обязательно должны были достаться они оба.
Он начал бить по воде, привлекая внимание монстра и не чувствуя никакого страха.
Крики со стороны "Аква куин" раздались с новой силой. Он понял, что ему удалось отвлечь внимание чудовища на себя, и он поплыл в сторону кормы.
Но тут дикий ужас объял Броуди и почти парализовал его. Внутренний голос подсказал, что он преуспел больше, чем ожидал, Большая Белая сейчас приближается к нему снизу и она уже совсем близко...
В панике он свернулся в комок и почувствовал удар в бедро. Его выбросило на поверхность в сторону "Аква куин". По боку прошелся, как наждачная бумага, громадный нос, и Броуди заметил блеск темного глаза. Он услышал крик Ларри совсем близко и взглянул вверх.
К нему тянулись тонкие руки. Он почувствовал как его вытащили из воды. По голым пяткам еще раз прошлась кожа акулы. Он поднялся на ноги и оглянулся.
Майк добрался до лодки и втащил с собой канат. Теперь тянул за него, чтобы приблизиться к "Аква куин", но громадный плавник уже двигался к лодке. Броуди пошарил рукой, ища кобуру пистолета, выхватил оружие и трижды выстрелил почти в упор в воду у кормы, чуть не попав в ступеньки.
Треугольный плавник, который, казалось, был не меньше мачты парусника, сердито колыхнулся. Показалось, он замер в нерешительности.
- О Боже! - простонал Броуди. - Пускай она идет сюда!
В лунном свете сверкнуло белое брюхо, и акула развернулась.
- Отойдите в сторону! - закричал он. На секунду наступила полная тишина, и тогда она ударила где-то по корме, сбив с ног многих ребят. Разошлись планки и началась небольшая течь. Возможно, был поврежден винт.
В каюте плакала девушка. Кто-то кричал:
- Мы тонем!
Он подошел к якорной цепи и стал тянуть ее на себя, хрипя и ругаясь. На палубу капала кровь с ладоней, натекала кровь со ступней. Все высвечивал свет маяка. Видимо, якорь зацепился за скалу и ничто не могло его освободить. Пришлось бы вытащить половину морского дна.
- Тащите! - хрипел он. - Тащите же!
Чуть заметно якорь сдвинулся с места, начал подниматься и постепенно пошел вверх.
В этот момент акула снова ударила. Ее никто не видел. Она поднялась откуда-то из глубины и подбросила корму вверх. В каюте все повалились друг на друга, а Броуди чуть снова не оказался в воде.
Неправдоподобно... Ни одно живое существо... Сила природы...
До него дошла бесполезность затеянного им предприятия. Акула все равно их утопит, как затопила "Орку", и уничтожит Майка с Шоном, а потом прикончит остальных. Ничто не могло ее убить.
Им овладела кошмарная идея: Белая... акула Эмити... на самом деле осталась в живых. Ему просто тогда показалось, что ее труп относило волной. На самом деле она была бессмертной и непобедимой и останется здесь даже тогда, когда ничего уже не будет.
- Она снова нападает, - услышал за спиной голос Джеки. Она сказала это без всякой надежды, спокойно, просто поделилась фактом. - Она снова идет в атаку.
На этот раз акула ударила по правому борту, и Броуди услышал крик Майка:
- Бросайте! Бросайте все в воду все! Шляпы, балласт, что угодно!
Значит, Майк сумел добраться до катера вместе с Шоном и сыном Москотти. Но лишь для того, чтобы утонуть вместе с ними. Теперь все было бесполезно.
Над водой показался якорь. За ним что-то тащилось. На секунду все это высветил луч маяка. Броуди прихватил цепь и наклонился, чтобы посмотреть, что они вытащили.
Казалось, это был гигантский морской змей, запутавшийся в лапах якоря. Черный, блестящий, толщиной с его ногу. Как ему удалось поднять со дна такую махину с помощью подростков, он не мог понять.
Но раздумывать было некогда. Акула подходила со стороны кормы и приготовилась к новой атаке. Она поднялась из глубины и устремилась к ним. В распахнутой пасти белели загнутые громадные зубы. Он приметил плоский темный глаз и отшатнулся, осознав, что чудовище победило, что природа ему отомстила за первую акулу. Хотелось только, чтобы Эллен знала: он сделал все, что было в его силах.
Изогнулось колоссальное светлое брюхо, и перед ним предстало ужасное зрелище: оттуда выплывали точные копии акулы. Он закричал, увидев, как распахнулась пасть, чтобы проглотить корпус вместе с поручнями, якорем и странным морским змеем.
Внезапно пасть с лязгом захлопнулась.
Наступила тишина, а потом корма засветилась голубым электрическим светом.
Запахло озоном, горящими проводами и потянуло резким запахом, который был ему знаком.
Потом Броуди сообразил.
Акула перекусила подводный кабель маяка.
Свет маяка Кейп-Норта пропал.
Огромная рыба, не меньше, чем катер, начала распухать буквально на глазах. Внезапно она дернулась, выскочила из воды, приплясывая на хвосте и отражая голубой свет. Она казалась кошмарным видением.
При лунном свете он видел, как акула уходила в глубину брюхом вверх.
Он пробрался к каюте, перешел к носу и тяжело сел в лужу воды толщиной в шесть дюймов. Рядом плакал Шон. Он сжал его за плечи, взглянул в голубые, как небо, глаза Майка. Пожал сыну руку, не позволив себе обнять и его.
- Ну, хорошо, - сказал Броуди Майку. - Теперь иди к штурвалу. Пора домой.
7
Броуди встал из-за своего стола. В его кабинет набились полицейские из Флашинга и округа Саффолк, и он намеревался передать им дело Москотти.
Перед этим он позвонил в больницу. Энди Николас выздоравливал, пузырек воздуха удалось удалить.
Он подождал, пока Свид Йохансон подписала свой доклад по Джеппсу, и проводил ее к машине.
- Очень точный и краткий анализ, - заметил Броуди, открывая дверцу. - Я надеюсь, вы предполагаете, что не акула оторвала ему голову.
- Я ничего не предполагаю. Голову ему снесло выстрелом из обреза двенадцатого калибра, а потом он попал в пасть акулы.
- А откуда у вас такая уверенность? - спросил Броуди. Он смертельно устал, ломило в суставах и отчаянно хотелось выпить.
- Потому что я дослужилась до лейтенанта, - ответила она. - К тому же все быстро схватываю. Как еще чернокожая девица может сделать карьеру, если с мозгами у нее не все в порядке?
Он взглянул в ее чудесные темные глаза.
- Ну, еще она может ознакомить со своим докладом политиков. Передать его защите до того, как покажет следствию.
Она потупила взор.
- Вы считаете, что я это сделала?
- Я знаю, что это так, Свид.
Она села в автомобиль.
- Ты неплохой парень, Броуди. Мне говорят, что ты практически герой.
- Нет, это мой сын.
- У тебя тоже неплохо получилось. Теперь уж быть тебе начальником полиции до конца своих дней, если пожелаешь. Можешь не сомневаться.
Он уж было захлопнул дверь, но вновь наклонился к ней.
- Что ты этим хочешь сказать?
Она усмехнулась.
- В нашей конторе один парень очень бы хотел занять твое место. Зовут его сержант Паппас. В следующий раз, когда понадобится баллистическая экспертиза, которую не нужно никому показывать, ты уж лучше принеси все улики мне. Без чужой помощи. Прямо мне. Возле дежурного не останавливайся. Договорились?
- Будь я проклят! - удивленно выдохнул Броуди. Он крепко пожал ей руку. - Договорились.
Он проследил, пока она миновала Мейн-стрит и выехала на пятое шоссе округа. Ему показалось, что он помолодел лет на пять. Старая кровь вновь заиграла.
Ну уж, дудки! Дома у него была жена не менее привлекательная. Броуди сел в свою машину.
* * *
В доме было темно, и возникло ощущение, будто его предали. Он увидел, что Эллен стоит в комнате, где они обычно принимали солнечные ванны, и смотрит на воду. Он налил виски в стаканы и подошел к ней.
- Энди выздоравливает, - сообщил он жене.
- Чипу Чэффи сказал?
Он вздрогнул.
- Нет, а зачем?
- Тогда я ему позвоню завтра.
- Ну уж нет, я сам ему позвоню, - возразил Броуди.
- Я так и думала, - хихикнула она, пододвинулась ближе и взяла его за руку. - Между нами же ничего нет, Броуди. Просто...
- Просто на тебя больше уже никто так не смотрит?
- А ты откуда знаешь? - прошептала она.
- А я за тобой наблюдал.
- Я заметила.
Тогда он на нес взглянул так, как давно уже не смотрел, и постарался выразить в этом взгляде все свое чувство. А когда она получила сполна, сложил губы бантиком и поцеловал воздух.
- Вот теперь я на тебя смотрю, как полагается. Именно так. Правда?
- Дурачок ты, - сказала она. - Но знаешь... у тебя получается...
И они отправились наверх в спальную.
Эпилог
Несколько часов тюлень колесил по заливу в поисках матери. Уже не первый день он се не слышал и не чувствовал, но когда вошел в воду, что-то ему подсказало, что терять надежду не следует.
А теперь надежды не стало. Он прошел мимо волнореза, вспугнул стайку пикши, одну поймал и промазал, ловя другую до того, как пришлось всплыть.
Названивал буй Эмити. На нем возлежали тюлени из гавани, но они были взрослыми, а он слишком маленьким и слабым, чтобы взобраться туда.
Поэтому он еще проплыл вдоль волнореза, купаясь в лунном свете. Ему хотелось к своим сородичам.
Внезапно он занервничал. Его окружало нечто подобное тому, что когда-то напугало его мать, и внутренний голос подсказывал, что это грозило неприятностями.
Он нырнул.
В глубине это чувство было еще сильнее, и он тотчас всплыл. Направился к волнорезу, не зная причины, плыл очень быстро. Бил ластами по воде и правил хвостом. Когда он понял, что по воде плывет медленнее, опять нырнул.
Тюлень повернул голову и взглянул назад. Сзади что-то сверкнуло. Точная копия белой смерти, от которой бежала его мать. Он заработал ластами еще быстрее, чтобы поскорее добраться до камней. Почувствовал, что опасность его догоняет, нырнул глубже и приметил блеск белых зубов и черные глаза размером с блюдце.
Акула почти проскочила мимо, поранив ему живот и сорвав кусочек кожи с его правого ласта.
Энергии у тюленя заметно прибавилось. Он добрался до камней и выскочил наружу, ободравшись об острые выступы.
Долгое время он, тяжело дыша, лежал на скалах. Услышал тявканье неподалеку и поднялся повыше.
Это была крупная старая тюлениха. Она не была его матерью, но ему стало легче.
Через некоторое время он уснул.

+1