« Сайт LatinoParaiso


Правила форума »

LP №18 (424)



Скачать

"Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов » Книги по фильмам и сериалам » Реванш - 2000 (Венесуэла, США) автор Ромеро Мариэла (сериал)


Реванш - 2000 (Венесуэла, США) автор Ромеро Мариэла (сериал)

Сообщений 1 страница 20 из 68

1

http://s1.uploads.ru/t/sYnGr.jpg
АВТОР: Ромеро Мариэла
АННОТАЦИЯ:
Кто возьмет реванш? Этот вопрос разрешит самая последняя страница. Погоня за счастьем принесет немало бед и огорчений героям киноромана «Реванш». Умный и жестокий мафиози дон Фернандо путем убийств, насилия, подкупов, контрабанды строит мощную империю клана Мальдонадо. И проигрывает. Торжествует преодолевшая все препятствия верная и неподкупная любовь. Острые коллизии, сменяющие друг друга, неожиданные повороты событий заставляют с неослабевающим вниманием следить за судьбой полюбившихся героев: – Исамар Медины, Алехандро Мальдонадо, Марты Агирре, Габриэлы, Архениса, Виолеты, Гильермо и остальных…

+1

2

Глава 1
   Светит яркое солнце и дробится мириадами сияющих искр в синеве моря, а на берегу среди зелени белеют домики рыбачьей деревушки Энсинады. Разные живут в ней люди – и богатые, и бедные, у одних только лодка, и они с нее ловят рыбу, у других – деньги, им рыбаки и продают свой улов.
   Но под крышей каждого дома, не важно, бедного или богатого, прячутся свои беды, и есть тайны – иногда счастливые, иногда страшные, а порой и постыдные.
   Домишко сеньоры Провиденсии из бедных. Хозяйка его, немолодая уже, грузная женщина сидит на кухне со своим старинным приятелем Сакариасом и жалуется ему на нездоровье. Ему можно  пожаловаться, он понимает в болезнях, когда-то у него была своя аптека, был клочок земли, но все как-то прожилось, улетучилось, и теперь он мастерит тряпичных кукол. Куклы у него получаются живые, с характером, он продает их, тем и кормится и о былом не жалеет. А сеньора Провиденсия жалеет о здоровье, ох, как оно ей нужно! Случись с ней, не дай Бог, несчастье, что станется с Исамар?
   Исамар выросла красавицей – стройная, высокая, волосы у нее длинные пепельные, а глаза светлы, льдистые. Многие в поселке на нее заглядываются. И Провиденсия мечтает выдать ее замуж, а в мужья ей прочит Хулио Сесара. Они с Исамар вместе выросли, парень он красивый, работящий, и в Исамар души не чает. Исамар тогда бы не работала, а то работа у нее тяжелая: она помогает рыбачить старику Фелипе, и на заработанные ею деньги они и живут. Хорошо бы Исамар вышла замуж и уехала с Хулио Сесаром далеко-далеко. Провиденсия тогда бы успокоилась.
   – Ты же от тоски места себе не найдешь, – сочувственно качает головой Сакариас, – да и я без красавицы затоскую.
   Сакариас тоже души не чает в Исамар. Он ее растил, пестовал. Рассказывал сказки, когда она была маленькой, говорил о чудесах Вселенной, когда подросла. Он помог ее глазам прозреть и увидеть окружающую среду, чутко вслушиваясь в боли и радости. Исамар познала тяжесть каждодневного труда ради куска хлеба, но сердцем жила в благодарном мире добра и не чувствовала себя обездоленной. Теперь она сама рассказывала сказки смешной деревенской ребятне и помогала любому, кто нуждался в помощи.
   – И потоскуем, – соглашается Провиденсия, – зато она жива-здорова останется. Меня прямо в дрожь бросает, как подумаю о Мальдонадо. Помнишь, как прибежала ко мне ночью Долорес с малюткой на руках и сказала, что Торреальбу убили? Оставила у меня эту малютку, а сама за старшенькой побежала. С тех пор мы их больше не видели. Что с ними сталось, даже спрашивать страшно! И от всей прошлой жизни остался у моей девочки один золотой медальончик. Храню я его как зеницу ока, может, поможет ей, а может, погубит. Страшно мне за нее, ох, страшно! Хотела бы я быть богатой. Мы бы тогда с Исамар жили счастливо.
   – Разве счастье в деньгах, Провиденсия? – рассмеялся Сакариас. – Деньги дают независимость, уверенность в себе, это правда. Но они вызывают и зависть, и ненависть, порождают ссоры и раздоры. А счастье – это что-то совсем другое: улыбка, перламутровая ракушка, что подобрал на берегу и спрятал как величайшее сокровище, цветы, небо, море.
   – Ты у нас блаженный, Сакариас, но ты прав. Мальдонадо-то у нас в поселке не любят. Люди толкуют, что деньги свои Фернандо нажил неправедно. Я верю, он своего нигде и никогда не упустит, любого за глотку возьмет. И Рейнальдо в него. Нам от них надо держаться подальше.
   Но Исамар так не думала. Заслонившись рукой от солнца, стоя по колено в воде, смотрела она, как скачет на лошади смуглый красавец Алехандро Мальдонадо. Он казался ей прекрасным принцем из волшебной сказки. И ей хотелось оказаться в этой сказке. Про Алехандро было известно, что он архитектор и работает в Каракасе, но это мало что говорило Исамар. Для нее он было сказочным принцем. Она мечтала хоть одним глазком взглянуть на чудесный праздник, что готовился в доме дона Фернандо. Дон Фернандо, побывав в Европе, женился и теперь ждал из Европы свою жену с двумя взрослыми дочерьми.
   Что бы ни делала Исамар, она видела перед собой Алехандро. А когда они случайно встречались, чувствовала такой нестерпимое счастье, что сердце готово было разорваться. Никогда с ней такого не было. Взять хотя бы Хулио Сесара. Они вместе выросли. Исамар всегда болела за него душой, но ни счастья, ни волнения при виде его она не испытывала. Она только смеялась, слушая, как Хулио повторяет одно и то же:
   – Не дело заниматься тебе мужской работой – выходить на лодке в море, разгружать рыбу. Ты стала взрослой женщиной, Исамар, и тебе пора подумать о семье. Если станешь моей женой, я буду самым счастливым человеком в мире!
   Да, ей было только смешно: не выходят же замуж за братьев. Вот Алехандро – другое дело, он только взглянет на нее, и она уже счастлива.
   Сам Алехандро давным-давно забыл, что такое счастье. Десять лет назад его жена вместе с любовником разбилась в машине, а сына-крошку забрали к себе ее родители. Он не возражал, понимая, что маленькому ребенку нужны женские руки. Он был тогда угнетен, подавлен, и от груза своей беды не оправился и по сей день. Правда, с некоторых пор он все чаще думал о малыше Энрико, Кике, мучаясь тем, что сын растет и не знает отца… Но как поступить? Забрать к себе? Но куда? Он с утра до ночи на работе. По целым дням с прислугой мальчику будет совсем уже одиноко… Алехандро думал, раздумывал и ничего не мог придумать.
   В Энсинаде готовился праздник, а мысли у него были совсем не праздничные. В доме суетились, разгружали привезенные припасы и напитки, убирали, мыли, скребли. В небольшую светлую комнату, где одиноко сидел Алехандро, заглянул младший брат Гильермо. Братья не были похожи: смуглый, тонколицый, с темными глазами Алехандро и голубоглазый, со светлой шапкой волос и постоянной улыбкой на лице Гильермо. Впрочем, ничего удивительного – у всех сыновей дона Фернандо матери были разные. Но отец любил всех, всеми гордился и заботился о сплоченности клана Мальдонадо. Младшему он предначертал карьеру адвоката и не мог никак дождаться, когда же тот, наконец, получит диплом. Дон Фернандо нуждался в юристе, которому мог доверять все свои дела, поскольку взаимоотношения с законом у дона Фернандо были сложные.
   – Ну как я ему скажу, что меня оставили на второй год?! – с этими словами вошел Гильермо. Как скажу, что ненавижу юриспруденцию и не желаю быть адвокатом?!
   – Главное, не спеши ничего говорить, – посоветовал с улыбкой Алехандро. – Закончи сперва один факультет, а потом поступишь на другой, по душе.
   – И отец лишит меня помощи, машины и наследства. Ты что, не знаешь его?
   Алехандро сочувственно покачал головой: отца он знал не хуже Гильермо. Многое его восхищало в доне Фернандо: жизненная сила, хватка, энергия, умение добиться своего, жизнелюбие, но многое и отталкивало; казались чуждыми и неприемлемыми его неразборчивость в средствах, жадность, грубость…
   Гильермо пожаловался и убежал, ему не терпелось окунуться в море, повидать друзей детства.
   Однако не суждено было Алехандро посидеть в одиночестве: после Гильермо в комнату вошла тетушка Аврора, худая, смуглая, тонколицая женщина с седыми волосами, большими черными глазам. Они приходилась сестрой умершей матери Алехандро и жила в доме с незапамятных времен. В годах, но все еще очень красивая, она страдала душевным расстройством и провалами в памяти. Усевшись рядом с Алехандро, она в который раз принялась расспрашивать его о том, что творится в доме.
   – В доме готовятся к празднику, – терпеливо повторил ей Алехандро. – Приезжает новая жена отца и с нею две взрослые дочери.
   Аврора внимательно слушала.
   И у Торреальбы были две дочери, взволнованно подхватила Аврора, их можно спасти, они совсем еще маленькие.
   – Что за глупости ты несешь? – недовольно оборвал ее вошедший дон Фернандо, невысокий плотный мужчина с кругло головой, круглыми живыми глазами и торчащими ушами. – Кто тебя сюда звал? А ну марш к себе в комнату! И чтоб духу твоего здесь не было!
   – Она же больна, отец! – вступился за несчастную Алехандро. – Ей нужен врач, нужен уход!
   Аврора быстро вышла из комнаты.
   – Я все перепробовал, сынок, и устал пробовать, – с вздохом отвечал Фернандо. – С сумасшедшими нужна жесткость. Иначе сам с ума сойдешь!
   Дон Фернандо потрепал Алехандро по плечу и вышел. Он был зол на Аврору – вечно ляпает что-то не к месту, а у него и так хлопот полон рот!
   Дом, наконец, притих – все разошлись, разъехались по своим делам. Вдруг громко хлопнула дверь, и в дом не вошел, влетел Сабас, угрюмый здоровила, верный помощник Рейнальдо.
   – Что еще? – устало спросил Алехандро.
   – Рейнальдо в участке! – сообщил Сабас. – Мы просто отстрелялись бы от полицейских, но Рей предпочел не связываться. Они наставили на нас пушки, и Рея увели. Без пушки он бы, ясное дело, не пошел! Но им это отольется! С Мальдонадо так не обращаются!
   Алехандро поморщился: Рея он недолюбливал – груб, жесток, своеволен, вечно ввязывается в дурацкие истории и вместе с тем правая рука отца во всех его предприятиях. А отец как назло уехал! Придется тащиться в полицию самому. Алехандро распорядился оседлать лошадь, вскочил в седло и поскакал.
   Первое, что он увидел в участке, – это цветастую рубашку Рея, перечеркнутую черной решеткой. Широкие скулы, узкие глаза, волосы ежиком. Рей не отличался красотой, но пошел в отца безудержной жаждой жизни и желанием всегда и везде поставить на своем. Считаться с кем бы то ни было ему казалось излишним, он не сомневался, что фамилия Мальдонадо дает ему право поступать как вздумается. Сейчас он был зол как сто чертей, но немного смягчился, увидев Алехандро, которого, впрочем, тоже недолюбливал.
   – Забирай меня отсюда! И поскорее! – скомандовал он, осклабившись. – Все их полицейские штучки…
   Навстречу Алехандро вышел префект Пайва, высокий седовласый человек, и любезно увел его в кабинет поговорить. Поговорив с Пайвой, Алехандро, не глядя на Рея, направился к выходу.
   Рей в ярости затряс решетку.
   – Эй ты! Ты что, оставишь меня в участке?!
   – Твои мерзости другого не заслуживают, – отозвался с брезгливостью Алехандро.
   – Ну погоди! Хоть ты мне и брат, но я тебе отомщу, попомни моей слово, –  прошипел ему вслед Рей.
   Алехандро ехал вдоль моря. От историй Рея его тошнило. На этот раз Рей изнасиловал молодую замужнюю рыбачку, и она подала на него жалобу. За мерзости нужно расплачиваться. И кроме того, рей втоптал в грязь семейную честь Мальдонадо.
   До Алехандро донесся с моря слабый женский крик. Сделав руку козырьком, он взглянул туда и увидел, что в воде кто-то барахтается, пытаясь выбраться на более мелкое место. Ни секунды не размышляя, Алехандро соскочил с лошади и бросился в море. Вытащить девушку на берег оказалось делом одной минуты. Светлые волосы ее намокли, спутались, похоже, она наглоталась воды. Алехандро принялся делать ей искусственное дыхание, девушка открыла светлые глаза. Не отрываясь, со счастливым изумлением смотрели эти глаза на Алехандро. Оказалось, нужно утонуть, чтобы очутиться в волшебной сказке! Сердце Исамар преисполнилось блаженством: принц спас ее!
   А Фелипе уже благодарил Алехандро: он, старик, не уследил, не услышал, а у Исамар, видимо, судорога свела ногу.
   Откуда ни возьмись, примчался Хулио Сесар и яростно накинулся на Алехандро:
   – Убирайся! Не нужна ей твоя помощь! Я у нее в помощниках!
   Хулио Сесару явно хотелось затеять драку, Алехандро же на все его крики только пожимал плечами. Он посоветовал Фелипе отвести девушку к врачу, а девушке впредь быть осторожнее, вскочил на лошадь и умчался.
   Дома его встретила буря. Бушевал дон Фернандо. Ему уже донесли, что он, Алехандро, не вызволил Рея из каталажки.
   – Да ты узнай, на какую мерзость оказался способен твой сын! Он запятнал нашу семейную честь!
   – Семейная честь в том, чтобы всегда стоять друг за друга и, что бы ни случилось, выручать из беды! В моем доме тебя не учили идти против твоего кровного брата! Тот погибнет, кто пойдет против своей родной семьи!
   С утра пораньше дон Фернандо прихватил с собой угрюмца-Сабаса и отправился на берег к домишкам рыбаков. Увидев хорошенькую брюнетку, Сабас схватил ее за пышные волосы и стал учить, как издавна учат мужья непокорных жен, приговаривая:
   – Будешь знать, как людей оговаривать! Будешь знать!
   – Он напал на меня и взял силой, а соседка жалобу написала, – защищалась, плача, молодая женщина. – Дон Фернандо, прикажите ему отпустить меня, мне же больно! Больно!
   Дон Фернандо с добродушной и благосклонной улыбкой смотрел на расправу.
   – А сыну моему не больно? Он тебя осчастливил, тебе бы гордиться, что потела с одним из Мальдонадо, а ты его в каталажку, на топчан к клопам и блохам! Хорошо ли это, Эуфрасия?
   Эуфрасия молча плакала, а Сабас все еще таскал ее за волосы.
   – Ты поступил неосмотрительно, Эуфрасия, муж-то твой рыбачит ночами, с ним всякое может случиться, смоет волна, и попадет он к акулам на ужин. Конечно, бывает, что женам такое даже приятно…
   – Не хочу, чтобы с Абелардо что-то случилось! – вскрикнула Эуфрасия.
   – Тогда возьмись за ум! Ты поступила дурно, и знаешь, как все поправить, вот и поправь, да поскорее! – с тем же неиссякаемым добродушием распорядился дон Фернандо, и они с Сабасом ушли.
   Когда хмурый Рей во второй половине дня появился в доме, дон Фернандо счел, что приготовлений к празднику закончены.

0

3

Глава 2
   Праздник был в самом разгаре. Исамар, забравшись на дерево, о души любовалась им –  столько народу, все такие нарядные! Она наслаждалась невиданным зрелищем и ничуть не жалела, что влезла на дерево, хотя Виолета, ее подружка, корила ее за легкомыслие. Но, по мнению, Исамар, легкомыслием было был не увидеть Алехандро в белоснежном костюме, который ему так идет! А сколько вокруг женщин! Вон та кургузенькая крашеная блондинка – новая жена Фернандо, она в общем ничего, с хорошим цветом лица, с коровьими темными глазами и о себе, видимо, много понимает. Такие женщины не во вкусе Исамар, она сочувствует Росе. Роса, конечно, попроще и без манер, но зато добрая. Дон Фернандо не один год к ней захаживал, а теперь взял да и женился. Роса, ясное дело, сидит сейчас у себя в баре, пьет рюмку за рюмкой и обливается слезами. А как ей советовали: «Испорть ему праздник! Закати скандал!» Но Роса благородна, она на такое не способна. Та-ак, а это две дочери новоиспеченной сеньоры Мальдонадо – обе крашеные блондинки, обе темноглазые, одна повыше, другая пониже, разнаряженные, напомаженные, так глазами и стреляют, сразу видно, городские, европейские. А местные вокруг них так и вьются, так и вьются. Леонардо, друг Алехандро, глаз не сводит с девицы, что повыше, Каролина ее, кажется, зовут. И Рей туда же. И остальные. А вот Алехандро – нет, это на него поглядывают все девицы.
   Тарарах! Заглядевшись, Исамар рухнула вниз. Перепуганная Виолета подлетела к ней:
   – Нога… Кажется, ногу сломала! – простонала Исамар.
   – Ногу?! Лежи, не двигайся, сейчас позову кого-нибудь на помощь.
   И опрометью бросилась в дом Мальдонадо.
   – Что случилось, Виолета? – окликнул ее Алехандро.
   – Подруга упала с дерева, сломала ногу,  – пролепетала Виолета.
   – Ну пойдем посмотрим, что там с твоей подругой, – отозвался Алехандро и пошел за Виолетой. Он был рад уйти, шумные увеселения были ему не очень-то по душе.
   Увидев лежащую на земле Исамар, он удивился:
   – Как? Это опять ты? Похоже, твое хобби попадать в невероятные истории!
   Он присел возле Исамар и осмотрел ногу.
   – Нет, перелома нет, попробуй-ка встать!
   Исамар попробовала и застонала от боли.
   Подошел Рей, взглянул на Исамар и предложил свои услуги, он, мол, доставит домой эту девушку.
   – Благодарю, но лучше побудь с гостями, – сухо ответил Алехандро. – Я сам провожу девушку.
   И вот Исамар покачивается в седле вместе с Алехандро. Она, наконец, попала в свою волшебную сказку, и сам прекрасный принц увозит ее в чудесную страну. Исамар блаженствует, она обо всем позабыла, позабыла даже, что договорилась о встрече с Хулио Сесаром и обещала дать ему окончательный ответ. Она чувствует одно – счастье, и от невыносимости этого счастья она даже застонала.
   – Что с тобой? – склонился к ней Алехандро.
   – Нога…
   Алехандро соскочил с лошади, намереваясь посмотреть, что могло случиться с ногой, и Исамар его поцеловала.
   – Это что еще такое? – недоуменно спросил Алехандро. – Что, право, за ребячество!
   – Простите, – пролепетала, покраснев, Исамар, – просто я чуть было не свалилась, спускаясь с лошади, вот и ухватилась за вас.
   – Губами, да? – насмешливо уточнил Алехандро и, увидев пылающее лицо девушки, спохватился. – Ну прости, я не хотел тебя обидеть. Давай не будем терять времени, меня ждут гости!
   – Я сама дойду,  – Исамар гордо вскинула голову и тут же двинулась вперед.
   – Да погоди ты! – досадливо удержал ее Алехандро. – Ну и характер!
   – Дело не в характере, а в гостях, – отпарировала Исамар, откидывая со лба волосы.
   – Дело в том, что я все-таки довезу тебя до дома! – заключил Алехандро.
   Праздник в доме Мальдонадо продолжался. Алехандро, вернувшись к гостям, увидел, как самозабвенно отплясывала молодежь. Зато Элисенда, новая жена Фернандо, нервничала, поскольку Рей занял дона Фернандо какими-то неотложными делами и увел из сада в дом. Времени прошло уже порядком, а они все не возвращались. Люди вокруг считались ее друзьями, родственниками, но они были для нее чужими и незнакомыми. Чужим было и все вокруг – пышная тропическая растительность, полудеревенский дом, а она привыкла жить в городе… В общем, сеньоре Элисенде будущая семейная жизнь не сулила ничего праздничного.
   Опасения ее подтвердились буквально на следующее утро. Сев завтракать, она не увидела на столе ни цветов, ни хрустящих рогаликов, ни джема, ни тостов. Домоправительница Энкарнасьон, добродушная толстуха, даже не поняла, о чем ведет речь хозяйка. Элисенда расстроилась еще пуще: Каролина и Эстефания – ее девочки – ничего другого на завтрак не едят! И сколько работы – цивилизовать этих ужасных варваров!
   – Выпусти меня, дьявол проклятый! – с таким воплем ворвалась в столовую худая смуглая женщина. – Алехандро, спаси меня!
   – Алехандро уехал в Каракас на работу! – попыталась успокоить женщину служанка.
   – Не трогай меня! Не трогай! – кричала женщина.
   У Элисенды от ужаса кровь застыла в жилах.
   – А ты что здесь делаешь? – женщина подлетела к Элисенде.
   – Я – жена дона Фернандо Мальдонадо и зовут меня Элисенда Ириарте, – с достоинством представилась она.
   – У дьявола не бывает жен! Беги отсюда! Ты в опасности! Фернандо проклят! Проклят! Проклят!
   Тут худая женщина получила пощечину и замолчала. Возле нее стоял побелевший от гнева дон Фернандо.
   – В комнату марш, быстро! Немедленно дать ей лекарство! И следить, чтобы ничего подобного не повторялось.
   Донья Элисенда, оцепенев, сидела за столом.
   Дела, по которым отлучался вчера дон Фернандо, были весьма серьезны. Сабас принес весть, что полицейский патруль арестовал их лодку с контрабандой. Об этом ему рассказал работавший на них паренек, сбежавший из лодки вплавь. Дон Фернандо не верил в случайности. Он не сомневался: его предали.
   – Я уверен, что нас предал Урбино, – подсказал ему Рейнальдо.
   Фернандо распорядился прекратить до поры до времени все операции, а с Урбино разобраться. Основания мстить у Урбино были: он не потрафил хозяину и был за это крепко избит, так что версия Рея была вполне правдоподобна. Но нелишне было убедиться в его вине. Расплата ведь грозила серьезная.
   Не менее важным было и второе дело: компаньон Фернандо – Ферейра надумал продать землю Леонидаса Торреальбы.
   – Земля моя! – жестко сказал Фернандо. – Мне решать, как с ней поступать!
   – Никто не спорт, – миролюбиво подхватил Ферейра, – но досталась она тебе задешево: всего за несколько унций свинца. А дочери Торреальбы, если уцелели, то подросли и могут на нее претендовать, так что подумай, Фернандо!
   – Они ни на что не будут претендовать, Ферейра! И если остались в живых, то я сам, вот этими руками, убью их! А с землею ты прав: лучше всего ее продать!
   Вот такие в праздничный день дон Фернандо принял решения, и теперь с наступлением новой недели готов был их осуществлять.

0

4

Глава 3
   Сколько себя помнит Марта Агирре, она всегда жила с отцом в Нью-Йорке, и жила счастливо. Отец ее баловал, у нее всегда было все самое лучшее – игрушки, платья, книжки, преподаватели. Она прекрасно училась, много путешествовала, и ни одна забота не омрачала ее высокий ясный лоб.
   Самуэль с восторгом смотрел на дочь-красавицу, любуясь ее женственностью: округлым лицом, пухлыми яркими губами, большими, похожими на влажные сливы, глазами и пышными кудрями каштановых волос. А характер у Марты был скорее мужественный, очень решительный и прямой. Отец всегда радовался ее открытой улыбке, сияющим глазам, и вдруг его любимица загрустила. Самуэль постарался развлечь ее , развеселить. На сегодня он взял билеты в оперу. Марта так любит музыку. Ярко-желтое платье удивительно к лице Марте, золотисто-смуглой, темноглазой, темноволосой. Но почему его королева надела такое скромное украшение?
   – Ты же знаешь, папочка, что этот медальон – единственная моя связь с прошлым!
   – Какое прошлое, Марта? Былому минуло двадцать лет!
   – И мне захотелось узнать, кто я такая. И жива ли моя сестра. И помочь, если ей плохо.
   – Вот о чем ты, оказывается, думаешь!
   – Да, папочка. И расскажи мне еще раз, как ты меня нашел.
   – Ах, дочка, да я столько раз тебе рассказывал! В тот вечер я как раз обнаружил алмазы и торопился в город. Вдруг в кустах услышал детский плач, заглянул, а там лежишь ты, совсем крошка, зовешь отца, зовешь сестренку, а на шейке у тебя вот это медальон. Я взял тебя с собой в Бразилию, потом мы улетели в Нью-Йорк. Вот и вся история.
   – Я хочу поехать в те места, пап, и увидеть все своими глазами, хочу понять, кто я и откуда.
   – В Венесуэлу? Одна? Нет, Марта, это невозможно!
   – Я возьму с собой Деяниру. Я хочу найти свою сестру, сердце подсказывает мне, что она жива.
   – А если нет, Марта? Это будет для тебя страшным ударом!
   – Я ко всему готова!
   – Позволь мне, Марта, нанять здесь детектива, и он будет искать твою сестру.
   Широко открытые глаза Марты глядели на отца смело и решительно.
   – Я должна сделать это сама, папочка! И ты не можешь меня не отпустить. Но мне кажется, ты чего-то не договариваешь. Ты знаешь что-то еще. Скажи!
   Но он уже справился с волнением, он опять был спокойным и уравновешенным банкиром Самуэлем Агирре.
   – Что ж, поезжай! Заказать тебе билеты?
   Но накануне отъезда тревога все-таки взяла свое.
   – Может, ты передумаешь, Марта? – спросил Самуэль, передавая ей билеты.
   – Не волнуйтесь, сеньор Агирре. Поездка обещает быть интересной, – попыталась успокоить хозяина Деянира, которая вот уже много лета вела у них в доме хозяйство.
   – А я боюсь, что опасной.
   – Но чем, папа, чем?
   – Видишь ли, Марта, я не хотел, чтобы ты думала, будто я из ревности мешаю твоей встречи с прошлым. Но поскольку я дорожу не только твоим добрым ко мне отношением, но и твоей жизнью, я вынужден тебе сказать: твой отец был убит, Марта! И я боюсь, как бы тебе не грозила та же участь!
   – Что ты сказал, папа? Убит?
   – Да, Марта. Я нашел тебя и понес к врачу, чтобы он тебя осмотрел, и там я услышал, что убит один человек, отец двух девочек.
   – А кем он был? И почему его убили?
   – Не знаю. Я не выяснял. Я поспешил уехать, боясь за тебя. И боюсь до сих пор.
   Сидя с Деянирой в самолете, Марта невольно вспомнила свой прощальный разговор с отцом. Но страшно ей не было. Ей хотелось поскорее оказаться на месте и во все разобраться самой. Она обвела глазами салон. С ними летел смешной маленький мальчуган. Марта удивилась, что летит он один. «Верно, и у него в жизни случилось что-то очень серьезное. Интересно, кто его будет встречать?» – подумала Марта.
   И тут же стала думать о другом. Она снова вернулась к прощальному разговору. Нет, не страх, а гнев перехватил ей горло. «Никогда не смогу понять, как люди могут убивать друг друга! Не понимаю, не принимаю смерть! Отобрать у человека жизнь – все равно, что осушить реку, превратить цветущее поле в пустыню. Я отыщу убийц, я им отомщу!»
   В аэропорту она все-таки посмотрела, кто встречает маленького мальчика. Встречал его красивый, с тонким лицом смуглый мужчина, явно взволнованный и озабоченный. Он даже прошел первым, не пропустив Марту, и она посмеялась про себя, что это была единственная неприятность в поездке.
   Получив вещи, они с Деянирой отправилась в гостиницу. А с утра Марта собиралась отправиться в Энсинаду. Именно там, в окрестностях этой деревушки, оборвалась одна ее жизнь и началась другая…
   Алехандро в аэропорту и вправду был очень озабочен. Еще бы. Только он приехал в Каракас и пришел в бюро, собираясь засесть за работу, как секретарша Фанни сообщила, что ему звонили из Америки. Он сразу забеспокоился: что с Кике? Леонардо лениво успокаивал его, грезя с открытыми глазами о Каролине – длинноногой, стройной, большеглазой Каролине, которая показалась ему прекраснее всех на свете!
   Чрез несколько минут до Алехандро дозвонился его тесть и сообщил, что его жена скоропостижно скончалась от сердечного приступа, и ему пришлось отправить малыша Кике к отцу. Скоро Кике будет в Каракасе.
   Алехандро уточнил время и опрометью бросился в аэропорт. Странная, однако, манера у судьбы исполнять твои пожелания! Стоило погоревать о сыне, как судьба делает выпад, и Кике летит к нему. Радостный сюрприз для дона Фернандо: дел давно мечтал, чтобы внук жил вместе с ними.
   Каким славным, смышленым и, наверное, веселым вырос Кике! У него круглая лукавая мордашка и живой любопытный взгляд. Сейчас он притих. Ничего, пусть привыкает, что этот пока еще чужой мужчина его отец, и в этом чужом городе он будет жить. Алехандро очень хочется понравиться сыну, ему хочется с ним подружиться. Но пока им нужно друг к другу привыкнуть.
   Исамар счастлива. Но Исамар и несчастна. Счастлива вчерашним праздничным днем, несчастлива сегодняшним, будничным. Всерьез разболелась Провиденсия, и Исамар не сомкнула глаз у постели матери. Когда Провиденсия задремала, Исамар решилась пойти на берег предупредить о своих делах старого Фелипе и немножко ему помочь. На берегу Фелие не оказалось. Неужели старина Фелипе расхворался? Исамар побежала к старику. Так и есть: лежит, более. Исамар немножко поприбиралась у него, проверила, есть ли еда, приготовила питье. Фелипе больше всего тревожила его лодка. Налетит ветер, унесет ее в море, чем он будет кормиться?
   – Не волнуйся, Фелипе, – утешила его Исамар, – я сейчас пойду и привяжу твою лодку, посажу ее на цепь, запру на ключ.
   Фелипе рассмеялся, морщинки-лучики побежали из уголков глаз.
   – Ты добрая, Исамар! Дай тебе Бог хорошего жениха!
   Рассмеялась и Исамар в ответ.
   Обратно она чуть ли не бежала, волнуясь о Провиденсии.
   – Стоит ли так спешить, красотка? – окликнул ее мужской голос.
   Из кустов вразвалочку вышел Рейнальдо Мальдонадо и преградил ей дорогу. Не тратя времени на слова, он обнял Исамар и крепко прижал к себе.
   – Что ты себе позволяешь? – задохнулась от гнева Исамар.
   – Не больше того, что ты позволяешь моему брату! – усмехнулся Рейнальдо.
   – Мразь! – вспыхнула Исамар.
   – Ну-ну-ну! Да ты отбивайся, отбивайся, меня это хорошо заводит, – процедил Рейнальдо, валя Исамар с ног.
   Действовал Рейнальдо сноровисто, несогласных девиц он поимел без счета и знал, как с ними сладить. Исамар почувствовала, что ей из железных объятий Рейнальдо не вырваться.
   – Пожалей меня! – умоляюще выговорила Исамар.
   – И не проси! Хочешь или нет, а будешь моей! Лучше поцелуй меня!
   Как вовремя нащупала Исамар этот камень, и со всего размаха ударила Рея по голове.
   – Ах ты, тварь! – прошипел он, отпуская Исамар и утирая текущую кровь.
   Исамар стрелой полетела по тропинке, растрепанная, в разорванном платье.
   Навстречу ей попался Хулио Сесар.
   – Что с тобой, Исамар? Что случилось?
   – Поскользнулась, упала, бегу вот переодеваться. Фелипе заболел. Хулио, привяжи покрепче его лодку, ладно?
   Исамар никому не сказала, что с ней произошло. Да и кому скажешь? Больной матери? Старику крестному? Как она волновалась за мать! А Провиденсии становилось все хуже и хуже, она уже начала задыхаться. Смертельно напуганная Исамар оставила мать на свою лучшую подругу Виолету – ей единственной она рассказала о Рейнальдо – и побежала за врачом.
   Исамар повезло, она встретила приезжих с машиной. Исамар их не знала, явно, нездешние. На просьбу Исамар отвезти ее к доктору женщина помоложе, пышноволосая, кареглазая сказала:
   – Конечно, Деянира, пусть Сальвадор съездит за доктором!
   Доктор, осмотрев Провиденсию, сказал Исамар о необходимости обследования и, написав рецепт, отослал в аптеку. Виолете же он сказал, что опасается самого худшего.
   Отправив Сальвадора за врачом для какой-то несчастной больной из деревушки, Марта даже обрадовалась. Мир, который ее обступил, – пышные растения, деревня, пахнущий морем воздух, был ей мучительно близок, тревожил, волновал. Она чувствовала: еще немного и прошлое приблизится к ней. Но пока комком к горлу подступали только слезы, и она сказала Деянире:
   – Я узнаю все о моем прошлом, моей сестре. И об убийце тоже, Деянира! И если он жив, он мне заплатит сполна, клянусь тебе!

0

5

Глава 4
   Дон Фернандо был по-своему неплохим человеком, только всегда и всего ему было мало – мал женщин, мало денег, мало земли. И он делал все, чтобы всего у него стало больше: в юности не пропускал ни одной юбки, а потом ни одной возможности приобрести землю или деньги. В средствах он был неразборчив. Тем же отличались и его компаньоны, Ускатеги и Ферейра. Ускатеги был худ, нервен, сумрачен, Ферейра – крупен и вальяжен. В молодые годы они не гнушались и преступлениями, но с годами стали действовать осмотрительнее. Теперь все они были солидными бизнесменами с именем, капиталом и связями.
   Между тем подросло молодое поколение, и дон Фернандо не без любопытства посматривал на него. Помнится, совсем недавно вся это мелюзга бегала в школу, дружила между собой. А теперь – поди-ка! – рассыпалась, кто куда. В школе Гильермо с Хулио Сесаром были неразлей вода, а теперь своего Гильермо он направил по стезе закона, а Хулио заделался бунтовщиком. Только и знает, что мутит народ в поселке. Мальдонадо ему, видишь ли, не угодили: низкие цены на рыбу назначают, обирают рыбаков. Профсоюз ему понадобился. И про контрабанду кричит во весь голос. Дону Фернандо это надоело. Впрочем, укоротить смутьяна недолго, мигнуть Сабасу – и все дела.
   А тут на днях к дону Фернандо пришел Ферейра и стал требовать, чтобы он запретил своему Рейнальдо приставать к его Мерседес. Но дети-то со школы дружат, и любовь у них еще в школе началась, так что Фернандо даже на внуков от них надеялся, а потом Мерседес дала Рею от ворот поворот. Не понравилось ей, видно, что Рей рыбачек одну за другой под себя стелет, но дело-то молодое, горячее, с годами поостынет. И Фернандо ответил Ферейре дипломатично: Дети, мол, сами разберутся, в их дела старикам вмешиваться не следует. Фернандо же видит, что Рея Мерседес всерьез зацепила, да и она к нему неравнодушна, только больно характер у нее строптивый и соображений в голове всяких много. Не даром учительница. Но, глядишь, и ее жизнь обломает. Так что спешить пока некуда.
   А сегодня у Фернандо настоящий праздник – Алехандро привез ему Кике – внука-первенца. Фернандо сразу сказал внуку:
   – Ты у меня настоящим Мальдонадо вырастешь. Это твой дом, и все что в нем есть, твое. Проси, что вздумается, отказа ни в чем не будет, внучек ты мой единственный!
   Приезду мальчугана обрадовался не только Фернандо, но и кто бы мог подумать? Каролина! Разряженная, накрашенная европейская дамочка, которая от всего нос воротила, вдруг обрадовалась чужому ребенку. Что за странность такая? Но дело-то простое: Каролине понравился Алехандро, и она решила любой ценой добиться своего. С ней Алехандро будет счастлив, она в этом не сомневалась. А завоевать Алехандро вернее всего через его любимого сыночка, пусть убедится, что лучшей матери, чем Каролина, ему не найти. И вот Каролина в пятый раз поменяла прическу, чтобы поразить маленького мужчину в самое сердце, и приготовилась приносить большие жертвы во имя будущего безоблачного счастья. Судьба пошла ей навстречу – Алехандро позвонили и назначили деловую встречу. Каролина радостно встрепенулась:
   – Поезжай, не беспокойся, я пригляжу за Кике, мы с ним пойдем, погуляем, я все ему покажу.
   Во время прогулки Каролина только и делала, что твердила мальчугану, как любит ее Алехандро. Кике совсем не интересно было ее слушать, и он клянчил у Каролины мороженое.
   Бежавшая из аптеки Исамар налетела на них, и Каролина рассерженно фыркнула:
   – Наглая какая!
   – Простите, сеньора, я просто вас не заметила! – оправдывалась Исамар.
   – Ну и нахалка! – Каролина просто обомлела. – Впрочем, что с тебя взять, с неотесанной деревенщины, от тебя и рыбой воняет, и манер у тебя никаких! Зря ты Алехандро на шею вешаешься, он таких и вблизи не видит!
   – Так вы знакомы с моим папой? – обрадовался Кике, которому очень понравилась красивая, искренняя Исамар.
   – Нет, не знакома, – улыбнулась Исамар.
   – Неправда! Вы же знакомы с Алехандро Мальдонадо, а он и есть мой папа.
   Исамар обомлела: она-то думала, что это новая падчерица дона Фернандо, а оказывается, она – жена Алехандро и мать его сына.
   Домой Исамар вернулась как в воду опущенная: откуда ей было знать, что Алехандро женат?..
   Невесело было Кике: Каролина купила ему только одно мороженое. Дон Фернандо посочувствовал ему:
   – Мы богатые люди, Кике, ты можешь есть мороженое сколько хочешь. А когда вырастешь, станешь врачом. У нас в семье есть уже свой архитектор, будет свой адвокат, и не хватает только врача. Все, что у меня есть, все тебе оставлю.
   Элисенда удивилась, что с Каролиной не вернулась домой Эстефания. Она беспокоилась, дело к вечеру, а девочки все нет дома. Хотя девочкой Эстефанию можно было назвать весьма относительно.
   – Не беспокойся, Элисенда, – успокаивал ее дон Фернандо. – Твоя дочь стала членом нашей семьи, она Мальдонадо, а Мальдонадо здесь все уважают.
   – Если вы Мальдонадо, говорить нам не о чем, – отрезал Хулио Сесар в ответ Эстефании, объяснившей, кто она и откуда здесь появилась.
   Эстефания сама подошла к Хулио, когда он вытаскивал из лодки улов. Ей очень понравился стройный, сильный рыбак с пронзительными черными глазами и волевым подбородком. Он оказался вдобавок и приятным собеседником, и они с удовольствием болтали, пока не споткнулись о Мальдонадо.
   – Но кто они такие, эти Мальдонадо? Объясни мне, – попросила Эстефания.
   – Не буду и пытаться! – отказался Хулио. – А ты отправляйся-ка лучше домой, уже поздно.
   – Не пойду, пока не узнаю, кто такие Мальдонадо! – заупрямилась Эстефания.
   – Тогда пойду я! Всего хорошего! – и Хулио Сесар заторопился прочь от недоуменно глядевшей на него девушки.
   И вот тут-то на берегу появился угрюмый Сабас с подручными.
   – Не спеши, Хулио! Потолкуем!
   С ублюдками не толкую, отрывисто бросил Хулио.
   – А у меня для тебя весточка от старухи с косой, – ухмыльнулся Сабас. – Она интересуется всеми, кто идет против Мальдонадо.
   Парни тем временем окружили Хулио и стали его избивать. Зверски, умело, стараясь забить насмерть.
   Но тут с отчаянным криком к ним подлетела Эстефания:
   – Убийцы! Убийцы! – пронзительно кричала она.
   Сабас признал падчерицу дона Фернандо, мигнул своим подручным, и они разбежались, оставив лежать на песке бездыханного Хулио Сесара…
   Дела, по которым вызвал Матеус Алехандро, касались кредитов на задуманный Алехандро грандиозный проект. Всё обсудив, Матеус готов был дать деньги. Алехандро был счастлив, счел, что договор нужно отпраздновать, и они отправились поужинать в ресторан в городке неподалеку. Перед одним из столиков Матеус остановился как вкопанный.
   -  Неужели Марта? Что ты здесь делаешь?
   – Изучаю нравы, ответила с улыбкой Марта. – Познакомьтесь, моя компаньонка Деянира.
   – Очень приятно. А не поужинать ли нам вместе?
   – Архитектор Алехандро Мальдонадо.
   – Марта Агирре.
   Молодые люди обменялись пристальными взглядами.
   – Звучит банально, но мне кажется, я вас где-то видел.
   – В аэропорту, и вы запомнились мне своим небанальным поведением, – насмешливо улыбнулась Марта.
   – Будьте ко мне снисходительны, я тогда страшно нервничал, встречал сына, которого не видел почти с самого рождения.
   Они ужинали, болтали, смеялись. Алехандро был в ударе – еще бы: исполнялись его мечты – его проект принят, его сын будет жить с ним вместе, и никогда он еще не встречал женщины очаровательнее Марты. Он заинтересовался странным медальоном у нее на шее.
   – Семейная реликвия, – ответила Марта.
   Прощаясь, он попытался условиться о встрече, но Марта была так загружена, у нее было столько дел, что она могла пообещать только позвонить ему, когда появится возможность.
   – Пусть у вас впереди будет приятный сюрприз! – улыбнулась она, помахав рукой, и они с Деянирой уехали.
   – Ты могла бы дать ему телефон, Марта! – сказала ей дорогой Деянира.
   – Могла бы! Он умный, обаятельный! Но для меня сейчас главное – месть. Завтра мы с тобой меняем отель и приступаем к подготовке!
   Весть о том, что избили Хулио Сесара Аройо, облетела деревушку. В своем избиении он обвинил Фернандо Мальдонадо. Исамар, услышав новость, ужаснулась: неужели Рейнальдо мстит?
   Пайва немедленно отправился к дону Фернандо и сообщил ему об обвинении Аройо. Лицо Фернандо выразило искреннее недоумение: он в жизни не слышал фамилии Аройо и не знает, кто такой Хулио Сесар.
   В разговор вмешался Алехандро. Он объяснил, что несколько дней назад у него была стычка с Хулио, но с Хулио он связываться не стал. Хулио поклялся ему отомстить. И теперь, наверняка, мстит таким недостойным образом, пытаясь вмешать его отца в сомнительное дело.
   – У нас много завистников,  Пайва,  –  подхватил Рей. – Им хочется иметь то, что имеем мы, но не хочется гнуть спину.
   – Что ж, поверю вам на слово! — вздохнул Пайва. – Доброй ночи!
   Дон Фернандо довольно потер руки. Но объяснения на этом не кончились.
   – Не лги мне, Фернандо! – так встретила его Элисенда. – Эстефания мне сказала, что разговаривала с этим рыбаком, когда подошли твои люди и начали его бить. Я твоя жена, и ты должен мне все объяснить!
   – К рыбаку я не имею абсолютно никакого отношения, Элисенда, но ты действительно моя жена и должна знать, что тебе лучше держаться как можно дальше от моих дел, иначе и тебе может не поздоровиться. И проследи, пожалуйста, чтобы твои дочки не бегали впотьмах на свидания с рыбаками, – очень жестко сказал дон Фернандо.
   И Элисенда поняла, что так оно и в самом деле будет лучше.
   Назавтра Каролина взяла с собой Кике на верховую прогулку. Она оказалась любительницей верховой езды. Провожали их Алехандро с Леонардо, который глаз не мог оторвать от стройных ножек Каролины. Кике помахал рукой:
   – Пока, папа!
   – Пока, малыш! Попрощайся и ты, Леонардо, – с улыбкой сказал, Алехандро своему ближайшему другу. – У нас сегодня трудный день и хорошо бы нам успеть позавтракать!
   Поначалу Кике очень нравилось скакать на лошади, но потом надоело.
   – Я хочу слезть и собирать ракушки, – заявил он Каролине.
   Каролина досадливо вздохнула. Ссадив Кике возле устья реки, она решила, что еще немного проедется, а потом вернется за надоедой, и ускакала.
   Кике пошел к речному берегу, отыскивая ракушки: одна, вторая… и вдруг замер. Потом вскочил и кинулся бежать со всех ног, пока не уткнулся в юбку шедшей по берегу Исамар. Захлебываясь от ужаса, он выговорил:
   – Там мертвый человек, Исамар, там мертвец.
   Мертвецом, кормившем с утра пораньше рыб, был Урбино, заподозренный Реем и Фернандо в предательстве.

0

6

Глава 5
   – Убийства, грабежи, исчезновения людей – газета полна таких сообщений, Деянира!
   – Ты что же, ищешь квартиру в отделе происшествий, Марта?
   – Я нашла кое-что получше квартиры! Вот послушай: «Продается имение Ферререйнья, неподалеку от Энсинады».
   – Мы, кажется, – там и были.
   – Вот он, ключ к разгадке моего прошлого! Я куплю эту землю, Деянира, и, возможно, найду ответы на вопросы, что мучили меня все эти годы.
   – Честно говоря, мне вдруг стало не по себе, Марта. Я поняла Самуэля, который опасался за твою жизнь. Может, нам лучше вернуться? – Деянира умоляюще посмотрела на Марту.
   Глаза у Марты горели.
   – Что ты! Начинается самое интересное! Имение купишь ты, ты старше меня, и никто ничего не заподозрит. Я хочу найти сестру и найду ее, Деянира! – Марта решительно вскинула голову, лицо ее выражало непоколебимую решимость.
   Она тут же позвонила по указанному в объявлении телефону. Сообщила, что готова заплатить наличными и договорилась сегодня же заехать в контору.
   Ферейра обрадовано потер руки:
   – Прекрасное предложение! От таких не отказываются! У сеньоры, похоже, денег куры не клюют.
   Улыбнулся и Фернандо.
   – Наконец-то меня избавляют от призрака Торреальбы с дочками!
   Каролина металась по берегу реки в поисках Кике. Куда мог запропаститься этот негодник?! А что скажет Алехандро? До скончания дней не простит ей, если с паршивцем что-то случилось! А вдруг паршивец уже дома и преспокойненько завтракает?
   Каролина помчалась домой, но Кике там не было. Зато домашние переполошились. Слава Богу, и дон Фернандо, и Алехандро уехали. Гильермо вызвался поискать Кике. Но тут-то и появились на пороге Кике, а за ним Алехандро.
   – Где ты его нашел? — подскочила к Алехандро Каролина.
   – Ехал по дороге, а его вела Исамар!
   – Я всегда говорила, что от нее нужно держаться подальше, она дурной человек, я поняла это сразу, – поторопилась сложить с себя вину Каролина.
   – Исамар спасла меня. Она помогла мне! Помогла! Не смейте ее обижать! — со слезами закричал Кике.
   Алехандро поспешил успокоить его и увести, он хотел уложить мальчика в постель. Сон – лучший целитель от пережитых потрясений.
   Он просидел с Кике довольно долго, и мальчик, в конце концов, заснул, пробормотав, засыпая:
   – Не позволяй Каролине плохо говорить об Исамар. Исамар хорошая, она мой друг…
   Убедившись, что Кике крепко спит, Алехандро спустился вниз.
   – Как ты могла оставить его одного, Каролина?
   – Он захотел собирать ракушки! – начала оправдываться та.
   – Ты взрослая, а он – малыш, неужели ты не понимаешь, что ребенка нельзя оставлять одного, тем более на берегу реки?!
   – Больше такого не будет, Алехандро!
   – Конечно, нет. Ни на какие прогулки я его с тобой больше не пущу!
   И Алехандро вышел из комнаты, оставив Каролину злиться и досадовать на саму себя.
   Услышав о найденном в устье реки утопленнике, Эстефания тут же собралась навестить Хулио Сесара. Самые страшные картины проносились у нее в мозгу. Мать попыталась удержать ее, находя подобные визиты неприличными, но Эстефания и не думала ее слушать. Гильермо вызвался ее проводить: как-никак, они с Хулио дружили в детстве.
   У Хулио сидела Исамар, она-то и открыла гостям дверь.
   – А Хулио Сесар? – спросила Эстефания.
   – Лежит!  Проходите!  – ответила Исамар, любезно пропуская их в дом.
   Как легко сразу стало на душе у Эстефании, и она с любопытством, оглядела бедную опрятную комнатку, где лежал Хулио. Жил он вдвоем с матерью. Брихида, суетливая, запуганная, по временам не брезговавшая пропустить рюмочку, очень боялась за своего сорвиголову сына и мечтала, чтобы он уехал подальше от этих мест.
   Хулио встретил гостей без всякой любезности.
   – Вынюхивать пришли, Мальдонадо? Да, меня избили по приказу твоего отца, Гильермо. И смерть Урбино на его совести! Так что нечего вам тут делать! Убирайтесь!
   – Хулио, мы дружили с самого детства! – голубые глаза Гильермо смотрели с искренним огорчением. – К вине моей семьи я непричастен. Но мне жаль, что кончилась наша дружба. Прощай!
   – Пойду и я, – встала со своего места Исамар. – Похоже, ты не в себе после того, как тебя избили. Того и гляди, начнешь и меня оскорблять!
   – Не смей так говорить, Исамар! – разобиделся Хулио. – Ты мне очень, очень нужна!
   Исамар сочувственно ему улыбнулась. Она редко на кого держала зло и не любила ссор. Причин для ненависти она не видела, ей казалось, что оснований для любви у людей куда больше.
   – У меня больная мама, Хулио! Я к тебе еще забегу! – Исамар помахала на прощание и убежала, легкая, длинноногая.
   А по дороге она повстречала Алехандро. Он помнил просьбу Кике, был благодарен Исамар за малыша и невольно залюбовался этой чудесной, похожей на солнечный луч, девушкой – такой же естественной, прямодушной и сияющей, такой же щедрой и безоглядной. Внезапное счастье переполнило его, он склонился и с благодарностью поцеловал это чудо природы, эту чудесную Исамар.
   Домой Исамар прилетела как на крыльях. Она смеялась сама над собой, вспоминая, как высмеяла Виолета ее рассказ о жене Алехандро. Нет, Каролина была его сводной сестрой, а сам он был вдовцом и у него был славный и смышленый сын Кике.
   Провиденсия выслушала счастливое признание Исамар и схватилась за сердце.
   – Только не это, доченька! Только не это! Тебе нужно держаться от них подальше. Мы им не ровня. А от неровни только и жди, что беды да несчастья!
   Но Исамар не верилось в беду. Всем своим существом она чувствовала: Алехандро отвечает ей взаимностью и, конечно же, они будут счастливы!
   Со стесненным сердцем подъезжала Марта к своему только что купленному имению. Бумаги уже оформили, и она вступила во владение своим прошлым. Оформили бумаги Деянира и Ферейра, Марта была немым свидетелем свершившегося. Теперь немым свидетелем было ее прошлое, оно не желало с ней заговорить, не будило воспоминаний. Но Марта звала их, бродя с Деянирой по давно оставленному дому, вглядываясь в обветшалые стены, в вид из окон, в ступени, ведущие в сад.
   – Может, ты ошибаешься, Марта? Может, ты все нафантазировала, а на самом деле никогда здесь и не жила? – спрашивала ее Деянира, которой было так неуютно среди нежилого запустения, так хотелось побыстрее на солнце, в живую жизнь, в городскую суету.
   – Что ты! Разве ты не видела символ над входом в дом? Точь-в-точь такой, как у меня на медальоне. Это мой дом, я чувствую, только пока он молчит и не разговаривает со мной! Я не отступлюсь от задуманного.
   – Задуманное тобой опасно, Марта! — взволнованно откликнулась Деянира. — Вернемся лучше домой, к отцу.
   – Я выбрала свою дорогу и другой для меня нет!
   – Эй! Есть здесь кто-нибудь? – раздался мужской голос.
   Марта с Деянирой выглянули и увидели перед собой Ферейру. Темно-синий костюм очень шел ему, белозубая улыбка освещала лицо.
   – Я увидел машину, открытую дверь и позволил себе войти.
   – Милости просим, сеньор Ферейра! Нам не терпелось посмотреть свои владения, но мы уже уезжаем, — говорила Деянира с любезной улыбкой.
   – А я хочу пригласить вас поужинать. Мы ведь будем соседями, и нам есть что отпраздновать: мне – удачную продажу, вам – удачную покупку!
   – С удовольствием, синьор Ферейра!
   – Так я вас жду вместе с племянницей.
   Марта смотрела Ферейре вслед.
   – Этот человек, Деянира, убил моего отца и знает, где моя сестра!
   А в доме дона Фернандо бушевала очередная буря. Кике разбудила проскользнувшая к нему в комнату Аврора и перепугала насмерть. Дон Фернандо бранился и обещал отправить ее в сумасшедший дом. Терпению его пришел конец. Жить под одной крышей с сумасшедшей невозможно! Элисенда была с ним согласна: сумасшедший дом – выход единственный и разумный. Не согласны были Алехандро и Гильермо: тетушка всю жизнь жила с ними, и выбрасывать ее на старости лет просто недостойно.
   Тут Кике снова расплакался, и Алехандро пошел его утешать.
   – Не хочу больше жить в этом доме! – плакал Кике. – Мне страшно! В вашем доме страшно! Боюсь страшной тети, боюсь утопленника! Отвези меня обратно к дедушке!
   – Но ведь в этом доме живу и я, сынок! Я всегда буду с тобой рядом!
   – Но я-то не хочу быть с тобой, папа! Вот в чем дело! – подвел итог Кике.
   Алехандро онемел, потом принялся горячо убеждать сына попробовать пожить вместе, торжественно пообещав, что если ничего не получится, он сам отвезет Кике в Америку.
   С вздохом Кике согласился.
   Спускаясь вниз, Алехандро думал: «Да, судьба исполняет твои мечты, но только для того, чтобы поставить пред тобой новую трудно разрешимую задачу!»
   Тем временем приходил Ферейра и пригласил все семейство на ужин – знакомиться с новыми соседями по имению. Алехандро идти отказался: он не может оставить Кике. Каролина тоже высказала желание посидеть дома. И без того расстроенный Фернандо расстроился еще больше: что же, все его семейство – это младшая дочь Элисенды? Рейнальдо Ферейра не позвал из-за Мерседес, да к тому же он сегодня и занят, значит, должен идти Алехандро!
   Эстефания разрешила проблему:
   – Раз Каролине хочется посидеть дома, она присмотрит за Кике, а Алехандро пойдет с нами.
   Алехандро, скрепя сердце, согласился.
   Каролина прокляла все на свете, оставшись вечером с Кике. Тоже мне, нашли няньку! Да она терпеть не может детей! В десятый раз рассказывала она Кике «Красную Шапочку», а тот все не засыпал. В коридоре послышался шум, голоса, крики, топот ног по лестнице. А Каролина и узнать ничего не могла, бубня себе под нос «Красную шапочку». Наконец, скверный мальчишка все-таки уснул, и Каролина узнала, в чем дело.
   Оказывается, сбежала Аврора. Служанки не нашли ее в комнате. А как же ей не сбежать? Целый день только и кричали: «В сумасшедший дом! В сумасшедший дом!» Вот она и сбежала.
   Аврора торопливо шла по деревне, и всюду ей чудилась кровь. Она не собиралась возвращаться в логово дьявола Фернандо Мальдонадо и искала себе пристанище.
   В ожидании гостей Ферейра толковал с Ускатеги. Оба они радовались своему избавлению от призраков прошлого. Ускатеги собственноручно вместе с Фернандо закопал тело Леонидаса. Но вот что сталось с его дочерьми?
   – Теперь нам и вовсе не стоит копаться в прошлом! – оборвал его размышления Ферейра.
   А его прервала Мерседес, заглянув в комнату и сообщив, что приехал дон Фернандо с семейством.
   Вскоре на роскошной машине подъехала к дому и сеньора Деянира Агирре с племянницей.
   Гостиная заполнилась шумом голосов – взаимные приветствия, любезности, улыбки. А какой сюрприз для Алехандро! Какая встреча! Он так ждал звонка от Марты! Самое время выпить по бокалу шампанского!
   Фернандо сделал Марте комплимент: сын успел ему сказать, что познакомился с необыкновенной женщиной. Но действительность превзошла все ожидания.
   – Благодарю вас, – улыбнулась Марта. — Действительность превзошла и наши ожидания: имение, которое мы купили, – настоящее чудо. Вот только говорят, будто в нем много-много лет назад убили хозяина, правда это?
   – Бабьи сказки! – уверенно ответил Фернандо. – Дом принадлежал Леонидасу Торреальбе, в один прекрасный день он исчез, видно, был замешан в темных делишках и испугался мести. A потом уже стали болтать всякую ерунду!
   – Как я рада! – с облегчением вздохнула Марта. – Согласитесь, призраки – не лучшие спутники в жизни.
   Вопрос Марты был первой тенью, слегка омрачившей Фернандо вечер. Второй – был приход пьяного Рейнальдо. Правда, Фернандо и Алехандро быстренько его выставили, но менее стыдно им этого не стало.
   – Ну и семейка! Куда мы только попали! – вздохнула вполголоса Элисенда.
   Тут всех позвали к столу, и вечер закончился как нельзя благополучно, особенно для Алехандро, который заручился от Марты обещанием непременно ему позвонить.
   Однако и Фернандо, и Ферейре вечер еще сулил неожиданности.
   Неожиданностью для Ферейры были отчаянные крики из спальни Мерседес. Он прибежал туда с револьвером и увидел дочь, отбивающуюся от пьяного Рея.
   – На этот раз ты зашел слишком далеко, грязная скотина! – рявкнул Ферейра, наводя на него револьвер.
   – Погоди, нам нужно поговорить с Мерседес!
   – Не пачкай руки, папа! Пусть уходит! Ради меня, папа, не стреляй! – вступилась и Мерседес.
   Ферейра опустил револьвер.
   – Ты – сын моего лучшего друга, Рей. Но если ты еще хотя бы раз переступишь порог этого дома, я убью тебя, и совесть моя будет чиста, потому что ты — дерьмо!
   Неожиданностью же для Фернандо было отсутствие в доме Авроры. И еще большей неожиданностью – ее скорое появление, совершенно пьяной, в сопровождении Росы, в баре которой за бутылочкой, и не одной, Аврора просидела целый вечер.
   Фернандо был вне себя. Пора было кончать с этим хаосом! Его предавали на каждом шагу, грязные сплетники повытаскивали из могил истлевших призраков. Но он, Фернандо, с ними справится, он заткнет им мерзкие глотки.
   Деянира гадала Марте перед сном. Марта, глядя на руки, раскладывавшие карты, говорила:
   – Значит, отца моего зовут Леонидас Торреальба, но почему было сказано о нечистых делишках? Я не верю Фернандо, и Ферейра заплатит мне за пролитую им кровь. Ну что там вышло, Деянира?
   – Карты предвещают смерть, Марта, смерть!

0

7

Глава 6
   После скандала в доме Ферейры Алехандро едва разговаривал с Рейнальдо. А Рейнальдо прищуривал свои и без того узкие глазки и презрительно оттопыривал нижнюю губу: что Гильермо, что Алехандро – один архитектор, другой адвокат – чистюли несчастные! А на него отец всегда взваливал всю самую грязную работу! Другой ему и не положено, он – незаконнорожденный и не знает даже, кто его мать. Поэтому все с ним так и обращаются. И он в долгу не останется. Условности? Они гроша ломаного не стоят. Рейнальдо верил только в силу и в деньги. И они его пока не подводили. Единственный человек, который ему нужен, – это Мерседес, он ее любит, любит по-настоящему. И сделает все, чтобы она была с ним.
   Сложно было жить Мерседес, ее страстная душа неистово стремилась к идеалу, к святости, а столь же страстная плоть волновалась всеми волнениями плоти, поэтому Мерседес жила в постоянной борьбе. Как-то Роса, любовница Фернандо, сказала ей: «Живи реальной жизнью. Рей – любовь всей твоей жизни, прими его таким, каков он есть, и неси свой крест». Но как? Как смириться с этой реальностью? Как смириться с чудовищем, которым стал Рейнальдо, веселый мальчишка, вожак и заводила, каким он был когда-то в школе? Мерседес не могла ни решить, ни решиться и, изнемогая от борьбы с самой собой, мечтала о монастыре как о тихой заводи, где обретет покой и разрешение всех вопросов.
   Вечерами она молилась так: «Пресвятая Дева, помоги мне! Любовь моя пагубна, она выше моих сил. Я не вправе  любить такое чудовище, как Рейнальдо Мальдонадо. Помоги мне Пресвятая Дева, изгнать его из сердца, души, плоти, крови!»
   Она преподавала в школе и шла с занятий, когда ее нагнал Рей.
   – Мерседес, прости меня! Я понимаю, как тебе тяжело, ты считала меня идеалом и разочаровалась во мне. Но я же нагой, я незаконнорожденный.
   – Я не настолько жестока и легкомысленна, чтобы упрекать тебя за это, – вскинулась Мерседес.
   – Я несу эту тяжесть, а ты – единственный человек, которого я люблю, все светлое у меня связано только с тобой, ты единственная женщина, которую я уважаю, на которой хотел бы жениться, иметь детей. Мою жизнь не назовешь праведной, но я мог бы измениться. Если ты протянешь мне руку, я изменюсь. Не отталкивай меня! На этом святом месте, перед этим распятием клянусь тебе, я изменюсь!
   Любовь доверчива, она живет верой, и Мерседес поверила Рейнальдо, ей стало легче, жизнь позвала ее, она была готова откликнуться на ее зов. Она знала, что отец никогда не примет Рея, но и это ей было не страшно. Она знала, что сможет пойти даже против воли своего отца. Страстность натуры она унаследовала от него. Теперь он ненавидел Рея и готов был яростно защищать свою дочь от его посягательств. А Мерседес была готова защищать свою любовь. Страшным для нее оказалось другое: несколько дней спустя она увидела Рейнальдо целующимся с Мерсе, помощницей Росы из распивочной. Вот это было для Мерседес настоящим ударом.
   Откуда ей было знать, что Мерсе давным-давно была влюблена в Рея и добровольно взялась шпионить в распивочной для семейства Мальдонадо, а за сведения требовала плату натурой. Рей как честный на свой манер человек расплачивался в этот миг по счетам. Но и знай Мерседес эту низкую правду, вряд ли бы она ее утешила.
   И вновь терзалась Мерседес адскими муками, вновь искала утешения у падре Эустакио и говорила с ним о монастыре.
   Тяжелый удар обрушился на Исамар: она осталась одна на свете – матушка ее умерла. Перед смертью она говорила о каком-то медальоне, Исамар не поняла, о каком. Крестный Сакариас взял на себя расходы на похороны, и Исамар пока жила у него. Оставаться одной в доме ей было еще не по силам. Кончилась одна жизнь, начиналась другая. Исамар готова была трудиться и преодолевать трудности, но сердце ее изнывало от любви к ушедшей матери, единственному родному человеку на этом свете. Сакариас советовал ей уехать, но Исамар дорожила местами, где выросла, и не могла оставить могилу матери – единственный уголок, где ей было сейчас хорошо. И потом, что она могла поделать, если надеялась на счастливое будущее с Алехандро? А она на него надеялась. Он ведь сам пришел к ней, благодарил за Кике и поцеловал. И она чувствовала, что губы его дрожали, чувствовала, что он любит ее, и понимала, что никуда не уедет отсюда, потому что близко-близко поджидает ее единственная любовь.
   Она решилась и написала Алехандро письмо, безымянное, благодарственный гимн счастливой и любящей души своему любимому. Передала его Виолета через Гильермо.
   Исамар сидела и разговаривала с Сакариасом, когда в дверь постучали, и на пороге появился дон Фернандо, как всегда ласковый и благодушный. Он поприветствовал Сакариаса, и тот невольно весь подобрался: ему совсем не хотелось впускать несчастье в свой дом. А Исамар удивилась нелюбезности крестного и встретила дона Фернандо очень приветливо.
   – Так вот ты какая, Исамар Медина, – благосклонно сказал дон Фернандо, – наслышан о тебе, наслышан!
   – От кого же? – заинтересовалась Исамар.
   – От сына Алехандро и еще от одного человека, дороже  которого у меня нет никого на свете, – внука Кике!
   Дон Фернандо привык распоряжаться, а не просить, но к Исамар он пришел с просьбой. Он приглашал ее к себе в дом, чтобы она побыла с Кике.
   Чего только дед не делал, чтобы завоевать расположение внука! Он решил, например, что перед живой лошадкой Кике не устоит. Но Кике равнодушно взглянул на прелестную рыжую кобылку, и тогда Фернандо стал допытываться:
   – Скажи мне, чего ты хочешь, внучек? Проси о чем угодно. Я подарю тебе все, что ты захочешь. Ну давай, говори, Кике, чего ты хочешь?
   – А ты сделаешь все, что я захочу? – переспросил мрачно черноглазый Кике.
   – Все, что захочешь, клянусь! Отказа ни в чем не будет!
   – Я хочу уехать из этого дома и жить у моего дедушки! Ты Мне обещал! Значит, я могу уехать?
   Узнав, что Исамар – единственная, с кем охотно проводит время Кике, он пришел за ней. Больше того, он хотел, чтобы Исамар жила у него в доме и занималась его внуком.
   Сакариас воспротивился предложению Фернандо. Исамар не нужна работа. Он сам всем обеспечит крестницу. Но Исамар обещала подумать, а пока согласилась пойти с доном Фернандо и поиграть с Кике.
   Кике ей очень обрадовался, с ней он оттаивал, болтал, смеялся. Он чувствовал: в доме деда каждый занят только собой и никому нет до другого дела. Исамар – другая, им друг с другом интересно. Они решили отправиться погулять. И Исамар пошла спросить разрешение у Алехандро.
   – Ты и есть королева, Марта! Ты не представляешь, как я рад видеть тебя у себя в доме! – услышала она голос Алехандро.
   Разрешения она все-таки попросила и увидела красавицу Марту, нарядную, уверенную в себе. Свет померк в глазах Исамар, белый день стал темной ночью. Нет, не бывает в жизни волшебных сказок!
   Хулио Сесар уже снова рыбачил. Он понимал, какая опасность ему грозит, но сдаваться не собирался. Если не он, то никто в этом поселке не выведет Мальдонадо на чистую воду, и он собирался идти до победного конца. Мальдонадо он ненавидел, а Эстефанию, которая, позабыв женский стыд, пыталась соблазнить его, презирал. Он не позволит ей обращаться с собой как с куклой и не будет послушно служить любой прихоти богатой избалованной девицы. Нет слов, она была очень хороша, эта Эстефания. На острове, куда она уговорила отвезти ее, она делала все, чтобы задержаться там подольше, даже спрятала деталь от мотора, но Хулио Сесар – не игрушка. У него есть дела поважнее.
   Хулио не уставал следить за тем, что делается на реке, на море, и однажды понял: ночью нужно снова ждать лодку с контрабандным грузом. С Ансельмо, своим ближайшим другом, они засели в прибрежных кустах, и лодка в самом деле приплыла, и загружал ее Рей. Он обнаружил их, стрелял и ранил Ансельмо. С этой ночи война из тайной стала явной. Рей про себя подписал Хулио Сесару смертный приговор. Трудная борьба предстояла прямодушному Хулио, а противниками его были хитроумный жестокий Фернандо и неистовый Рей.
   Мать Хулио Сесара, Брихида, пришла поутру в дом Фернандо. Подслеповатая изможденная женщина в молодости была красоткой, но взглянув на нее теперь, никто бы этого не подумал. Фернандо не скрыл своего недовольства:
   – Я запретил тебе здесь появляться! – резко сказал он.
   – А я наплюю на твои запреты, Фернандо Мальдонадо, если хоть один волосок упадет с головы Хулио Сесара Аройо, я открою всю правду Рейнальдо.
   – Похоже, ты забыла мой характер, Брихида! Я никому не позволю себя шантажировать, а уж такому ничтожеству, как ты, тем более!
   – Будь ты проклят, Фернандо! Я была молоденькой, я собиралась замуж, когда ты взял меня силой, а потом беременную бросил. Я родила Рейнальдо, и ты отнял у меня моего сына, потому что я была недостойна растить его. В молодости ты меня запугал. Но теперь я тебя не боюсь и расскажу людям правду. Выведу тебя на чистую воду. Буду кричать о тебе на всех перекрестках, если ты хоть пальцем тронешь сына, который у меня остался!
   Кроткая Брихида была сейчас похожа на волчицу, что того и гляди вцепится в горло и разорвет.
   Фернандо понял это. Брихида ушла, и он позвал Рейнальдо.
   – С головы Хулио Сесара не упадет ни единый волос.
   – Но он опасен, папа!
   – Это мое последнее слово, а слово мое – закон!
   Да, слово дона Фернандо в здешних местах было законом. Но этому закону было неподвластно прошлое, а оно словно бы воскресло, и то и дело напоминало о себе. Началось все с расспросов сеньориты Марты, но ее не трудно было успокоить. Затем Сабас сообщил, что по деревне ходит какая-то побирушка и расспрашивает всех и каждого о дочерях Леонидаса Торреальбы, Фернандо распорядился немедленно убрать ее, не интересуясь, кто она и откуда. Порой чем меньше знаешь, тем лучше.
   Сабас не замедлил исполнить распоряжение, но впервые потерпел неудачу: ударил побирушку по голове, но добить не успел, раздался выстрел, его ранили в руку, и ему пришлось спасаться бегством.
   Услышав выстрелы, Фернандо пришел в ярость, но внутри его что-то сжалось: Брихида, Торреальба – прошлое теснило его и сминало, а это прошлое нужно было убивать! Убивать!
   Даже получив по голове удар, Марта не пожалела о своем маскараде. Она только отчетливо поняла, как опасно се предприятие, но готова была на все, лишь бы узнать правду и отомстить за отца. К кому бы она не обращалась с расспросами о Торреальбе, все пугались и замолкали, и она почувствовала, как велика власть тех, кто способен убивать. Но готова была померяться с ними силой.
   Приняв решение, она поехала к Ферейре. Он удивился се визиту. Марта, обольстительно улыбнувшись, дала ему понять, что ее женское сердце не осталось безразличным к его мужским достоинствам. Ферейра почувствовал себя польщенным. Мерседес, которая присутствовала при этом кокетливом разговоре, стало до крайности неприятно, она сослалась на дела и откланялась. Ферейра попытался удержать дочь, но Марта любезно сказала:
   – Я не обижусь, да и поговорим мы в более интимной обстановке.
   Кокетничая, Марта уже очень скоро звала Ферейру Лоренсо и расспрашивала его об убийстве, которое совершилось в здешних местах двадцать лет назад. Ферейра насторожился: что за маниакальный интерес?
   – Я боюсь привидений! Мне здесь жить, и я хочу знать все об этих местах, – объяснила Марта.
   – Я в этих местах живу и, однако, мало что знаю, ответил Ферейра, – доподлинно знаю одно: одна из дочерей Торреальбы умерла.
   Говоря это, Ферейра разливал вино по бокалам, но тут его вызвали в кабинет для делового разговора и, извинившись, он ушел. Не теряя ни минуты, Марта всыпала в бокал Ферейры порошок.
   – Ты – убийца, вот поэтому ты стараешься, чтобы я позабыла о прошлом. Но тебе не уйти от возмездия!
   Ферейра вернулся и взял бокал:
   – Твое здоровье, Марта!
   Но выпить не успел. В гостиную вошли Мерседес с Алехандро и Рейнальдо. Мерседес навещала больного Кике, мужчины проводили ее и зашли поприветствовать Марту.
   Ферейра отправил Мерседес за бутылочкой редкого вина, которое приберегал для особых случаев.
   – Можно отпить из твоего бокала, Ферейра? — спросил Алехандро.
   – Это мой бокал! – поторопилась сказать Марта и придвинула бокал к себе.
   Алехандро извинился. Между тем принесли еще бокалы, разлили вино, и Ферейра произнес прочувственный тост в честь своей прелестной гостьи.
   – И я пью за вас! – воскликнула Марта и, потянувшись за бокалом, нечаянно смахнула его со стола. –Ах, простите, до чего же я неловкая, разбила бокал!
   – Какие пустяки! – успокоил ее Ферейра.
   Алехандро смотрел на Марту влюбленным взглядом, и Марте это не было неприятно. Вскоре она собралась домой, и Алехандро поехал ее провожать. Прощаясь, он задержал ее и сказал:
   – Я люблю тебя, Марта, и хочу, чтобы ты стала моей женой.
   – Дай мне время. Я должна покончить с одним делом. Только ни о чем не расспрашивай меня. Ты мне нравишься, и мне очень хочется быть с тобой счастливой.
   Глаза Алехандро счастливо вспыхнули, он простился и ушел.
   – Моя сестра умерла, Деянира! А убить Ферейру мне помешал Алехандро!
   Еще и помолвки-то не было, а Каролина уже успела сообщить о женитьбе Алехандро Кике. Мальчик от огорчения заболел. Он был уверен: папа уедет со своей красивой иностранкой и оставит его жить в этом страшном доме.
   Дом и вправду был страшным. И то, что Аврору отправили в сумасшедший дом, ничуть не разрядило его атмосферу, скорее, наоборот – в нем бушевал Фернандо, кудахтала Элисенда, шипела Каролина, и этого было более чем достаточно, чтобы отравить жизнь кому угодно.
   Недоволен своим домом был и Гильермо. Разгуливая по поселку, он повстречал свою подружку детства, Виолету, и изумился, до чего она стала хорошенькой. Поговорив с ней, он отдал должное её уму. Пригласил раз-другой на прогулку, а потом и к себе в дом на ужин. И вдруг дома отказались принять его подружку. В доме было известно, что Виолета – сестра Росы Пеньо, владелицы рюмочной «Вкус Росы», такие подружки – неподходящая компания для Гильермо. Вынесенная резолюция обсуждению не подлежала. Гильермо обиделся.
   Однако вот что любопытно: точно такую же резолюцию, вынесло и другое семейство, которое было сочтено недостойным Гильермо. Роса запретила Виолете идти в дом Мальдонадо: Гильермо не их поля ягода, а такие знакомства далеко заводят! Виолета возмутилась: мнение сестры ей не указ, она уже взрослая и распорядится своей судьбой получше Росы. Роса не выдержала обиды и впервые в жизни отвесила любимой сестренке пощечину. Потом обе поплакали, покаялись и помирились.
   Виолета извинилась перед Гильермо, что никак не сможет прийти к ним поужинать.
   Гильермо облегченно вздохнул и очень сожалел, что так получилось: все так ждали, так готовились!
   Узнав, что Аврору отправили без его ведома в лечебницу, Алехандро, справившись об адресе, сел в машину и помчался туда.
   Серый халат, серые стены, обстановка, как в тюремной камере, и серое потухшее лицо Авроры больно поразили его.
   – Мы немедленно уезжаем! – сказал он ей. – Тебе необходимо быть дома, мы очень без тебя соскучились!
   И Аврора к величайшему удовлетворению Энкарнасьон и величайшему неудовольствию Элисенды вновь водворилась в доме.
   Кике лежал в жару, не ел, не пил. Снова побежали за палочкой-выручалочкой – Исамар. Она пришла, и Кике оживился. Ей он доверил свое горе и добавил:
   – Была бы ты моей мамой, я бы ничего не боялся. А с ней он уедет далеко-предалеко.
   – Не уедет, а если уедет, то с тобой. И поверь, Кике, сердце человека как большой-большой дом, и живет в нем много-много людей. Твой папа может любить и тебя, и твоего дедушку, и своих друзей… Все вы уживаетесь в его сердце. Понятно, да?
   – Вроде понятно, — Кике явно повеселел. — А знаешь, Исамар, если ты меня покормишь, то я поем!
   – Вот и хорошо, ты должен непременно есть, Кике, чтобы вырасти здоровым, большим и сильным.
   Кике поел, и Исамар стала прощаться.
   – Завтра я навещу тебя, а потом уеду. Но ты обещай, что будешь всегда хорошо есть, и помни, что я тебе говорила: сердце человека – просторный дом.
   Она спустилась вниз.
   Внизу праздновалась помолвка Алехандро и Марты.
   – Исамар – идеальная служанка для Кике, как вы находите? – протянула, томно поводя глазами, Каролина.
   – Ну что, Исамар, ты согласна начать работать? – подхватила Элисенда.
   – Нет, сеньора, благодарю вас, – ответила Исамар, глядя на Элисенду спокойно и прямо. – Я ни у кого не смогла бы жить в служанках. А бедности своей я не стыжусь. И не понимаю, почему вам так хотелось унизить меня перед своими гостями. Мне кажется, это стыдно.
   Каролине стало неловко, но она и виду не подала, что слова Исамар ее задели.
   Фернандо сожалел, что Исамар отказывается принять участие в их семейном торжестве. Леонардо, которому пора было уже уезжать, вызвался подвезти Исамар до дома.
   Уходя, Исамар слышала звон бокалов и веселые поздравления, Марте и Алехандро желали долгих лет семейной счастливой жизни.
   «Все кончено» – поняла Исамар, и еще поняла, что они с крестным уезжают.

0

8

Глава 7
   Еще тогда, когда Пайва принялся выяснять обстоятельства смерти Урбино, дон Фернандо вызвал его к себе и поговорил с ним очень по-дружески:
   – Я тебя уважаю, Пайва, сказал он, – и закон я уважаю не меньше, поэтому мне и неприятна клевета, которую то и дело возводят на мою семью. Я буду уважать тебя еще больше, если впредь ты меня от нее избавишь.
   И вот когда контрабандисты ранили Ансельмо и Хулио Сесар обвинил во всем Рея, заявив, что выедет всю семью Мальдонадо на чистую воду, Пайва дал ему понять, что ввязываться в сомнительные дела не стоит. Бездоказательные обвинения обходятся дорого.
   Пайва давно дружил с Хулио Сесаром, и Хулио Сесар знал: на Пайву можно положиться. Он был согласен, что доказательства нужны. И договорился с рыбаками, что они будут следить за малейшими продвижениями по реке.
   Рей поджидал очередной груз, и дон Фернандо вызвал Пайву для очередного дружеского разговора:
   – Мы с тобой благоразумные люди и не любим скандалов, не так ли? — спросил дон Фернандо с добродушной улыбкой. – Ты у нас — власть и позаботишься, чтобы ближайшей ночью у тебя в поселке была тишь да гладь.
   – Разумеется, дон Фернандо.
   – Золотые слова, и помни: пока я жив, твоя должность тебе обеспечена, и я даже стал подумывать о твоём продвижении по службе. А вот это тебе на мелкие расходы, – и дон Фернандо сунул Пайве объемистую пачку денег.
   И вот вечером, когда в доме дона Фернандо праздновалась помолвка его среднего сына Алехандро, старший его сын, первенец Рейнальдо ждал лодку с контрабандой, а следил за его безопасностью сеньор префект Пайва, прогуливаясь с ружьем вдоль берега.
   Движение лодок в темноте не осталось незамеченным, и один из рыбаков побежал сказать о них Хулио Сесару, который сидел в баре вместе с другими рыбаками.
   – Нам надо объединиться, чтобы покончить с этой бандой убийц и контрабандистов! – говорил Хулио.
   – У нашего закона есть имя, и зовут его Фернандо Мальдонадо, – ответил ему один из рыбаков. – Так что пусть лучше все остается как есть.
   – Кому нравится, чтобы его топтали, а он будет в благодарность лизать сапоги, пусть сидит и не рыпается. А я – человек, и хочу жить и умереть по-человечески. Может, есть тут и еще люди, и они пойдут со мной?
   – Я пойду с тобой, сынок, – отозвался старик Фелипе, – терять мне нечего, а сила побороться еще есть.
   Присоединились к ним и еще четверо рыбаков. Дело затевалось нешуточное: от стольких свидетелей не отмахнешься. Всем было неспокойно, но настроены все были решительно.
   Они шли суровой сплоченной группой, шли слаженно и бесшумно. Сперва в темноте они увидели только тени, что сновали возле лодок. Потом, подойдя поближе, узнали всех, кто их разгружал, – знакомые ребята из молодых, а распоряжался ими Рейнальдо Мальдонадо.
   Вдруг вынырнул из темноты префект Пайва.
   – Пайва! Да ты уже поймал их! – обрадовался старик Фелипе.
   Следом раздался выстрел, и старик Фелипе как подкошенный, упал. Рыбаки побежали.
   – Всех в расход! Раненых добивайте! – скомандовал Рей. – Пайва, сдавай экзамен – стреляй!
   И Пайва выстрелил в грудь Хулио Сесару. Хулио повалился в речную воду, течение подхватило его и понесло. Гремел выстрел за выстрелом, упал еще один, за ним другой… Ну, кажется, со всеми управились…
   – Они и есть контрабандисты, – криво усмехнулся Рей. – Обвесь их оружием, Пайва. Ты накрыл шайку, ты теперь герой…
   – Я пойду, Рей…
   – Надумал расколоться? Смотри, Пайва…
   – Мне положено докладывать о происшествиях начальству… А с тобой мы договорились, и все будет в порядке.
   – Сабас сейчас все организует, вооружены они будут до зубов!
   Глубокой ночью герой Пайва сидел в заведении Росы и пил стакан за стаканом. Сегодня он выбрал дорогу в ад и ходу назад ему не было.
   Рей глубокой ночью пробрался в спальню к Мерседес.
   – Я хочу быть с тобой, я люблю тебя и буду любить всегда, Мерседес!
   – Уходи! У тебя есть другая женщина!
   – Ты моя единственная женщина, остальные не в счет. Ты нужна мне, любимая! — Рейнальдо уже обнимал Мерседес,– прижимал ее к себе, его руки высвобождали ее из платья.
   И Мерседес против воли льнула к нему.
   – Ты же полна страсти, Мерседес, как и я, как и я!
   И не размыкая объятий, они упали на кровать.
   Рей свой привычный ад постарался превратить в рай.
   – Теперь я вся в грязи, запятнана, обесчещена, – рыдала Мерседес. –. Как я могла дойти до такого?
   – Не говори глупостей, Мерседес! Мы с тобой поженимся и будем счастливы! – отвечал ей Рейнальдо.
   Поутру поселок кипел. Женщины окружили префектуру. Они требовали отчета у префекта Пайвы. Четверо убитых – мужья, сыновья, а пятого, Хулио Сесара, видно, унесла река.
   – Мы требуем справедливости, Пайва! Убей и меня тоже! Без моего сына жизнь мне не нужна!
   Пайва оглядел взволнованную толпу.
   – Замолчите! Мы нашли у них контрабанду, они были вооружены, и мы выполняли свой долг! – громко выкрикнул он.
   – Ложь! Ложь! — возмутилась толпа. — Они были честными рыбаками! Мало того, что ты убил их, ты порочишь их честное имя!
   Орущая толпа придвигалась все ближе и ближе к префекту, и громче всех кричала Брихида.
   – Предупреждаю, – заорал Пайва, — на место происшествия выехал полковник Бругера с жандармами. Если полковник увидит, что поселок взбунтовался, будут еще жертвы. Расходитесь! Немедленно расходитесь по домам! А ты, Брихида, запомни:, твой сын был контрабандистом!
   Полковник осмотрел место происшествия и поздравил префекта. Его окружили репортеры:
   – Считаете ли вы, что по группировкам контрабандистов нанесен сокрушительный удар?
   – Безусловно!   Контрабанда  наносит   колоссальный ущерб нашей  экономике. Подобные  операции  заставят контрабандистов серьезно задуматься.
   – Расскажите подробности операции!  — журналист поднес полковнику микрофон.
   – О подробностях гораздо лучше расскажет герой этой операции, заслуживающий общественного признания и за свою отвагу и решительные действия.
   Но герой Пайва, кроме отваги, обладал еще и скромностью, он отказался давать какие бы то ни было интервью.
   – Что-то здесь не так, – раздумывал опытный журналист, не первый год, занимавшийся проблемами контрабанды. — Все это похоже на дешевый спектакль. Чтобы префект с двумя подчиненными расправился с целой группой хорошо вооруженных контрабандистов? Не верится!
   А герой вечерами пил и пил в баре Росы и там же пила старая рыжая Брихида, пока в один прекрасный день она, выпив больше положенного, не подскочила к Пайве и не начала кричать:
   – Ты сидишь молча, Пайва?! Так пусть все знают, почему ты молчишь! Ты убил моего сына, чтобы прикрыть Рейнальдо Мальдонадо. Ансельмо и Хулио видели его, когда он разгружал контрабанду! А ты мерзавец и трус, ты убийца невинных! И тебе до скончания века гореть в аду! В аду, ты слышишь меня, Пайва?!
   Фернандо Мальдонадо приказал слугам срочно собирать вещи: они переезжают в Каракас. Обстановка в Энсинаде накалилась до крайности, а от будущего пожара всегда лучше быть подальше.
   Элисенда пришла в восторг – наконец-то из провинциальной дыры они переедут в столицу. Как она истосковалась по ресторанам, приемам, модным платьям, великосветским развлечениям! К тому же вчера им нанес визит приехавший в Каракас отец Марты, сеньор Самуэль Агирре, и оказался таким приятным человеком! Элисенда не сомневалась, что они по-родственному будут часто видеться, и у нее будет необыкновенно приятная и любезная компания. Не то что мужлан Фернандо, который только и знает, что ставит ее на место и вдобавок водит шашни с неотесанной деревенщиной Росой. Она рада была увезти отсюда Эстефанию, которая явно была не в себе после всех этих событий с контрабандистами.
   Похоже, она влюбилась всерьез в их главаря Хулио, а значит, девочку срочно нужно отвлечь и развеять. В столице будет лучше и Каролине. Леонардо, друг Алехандро, сделал ей предложение, и Каролина согласилась стать его невестой, правда, говорят, что только для того, чтобы быть ближе к Алехандро.
   Но ей виднее, как поступать, во всяком случае, Леонардо работает и живет в Каракасе, и он сумеет развлечь и увлечь Каролину. Радовался переезду даже Кике, он боялся этого дома, а без Исамар его не радовали ни пляж, ни море.

0

9

Глава 8
   Исамар с удивлением смотрела на большие дома, на потоки машин, она впервые попала в большой город, и, конечно же, растерялась. Сакариас приезжал в столицу не впервые, здесь у него жил племянник, к нему-то он и собирался отправиться с Исамар.
   – Сядем на такси и быстрехонько доберемся до Сан-Хосе.
   Но цена, которую запросил шофер, показалась Сакариасу очень высокой, и он решил остановить другую машину. Пока он искал такси, какой-то здоровенный парень подхватил его чемодан, а второй потребовал деньги. Вдобавок они стали приставать к Исамар, и Сакариас поторопился отдать им бумажник, лишь бы только от них отвязаться.
   Грабители мигом исчезли так же незаметно, как и появились, а Сакариас рассмеялся:
   – Без багажа, крестница, мы можем и пешком идти, вот и отправимся немедля в путь, чтобы до племянника засветло добраться.
   Исамар ему улыбнулась. Город ей не нравился. Но что было делать? Только привыкать.
   Шли они долго. Уж на что Исамар была выносливой, но и она устала, а главное, проголодалась. Но приходилось терпеть: у них не осталось ни гроша. И когда Исамар почувствовала, что больше не в силах сделать ни шагу, крестный показал ей белевший впереди дом – цель их долгого странствия.
   Гойо, племянник Сакариаса, небольшого роста, очень серьезный молодой человек с пронзительными темными глазами, прямым носом и мягкими волосами на прямой пробор встретил родню радушно. Догадавшись, что гости устали и голодны, он сделал заказ по телефону, и им принесли ужин из ближайшего китайского ресторанчика.
   Посмотрев на палочки, Исамар рассмеялась:
   – Я слишком голодная, чтобы учиться ими есть, – сказала она.
   – Живите сколько хотите, квартира большая, вы меня ничуть не стесните, – радушно предложил Гойо.
   – Мне бы хотелось найти работу, – сказала Исамар. – А сейчас, с вашего позволения, я отправлюсь спать. Устала ужасно!
   Мужчины остались сидеть за столом.
   – Жизнь Исамар в поселке в опасности, потому мы и приехали сюда, Гойо. Но больше я ничего не могу тебе сказать, — объяснил причину своего внезапного приезда Сакариас. – И еще я хотел бы вылечить ее от безнадежной любви.
   – Ну, здесь она от нее живо излечится, – улыбнулся Гойо. – А что касается опасности, смотри, может, и я чем-нибудь могу помочь, как-никак, я – прокурор Министерства общественных работ. Что же касается работы для Исамар, то завтра же заглянем к одной моей приятельнице, может быть, и работа найдется.
   Гойо оставил Исамар внизу в кафетерии, а сам поднялся в офис поинтересоваться у своей приятельницы Фанни, не найдется ли для Исамар секретарской работы.
   Исамар сидела за столиком и поглядывала по сторонам.
   И вдруг она увидела Марту. Марта направлялась к Алехандро в офис. Она тоже увидела Исамар и от возмущения онемела: она терпеть не могла охотниц за чужими женихами, всегда презирала их и сочла нужным поставить эту деревенскую Диану на место.
   – Я удивлена тем, что вижу вас здесь, Исамар! – начала она очень резко. – Уверена, вы ждете Алехандро. Но предупреждаю: Алехандро – мой, а в качестве врага я себя никому не пожелаю! Прекрати погоню за ним! И советую не встревать между нами!
   Исамар с несказанным удивлением смотрела на Марту. Она не могла понять, почему вдруг возник этот разговор, но тон Марты показался ей обидным.
   – Не в моих привычках за кем-то гоняться, а тем более – за мужчинами! Вы оскорбляете меня без всякого малейшего повода!
   – Вот как? А разве не повод ваше присутствие в офисе Алехандро?
   Исамар удивилась еще больше:
   – Неужели? Но даже если это его офис, мне вам сказать больше нечего, я все уже сказала!
   Разгневанная Марта поднялась наверх, а Исамар вышла на улицу.
   Вскоре ее догнал довольный Гойо:
   – Почему не дождалась? Кажется, дело идет на лад, шеф сейчас занят, но Фанни уточнит у него и позвонит.
   – А шефа, случайно, зовут не Алехандро Мальдонадо?
   – Да. И что же?
   – А то, что из-за него я и уехала из Энсинады!
   Вечером по телевизору передали из Энсинады печальные вести.
   Исамар расплакалась и немедленно собралась ехать туда.
   – Они лгут! Лгут! – плача, сердилась она. – Старый Фелипе никакой не контрабандист, он был беден как церковная мышь и делился с нами последними вырученными грошами! И Хулио я знаю с детства, их убили и оболгали!
   Гойо отговаривал ее от поездки, но видя, что это бесполезно, согласился сам отвезти ее.
   На другой день они съездили в Энсинаду. Поселок был мрачным, взбудоражен и напряжен. Искали Хулио Сесара – одни чтобы спасти, другие чтобы убить.
   В баре у Росы сидел Фернандо и выяснял у Ансельмо, что сталось с Хулио.
   – Скажи, где прячется главарь контрабандистов. Ты же его лучший друг!
   – Я знаю одного главаря контрабандистов, вашего сына, Рейнальдо. Он – виновник вчерашней бойни, и вы можете убить меня, правды я скрывать не буду. Рей был там и убил рыбаков, – запальчиво отвечал Ансельмо.
   – Ты дорого заплатишь за свое вранье, – медленно и весомо выговорил Фернандо.
   – Он на самом деле лжет, – сказала, подходя к ним, бледная как полотно Мерседес, – эту ночь Рейнальдо провел со мной.
   – Признай, что ты боишься, Ансельмо, – подхватила Роса. – Сеньорита не может говорить неправду, она – святая женщина и не станет играть со своей честью!
   – Видишь! Видишь! – заревел Фернандо.
   – Неужели правда? – вскинулся Ферейра.
   – Правда, папа, – подтвердила Мерседес, опуская свои большие карие правдивые глаза.
   Ничего нового Исамар не узнала, и не узнала она ничего и о судьбе Хулио, и оставив на всякий случай свой адрес Виолете, уехала с тяжелым сердцем обратно в Каракас.
   Переодев в женское платье, в Каракас переправили и раненого Хулио. В большом городе его было легче спрятать. Он лежал в бессознательном состоянии в маленькой комнатке, Брихида ухаживала за ним, а доктор обещал, хоть и не за два дня, но поставить на ноги.
   Когда Хулио пришел в себя, он сразу заговорил о заявлении в официальные органы и процессе против Мальдонадо. Он видел, что стрелял в него Пайва. Решимость бороться в нем не ослабела, и он готов был идти до конца. Он понимал, что его будут искать, желая покончить с нежелательным свидетелем. Но и приготовился защищаться. Пока он был болезненно слаб, и Брихида, зная, что Сакариас в Каракасе, разыскала его и привела к Хулио.
   – Ты скоро встанешь на ноги, Хулио, рана уже затягивается, – одобрил лечение Сакариас.
   – Передай от меня привет Исамар, мне очень бы хотелось ее повидать, – сказал Хулио, откинувшись на подушки. Сил было так мало, что трудно было даже говорить.
   Сакариас не одобрял решения Аройо идти против семьи Мальдонадо, люди они богатые, могущественные, а он простой рыбак, прихлопнут мокрого места не останется. Так рассуждал за ужином Сакариас, но Гойо с ним не согласился:
   – Мы жили бы совсем по-другому, говори у нас люди правду, невзирая на богатство и могущество. Обещайте мне, дядя, что отведете меня к нему, и мы посмотрим, что можно сделать.
   После ночи, проведенной с Рейнальдо, в аду оказалась Мерседес. «Ты ослепла, Мерседес! Ты не знаешь, кому себя отдаешь!» – с отчаянием и гневом сказал ей отец. Если бы она не знала, ей было бы легче, но Мерседес знала, что Рейнальдо – грубый, страшный самец, однако не смогла совладать со своей исступленно жаждущей плотью. И чувствовала теперь, что сама втоптала себя в грязь. Она пошла исповедаться к падре Эустакио, своему духовнику:
   – Я не могу осуждать тебя, за любовь, дочь моя, – сказал ей падре. – Удел женщины любить и выходить замуж за своего избранника.
   То же самое твердил ей и Рей, который после той ночи постоянно искал с ней встречи.
   – Рей, скажи мне, ты был там той ночью? – спросила Мерседес, впиваясь в его узкие холодные глаза молящим нетерпеливым взглядом.
   – Ты же знаешь, я был с тобой, – ответил Рей, не пряча глаз.
   – Но ты был такой странный! Ты был не похож сам на себя!
   – А ты, черт побери? Уж и не знаю, что мне сделать, чтобы ты мне поверила!
   – Поклянись мне, Рейнальдо! Поклянись, глядя в глаза.
   – Клянусь всем, чем угодно: жизнью и нашей любовью, что я не замешан в этом преступлении!
   Мерседес облегченно засмеялась.
   – Ты снял с моей души камень, Рей! Я стала легкой как птица!
   – Мы с тобой поженимся, Мерседес, и вот увидишь, я сумею сделать тебя счастливой, – говорил Рей, жадно ее целуя, и Мерседес покорно отдавалась его обжигающим ласкам.
   Она сидела одна и грезила о будущей жизни, когда домой вернулся Ферейра:
   – Срочно собирай вещи! Мы уезжаем отсюда! Ты никогда не станешь женой негодяя!
   Алехандро, узнав от Фанни, что речь идет о работе для Исамар Медины, принять ее к себе в бюро охотно согласился. Но Исамар, поблагодарив, отказалась: она уже нашла себе работу. В городе она немного обжилась, вела хозяйство, делала покупки, хотя цены, и в особенности на рыбу, приводили ее в ужас. Радовалась Исамар прогулкам в парке – ей нужны были цветы, деревья, травы, чтобы почувствовать себя счастливой. И вот, договорившись о встрече с Сакариасом, она шла в парк и потихоньку улыбалась своим мыслям. «Ну не странно ли, – думала она, – бежать от Алехандро, для того чтобы прибежать прямо к нему? Может, он все-таки моя судьба и напрасно я от него бегаю?»
   Какая-то машина нагнала ее и остановилась. В машине сидели Алехандро с Кике. Кике радостно махал руками, крича: «Исамар! Исамар!» Алехандро, сняв темные очки, улыбался. Глядя на этих двух мужчин, большого и маленького, Исамар невольно почувствовала себя счастливой. Они перебросились несколькими словами, поговорили о беде в Энсинаде.
   – Жаль, что твой жених оказался контрабандистом, — сказал Алехандро.                                         
   – Все ложь! – ответила Исамар. – Он никогда не был моим женихом и никогда не был контрабандистом. Я знаю, мы с ним выросли вместе.
   – Я повторил только то, что говорится в газетах и по телевидению.
   – Стоит ли повторять глупости? Но не буду вас больше задерживать, а то крестный меня заждался в парке.
   – Папа, а можно я пойду с Исамар в парк? – попросил, оживившись, Кике.
   – Если Исамар возьмет тебя, можно!
   Кике поцеловал отца и выскочил из машины.
   – А как мы встретимся? Я не знаю, когда освобожусь, – спросил Алехандро, вновь надев темные очки.
   – Скажите адрес, и я отведу его.
   – И адрес, и телефон. Я буду вам очень благодарен, Исамар!
   Алехандро не мог прийти в себя: подумать только, Кике впервые в жизни поцеловал его!
   Семейство дона Фернандо уже несколько дней обитало в столице. Дом пришелся Элисенде по вкусу: удобен, просторен, прекрасно обставлен. Она была счастлива, что уехала наконец из грязной дыры, про которую даже по телевизору стали передавать всякие ужасы. Сделала модную стрижку, присмотрела модное платье, и когда вдруг Кике привела Исамар, Элисенда была неприятно поражена этим явлением из прошлой и ненавистной жизни. Зато дон Фернандо встретил Исамар более радушно. Исамар торопилась домой, простилась с Кике и вышла на улицу. Следом за ней выскочил Рей и, делая вид, будто хочет ее проводить, чуть ли не силком стал запихивать в машину. Исамар отчаянно сопротивлялась.
   – Я не забыл, – цедил ей сквозь зубы Рей, – ты мне заплатишь сполна! Я люблю таких, как ты, необъезженных!
   На счастье Исамар, к дому подъехали Алехандро и Марта.
   – Что происходит? – заинтересовался Алехандро.
   – Давай я тебя отвезу, – предложила Марта.
   – Ничего не происходит, – лениво отозвался Рей. – Вот собирался проводить девушку, раз больше некому.
   – Я сам ее провожу, – решил Алехандро. – Марта, Подожди меня в доме, я скоро вернусь.
   Алехандро был так благодарен Исамар: рядом с ней Кике из отчужденного замкнутого маленького старичка превращался в открытого доверчивого ребенка. Да и сама Исамар была чудесным большим ребенком, простодушным, открытым, искренним. От одного взгляда на нее в Алехандро что-то светилось.
   Прощаясь, он неожиданно сам для себя прижал ее к себе и поцеловал. Исамар расплакалась. Алехандро принялся горячо утешать ее, пытался объяснить, что не играет ею, что испытывает к ней чувство, только сам не знает, какое…
   И тут Исамар всерьез рассердилась:
   – Если уж я чувствую, то знаю, что! А человек, который даже в чувствах разобраться не может, жалкий человек и ничего больше! Ты сбиваешь меня с толку, обманываешь свою невесту-чужестранку! И всё это называешь какими-то чувствами? Ты такой же циник, как и Рейнальдо, только он не ссылается на неведомые чувства. И надо же мне было влюбиться в тебя, Алехандро Мальдонадо! Какое, однако, несчастье!
   Марта всерьез ревновала Алехандро к Исамар. С присущей женщинам интуицией она чувствовала, что Исамар ему не безразлична, что-то в нем так искренне радовалось Исамар, что этой радости Марта не могла простить ни ей, ни ему. Она была всерьез увлечена Алехандро, а все, что ее увлекало, занимало ее глубоко и серьезно. Перемены в личной жизни ничуть не помешали ей заниматься делом, из-за которого она приехала в Венесуэлу. Как только приехал отец, она передала ему все сведения о Ферейре, которые собрал для нее частный детектив. Самуэль пообещал заняться его делами. В бизнесе, сказал он, он понимает больше Марты, и она может на него положиться, он сделает все, что Марта захочет: он его разорит. Самуэль подарил Марте прелестную квартиру, чем весьма смутил Алехандро, поскольку он сам собирался купить квартиру своей будущей жене. Но Марта сумела развеять его огорчение, заменив огорчением куда большим: она сказала, что выйдет за него замуж только после того, как завершит задуманное. И не пожелала сказать, что задумала. Ее отговорки болезненно подействовали на Алехандро. Много лет назад его первая жена так же нежно и бесхитростно попросила: верь мне. И он ей верил, но она его предала. Десять лет он не мог справиться с нанесенной ему раной. Жить слепой верой он больше не мог, не мог жить и без доверия Марты,
   Марта и не подозревала, какой тяжелый удар она нанесла своим молчанием Алехандро.
   Дон Фернандо пригласил все семейство в свой ресторан на открытие новой программы. Элисенда была в восторге, она обожала рестораны, Каролина тоже. Обе они во что бы то ни стало хотели развлечь Эстефанию, которая стала апатичной, ко всему равнодушной, и глаза у которой то и дело были на мокром месте. Общество подобралось приятное. Кроме своих, были вальяжный Ферейра и Самуэль Агирре в костюме с иголочки. Агирре окончательно покорил своей любезностью Элисенду. Покорил он и Ферейру, предложив ему открыть банк на паях. Ферейра был польщен, к тому же предложение ему сулило долгожданный выход. После событий в Энсинаде он понял: от Фернандо нужно во что бы то ни было отходить, сотрудничество с ним становилось опасным, грозя воскресить давно забытые дела. Предложение Агирре делало желанный отход реальностью. Ферейра опасался одного: как бы о его отступничестве и новой деятельности не узнал Фернандо…
   Новый певец Лефский всем очень понравился, оживилась даже Эстефания, а Элисенда, улыбаясь Агирре, поздравила себя с началом новой, давно чаемой ею жизнью.
   Гойо навестил Хулио Сесара, и они договорились, что как только Хулио встанет на ноги, он сделает заявление в прокуратуру. Гойо был согласен вести дело Хулио.

0

10

Глава 9
   Роса сообщила Виолете: мы уезжаем из Энсинады. Виолета широко раскрыла глаза:
   – Как же так? А моя работа в школе? А твой бар?
   – Перед отъездом ко мне зашел Фернандо и попросил перебраться в столицу, и я переберусь, сестричка! Мальдонадо не бросит нас в беде.
   Виолета огорчилась, но и оставаться в Энсинаде уже не имело большого смысла. Все разъехались, обстановка была неспокойной. Префект Пайва разъезжал в роскошном лимузине, который на его зарплату не купишь, и напивался в баре по вечерам.
   – Только если можно, я поживу несколько дней у Исамар, — попросила Виолета, – она приглашала меня, когда приезжала.
   – Поживи, – согласилась Роса. – На мой бар уже нашелся покупатель, так что уедем мы скоро.
   По приезде в Каракас Роса тут же позвонила Фернандо. К телефону подошла Элисенда и, услышав, что дона Фернандо просит Роса Пеньо, зашлась от возмущения: грязь, от которой она только что избавилась, опять наползает со всех сторон. Мало ей рыбачки Исамар, теперь еще эта шлюха Роса! Элисенда была возмущена и в выражениях не стеснялась.
   Но когда Элисенда увидела, как к их столику в ресторане Фернандо, где они сидели и отдыхали всей семьей, подходит Роса, ее просто перекосило от злости, от миловидности не осталось и следа, она широко раскрыла рот и завопила как последняя торговка:
   – Что здесь нужно этой мерзавке?! Объясни мне сейчас же, Фернандо Мальдонадо!
   -  Я пришла к вашему мужу по делу, так что вздохните поглубже и замолчите, – хладнокровно ответила Роса.
   И Элисенда действительно замолчала, застыв с открытым ртом.
   Фернандо вздохнул, пробормотал: «Дела, дела!» и повел Росу к себе в кабинет. Гильермо же смотрел на Виолету, которая пришла вместе с сестрой и стояла в сторонке, сгорая от стыда.
   – Виолета, привет! – обрадовано окликнул ее Гильермо.
   – Мне так неловко, Гильермо! Что ты можешь обо мне подумать? – смущенно забормотала Виолета.
   – Я много о тебе думаю и всегда только хорошее. Я ужасно рад тебя видеть, – торопился успокоить ее Гильермо, и его голубые глаза сияли, глядя на растерянную большеглазую Виолету. – Сейчас ты развеселишься и успокоишься!
   – Кто эта дама, что так внезапно появилась? – поинтересовался Самуэль.
   – Отвратительная вульгарная баба, владелица бара в Энсинаде, – отвечала возмущенная Элисенда. – И никто не разубедит меня, что у моего мужа ничего с нею нет!
   Фернандо предложил Росе работать у него в ресторане метрдотелем, пообещал в ближайшее время снять квартиру, после чего Роса с Виолетой, к величайшему огорчению Гильермо, ушли. Но теперь по крайней мере Гильермо знал, что Виолета в Каракасе и надеялся скоро с ней увидеться.
   Найти квартиру для Росы Фернандо поручил Рею. Но Рей считал, что прежде нужно заняться Хулио Сесаром, найти и раздавить гаденыша, который того и гляди укусит.
   – Оставь и думать о нем! – жестко сказал Фернандо. – Распоряжаюсь в наших делах я, и я тебе запрещаю! А квартиру для Росы найди в самое ближайшее время!
   У Рея были и свои заботы. Мерседес была в тяжелом душевном состоянии. Ферейра требовал, чтобы она уехала в Европу, а Рей настаивал на их скорейшей женитьбе, чтобы наконец покончить и с двусмысленной ситуацией, и с душевным разладом Мерседес.
   Он уговорил Мерседес прийти в муниципалитет на следующий день во второй половине дня, их брак оформят, они поженятся и будут счастливы.
   Под предлогом кое-каких покупок перед путешествием Мерседес выскользнула из дома и побежала в муниципалитет, но Рея там не было. Мерседес полагала, что он появится с минуты на минуту.
   А Рей незадолго перед этим повстречал Мерсе. Рыжая разбитная Мерсе зазвала его к себе в номер. Она прослышала, что Рей женится и хотела выпить за его счастье, ведь и они с Реем не чужие, он не может ей отказать. Рей нехотя согласился. Слово за слово, рюмка за рюмкой, Мерсе и снотворным помогла, короче, Рей свалился на кровать как подкошенный и спал беспробудным сном. А Мерсе набрала телефон муниципалитета и вызвала к телефону сеньориту Ферейра.
   Мерседес встрепенулась: звонит Рейнальдо, с ним что-то случилось!
   – Дорогуша, это я, Мерсе!
   -  Как ты узнала, что я здесь? – холодея, спросила Мерседес.
   – Да от твоего бывшего мужа. Мы с ним в гостинице и очень весело проводим время. Он просил тебе передать, чтобы ты его дожидалась. Только, пожалуйста, присядь, дорогуша, а то стоя, глядишь, врастешь в землю! Пока!
   Помертвев, Мерседес и вправду опустилась на стул, не в силах сразу сдвинуться с места.
   По многим причинам тревожило Исамар предстоящее заявление Хулио Сесара о преступлениях семейства Мальдонадо. Она была уверена, что Алехандро – честный, порядочный человек и никакого отношения к делам Рея не имеет. Тревожила ее и впечатлительность Кике. Одним словом, после долгих колебаний она решила предупредить Алехандро о грозящей неприятности, набрала номер и позвонила. Она говорила взволнованно, что Алехандро, хотя и уговорился с Мартой поехать поужинать, отложил их ужин на более поздний час и стал дожидаться Исамар.
   Отношения Алехандро с Мартой были далеко не простыми. Страстная целеустремленность Марты скорее тяготила Алехандро, чем радовала. Она сочла Исамар соперницей и теперь делала все, чтобы избавиться от нее. Алехандро пытался переубедить ее:
   – Я люблю тебя, и только тебя, Марта! Мы собираемся пожениться, а значит, жить вместе долгие-долгие годы, и вокруг нас будут и мужчины, и женщины, и если не доверять друг другу, то совместная жизнь будет невыносимой. Я клянусь, ничего любовного, ничего чувственного нет в моем отношении к Исамар, но, безусловно, есть нежность, будто к большому ребенку, оттого что она так непосредственна, так простодушна и они с Кике так привязаны друг К другу. Ты же видишь, я ничего от тебя не скрываю, говорю все как на духу!
   Марте больно было слышать его слова, она ни с кем не хотела делить пусть даже не любовь, но и нежность Алехандро. Однако как человек разумный, она понимала, что лучше ей совладать с собой, потому что иначе Алехандро сперва замкнется, а потом и вовсе уйдет от нее. Она решила приблизить срок свадьбы. Собственно, за ужином они и должны были окончательно все решить.
   Ждать Алехандро, занятого делами, ей стало невмоготу, и она решила поторопить его. Вошла в кабинет и увидела, что он говорит с Исамар. Нет! Каково? Она, Марта, борется с собой! Наступает себе на горло! А ее жених ради свиданий с рыбачкой пренебрегает ею и откладывает ужин, во время которого они собираются обсудить свадьбу! А потом утверждает, что между ним и Исамар ничего нет? Да вот оно! Оно есть!
   – Не оправдывайся, Алехандро! Вы вдвоем и так нежно воркуете! – негромко, с яростным возмущением произнесла, стоя на пороге, Марта.– Обманщики! Лицемеры!
   – Я пришла сюда, сеньорита, совсем не потому, что… — начала Исамар. – Мне непременно нужно…
   – Оставь свою ложь при себе! – выкрикнула Марта, сверкая глазами. – Я знаю, зачем ты пришла, но теперь и это меня не интересует!
   – Марта! Не уходи! – бросился за ней Алехандро. – Единственная моя! Моя любовь! Едем немедленно ужинать! И поговорим спокойно! Стоит ли ссориться из-за пустяков!
   Алехандро говорил так искренне, что камень свалился с души Марты и лег на сердце Исамар.
   Они ушли, и Исамар с глубокой печалью посмотрела им вслед.
   Кике не любил дом в Энсинаде, не полюбил и в Каракасе. И там, и здесь он был одинок. Взрослые постоянно обманывали его, между собой ссорились. Когда один-единственный раз в этот дом пришла его подруга Исамар, ее встретили с такой враждебностью, что Кике просто возненавидел живущих в нем злобных грубиянов.
   Кике горевал в одиночестве у себя в комнате, когда к нему заглянул Рей.
   – Знаешь, Кике, мне жаль, что так нелюбезно обошлись с Исамар. Она – хорошая и очень любит тебя. Скажи мне, где она живет, я съездил бы к ней и привез ее к нам, а может, и уговорю пожить?
   Кике обрадовался: дядя Рей все-таки что-то понимает, и торопливо объяснил, где живет Исамар.
   Рейнальдо не застал Исамар дома, Гойо спешил на работу и посоветовал зайти попозже.
   Рей сидел в машине и поглядывал на улицу, поджидая Исамар. Хотел застать ее наверняка. И вдруг увидел рыжую Брихиду. Похоже, и она заметила его, потому что быстро-быстро куда-то свернула и исчезла. «Та-ак, старая хрычовка, – подумал Рейнальдо, – видно, шла ты к Исамар, а значит, и она в курсе, где прячется твой драгоценный сыночек. Вот и еще один повод нам с красоткой свидеться!»
   Отворив дверь и увидев на пороге Рея, Исамар отшатнулась. Рей тут же сделал шаг вперед и запер за собой дверь. Без всяких проволочек он повалил Исамар на пол, девушка отчаянно закричала.
   – Сейчас заорешь от удовольствия, – пообещал Рей. – И чем громче, тем мне будет слаще.
   – Помогите! На помощь! – кричала Исамар.
   И помощь пришла, в дверь постучали.
   – Благодари Бога, опять повезло! – вскакивая, хмыкнул Рейнальдо. – Но не забывай, я всегда довожу до конца то, что начал.
   Он выскочил за дверь. В дверь вошла изумленная Виолета. Исамар, рыдая, вне себя от гадливости, рассказала, от чего ее спас приход Виолеты.
   Мерседес была близка к помешательству. Над ней надругались, ее унизили, вымарали в грязи и вот теперь ей жить опозоренной, запятнанной. А самое страшное, что она сама этого хотела, сама выбрала это чудовище, говорила ему слова любви, надеялась, быть счастливой! Счастливой с дьяволом! Слезы катились градом из глаз Мерседес, но не приносили облегчения. День и ночь терзалась она неизбывной мукой. Не в силах переносить ее, плеснула себе на руки кипятком. Плоть должна была получить по заслугам, пусть боль терзает ее так же, как терзает душу. А после того, как Виолета рассказала ей, что Рейнальдо хотел надругаться над Исамар, она и вовсе места себе не находила, пришла к Исамар и молила ее на коленях о прощении.
   – Но чем же ты-то виновата, Мерседес? Ты удивительная, необыкновенная девушка, – со слезами на глазах говорила ей Исамар.
   – Это все мои грехи. Мои! Отпусти мне их, Исамар! Мерседес позвонила падре Эустакио в Энсинаду:
   – Умоляю вас, падре, ради всего святого, приезжайте, мне необходимо вас видеть! Больше я ничего не могу вам сказать. Да, очень срочно! Мне надо поговорить с вами! Прошу вас!
   Ферейра, слыша этот разговор, нервно спросил:
   – Так ты завтра уезжаешь, Мерседес, или уже не уезжаешь? Ответь мне! Я ничего не понимаю!
   Падре приехал незамедлительно, он почувствовал тяжелое душевное состояние своей духовной дочери.
   Мерседес похудела, осунулась, только огромные измученные глаза выделялись на ее лице.
   – Папа, оставь меня, пожалуйста, со святым отцом наедине, – попросила Мерседес Ферейру, который суетливо ходил по гостиной, не находя себе места.
   Ферейра послушно оставил их одних.
   – Я приняла решение, падре. Я хочу уйти в монастырь, поэтому я позвала вас.
   – Для монастыря нужно призвание, Мерседес. Только в средние века женщины уходили в монастырь от отчаяния, ты не должна так поступать, Мерседес!
   – Только в монастыре я вымолю себе душевное спокойствие, которое потеряла, отдавшись этому мужчине.
   – Но ты собиралась за него замуж, что случилось?
   – Лучше умереть, чем выйти за него замуж, падре. Я узнала о нем страшные и постыдные вещи. У меня язык не поворачивается сказать о них.
   – И все-таки лучше сказать, Мерседес. Я же твой духовник, облегчи душу исповедью.
   – …И мне сказали, что насиловал и убивал, — прорыдала Мерседес.

0

11

Глава 10
   «Известный предприниматель Фернандо Мальдонадо и его сын Рейнальдо обвиняются в убийстве рыбаков в Энсинаде» – с таким анонсом вышли газеты.
   Пайва на своей роскошной машине тут же примчался к дому Фернандо, и тот его немедленно принял. В кабинете Фернандо сидел еще и Рей.
   – Мало того, что меня вызвали в генеральную прокуратуру, но еще и каждая газетенка считает возможным обливать меня грязью, – истерически заговорил Пайва. – Предупреждаю обоих: если вы меня не спасете, я расскажу всю правду…
   – Что за паника, Пайва? Я не в таких передрягах бывал, и все обходилось, – нетерпеливо отвечал Фернандо. – Уйми страх! Или ты не мужчина?
   – Раскроешь пасть, считай себя покойником, – прибавил Рей.
   – Я схожу с тобой в прокуратуру, ведь и мое имя упоминается, — продолжал Фернандо.
   – А я займусь Аройо, – процедил сквозь зубы Рей.
   – Сходи лучше в газету и поговори с журналистом по фамилии Эрнандес. Ты имеешь право на опровержение. Если этот тип объективен, он опубликует и твою версию.
   Новость потрясла всех в семействе. Элисенда и Каролина не сомневались, что это клевета. Эстефания, обрадовавшись, что Хулио жив, стремилась выяснить во что бы
   то ни стало правду. И Гильермо была невыносима мысль, что его родные могут обвиняться в убийстве.
   Не прошло и нескольких дней, как Матеус, предоставивший Алехандро кредиты под его проект, сообщил, что вынужден отказать в дальнейшем финансировании проекта, поскольку на имя исполнителя легла тень, и высокопоставленный заказчик не допускает в своем окружении ничего сомнительного. Положение усугубилось еще и тем, что Леонардо, не сказав Алехандро ни слова, вложил в этот проект весь их капитал, и теперь они стали банкротами. Алехандро был удручен и винил Леонардо за то, что тот, принимая столь ответственное решение, ему и словом не обмолвился.
   Леонардо всерьез собирался жениться на Каролине. Заехав неделю назад ранним утром по делам к Леонардо, он застал у него Каролину. А теперь неизвестно, что будет с их браком. Впрочем, Алехандро не счел бы разлуку с Каролиной большой бедой для Леонардо: он не успел еще забыть, как Каролина пробралась к нему в спальню и пыталась его соблазнить. Поступок, по мнению Алехандро, из ряда вон, после таких поступков Каролина для него не существовала.
   Самуэль Агирре предложил Марте отложить свадьбу. Скандал был еще слишком громок. Пусть все прояснится, тогда и можно будет все решить. Марте не понравилось предложение отца. Она готова была броситься, очертя голову, защищать Алехандро. Готова была помочь Алехандро деньгами, услышав о его финансовых затруднениях, но Алехандро очень сурово прервал ее:
   – Я полагаю, ты понимаешь, Марта, что я не привык, чтобы женщина давала мне деньги?
   – Но речь ведь идет о фирме, и раз мы поженимся…
   – Я очень люблю тебя, Марта, и меня бесконечно трогает твоя готовность мне помочь, но с тех пор, как я закончил учебу, я ни у кого не брал денег, даже у отца. И сейчас я тоже сам справлюсь со своими трудностями.
   Алехандро не преминул спросить у Рея:
   – Как ты оцениваешь предъявленное тебе обвинение?
   – Гнусная клевета!
   – Но Хулио Сесар Аройо заявил, что ты был там, когда убивали этих людей.
   – Мстит, я увел у него невесту, рыбачку Исамар, вот он меня и возненавидел!                                           
   Алехандро показалось, будто он получил удар под ложечку.
   – Исамар? Но ведь она девушка, и необыкновенно порядочная.
   – Была, пока не переспала со мной. Ей самой захотелось, так что все по обоюдному согласию. Ну а теперь влюбилась в тебя…
   – Не могу поверить, Рейнальдо! То, что ты говоришь, чудовищно!
   – А чего бы ей тогда так нервничать, когда она меня видит? Узнай, Алехандро, узнай! – осклабился Рей.
   Элисенда устроила скандал Каролине: дочь графа де Марсо! Девичья честь! Честь семьи! Каролина лениво ее выслушала и попросила не вмешиваться в ее дела. Однако Элисенда все-таки поговорила с Леонардо, убеждая его исправить совершенную ошибку и жениться на Каролине. Леонардо как-то мялся, и Элисенде крайне не нравилась его нерешительность. Все с большим пылом она выговаривала Леонардо, что все должно быть серьезно. Наконец и Леонардо сумел вставить словечко в ее страстный монолог:
   – Я мечтаю жениться на Каролине, — сказал он. – Но смущает меня одно…
   – Пусть вас ничего не смущает, – горячо подхватила Элисенда.
   – Я – банкрот! – все-таки сумел закончить Леонардо.
   Элисенда замерла с открытым ртом.
   Вечером она шипела Каролине:
   – Мало того, что ты пренебрегла своей девичьей честью, ты еще связалась с нищим! Какой позор для всей нашей семьи! Такому ли я тебя учила?
   – Больше не учи! Я провожу время, как мне нравится, – ответила красотка Каролина, любуясь в зеркале своей новой прической.
   Алехандро снова помрачнел, замкнувшись, все реже снимал свои черные очки, и вместо чистого утреннего света видел вокруг себя мутную отвратительную грязь. И чаще всего было то, что грязь и была реальностью, жизнью… Почему Исамар, которая наверняка знала о намерениях Хулио, не предупредила его, Алехандро? Почему, не пощадила Кике, которого она, казалось бы, так любила? Знай он обо всем заранее, он предотвратил бы позорный скандал, который запятнал доброе имя целой семьи, принес столько горя и несчастья!
   Алехандро не выдержал и поехал к Исамар.
   – Объясни, что все это значит? – спросил он изумленно и счастливо глядящую на него Исамар, и показал газету.
   – Да, я читала, конечно, – ответила Исамар, – и огорчилась очень. Но что я могу знать? Обвиняет-то вашу семью Хулио Сесар.
   – Твой бывший жених, а поддерживает обвинение Грегорео Перальто – твой родственник! Так или нет?
   – Но я-то тут при чем?
   – Ты не могла не знать, что они говорят! Почему же ты меня не предупредила? Взрослый способен оградить себя от клеветы, но ребенок беззащитен!
   – Не вини меня, Алехандро! Я хотела сказать, но…
   – Не продолжай! – гнев увлекал Алехандро все дальше. – Ты скрыла и то, что было между тобой и Рейнальдо!
   – Но это-то как я могла тебе рассказать? Это же стыдно! – Исамар мучительно покраснела.
   – Так, значит, правда?
   – Не буду и об этом говорить!
   – И не говори! И стыдиться не стоит! Но я не желаю тебя больше видеть! Никогда!
   Алехандро бегом спустился с лестницы и всю дорогу клял себя за доверчивость. Как она их всех обманула! Всех обвела вокруг пальца!
   Дома он извинился перед Реем:
   – Рей, я поговорил с Исамар, прости, ты оказался прав.
   Марта была счастлива: Алехандро наконец убедился, что в ней говорила не ревность, а простой здравый смысл. Она сразу раскусила интриганку, поняла, что она манипулирует Кике ради того, чтобы втереться в доверие к Алехандро. Но ничего от Алехандро не добившись, мстит теперь самым недостойным образом, через своего жениха-контрабандиста, вмиг позабыв о Кике, таком любящем, таком впечатлительном. Марте не впервой смотреть в глаза грубой, неприглядной действительности, а Алехандро пусть все это послужит уроком, пусть больше прислушивается к ее, Марты, мнению.
   Алехандро и Леонардо сидели у себя в офисе и невесело толковали о своих делах. Нужно бы взяться за новый проект, но как? Своих денег ни гроша. А на кредит, пока не утихнет скандальная история, тоже нельзя надеяться. Алехандро едва удерживался, так ему хотелось попенять Леонардо за неосмотрительность. Но что толку упрекать? Ему самому несладко, свадьба с Каролиной повисла на волоске. Компаньоны сидели мрачные, не видя для себя ни выхода, ни просвета. Такими их и увидел бодрый, подтянутый, энергичный Матеус. Компаньоны встретили его с холодком – как-никак, он и был виновником их угрюмости. Но Матеус принял натянутость как должное.
   – Друзья! – начал он. – Я хорошенько подумал и понял, что поспешил. Работайте над проектом, я возобновляю субсидии. Прошу меля простить, я был не прав!
   Компаньоны недоверчиво переглянулись. Должно было произойти что-то чрезвычайное, чтобы такой осмотрительный бизнесмен, как Матеус, переменил решение. Но как это было прекрасно: они снова были на коне, снова были готовы сражаться, с трудностями и побеждать их!
   Алехандро немедленно позвонил Марте и пригласил ее поужинать.
   Альберто Эрнандес получил гонорар и повел всю компанию отмечать в ресторане знаменательное событие: начало битвы за справедливость. Пока рассаживались за столиком, смотрели меню, Исамар отвела Хулио в сторону.
   – Я давно хотела попросить тебя, Хулио: не вмешивай в эту историю Алехандро. Он безусловно честный и порядочный человек.
   – Пусть суд разберется, какой он там человек. А раз честный, чего ему опасаться? – непримиримо заявил Хулио.
   – Нечего, согласна, – подхватила Исамар, – но у него маленький сын, а сыну разобраться труднее, к тому же он недавно приехал, все ему чужие, для него все может кончиться настоящей трагедией.
   Хулио ни в чем не мог отказать Исамар, насупился и пробурчал:
   – Будь по-твоему!
   Исамар на радостях бросилась его обнимать.
   – Какое, однако, неприличие! — сказала Марта. — Ты видишь, как она счастлива, затеяв этот скандал!
   Алехандро повернул голову и увидел улыбающуюся Исамар в объятиях Хулио Сесара. Кровь бросилась Алехандро в голову: хорошенькое место они выбрали с Мартой для ужина! Но он воспользуется случаем и выскажет негодяю все, что думает, постоит за честь своей семьи!
   – Ты еще горько пожалеешь, что опорочил имя моей семьи! – рванулся он к Хулио Сесару.
   – Семья воров и убийц должна получить по заслугам! — с ненавистью выпалил Хулио.
   Алехандро уже лез в драку, и Хулио не остался бы в долгу, если бы между ними не встал Альберто, а Марта не вцепилась бы в Алехандро, а Исамар в Хулио. Марте удалось увести Алехандро.
   – Вы все решаете насилием, – выкрикнул вслед Алехандро Хулио.
   Обе стороны были крайне возмущены. Обе стороны возмущались низостью противника.
   Дон Фернандо тем временем навестил Сакариаса. Большое смуглое лицо Сакариаса с узкими темными глазами посуровело при виде благодушно улыбающегося Фернандо.
   Поздоровались, и улыбающийся Фернандо намекнул Сакариасу, что, как старший, тот должен удерживать свою неразумную молодежь от опрометчивых шагов, они приведут их к гибели, дон Фернандо сумеет отстоять честь своей семьи.
   – Опрометчиво действуешь, ты, Фернандо, – сурово ответил Сакариас. – Я знаю много честных и порядочных семей, чью честь и жизнь растоптала власть богатства, которой ты так гордишься. На свете не одна твоя семья, и Божья кара рано или поздно настигнет грешника, Мальдонадо.
   Фернандо сгреб Сакариаса за воротник.
   – Что, кончился твой запал? – усмехнулся он, – задыхаешься? Посмотри, что бывает, когда плохо говоришь о ближних!
   – Умираю, – прохрипел, обмякая, Сакариас. Вот-вот, на смерть я и намекал, Сакариас! Все под Богом ходим, и лучше бы нам помнить о смертном часе!
   Фернандо и не взглянул на распростертого на полу Сакариаса, он был препятствием, а может, средством, и Фернандо постарался обратить это средство себе на пользу. Похоже, тут больше толку не добьешься, Фернандо заторопился к другим делам, которых у него было в преизбытке.
   Неизвестно, чем кончился бы визит Фернандо для Сакариаса, если бы не Гильермо. Он пришел уговаривать Исамар помочь Эстефании повидаться с Хулио Сесаром. Она, бедняжка, места себе не находила, извелась, ночей не спала. Как-никак, она его похоронила, а тут вдруг он нежданно-негаданно воскрес. И еще ей хотелось услышать правду о семье Мальдонадо из его собственных уст. Она не считала безоговорочно, как Элисенда или Каролина, что обвинение – просто грязная клевета, она верила Хулио Сесару. Когда она сама приходила к Исамар, то Исамар с Гойо объяснили ей, что положение Хулио слишком опасно, чтобы дать его адрес даже ей. Хулио Сесар мог выйти из подполья только после суда. Эстефания не поверила Исамар, она сочла ее нежелание проявлением женской ревности и умолила Гильермо ей помочь.
   Дверь была открыта, Гильермо вошел, и вместо Исамар увидел лежащего на полу Сакариаса, срочно вызвал «скорую», и Сакариаса тут же увезли в больницу.
   А Фернандо продолжал свои труды по защите чести своего семейства. Он вместе с Пайвой пошел на встречу с Альберто Эрнандесом. Пайва затверженными словами повторил версию о контрабандистах, Альберто выразил недоверие: во-первых, не справиться троим с целым отрядом до зубов вооруженных контрабандистов, которые, как известно, идут на все. Во-вторых, префект полиции, получив сведения о прибытии контрабанды, обязан по инструкции вызвать на подмогу национальную гвардию. Почему Пайва нарушил инструкцию? Пайва затруднился с ответом, и тут ему на помощь пришел дон Фернандо.
   – Вы нам не верите потому, что встали на сторону контрабандиста Аройо.
   – Я всегда на стороне истины и справедливости, – без всякого пафоса буднично и убедительно сказал Альберто.
   – Не меньше справедливости я уважаю власть. У меня власти много. Может, стоит задуматься, с кем вам быть? – спросил с лукавой улыбкой дон Фернандо. — Может, имеет смысл выбрать сторону власти, которой наделяют деньги?
   – Я – журналист и не продаюсь ни за какие деньги, – глаза Альберто за очками гневно сверкали.
   – А ведь я могу позаботиться, чтобы вы больше не были журналистом, – мягко, с широчайшей улыбкой, пообещал дон Фернандо.
   Альберто счел, что его наградили орденом. Еще бы! С утра в редакции побывал Рсйнальдо Мальдонадо и без околичностей пообещал пристукнуть Альберто, теперь дон Фернандо сулил ему профессиональную смерть. Альберто от души поздравил себя: мы на верном пути, раз противник так суетлив и неразборчив в средствах.
   Рей успел побывать с угрозами и у Хулио Сесара. Ушел он со словами:
   – Слушай, ты, мразь! Забери свое заявление! Алиби у меня железное. А если не заберешь, смотри внимательно себе под ноги, потому как непременно провалишься, и с треском!
   Фернандо убедился, его семья держится единым фронтом. Элисенда и Каролина не сомневались, что обвинение – грязная клевета. Сомнения, а точнее недоумение, мучило Эстефанию, но она его не высказывала. Гильермо и Алехандро, где только могли, вступались за честь семьи. Правда, настал день, когда Гильермо заявил, что больше он в университет не пойдет, поскольку беспрестанно драться он не может, а безмолвно слушать поносные слова тоже не желает.
   В общем, Фернандо был доволен своим семейством, и, отозвав Рея, попросил заняться вплотную журналистом Альберто Эрнандесом, покопаться в его прошлом, а там уж семейство Мальдонадо сделает свои выводы.
   Исамар казнилась, что предала Алехандро: В конце концов она написала ему письмо и опять не подписалась. Письмо – крик любящей взволнованной души, души, не омраченной ни единой тенью, полной безоглядной, щедрой любви, ничего не требующей для себя, счастливой своим богатством.
   Письмо растрогало Алехандро, но он тут же забыл о нем, занятый своими неприятностями. Марта винила в случившемся одну Исамар, Алехандро ей не перечил, ему было слишком тяжело, чтобы винить или оправдывать, он хотел одного: забыть о ней. Кике он сказал, что Исамар предала их всех, но Кике ему не поверил:
   – Нет, папа, Исамар хорошая, и ты никогда не говори о ней плохо!
   С помощью ума и логики судили обо всем взрослые, Кике жил сердцем, а сердце ему подсказывало, что Исамар не умеет предавать.
   Алехандро вспомнился отзыв Авроры об Исамар:
   – Я видела ее, она тебя любит. Когда она на тебя смотрит, у нее лицо невесты в канун свадьбы. Как я была счастлива, выходя замуж!
   – А ты была замужем, тетя? – удивился Алехандро. – Расскажи, за кем?
   – За безумием! – резко оборвал разговор вошедший Фернандо.
   – Не подходи ко мне, у тебя на руках кровь! Кровь!
   Алехандро, как всегда, не придал никакого значения ее словам, привыкнув считать ее безумной, он услышал только слова отца:
   – Мы собрались всей семьей, чтобы обсудить, как нам защитить свое доброе имя. Ждем только тебя!

0

12

Глава 11
   Энергичная, деятельная Марта была скора на решения. Просьба отца отложить свадьбу ее возмутила. Она не собиралась ничего откладывать и готова была идти даже против воли Самуэля. В запале она ему заявила, что он не вправе вмешиваться в ее жизнь, поскольку он ей даже и не отец! И ушла.
   Какой это удар был для Самуэля! Он жил, дышал ради своей девочки, он заботился только о ее благе… Но у Самуэля хватило мудрости, чтобы превозмочь боль и обиду.
   А Марта немедля позвонила Матеусу и договорилась о встрече. Они увиделись в кафе, и Марта без долгих слов перешла к делу. Она попросила Матеуса субсидировать проект Алехандро. Тот отказался наотрез: репутация бизнесмена не допускала подобного легкомыслия. Марта настаивала:
   – Я вложу в этот проект свои деньги. Но Алехандро не должен ничего знать! Вас, Матеус, прошу об услугах посредника.
   Глядя на красивое лицо, воодушевленное желанием помочь своему жениху, Матеус не мог отказать и с вздохом согласился.
   Марта счастливо улыбнулась: Алехандро выйдет с честью из незаслуженной и обидной ситуации, Марта ему поможет. Она не против, чтобы со временем он узнал о ее помощи, со временем, но не сейчас.
   Исамар с Гойо заторопились в больницу. Увидеть, непременно увидеть Сакариаса. Оказалось: в реанимацию не пускают. Пришлось сидеть в коридоре, довольствуясь скудной информацией от проходящих мимо врачей и сестер, сидеть и мучительно волноваться. Остаться без крестного? Нет, только не это! Не житейские трудности пугали Исамар, она и так искала себе работу и привыкла к бедности, пугало душевное одиночество. И она молилась всем сердцем о его выздоровлении. В трудный для нее час ее не могут оставить одну!..
   Забежал Гильермо узнать, как идут дела. Исамар обрадовалась.
   – Передай Алехандро, – попросила она, – пусть не винит меня в случившемся! Никогда: ни во сне, ни наяву не желала я зла вашей семье.
   – Он бесится из-за твоей связи с Реем, – напрямую высказал подоплеку простодушный голубоглазый Гильермо.
   Исамар похолодела:
   – Да как он мог такое подумать? Всю свою жизнь я мечтала только о нем. А Рей? Его же все знают в Энсинаде. Как он мог такое подумать?
   – Да он и не думал, разобиделся, сам мучается и тебя мучит. Он почувствовал себя оскорбленным, и обида ослепила его. Так, да? – спросил Гильермо.
   Кике не спалось. Они сидели с Алехандро в обнимку в нижней гостиной, и Алехандро, у которого тоже кошки на душе скребли, успокаивал Кике.
   – Медсестра мне и говорит: у вас родился красивый, здоровый мальчик, – рассказывал Алехандро, – и я сразу стал тобой гордиться и горжусь до сих пор. А жить вместе мы не могли, бабушка с дедушкой тоже тебя любили, как я мог причинить им еще одно горе?
   – Знаешь, папа, когда бабушка умерла, мне стало ужас до чего одиноко, и я понимаю Исамар, ей сейчас очень страшно, поэтому я и хочу побыть с ней.
   – Не будем о ней! Она оказалась совсем не такой, как мы думали, — с горечью ответил Алехандро.
   – Нет, папа, она показалась тебе не такой, а на самом деле она хорошая.
   В гостиную вошел дон Фернандо и удивился, что Кике не спит.
   – Заботы замучили? — шутливо спросил он Кике. — Пойдем, поделишься с дедом, может, я тебе сумею помочь.
   Кике с Фернандо ушли, а Алехандро остался сидеть в гостиной. Гильермо, вернувшись, застал его необыкновенно мрачным.
   – Сакариас все еще в тяжелом состоянии, — сообщил Гильермо, – а Исамар просто ангел, и поверь, тебя любит.
   – Она многих любила и до меня, – устало ответил Алехандро.
   – Какие глупости ты говоришь, и вдобавок с чужих слов! Открой лучше глаза пошире и смотри. А то просмотришь свое счастье и будешь потом всю жизнь жалеть! – сказал с досадой Гильермо и, попрощавшись, отправился спать.
   Алехандро остался наедине со своей тоской, но тоска словно бы смягчилась, просветлела.
   На следующий день Алехандро отвез Кике в больницу. Кике бросился утешать Исамар, и Исамар крепко-крепко обняла Кике: какое сокровище этот мальчуган, как тонко он все чувствует, как умеет сопереживать! От одного его сочувствия ей стало легче.
   – Как Сакариас? – спросил Алехандро.
   – Крестному лучше, – ответила Исамар.
   Поглядев, как увлечены друг другом Кике и Исамар, Алехандро отправился вниз в кафетерий выпить чашечку кофе.
   Мирную беседу Исамар и Кике прервала разгневанная Марта. Ей нужен был Алехандро, она не понимала, как можно потакать любому капризу неразумного ребенка, отдавая себя в руки недобросовестной интриганки.
   – Что тебе еще от нас нужно? – набросилась на Исамар Марта. – Ты своего добилась, свадьбы не будет! Чего еще? Немедленно оставь в покое ребенка! Он из-за тебя наплакался достаточно.
   Марту выводила из себя мягкотелость Алехандро, у них сейчас столько сложностей, столько дел, а он тратит время на детскую прихоть! Только они все решили, расставили по местам, как опять он путает все карты, позволяя враждебной силе вторгнуться в свою жизнь! Всеми силами своей деятельной души Марта боролась с этим хаосом.
   Увидев Марту в больничном коридоре, Алехандро расстроился не меньше Кике. Он не понимал стремления Марты занять собой все жизненное пространство, и в его жизни существовали области, с которыми он будет разбираться сам, и только сам. Он забрал Кике, Марту и поехал домой выяснять отношения.
   Исамар глядела им вслед со смешанным чувством, но скорее, она была счастлива: свадьба не состоится.
   Прошел еще день, и Сакариаса перевели в палату, состояние его улучшилось, и родным предложили для оплаты счет. Больному предстояло пробыть в больнице еще несколько дней, оплатить нужно было и будущее, и предыдущее. Исамар растерялась. В жизни у нее не было таких денег, и откуда их взять, она не могла себе представить. У Гойо были кое-какие сбережения, но не такие же! Исамар совсем не хотела обделять Гойо.
   – Чем тебе оставаться без гроша и все равно брать в долг, лучше мы поищем, у кого можно занять всю сумму, – говорила Исамар Гойо.
   – Я все заплачу, ребятки, не ломайте себе голову, – вторгся в их разговор подошедший дон Фернандо. – Кике мне все рассказал, и я хочу помочь старинному другу.
   Глядя на участливое выражение добродушнейшего дона Фернандо, ни один человек на свете не усомнился бы в искренности порыва его доброго сердца. Ни один, но только не Хулио Сесар, который вместе с Брихидой тоже пришел навестить Сакариаса. Уж он-то знал Фернандо, эту старую лису с волчьей пастью и львиной лапой, и твердо заявил Фернандо, что ему здесь не место.
   – Возьми, девочка, – настаивал Фернандо, будто не слыша Хулио.
   Исамар совсем уж растерялась, не знала, как поступить. Ведь Сакариас не любил Мальдонадо. Хулио кусал губы: он отдал бы жизнь за Исамар, но денег у него не было. И Исамар решилась: она поблагодарила и приняла помощь от дона Фернандо. Фернандо сиял. Счета были неожиданно оплачены.
   Когда Сакариас узнал, что его пребывание в больнице было оплачено Фернандо, он изменился в лице:
   – Какой  цинизм!  Низость!  Подлость!  –  повторял он. – Верни ему деньги немедленно, доченька! – умолял он Исамар.
   Крестный так волновался, что того и гляди наступит ухудшение. Что было делать Исамар? Положение было безвыходным, но ради спокойствия крестного она готова  была на все. Вздохнув, пошла в администрацию, с трудом получила обратно чек и стала уговаривать Виолету отправиться с ней к дону Фернандо. Виолета отказалась наотрез. Потом вспомнила, что может увидеть там Гильермо, и согласилась.
   От больницы до дома дона Фернандо было не так уж далеко, девушки шли пешком и подошли как раз в тот момент, когда оттуда выходила Марта. С Алехандро она так и не поговорила: он успокаивал Кике, зато вдосталь наговорилась с Каролиной, и та успела влить в ее душу немало яда: мол, видела собственными глазами, как Алехандро принесли любовное письмо, когда она ждала в офисе Леонардо. «Письмо-то – пустяк, настораживает молчание Алехандро», – точила и точила с невинным видом Каролина. В конце концов Марта не выдержала и попросила Каролину оставить ей это письмо. Каролина пообещала. И вот Марта выходит – и снова ей навстречу Исамар. Наваждение какое-то! Шагу нельзя ступить без того, чтобы не наткнуться на эту наглую девицу! Мало того, что она бомбардирует Алехандро письмами, она уже и в дом рвется! При виде такого несусветного бесстыдства у Марты началась истерика.
   – Что вам здесь нужно?! Что? Что?! – принялась кричать она.
   Девушки попытались что-то объяснить ей, но, поняв всю бесполезность объяснений, стояли, пережидая бурю. На крик Марты из дома вышел Гильермо, приветственно помахал девушкам и сообщил, что Фернандо нет дома.
   – Давай передам ему твой конверт, – предложил он Исамар.
   Марта посмотрела на них, повернулась и пошла. Порядочный человек бессилен против людского бесстыдства!
   – Нет, Гильермо, я должна передать сама.
   – Тогда пойдем, провожу вас до ресторана. Отец наверняка там.
   Гильермо остался поболтать с Виолетой, а Исамар, узнав, что Фернандо у себя в кабинете, отправилась к нему. Постучала, вошла. Фернандо разговаривал с Алехандро. Как Алехандро и Исамар впились друг в друга глазами! Фернандо сразу это заметил. Надо отдать ему справедливость, в чем в чем, а в людских отношениях он разбирался. Узнав, с чем пришла Исамар, Фернандо огорчился, он хотел оказать им дружескую услугу.
   Исамар еще раз извинилась перед Фернандо, ей было неловко, а видеть Алехандро – и радостно и тяжело, и сам визит был, пожалуй, в тягость, но воля крестного была превыше всего.
   Исамар ушла, Фернандо, ласково глядя на сына, сказал:
   – Да, сынок, хорошая девушка, очень хорошая! Однако жаль, что не выходит у вас с Мартой.
   – Сеньор   Агирре   сомневается  в  моей  честности, отец, – сухо ответил Алехандро.
   Вежливость сеньора Агирре настораживала Фернандо. Вопреки ожиданиям Ферейры, который опасался ревности Фернандо, тот добродушно отнесся к его новому компаньонству, Он не скрывал, что рассчитывает на помощь Ферейры в отмывании своих капиталов. Ферейра не отказывался, но старался дать понять, что это будет не просто. И к слову сообщил, что Агирре весьма интересует вопрос, досталось ли Ферейре проданное имение по наследству или находилось в совместном владении. Агирре явно выяснял всю подноготную будущего компаньона. Ферейра надеялся на Марту. Сейчас между ней и Алехандро пробежала кошка, она по-прежнему оказывала Ферейре знаки внимания, и он серьезно подумывал к ней свататься. Закрепив деловой союз личным, он бы уже ничего не опасался.
   Но кроме деловых забот, у него была еще одна очень серьезная забота: Мерседес. Он никак не мог смириться с мыслью, что она пострижется в монахини.
   Дни в монастыре текли неспешно, и так же текли мысли Мерседес. Белая стена монастыря казалась ей надежной защитой от мирских сует и дарила ощущение покоя. Мать настоятельница сказала ей, что она может пробыть здесь, сколько захочет, и все они будут молиться, чтобы к ней вернулись душевный мир и покой. Монастырь занимался благотворительностью, Мерседес познакомили с семьями, которым помогли деньги, вложенные ее отцом. Но с постригом не спешили. Шаг был слишком ответственный, торопиться с ним не следовало.
   Мерседес стояла в освещенной солнцем приемной, беседуя с одной из сестер, когда вдруг на пороге появился Рей. Мерседес похолодела: прочные стены оказались не так уж надежны, прежняя смута и боль всколыхнулись в ее душе.
   – Ты мне нужна, Мерседес! Выслушай ради всего святого! Я не могу без тебя жить! – глаза Рея требовали, молили.
   – А я не могу жить с тобой. Ты мне не нужен! Уходи!
   Охваченная ужасом Мерседес убежала. Монахини окружили Рея – он должен немедленно покинуть обитель, мужчине не место в женском монастыре. Рей покорился. Уйти он ушел, да, ему здесь не место, но и Мерседес тоже, она его, Рея, женщина, и он не собирался уступать ее даже Господу Богу.
   Рей давно уже поместил себя в ад, с детства он делал в этом мире самую грязную работу, не знал матери, был изгоем, дьяволом. И давно перестал считать свои грехи. Как-то он пил в компании с Мерсе и сказал ей:
   – Я, дорогая, дьявол, и место мое в аду.
   – Я пойду за тобой и в ад, – пылко ответила Мерсе.
   – Ты и в аду не нужна мне, хоть мы с тобой одного поля ягоды, оба приблудные!
   Рей осклабился и покачал головой: нет на этом свете справедливости, ему нужна Мерседес, а он ей нет, он нужен Мерсе, а она ему не нужна. Выигрывают здесь только сильные.
   Нужно всегда иметь силу и взять желанное!
   Рей обратился к Росе:
   – Навести в монастыре Мерседес. Мне туда вход заказан, а вы с ней подруги, убеди ее отказаться от пострига.
   Роса сочувствовала Мерседес, жалела она и Рея. Дела семьи Мальдонадо были ей небезразличны. Выбрав время, она поехала в монастырь.
   Мерседес появилась в светлой солнечной приемной – худая, бледная, с огромными темными глазами, страдальчески светившимися на изможденном лице. Увидев ее худобу, Роса только руками всплеснула:
   – Да можно ли так изводить себя, подружка! Рей изводится там, ты – здесь. Кому от этого польза? Выбирайся лучше отсюда, выходи замуж, рожай ребятишек и будь счастлива. От судьбы в монастырь не уйдешь. Не морочь Господу Богу голову, не твое призвание монашество!
   Мерседес ласково улыбалась бескровными губами, слушая ее.
   – Ты всегда заботилась обо мне, Роса, и я очень благодарна тебе за участие. Но душевный покой я обрету только вдали от мира и его сует!
   Крупная высокая Роса нежно прижала к себе хрупкую, почти невесомую Мерседес.
   – Да только ли в покое дело? И какой покой, когда бежишь от исполнения своего женского долга? – продолжала она убеждать подругу.
   Мерседес ласково высвободилась из ее объятий. Вдруг на ее светлом платье Роса увидела алые пятна.
   – Боже мой! Что это? — испуганно воскликнула она.
   – Плоть ввела меня в грех и должна быть наказана, я ношу пояс с гвоздями, Роса, и боль мне сладостна. Я не хочу никакого счастья. Не зови меня обратно. Твои слова для меня мертвы! – твердо сказала Мерседес. – И никому не говори о моем поясе. Я сама себе выбрала эту кару.
   Роса ушла в отчаянии и тут же бросилась к Рею.
   – Ты должен всеми правдами и неправдами забрать ее из монастыря! От нее осталась тень, она вконец изведет себя, она истязает себя! Сделай что-нибудь!
   Стиснув зубы, Рей отправился к Ферейре. Одна только мысль о нежной коже Мерседес, покрытой кровоточащими ранами, приводила его в неистовство.
   Рей вошел. Глаза Ферейры вспыхнули непримиримой ненавистью. Но он молчал, выжидая, что скажет этот дьявол в человеческом облике, погубитель его дочери.
   – Ты должен забрать свою дочь из монастыря, Ферейра, — начал без проволочек Рейнальдо. – Она истязает себя, она несчастна, и кончиться это может гибелью.
   – В ее гибели будешь виноват ты, и только ты! Ты поверг ее в бездну отчаяния! При твоем образе жизни ты не имел права связывать себя с честной, благородной девушкой!
   На лице Рея появилась привычная ухмылка.
   – Ты и мой отец выбрали для меня такой образ жизни, безусым сосунком сунули вы меня в свои грязные дела, а из себя корчили почтенных людей! Вы исковеркали мою жизнь. В жертву своему благополучию вы принесли две жизни – мою и Мерседес.
   Усмешка Рея напоминала теперь оскал злобного зверя.
   – Ты всегда был диким зверенышем и грязь была тебе по вкусу! Моей дочери лучше умереть, чем оказаться рядом с тобой! – ответил жестко Ферейра.
   Рей выполнил поручение отца: он узнал подноготную журналистики Альберто Эрнандеса. В юности тот участвовал в молодежном движении, потом связался с красными. Этого вполне достаточно, чтобы испортить ему репутацию, свалить его. Богатые не любят крикунов-коммунистов. Он достаточно себя скомпрометировал, чтобы не придавать веры его убеждениям, чтобы видеть в них только политическую игру претендующей на власть партии. Рей был доволен. Доволен был и дон Фернандо. Он поручил своему подручному Брунхильдо немедленно обзвонить самых видных представителей газет всех направлений и сообщить, что дон Фернандо Мальдонадо устраивает в своем ресторане пресс-конференцию и ответит на все интересующие их вопросы. Расходы за счет фирмы.

0

13

Глава 12
   На пресс-конференцию Мальдонадо пришли все приглашенные журналисты. Крупный бизнесмен Мальдонадо пользовался известностью даже в правительственных кругах, он был богат, влиятелен, и скандал был слишком велик, чтобы им не заинтересовались все ведущие газеты.
   Мальдонадо в светло-сером костюме сиял благожелательнейшей улыбкой, слева и справа от него сидели сыновья – Алехандро в темном костюме и Рейнальдо в светлом. Рей улыбался, Алехандро и Гильермо были серьезны. Журналисты с удовольствием сделали снимок достойного семейства. Мальдонадо начал свою речь:
   – Я счел своим долгом собрать вас здесь, дав возможность объективно осветить сложившуюся ситуацию. Моей семье нанесен тяжкий моральный ущерб, ее оклеветали. Настоящие преступники хотят спрятаться за нами, как за щитом.  Но бесчестные поступки для бандитов естественны. Гораздо хуже: ложь поддержали люди с высшим   образованием,   ложь   контрабандиста   поддержал журналист, пороча свою профессиональную корпорацию. В прошлом этот журналист сам был замешан в подрывной деятельности…
   Один из журналистов счел необходимым немедленно уточнить:
   – Вы имеете в виду, сеньор Мальдонадо, журналиста Альберто Эрнандеса?
   – Именно, именно, – признал дон Фернандо. – Он противник демократии, противник свободного предпринимательства. Я прошу вас ознакомиться с документами, которые показывают, сколько я дал нашей стране рабочих мест. А кучка преступных элементов теперь порочит мою безупречную репутацию. Так посмотрим: на ком вина, на мне или на них?
   Журналисты задавали вопросы, уточняли, записывали, а один из них, по фамилии Гарсиа, хороший знакомый Эрнандеса, поторопился позвонить Альберто и сообщить о происходящем.
   – Мальдонадо готов на все. Он нанес тебе тяжелый удар. На пресс-конференции тебя нет, ты не можешь защититься, так что приготовься: тебя ждут не слишком добрые времена.
   Альберто Эрнандес был талантливым журналистом. Он уже много лет занимался вопросами социальной справедливости, сотрудничал в левых газетах и создал себе достаточно прочное имя. Он занимал с двумя своими сестрами – Ортенсией и Исабель маленькую квартирку, где постоянно жил кто-то еще, поскольку в Каракасе не так-то просто найти себе жилище. Сейчас у него жили Хулио Сесар с Брихидой, а одну комнату занимала медсестра Лила, внося свою долю квартплаты. Заработки были невелики, но Альберто больше всего дорожил своим честным именем и возможностью печататься. Он прекрасно понимал, чем грозит ему поднятая Мальдонадо враждебная кампания, и немедленно отправился к Гойо посоветоваться.
   Уже вечерело, когда Альберто с Хулио пришли к Перальто. У Гойо сидела какая-то полная, немолодая мулатка. Она тоже пришла по поводу скандала с Мальдонадо, хотела что-то сообщить. Но Альберто заговорил с Гойо с таким волнением и настойчивостью, что женщина поняла: господину прокурору сейчас не до нее, и стала прощаться, собираясь зайти в другой, более удобный день. Исамар внимательно смотрела на ее скуластое лицо и оно почему-то казалось ей знакомым. Вот только она никак не могла вспомнить, где же она ее видела. Со странным чувством ушла Исамар на кухню, пытаясь отыскать в своей памяти улицу, дом, событие, которые объяснили бы ей, откуда она знает эту женщину.
   Гойо тем временем быстро нашел выход и успокоил Альберто: Хулио Сесар тоже устроит конференцию и расскажет все, что знает о Мальдонадо, они им не спустят, сделают ответный ход и сумеют выиграть начатую партию. Сам Гойо еще находился под впечатлением тайны, которую доверил ему сегодня в больнице Сакариас. Зная, что его ждет, и готовясь к худшему, он доверил Гойо тайну, которую хранил всю жизнь и взял клятву, что Гойо будет ее хранить столь же ревностно. Тайна касалась Исамар. Главным действующим лицом был тот же Мальдонадо. Теперь Гойо понимал, почему Сакариас всеми силами оберегал Исамар от Мальдонадо, и поклялся ему точно так же оберегать ее. Сакариас передал ему и очень важный документ, касающийся Фернандо. Так что у Гойо не было никаких сомнений в правоте Хулио Сесара, и он считал ответную пресс-конференцию просто необходимостью.
   Они сидели на кухне и обсуждали подробности. Хулио Сесар с любовью смотрел на Исамар. Сейчас, когда Сакариас был так болен, он надеялся, что Исамар понадобится его помощь и хотел вновь предложить ей замужество. Оно стало бы для нее выходом в этой тяжелой жизненной ситуации. Для него существовала на свете только Исамар, хотя девушки вокруг не оставались равнодушными к его мужской красоте и не менее мужественному характеру. Отличала его и сестра Альберто, Ортенсия, не оставляла вниманием Эстефания Мальдонадо, но он и знать ее не желал. С семейством убийц Мальдонадо у него не может быть ничего общего.
   Беседа была в самом разгаре, когда в дверь раздался звонок и на пороге появился человек, которого тут не ждали, Алехандро Мальдонадо. Алехандро явно волновался, он снял темные очки, взгляд у него был беспомощный. Он спросил, не у них ли Кике, и может быть его «Нет! Нет! Нет!» – на все вопросы ответил Гойо, и уже стал закрывать дверь, как в прихожую вошла Исамар и принялась расспрашивать, что с Кике. Оказалось, Кике с Авророй ушли из дома и пропали. Алехандро надеялся, что они у Исамар. По раз нет – он печально и вежливо поклонился. Дверь еще не захлопнулась, а Исамар уже одевалась.
   Кике наверняка хотел повидать ее, а значит, искать его нужно где-то неподалеку от их дома или возле больницы. Аврора нездорова, малышу она не в помощь, да и на улице уже темно. Гойо попробовал ее отговорить, но где там! Тогда мужчины, пожав плечами, тоже отправились искать Кике, внука Фернандо Мальдонадо, их заклятого врага. Зато Исамар не считала Мальдонадо своими врагами, во-первых, Алехандро был самым лучшим человеком на свете, да и дон Фернандо так хотел ей помочь, что никак не мог быть дурным человеком. Про Рея все знали, что он негодяй, но убийца – это и для Рея слишком. Хулио ведь мог и ошибиться, ночь-то была темная. Исамар надеялась, что все можно кончить по-доброму. Лишь бы нашелся Кике! Как ему страшно – темно, да еще при его впечатлительности! Аврора же совсем беспомощная.
   На улице они разделились на две группы. Гойо пошел с Альберто, а Исамар – с Хулио, договорившись прочесать окрестности и через час встретиться возле дома. Но часа не понадобилось. Исамар с Хулио нашли потерявшихся на стройке. Кике упал в яму, но, слава Богу, ничего себе не сломал, а бедняжка Аврора в бело-розовом пеньюаре сидела в отчаянии возле ямы и ждала помощи. Как обрадовался Кике, увидев Исамар! Они ведь к ней и отправились.
   – Исамар! Мы ведь пошли к тебе! Я хотел узнать, как твой крестный.
   Исамар со счастливой улыбкой обняла Кике.
   – А теперь быстренько домой! Представляешь, что там с твоим папой и дедом творится?
   Теперь весело засмеялся Кике.
   – Знаешь, Кике, – прибавила Исамар, – это тебе урок! Намерения у тебя были добрые, а вышло одно беспокойство и волнение. Хорошо еще, что до настоящего горя не дошло! Знаешь поговорку: благими намерениями вымощена дорога…
   Ах, Исамар, Исамар, скажи себе то же самое! Ты мостишь себе дорогу благими намерениями.
   Дом Мальдонадо жужжал, как осиное гнездо: Элисенда выгнала служанок, Фернандо негодовал на Элисенду, Алехандро звонил каждые пять минут в полицию, и вдобавок ко всей этой суматохе пришла Марта, желая окончательно выяснить отношения с Алехандро. На это у нее были веские причины.
   Дело в том, что с утра пораньше ее навестила Каролина и принесла обещанное письмо. Марта опешила: как она ухитрилась так быстро его достать?
   – Я твоя верная подруга, – сказала Каролина, проникновенно глядя Марте в глаза лживыми карими глазами и поправляя вытравленную гриву волос. – Я готова для тебя на все!
   Марта торопливо взяла письмо и, читая, отошла в сторону. Трогательное, искреннее выражение чувств. Не касайся оно Алехандро, оно бы ее, пожалуй, умилило, но тут она почувствовала только раздражение. Особенно раздражали дурацкие неумелые рисунки – чайки какие-то, в общем, чепуха, и еще инициалы «И.М.». Какая безвкусица! И вот этой безвкусицей дорожит Алехандро! Ее прячет от Марты? Нет, она представляла его совершенно другим! Не случайно отец удерживал ее от опрометчивого шага. И как недальновидно она поступила, сколько предприняла напрасных усилий, как старалась помочь!
   Марте и без того было стыдно за свою выходку, а тут она расстроилась еще больше.
   – Папочка, прости меня! Мне стыдно! — сказала она  отцу. – Ты прав, как всегда мне совсем не стоит торопиться со свадьбой, и, боюсь, у нас с Алехандро разные уровни. Прошу тебя, не обижайся!
   Агирре только качал головой.
   – Милая моя девочка, разве мне до обид? Я забочусь лишь об одном: чтобы твоя пылкая головка не натворила бед. Не спеши, у тебя есть время разобраться и с собой, и с Алехандро.
   И теперь Марта, с письмом в качестве неопровержимого доказательства, пришла к Алехандро разбираться. Но оказалось, пропал Кике, и Алехандро было не до выяснения отношений. И только Марта собралась уходить, как раздался звонок, и на пороге появилась Исамар с Хулио Сесаром и Кике. Марта окаменела. Наваждение продолжалось. С ним нужно было покончить раз и навсегда.
   Исамар вернулась домой одна. Гойо пошел с Хулио и Альберто, им нужно было кое-что еще обсудить. До чего же трудный был день? Трудный и счастливый, потому что нашелся Кике, Хулио привел его, и теперь, может быть, они как-то помирятся с Мальдонадо. И крестному стало лучше. Завтра с утра она поедет в больницу, а пока нужно прилечь отдохнуть. Но тут раздался звонок в дверь.
   – Виолета, входи, – сказала Исамар, открывая. Огромный детина в маске схватил девушку – в рот кляп, мешок на голову и потащил вниз. От неожиданности Исамар даже не сопротивлялась. Ее запихнули в машину, машина тронулась. Мешок сняли, но завязали глаза. Исамар в ужасе не понимала, что происходит. Вот ее куда-то привезли – ни увидеть, ни спросить она ничего не могла. Связанную, ее опустили на что-то мягкое, наверное, кровать. Она пыталась кричать, но получилось какое-то мычание, потом в рот ей что-то влили, и она куда-то провалилась.
   Рей с ухмылкой смотрел на спящую Исамар:
   – Ты мне еще заплатишь за рану на голове. Но не сейчас, попозже.
   Детине в маске он сказал в прихожей:
   – Умница, Сабас! Теперь главное, чтобы она тебя не узнала. Голос! Главное, измени голос!
   Поздней ночью в квартире Альберто раздался телефонный звонок. Попросили Хулио Сесара.
   – Ты ведь любишь Исамар, мальчик, – проговорил ненавистный Хулио голос. – Так вот: ее жизнь в твоих руках! Ты знаешь, что сделать, чтобы она хорошо себя чувствовала, и сделай это, послушайся совета Рея Мальдонадо!
   Хулио выслушал, повесил трубку. В истинности угрозы он не усомнился. Он единственный отдавал себе отчет, с кем имеет дело.
   Поглядев на сына, Брихида поняла: произошло что-то серьезное. Сердце у нее и так было не на месте из-за завтрашнего выступления Хулио. Она тоже знала, насколько опасны Мальдонадо, знала по себе – эти люди ни перед чем не останавливаются.
   – Проклята та, что произвела на свет этого ублюдка! – проговорил Хулио. – Она была дьяволом и породила дьявола.
   – О ком ты, сынок? – спросила, прижимая руки к груди, Брихида.
   – О Рейнальдо Мальдонадо!
   – Не говори так, сынок, – с ужасом выговорила она, лицо ее исказилось страданием. Не говори так о его матери!
   – Можно подумать, ты ее знаешь? – отозвался бледный как мел Хулио.
   – Знаю, сынок, я ее очень хорошо знаю!
   Но Хулио не продолжал разговор. Ему было о чем подумать. Сославшись на усталость, он пошел и лег.
   После случая с Кике Фернандо твердо решил: Авроре место в, лечебнице. Жить под одной крышей с помешанной, ждать от нее каждую минуту сюрпризов – невозможно. Она чуть было не погубила Кике, наследника фамилии Мальдонадо, который будет приумножать ее богатство и славу. Фернандо Авроре так все и выложил.
   – Я не позволю, чтобы сумасшедшая разрушила все, что я нажил с таким трудом!
   – Не трудом, Фернандо, а кровью! Все, чем ты владеешь, сочится кровью! Все в крови! Все! – глаза Авроры горели мрачным огнем.
   – Молчи, проклятая! – Фернандо чуть было не замахнулся на нее.
   Аврора засмеялась.
   Фернандо стиснул зубы и процедил:
   – Ты еще не знаешь, на что я способен! Лучше бы тебе помолчать!
   – А что ты можешь, Фернандо? Убить? Так убей меня, как убивал других! – губы Авроры улыбались, но глаза, казалось, испепеляли.
   – На свою беду, я пока не могу тебя убить, проклятая! Есть причина, из-за которой я не могу этого сделать, но в сумасшедший дом я тебя отправлю! – с яростью пообещал Фернандо.
   – Ты меня ненавидишь, правда? Я знаю, что ненавидишь, – смеялась Аврора. – И боишься. Потому что я – твоя совесть!

0

14

Глава  13
   Марта все-таки дождалась, когда Алехандро, уложив Кике, спустится вниз и поговорит с ней. Ей очень хотелось увидеть выражение его лица, когда она протянет ему письмо. Увидеть без маски этого обманщика, который посмел играть ее чувствами и смеялся над нею с такой лицемерной интриганкой. Над ней, Мартой, которая ради него принесла такие жертвы! Но лицо Алехандро выразило искреннее удивление – и ничего больше.
   -  Откуда оно у тебя? – спросил он. – Неужели ревность унизила тебя до того, что ты рылась в моем столе? Я не верю, Марта! Ты не могла так поступить! Ты добра, прямодушна, благородна! Скажи скорее, где ты его взяла?
   – Сказать должен ты, сказать правду о своих отношениях с Исамар! Ты не станешь отрицать, что получаешь от нее любовные письма и ни слова не говоришь мне, значит, отвечаешь ей взаимностью и обманываешь меня! Я поняла все и без твоих объяснений. Мне больно, стыдно, что я так поверила тебе!
   Марта была бледна, смотрела страдальчески. Уязвлено было ее самолюбие, она чувствовала себя оскорбленной, не могла простить нанесенной ей обиды.
   Алехандро было жаль ее, но и себя жаль тоже, он устал от недоверия, от постоянной необходимости оправдываться. Почему каждый смеет пятнать тебя своими подозрениями и домыслами?
   – Я не стану оправдываться, Марта, – сказал он печально. – Скажу только, что получил письмо без подписи, и сам не знал, от кого оно. Рисунков в нем не было. Человек, который отдал его тебе, хотел нас рассорить и, как я вижу, преуспел в этом. А верить мне или не верить – дело твое. Кто любит, тот верит… Скажи же, кто дал тебе письмо?
   – Каролина. Она мне друг, и хочет только добра!
   Марта помнила рассказ Каролины, как Алехандро добивался ее, невесты ближайшего его друга, и хотела узнать, как поведет себя Алехандро при имени Каролины: почувствует замешательство? Или выразит полное безразличие из желания все скрыть? Но пусть он знает, что Марта знает все его похождения!
   Губы Алехандро брезгливо опустились.
   – Мне нечего сказать тебе, Марта. Могу только развести руками и посочувствовать. Извини, я очень устал. Поедем, я провожу тебя.
   Вот и все, что она от него услышала. После разговора с Алехандро Марта чувствовала себя опустошенной, бессильной. Она не сомневалась в своей правоте, но вместе с тем ощущала, что и Алехандро чувствует себя правым, неуязвимо правым, и это ощущение наполнило ее безнадежностью и тоской. Она не могла допустить, что существуют две правоты. И циником Алехандро не был… Письмо-улика не только ничего не прояснило, но запутало все еще больше. Как бы ни складывалась ее личная жизнь, она будет добиваться поставленной цели: разыщет сестру и отомстит Ферейре. Отец уже подписал контракт с Лоренсо и обещал его разорить. Марта тоже приложит руку к его разорению, по-своему, по-женски, а потом растопчет его и унизит!
   Узнав, что свадьба Марты отложена на неопределенный срок, Ферейра воспрянул духом и даже попытался прощупать почву, говоря с Самуэлем:
   – До того как Марта обручилась с Алехандро, мне казалось, что я могу питать кое-какие надежды относительно ее расположения, – сказал он Агирре при очередной встрече.
   – Марта умеет быть обходительной и любезной, умеет быть приятной собеседнику! — оправдал дочь Самуэль, в душе на нее подосадовав.
   Разговор с Мартой тяжело дался Алехандро, оставив неприятный осадок. Он увидел себя добычей, за которой гонятся по пятам Дианы-охотницы и враждуют, желая завладеть. Каролина – самолюбивая …, Марта – самолюбивая умница, и обе напролом рвутся к цели, которая так непохожа на любовь. Любовью дышит письмо, которое он получил. Само нежелание назвать себя тоже свидетельствовало о любви. Любовь всегда бескорыстна. Неужели и вправду Исамар? Неужели прав Кике, который ни на секунду не усомнился в ней, веря только своему любящему сердцу? По отношению к Исамар он вел себя точно так же, как по отношению к нему Марта, слушая вопли своего уязвленного самолюбия. Кому он поверил? Рею? Которого всегда недолюбливал, брезгуя его грязными отношениями к женщинам, которого сам не пожелал выручить из-за решетки, когда того посадили по обвинению в насилии?! Теперь он даже обрадовался своему разговору с Мартой, он был совсем не бессмысленным. Марта предстала перед ним как его отражение и многое ему объяснила. Он был благодарен ей, он ее любил. Любил за то, что мир вновь осветило солнце, что грязь заняла положенное ей место, что воскресло доверие, воскресла любовь. Он любил Марту за возвращение веры в Исамар.
   Дона Фернандо мучили призраки. Он дорого бы дал, чтобы с ними покончить. Прошлое не отпускало его. Сумасшедшая Аврора без конца напоминала ему о былом. Имя Торреальбы мелькало то там, то здесь. Уже начал бояться разоблачений Ускатеги, уже Ферейра искал способ получше замести следы. Всё это значило, что нежеланное надвигается, Фернандо остро чувствовал его приближение – в одиночестве, за закрытой дверью своего кабинета, он давал волю своему страху, но стоило ему переступить порог, как он вновь был готов дать отпор любой враждебной силе.
   Пресс-конференция Хулио должна была состояться на следующий день в конгрессе, ждали сенсации, журналисты собрались во множестве, приехал даже левый депутат Кольменарес. Он собирался передать дело Мальдонадо на расследование в правительственную комиссию, если представленные Аройо материалы убедительны.
   Явился в конгресс Фернандо Мальдонадо без Рея – у того, как всегда, были дела поважнее.
   Пресс-конференция началась ровно в двенадцать. Представлял Аройо журналист Альберто Эрнандес. Ярко и убедительно обрисовал он злоупотребления сильных мира сего и их безнаказанность, а потом предоставил слово Хулио Сесару.
   Хулио Сесар медленно подошел к микрофону, окинул взглядом зал, увидел, что рядом с Фернандо нет Рея, помолчал и сказал:
   – Господа! Заявление, сделанное мною в Генеральной прокуратуре, было ложью!
   Зал ахнул. Ждали каких угодно разоблачительных материалов, но такого?! И для сторонников, и для противников сказанное было неожиданным.
   – Я солгал, опасаясь за свою жизнь. У меня нет никаких доказательств виновности Мальдонадо.
   – Может, вас принудили снять свое заявление? – раздался вопрос с места.
   – Нет, никто меня не принуждал!

0

15

Глава  14
   Собрание продолжалось, шумело, бурлило, но главное было сказано. Мальдонадо удовлетворенно потер руки: не зря он верил в свою удачу. Он тут же пригласил на ужин левых депутатов. Как он был прав, говоря струсившему Ускатеги, что никогда не нужно сдаваться самому, и судьба перейдет на твою сторону.
   Альберто Эрнандес был раздавлен – предать справедливость, предать их всех! Лишить их честного имени, поставить под удар их жизни! Нет, такого не прощают!
   – Когда ты успел продаться, Иуда?
   Хулио молчал.
   – Дверь моего дома отныне для тебя закрыта! Хулио промолчал и на этот раз.
   – Где телефон? – отрывисто спросил он вместо ответа. – Хочу поговорить с Исамар.
   Альберто взорвался: мерзавец, наворотил дел, втоптал всех в грязь, а сам только и думает, что о своих шашнях!
   Один Гойо внимательно присматривался к Хулио: здесь крылась загадка, и ее нужно было разгадать. Хулио не из психпатов-истериков, и не из подлецов. Значит? Кстати, Исамар. Он сегодня ее еще не видел. Она с раннего утра ушла из дома. Но куда? В больнице ее не было…
   Сакариас места себе не находил: с Исамар что-то случилось. Крупная глазастая мулатка успокаивала его: ничего удивительного, что никто не подходит к телефону. Исамар просто едет к нему в больницу. Сакариас согласно кивнул, но сердце подсказывало ему: нет, нет, с девочкой что-то неблагополучно.
   Исамар по-прежнему с завязанными глазами, очнувшись, слезно молила ее отпустить или хотя бы объяснить, что с ней будет, что все это значит? В ответ она слышала мертвое молчание, она словно бы стала слепоглухонемой и, чтобы ни делала, не могла вырваться из черной бездны. Потом что-то переменилось, ее снова потащили вниз, потом повезли в машине и вдруг – свобода! Она была совсем недалеко от дома. В доме была Виолета.
   – Как можно уходить, не предупреждая? – с упреком спросила она.
   Исамар в нескольких словах описала, что с ней произошло и как ей было жутко страшно.
   – Они наверняка ошиблись, – заключила она. – Приняли за кого-то другого, а когда убедились в ошибке, отпустили.
   – Заяви сейчас же в полицию, – потребовала Виолета.
   – Что ты! Крестный же с ума сойдет от беспокойства! Виолета, поклянись, что никому ничего не скажешь! Ну вот! А теперь я бегом в больницу!
   Вокруг семьи Мальдонадо вновь сиял ореол невинности, добродетели ее светились еще ярче после того, как их пытались очернить клеветой. Все левые депутаты приняли приглашение дона Фернандо на ужин.
   Фернандо, помня исступленное лицо Брихиды, предложил Рею оставить Хулио Сесара в покое, но Рей был неумолим.
   – Он поднял на нас руку, папа, и сгниет в тюрьме! – жестко сказал он. – Я уже подал заявление в прокуратуру. Не сегодня-завтра его арестуют.
   Фернандо только вздохнул: по существу, Рей действовал правильно. Но было слишком много привходящих обстоятельств, и они сейчас требовали большей мягкости в обращении.
   Объяснить их Рею он не мог, а спорить с ним было бесполезно, и Фернандо благоразумно предоставил все течению времени, которое знает, как выровнять самые непреодолимые горы, самые бездонные пропасти.
   Вечером семейство Мальдонадо с гостями, среди которых был и депутат Кольменарес, праздновало восстановление справедливости. Роса сияла, улыбался Фернандо, Элисенда, как всегда, томно, поводила глазами и вела светскую беседу; она не смирилась с существованием Росы, но предприняла кое-какие шаги и была ими очень довольна. Она радовалась тому, что все благополучно решилось с замужеством Каролины, так что и ей было что отпраздновать.
   Рей оглядывал свое семейство с ухмылкой, он умел постоять за себя, умел воспользоваться словами вроде «правда» и «справедливость» и знал: безграничны возможности только у денег, и их должно быть как можно больше. Сейчас Рей задумал новое предприятие – он займется контрабандой золота и драгоценных камней. В копях и на приисках есть у него свои люди, переправлять контрабанду можно будет в консервных банках – семья Мальдонадо давно торгует рыбными консервами. Осталось организовать цепочку своих людей, которая объединит государственные структуры, таможню и так далее. Рей этим и занимался. Папочка, правда, противился какое-то время: не привык к такому товару, однако Рей сумел его переубедить. Так что Рей покончил с мелкой возней, с дурацкой доморощенной контрабандой, его дело сулит баснословные прибыли. Размышляя, он сидел, откинувшись на стуле, поглядывая на сидящих в зале, и вдруг похлопал по плечу Алехандро, указав подбородком в угол. Алехандро повернул голову и увидел: сидит Марта в вечернем платье, с тяжелыми серьгами, красавица Марта с Ферейрой за столиком. Вальяжный Лоренсо неотрывно глядел на нее масляными глазками, накрыл ее руку своей, а она наклоняется к нему с многообещающей улыбкой. Алехандро вскочил и направился к их столику.
   – Можно тебя на минуточку, Марта?
   – Что-то случилось, Алехандро? – спросила она, отойдя с ним в сторонку.
   – Объясни, зачем ты так откровенно кокетничаешь с Ферейрой?
   – Я – свободна и не обязана перед тобой отчитываться. – Марта глядела на него упрямо и вызывающе.
   – Я не узнаю тебя, Марта! Чего ты добиваешься? Даже если мы поссорились, то не настолько же серьезно. И наша свадьба только отложена, – ласково и увещевающе говорил Алехандро.
   – Позволь мне пройти, меня ждут, я сказала, что не намерена давать объяснений.
   – Для меня это унизительно, Марта, разве ты не понимаешь? – Алехандро явно нервничал.
   – Ты унижал меня своей Исамар-рыбачкой, ей и устраивай сцены ревности! – Марта независимо прошла мимо Алехандро с гордо поднятой головой.
   Алехандро, помрачнев, вернулся к своему столу.
   Невесело было и Эстефании. Она не пошла па праздник, осталась дома. Конечно, ей не хотелось, чтобы обвинение семье, к которой она теперь принадлежала, подтвердилось. Но и Хулио Сесару она доверяла: он не пошел бы на огульное обвинение. Она хотела знать истину.
   Хулио Сесара арестовали па следующий день. Семья Мальдонадо обвиняла его в злонамеренной клевете и умышленном оскорблении. Ни одна черточка не дрогнула на красивом бледном лице Хулио Сесара. От преступников он другого и не ждал. Зато Брихида ждала совсем другого: обещал же Фернандо не отнимать у нее сына! И вот так он выполняет свои обещания! Брихида твердо решила открыть всю правду Рею. Такова была договоренность: раз нарушено одно условие, будет нарушено и другое. Дома Рея не оказалось, и об аресте она сообщила Эстефании, которая, услышав новость, побелела как мел и изменилась в лице.
   Эстефания сама побежала к Рею, умоляя его вызволить Аройо из тюрьмы, она плакала, уговаривала, настаивала. Рей смотрел на нее с усмешкой:
   – Бесполезно, сестричка, тебе лучше забыть об этом контрабандисте, он сгниет в тюрьме!
   Рей не отказал себе в удовольствии заехать в тюрьму предварительного заключения и попросил свидания с подследственным.
   Хулио требовал свидания с доктором Перальто из прокуратуры, когда к нему вошел ухмыляющийся Рей. Рей мигнул охраннику – выйди, мол, на минутку, а мы тут поговорим – и охранник послушно вышел.
   – Где Исамар? – сразу спросил Хулио.
   – Ты выполнил свою часть договора, я – свою. Мы с тобой люди слова. Но жизнь Исамар в твоих руках, стоит тебе вильнуть – и я ни за что не отвечаю, – Рей смотрел  заложив руки в карманы.
   – Угрожать всю жизнь невозможно! Ты идешь по болоту, оно затянет тебя, убийца!
   – Отсидишь годок за дачу, заведомо ложных показаний и вернешься к своей Исамар!
   – Рожа бесстыжая! – Хулио, сжав кулаки, пошел на Рея.
   – Все зависит от твоих показаний! – осклабившись, настаивал Рей.
   – Катись, а то набью тебе морду, – процедил, бледнея от ненависти, Хулио Сесар.
   А ты мне нравишься, парень, ни черта не боишься, только заводишься. Вот бы ты в моей команде развернулся! Но пока я тебе все сказал: распустишь язык, расхлебывать будет Исамар! Пока! – И Рей вышел из камеры.
   Больше Хулио не просил о свидании с Гойо, оно ему было ни к чему.
   Навестила его и Исамар.
   – Хулио, – начала она, – я же с самого начала просила тебя ничего не затевать! Видишь, чем дело кончилось! – Исамар смотрела на него с состраданием и упреком. – Я же говорила: там было темно, и ты мог ошибиться!
   Каково было Хулио слушать ее упреки и в ответ ни слова не возразить?! Это и есть муки адовы. Их сейчас и терпел Хулио Сесар, которого друзья сочли Иудой за то, что продался Мальдонадо, которого упрекала любимая женщина, и оценил по заслугам враг!
   «Очевидец Хулио Сесар Аройо заявил сегодня в конгрессе, что выдвинутые им обвинения против семьи Мальдонадо были ложными. Мальдонадо освобождаются от ответственности за контрабанду и убийства, совершенные в Энсинаде» – сообщило радио на всю страну.
   Долорес, пожилая мулатка, схватилась за сердце.
   – Опять ушел от расплаты, висельник! Но мне лучше помолчать, не стоит ворошить прошлое. Мне с ними не справиться! Зря я к этому прокурору Перальте ходила!
   Вот уже много лет Долорес работала в больнице. Недавно привезли к ним немолодую красивую сеньору, и привез ее сеньор архитектор Мальдонадо. Долорес сразу обратила внимание и на сеньору, и на ее фамилию. Ей даже мысленно не хотелось возвращаться в Энсинаду, откуда она убежала при весьма трагических обстоятельствах. Но, похоже, Господь Бог не хочет наказывать старика Мальдонадо, и значит, не ее это дело добиваться возмездия.
   Однако если прошлое возвращается, на каждом шагу ты сталкиваешься с ним. Не прошло и нескольких дней, как Долорес повстречала на улице Брихиду. Как она, бедная, изменилась, как постарела, и с глазом у нее что-то сделалось. Впрочем, неудивительно, она рассказала, что сына ее посадили в тюрьму, что самой ей даже негде жить! Долорес предложила Брихиде поселиться у нее. Та была рада-радешенька, у нее сейчас каждая копейка на счету, все может понадобиться, чтобы выручить Хулио Сесара. Сейчас она собиралась пойти к Фернандо Мальдонадо. Пусть попробует ей отказать!
   – Какие у тебя могут быть дела с Мальдонадо? – удивилась Долорес.
   Брихида, потягивая из фляжки, рассказала ей про свою печальную молодость. Долорес только руками всплескивала:
   – Страшный человек Мальдонадо! Страшный!
   А Фернандо выговаривал Алехандро за поведение Марты в ресторане:
   – Семья у нас добропорядочная, почтенная, и вдруг у тебя невеста так себя ведет! Как к нам станут относиться? Мне кажется, тебе нужна другая жена, хотя и мне Марта нравится как женщина, и я признаю, что она очень умная.
   – Помолвку мы разорвали, и Марта может вести себя, как ей вздумается, папа, – вяло оборонялся Алехандро.
   – То ли дело Исамар, – продолжал Фернандо, – она любит тебя и Кике, Кике тоже ее очень любит.
   Алехандро встрепенулся: разговор принимал для него самый неожиданный поворот. Вечером то же самое ему повторил Гильермо:
   – Ты влюблен в Исамар Медина, поэтому вы и ссоритесь!
   Вот новость! Неужели чувство счастливой, легкой радости и есть любовь? Какое его охватывало волнение при виде Исамар! Алехандро считал любовью то, что он испытывал к Марте и к другим женщинам. А к Исамар? О ней только стоит подумать, и будто летишь в ослепительном сиянии. А если представить, что этот полет будет продолжаться вечно, то просто кружится голова.
   Будто пелена спала с глаз Алехандро, он будто снял свои темные очки и увидел мир, полный ослепительного солнечного света, ярких цветов и птиц. Почему же он только заглядывал в этот сад? Почему никогда не хотел войти туда? Может, это и есть рай?..
   Наутро он повез Кике записывать в школу, оставил его там, а сам, с улыбкой размышляя, побрел не спеша по улице. И вдруг – так бывает только во снах – увидел Исамар. Она стояла с какой-то женщиной и спокойно убеждала ее, что умеет прекрасно готовить и вполне может работать кухаркой. Женщина, с которой она разговаривала, записала ее телефон.
   Алехандро стоял чуть поодаль и дожидался ее. Как заискрились льдистые глаза Исамар навстречу Алехандро! Почему же крестный его не любит, почему все время предостерегает ее? Но что поделаешь, если счастье Исамар – этот стройный смуглый человек с выразительными темными глазами, тонко очерченным ртом? Исамар смотрела и не могла наглядеться, и вдруг эти такие любимые губы произнесли:
   – Я люблю тебя, Исамар!
   Исамар решила, что ослышалась, что заснула и грезит во сне, или опять замечталась. Но на землю спешить не стала. А Алехандро, видя ее несказанное детское изумление, с нежностью улыбнулся. Он признался почти нечаянно и почувствовал: это правда, он любит эту чудесную, изумительную, изумленную девушку, и не сомневался, что она тоже любит его, любит доверчиво, бесхитростно, простодушно. Алехандро увлек ее под дерево, обнял, поцеловал, шепча:
   – Я любил тебя, Исамар, только тебя, но я как будто спал и не догадывался об этом. Теперь мы поженимся и будем счастливы все трое: ты, Кике и я.
   Исамар никогда не сомневалась в правдивости сказок, не усомнилась она и в этой. Разве она сама не знала, что в один прекрасный день Алехандро ей скажет: я люблю тебя, Исамар!
   Исамар улыбнулась Алехандро и сказала:
   – Вот только крестный!
   – Знаю, но мы попробуем его переубедить… Ты поговори с ним, а к вечеру я тебе позвоню и даже загляну, если разрешишь.
   И опять летела Исамар домой как на крыльях, влетела в пустую квартиру и удивилась – никого! Куда мог пойти Сакариас? Но была слишком занята своим счастьем, чтобы всерьез задуматься.
   Потом нашла странную записку, почему-то от Марты. Сакариасу стало плохо, она вызвала «скорую помощь». Следом позвонила Лила, сказала, что Сакариас снова у них в больнице, у него второй инфаркт.
   Исамар помчалась в больницу. Дорогой она винила во всем Марту и была недалека от истины.
   Марта пришла к Сакариасу в уверенности, что он знает что-то о ее прошлом. Доверия эта странная девушка у Сакариаса не вызвала, он не пожелал с ней говорить о Торреальбе, и вдруг она сказала: я дочь Торреальбы и ищу сестру… вот тут… Марта поняла, что сейчас узнает что-то важное… Сакариас открыл рот, замер и стал ловить ртом воздух, ему сделалось плохо.
   Теперь Марта молила Бога, чтобы Сакариас поскорее пришел в себя и они смогли бы закончить этот разговор.
   Первым, кому сообщил об Исамар Алехандро, был Леонардо, потом дома он обрадовал новостью Кике.
   – Мы с Исамар поженимся, – сказал он, и Кике обрадовано засмеялся.
   Последнюю фразу Алехандро услышал Рей и яростно бросился его отговаривать: пустая необразованная девчонка! Какой она будет матерью для Кике?! Какой у нее будет дом? Да она одними своими манерами его опозорит! Если Алехандро хочется, пусть спит с ней вот так, как он, Рей, но жениться?
   При последних словах Рея Алехандро стал холоден как лед и необычайно корректен:
   – Попрошу на будущее избавить меня от советов и не упоминать имени моей невесты Исамар Медины. Ты изолгался, Рейнальдо, и один веришь собственной лжи. Я тебе не верю и женюсь на Исамар Медина.
   – Но она – наш враг! Враг! – бесновался Рей.
   – Твой, возможно, но не мой! – ответил Алехандро и ушел.
   – Но мы с тобой братья, мы одна семья Мальдонадо, – процедил ему вслед Рей.
   Марта чувствовала себя виноватой в болезни Сакариаса. Ей хотелось хоть чем-то помочь Исамар, и она поехала в больницу, собираясь оплатить лечение. Но как только Исамар увидела ее в больничном коридоре – гладко причесанную, строго и элегантно одетую, она, такая обычно сдержанная и уравновешенная, плача, начала кричать:
   – Ты во всем виновата! Сказала ему какую-то гадость про меня! Довела его до болезни! Уходи! Уходи отсюда немедленно!
   И Марта, самолюбивая, гордая Марта послушно ушла. А Исамар осталась сидеть. Она была в отчаянии, доктор сказал, что на этот раз больной почти безнадежен. Выглянула сестра и позвала Исамар к Сакариасу, он хотел с ней поговорить. Исамар ласково ему улыбнулась.
   Сакариас дышал через аппарат, он заговорил, и глаза Исамар широко раскрылись. Вдруг так же широко раскрылись глаза Сакариаса, он замолчал и больше не шевелился. Все было кончено.
   Старый чудак, мудрец, сказочник, кукольник оставил свою любимицу Исамар, не досказав своей тайны.
   Исамар вышла в коридор, потрясенная случившимся и услышанным. Сколько она так просидела, она не знала. Пришел Гойо, утешал ее, уговаривал ехать домой. Здесь им в любом случае делать было нечего.
   Дома Исамар сразу пошла в комнату крестного, смотрела на веселые мордашки, кукол, плакала и повторяла:
   – Как же ты оставил меня, крестный? Как же я буду без тебя жить? Кто расскажет мне о гармонии Вселенной? Кто будет говорить о Боге и человеческом сердце? Ты  меня, оставил совсем одну. Как же так? Как же  крестный?
   Когда Исамар, поплакав, немного успокоилась, Гойо позвал ее и сказал, что ее крестный Сакариас оставил ей свое состояние. Оно у него весьма значительное, это и земля, и счет в банке, так что теперь она стала богатой. Но оставил он его при одном условии: она не должна иметь ничего общего с семейством Мальдонадо.
   – Но почему, крестный? Почему? – горестно вопрошала Исамар.
   И все-таки она попросила Виолету позвонить Алехандро и передать, что Сакариаса больше нет на свете. Гойо был недоволен, но промолчал.
   К телефону подошла Каролина, выслушала новость, пообещала передать и, мстительно улыбнувшись, положила трубку: еще чего не хватало! Не станет она ничего передавать Алехандро от Исамар.
   Алехандро напрасно прождал звонка до позднего вечера, Исамар так и не позвонила.
   Не дождалась и Исамар звонка от Алехандро.
   А утром они с Гойо поехали в похоронное бюро, где все прощались с Сакариасом перед тем, как его повезут хоронить в Энсинаду.
   Виолета, Ансельмо, Альберто – все пришли попрощаться с Сакариасом. Плакала Брихида, тайком прикладываясь к своей бутылочке. Исамар сидела как каменная. Она не могла, не могла смириться с утратой крестного. Одной ее боли сопутствовала другая: Алехандро ей так и не позвонил. Она подняла голову и увидела Марту с Самуэлем Агирре. Исамар, кроткую Исамар захлестнула ярость: как посмела прийти сюда эта злодейка? Для чего? Посмотреть на дело рук своих? Посмеяться? Она погубила Сакариаса! Она осиротила Исамар! Оставила ее на свете одну-одинешеньку! Не выдержав душераздирающих мыслей, Исамар подошла и ударила Марту по щеке.
   Марта только молча посмотрела на нее большими карими глазами. Она даже не возмутилась.
   – Не оскорбляйте ее,  –  попытался защитить дочь Агирре.
   – А вы, пожалуйста, уведите ее! – ответила Исамар.
   Вся Энсинада провожала Сакариаса на кладбище. Люди любили мудрого, незлобивого старика, потихоньку жившего в своем домишке, делавшего веселых кукол. Возвращаясь с кладбища, Исамар шла медленно, прощаясь со своим детством, юностью, со всем своим прошлым. У Гойо в кармане уже лежали билеты на самолет. Их с Гойо ждала Европа и, похоже, надолго. Гойо выполнял последнюю волю Сакариаса.
   Полчаса спустя по той же тропинке шел Алехандро. Утром он приехал к Исамар, и сосед сказал ему, что они на похоронах. Пока он узнавал, в каком они бюро, где похороны, все уже свершилось, он нашел только свежую могилу, постоял, сняв шляпу, погрустил, что они так и не помирились с Сакариасом, который любил Исамар так же, как любит он, Алехандро!..
   В офисе его ждала записка от Исамар: она успела передать ее перед отъездом в аэропорт. Она писала, что никогда не любила Алехандро, поняла, что это была не любовь, а каприз, желание отплатить за времена, когда он не обращал на нее внимания, и прощалась навсегда, уезжая в Европу.
   Алехандро схватился за голову, кинулся в аэропорт, узнал, что четверть часа назад самолет на Рим улетел.
   Тут же в аэропорту Алехандро отправился в бар. Все было так скоропалительно: счастье, горе, что он еще ничего так до конца и не понял. Он не понял, как могла Исамар вот так вдруг бросить его. «Не любовь, а каприз», – твердил он про себя. Он не верил наветам Рея, не верил сплетням Каролины, но не мог же он не поверить самой Исамар? «Каприз» – утверждала бумага, но сама Исамар, все ее существо, каждая ее жилочка, каждое биение ее сердца его не могли обмануть – в этом он мог поклясться. Он всё еще помнил их поцелуй. И после него – разлука, записка, немыслимая, непонятная жестокость. «Изъян во мне, – думал он, –  я не умею удерживать женщин. Что-то во мне их разочаровывает, и они уходят – одна, другая…» Он уже сидел в ресторане своего отца и пил одну, другую, третью рюмку и потом попросил еще бутылку виски. Ни смириться, ни понять, ни принять свершившегося он не мог. И глушил, глушил невыносимую, нестерпимую боль, которая требовала ответа: почему? «Почему?» – донимала она.
   Исамар ждала до последней минуты хоть какой-то весточки, от Алехандро, и дождалась почти у самого трапа. Ей подали от него письмецо: «Мы из разных миров, писал он, – вместе нам было бы трудно. Я не нашел бы общего языка с твоим окружением, с твоими друзьями. Не обижайся, но свое счастье я все-таки попытаюсь найти с Мартой».
   И уже не веселая кукла Сакариаса, а механическая кукла Исамар двинулась к самолету. Если на похоронах она была каменной наполовину, то теперь окаменела совсем. А иначе от немыслимой, непонятной жестокости она просто бы умерла!
   А Каролина так лучезарно улыбалась, дожидаясь Леонардо у них с Алехандро в офисе.

0

16

Глава  15
   Ферейра всерьез ухаживал за Мартой, и Марта принимала его ухаживания. Он подарил ей очень дорогое колье, и Марта высоко оценила его вкус и сказала, что хотела бы иметь еще кольцо и серьги. Ферейра умилился и пообещал как можно скорее исполнить ее желание. Бывшие при этом Деянира и Самуэль переглянулись. Марта играла с огнем. Но кто и когда мог остановить эту безоглядную, страстную натуру?
   Ферейра счел необходимым сообщить Мерседес о своем возможном счастье с Мартой. Мерседес отнеслась к новости скептически.
   – Что же, ты считаешь, что я уже не способен пробудить в женщине чувство? – обиделся вальяжный Лоренсо, недовольно глядя на дочь.
   Мерседес спохватилась, она не хотела обидеть отца. Но ведь Марта была почти ровесницей Мерседес, я значит, все-таки слишком молода для ее отца.
   Но Ферейра видел будущее в радужных красках и готов был на любые безумства, подтверждая молодость своего сердца.
   Дон Фернандо вступил в полосу неприятностей. Он привык быть всему хозяином, подчинял себе людей грубой силой и страхом смерти: они становились послушными и служили ему. Но теперь все сопротивлялось ему и противилось, не подчинялось и бунтовало. Воскресло прошлое, и оно напоминало о себе то так, то эдак. Вытаскивала его Аврора, приходила к нему Брихида. Фернандо предпочел бы уладить дело с Хулио Сесаром без тюрьмы, но и Рей отказался его слушаться. Рей был зол на этого парня, хотел сгноить его в тюрьме.
   Знаком того, что удача изменила Фернандо, был бунт Элисенды. Подумать только, даже эта кукла заявила о своем праве жить, как ей нравится! И дошла до того, что заказала себе отдельную кровать! Стоило Фернандо вспомнить об отдельной кровати, как глаза у него наливались кровью. Дело не в чувствах. Его женщиной была Роса. Но порядок! Порядок! У него в доме должна быть жена, и эта жена должна следить за домом. Пусть она раньше была замужем за графом, тем больше ей чести, но раз стала его женой, то и спать должна с ним в одной кровати. И раз ест его хлеб, не должна фордыбачиться. Но посмотрите на эту графиню – сделала модную стрижку, наряжается, и что ни вечер, ее нет дома. Роса сказала, что она кокетничает с Агиррой. Нет, он этого не потерпит, скрутит жену в бараний рог. С Агиррой ссориться рано, сперва надо отмыть деньги. А Ферейра, раз уж Марта так к нему расположена, пусть узнает, что ей за дело до Торреальбы. Да, вот еще что: Рей просил пристроить Пайву в таможню. Это уладить проще простого, а вот все остальное?..
   Фернандо, отхлебывая из граненого флакончика, расхаживал по своему кабинету, и по мере того, как флакончик опустошался, на душе у него становилось все спокойнее. Он верил в свою звезду и знал: главное, никогда не отступать от задуманного, стоять на своем и добиваться этого любыми средствами.
   Хулио Сесара осудили на год и отправили в тюрьму Родео. Брихида дожидалась у тюрьмы, когда арестантов стали высаживать из автобуса, подбежала к сыну и, рыдая, бросилась ему на шею. Стражник смотрел на это снисходительно, он привык к таким сценам, пусть попрощаются. Хулио тоже обнял мать, но вид у него был отсутствующий. Он словно бы всматривался все время в даль и никак не мог различить то, что высматривал. Брихида, захлебываясь от слез, клялась вызволить его из тюрьмы, а он ее успокаивал, словно сам не чувствовал в этом избавлении никакой необходимости.
   Парни в камере повскакивали со своих мест и собрались было поучить новенького тюремным законам. Хулио уже занял оборонительную позицию, хотя дело было безнадежно: на одного их было слишком много. Вдруг из угла раздался голос:
   – Входи! Входи! Пропустите его, ребята, мы познакомимся!                                                                       
   Парни расступились, и к Хулио подошел крепкий широкоплечий парень, чуть смахивающий на добродушного бульдога с белоснежными крупными зубами.
   – Я тут за хозяина, ты мне нравишься. Как зовут? За что срок?                                       
   – Хулио Сесар. За контрабанду, по ложному обвинению.
   – Я – Висенте Перниль, мы все тут по ложному. А откуда?
   – Из Энсинады!
   – Знаю я Энсинаду, – развеселился Висенте. – У меня оттуда подружка была, Росой звали. Может, знакома? Хулио Сесар присмотрелся к парню: может, и он его знает. Что-то вроде бы припомнилось: у Росы и впрямь был парень, который увез ее в Каракас, но потом она вернулась в Энсинаду. И то ли он ее бросил, то ли она его…
   – Она теперь в Каракасе, важной дамой заделалась, – нехотя ответил Хулио.
   – Да что ты? Вот это клево! – обрадовался Висенте. – Выйду, непременно ее разыщу. Ну давай, располагайся, не рай, конечно, но жить можно!
   Так Хулио Сесар окончательно стал заключенным.
   В ближайший день посещений к нему пришли Брихида и Эстефания. Эстефания в белых брючках, розовой кофточке со светлыми распущенными волосами казалась сказочной феей, неведомо как оказавшейся в казенной полутемной комнате с решеткой. Хулио Сесар смотрел на нее равнодушно. Она плакала, обнимала его, клялась в любви. Хулио было тяжело, неприятно ее слушать.
   – Мне жаль, Эстефания, но пойми, по вине Мальдонадо я в тюрьме, и я не могу и никогда не смогу хорошо к ним относиться. Так что лучше не приходи, ничего хорошего из этого все равно не выйдет.
   Полные слез темные глаза Эстефании умоляюще смотрели на Хулио.
   – Но я люблю тебя! Я жить без тебя не могу! Что я пережила, когда думала, что никогда больше тебя не увижу! Разреши мне приходить, мне же только и радости, что увидеть тебя!
   – Мама, а Исамар придет? – спросил Хулио, поверившись к Брихиде.
   Брихида горестно заморгала, лицо ее приняло плаксивое выражение:
   – Ах, сынок, ты же ничего не знаешь! Столько всего произошло за это время, я не успела тебе ничего рассказать. Умер старый Сакариас, мы его похоронили, а потом Гойо уехал с Исамар в Европу. Так что не скоро мы теперь увидим нашу Исамар…
   Брихида говорила еще что-то, но Хулио будто ожил, в глазах его вспыхнул огонек:
   – Исамар в Европе? – переспросил он. – И надолго? – прежнего безразличия как не бывало. – Эстефания! – окликнул он. – Передай своему братцу Рею, убийце, чтобы зашел ко мне, нам теперь с ним найдется о чем поговорить!
   – Передам, Хулио. – А можно и я приду?
   – Мне это не нужно!
   Брихида попыталась как-то смягчить неукротимого сына, но он явно ее не слышал, внутренняя апатия сменилась напряженной работой мысли, он снова жил.
   – Вот только откуда у них деньги? Сакариас-то был бедняком!

0

17

Глава 16
   Марта, заглянув в ресторан Фернандо, увидела Алехандро, он сидел в одиночестве за столом и пил. После всего, что произошло, у нее было тяжело на сердце. Вернувшись после похорон, она сказала отцу:
   – Моя жизнь – сплошное крушение: от любви я отказалась. Человек, который мог открыть мне мою тайну, умер. Мне осталось только что мстить. И я доведу свою месть до конца.
   Марта знала, что Исамар уехала, и она поняла, что переживает Алехандро. Горячая волна сострадания и любви захлестнула ее сердце. Встреть она Исамар и Алехандро счастливыми, она не порадовалась бы их счастью Но боль Алехандро, пусть даже из-за другой женщины, была ей близка и понятна. Она присела к нему за столик, постаралась его разговорить.
   – Помолвка в прошлом, но мы можем остаться друзьями, – говорила Марта.
   – Не понимаю, я ничего не понимаю, – твердил Алехандро, наливая себе рюмку за рюмкой…
   Домой его привез Леонардо и тотчас же уложил спать. Алехандро был не одинок в своем страдании, не меньше страдал и Кике, он тоже не мог понять, как могла Исамар их оставить.
   Утром, когда Алехандро заглянул к нему, он отказался вставать: нет, он будет лежать целый день и никуда не пойдет. Фернандо, заглянувший в спальню, посочувствовал обоим брошенным мужчинам и посоветовал Алехандро проветриться в Энсинаде, а Кике, повалявшись, отправиться в парк.
   Алехандро и в самом деле отправился в Энсинаду, бродил по пляжу, смотрел на море: здесь когда-то он спас Исамар, а в другой раз вез ее домой на лошади… «Я мстила за те времена, когда ты не обращал на меня внимания», – промелькнули у него в голове строчки из письма. Но разве были времена, когда он не обращал на нее внимания? Уже давным-давно она была рядом с ним, и у него в сердце было для нее свое особое место. Нет, письмо было не от Исамар, он не мог смириться с горькой действительностью. Медленно побрел он в деревенский ресторанчик, заказал кофе, немного вина. Нужно было потихоньку притерпеться к пустоте: как-никак у него сын, работа…
   Он взглянул на Марту – она подошла к нему еще на пляже и теперь за столиком они сидели вместе. Но он осознал ее присутствие только сейчас, вместе с возвращением к нежеланной действительности. Белая пена моря, белая блузка Марты тоже были болью, но болью какой-то иной. И он оберегал себя от всех каким-то тупым безразличием. Марта говорила ему о своей дружбе.
   Он поднял на нее тяжелый невидящий взгляд:
   – Я не верю тебе, Марта. Оскорбленное самолюбие, обида, ревность далеки от дружеского расположения. Я и сам испытываю примерно то же, и у меня нет никаких дружеских чувств к Исамар.
   – Может, ты и прав. Но во мне по-прежнему живет любовь, помолвку мы разорвали, но любить тебя я не перестала.
   – И утешаешь себя ухаживаниями Ферейры? Нет, Марта, ты все время что-то скрываешь, говоришь, может быть, и близкое к правде, но все-таки неправду. Я устал, я больше не могу. И единственное, что я знаю наверняка: ни одной женщине нельзя верить.
   Не легче было и Исамар в вечном городе Риме. Пустыми глазами смотрела она вокруг и не видела ничего из того, что показывал ей Гойо. Он сулил ей чудесные прогулки по городу, сказочные сокровища музеев, любые наряды и безделушки, экзотические блюда в ресторанах, но Исамар только грустно, отсутствующе улыбалась – все это было таким чужим! Для чего Алехандро так написал ей? Так жестоко и в такой страшный для нее час? Неужели Гойо прав и он точно такой же, как и все Мальдонадо, а они все, как Рей, бесчувственные, жадные эгоисты?
   – Знаешь, Гойо, мне теперь хочется только одного – разыскать свою сестру. С тех пор как крестный сказал мне, что я Торреальба и…
   Гойо внимательно посмотрел на нее:
   – А мне кажется, Исамар, что для начала тебе нужно поступить на курсы итальянского, а потом ты выберешь себе любое занятие. Лично я не собираюсь терять времени даром. Рим – колыбель права, и я здесь буду учиться.
   – Хорошо, Гойо, посмотрим, но я надеюсь, мы вернемся раньше, чем ты думаешь…
   Вечером она позвонила Виолете, спросила обо всех, спросила и об Алехандро. Ответ не оставлял никакой надежды: после ее отъезда он много пил и весь вечер провел с Мартой.
   «Из разных миров…» Странное утверждение. Мир один, огромный, безграничный мир, и драгоценней всего в нем щедрое человеческое сердце. Так научил ее Сакариас. В этой истине она никогда не сомневалась. Но если кто-то считает, что светские дамы – существа особой породы… что ж, она станет светской дамой и разберется, что в них такого особенного.
   Гойо с удовольствием наблюдал за метаморфозами Исамар. Она купила себе нарядное платье, туфли на каблуках. Ах, как непривычно ей было ходить в этих туфлях!
   Она согласилась поехать с ним в модный ресторан.
   – Настоящая принцесса! – с восхищением сказал Гойо, увидев Исамар в вечернем платье.
   – Крестный рассказывал мне сказку о принцессе Исамар, так что, возможно, ты не ошибся, – улыбнулась девушка.
   Они сидели за столиком, слушали музыку и обсуждали планы на будущее. Главным для начала было заняться языком.
   Невысокий плотный человек в очках подошел к их столику и сказал на прекрасном испанском языке:
   – Простите за вторжение, но я понял, что вы гости нашего города, и мне показалось, что я могу вам помочь. Позвольте представиться: князь Луиджи Контини. Даю уроки итальянского языка.
   Исамар с изумлением посмотрела на князя – лицо у него было доброе, простое, приятное.
   – А я думала, князья живут в замках, – простодушно сказала она.
   – Мое семейство очень большое, а что касается наших замков, то мы потеряли их во время второй мировой войны, – отвечал, широко улыбаясь, князь.– И все мы теперь работаем. У меня неплохо с языками, и я преподаю.
   Княжеский титул будущего учителя очень порадовал Исамар: ее желание стать настоящей светской дамой могло обернуться реальностью.
   Вскоре они с Гойо стали брать уроки у князя Контини.
   Алехандро с Мартой стали поддерживать дружеские отношения. Оба знали, что лукавят, но у каждого были свои причины играть в эту дружбу: Марта надеялась на взаимность в будущем, Алехандро на избавление от одиночества. От Матеуса Алехандро узнал, что вложенные коллегой деньги собственно были деньгами Марты. Алехандро разозлился: он не любит никаких действий за своей спиной, так он и сказал об этом Марте. Марта же стала говорить о дружбе, о деловом партнерстве… В конце концов, Алехандро согласился, но скрепя сердце. Теперь все шло вопреки его воле, его пониманию вещей. Все, что ему казалось недопустимым, сделалось допустимым, и он покорился. Может быть, он и в самом деле все усложняет. Пусть Марта станет равноправным компаньоном их фирмы. Он ведь не имел ничего против Марты, ее отношение сейчас он находил даже трогательным. А ему ведь нужно было жить дальше, жить без Исамар…
   Не оставила Марта и своей опасной игры с Ферейрой. Он уже был влюблен до безумия. Одна только мысль, что эта молодая страстная красавица может стать его женой, приводила его в восторженно нетерпеливое состояние. О свадьбе говорили как о деле решенном. И внезапное возвращение Алехандро в качестве близкого друга нервировало Ферейру. Марта с нежностью и кокетством рассеивала его вспышки ревности. Ей постоянно нужно было от Лоренсо то одно, то другое. Сейчас она присмотрела очаровательную виллу на побережье, небольшую, всего восемь комнат, был и бассейн. Отдавали ее задешево всего за каких-то двенадцать миллионов.
   Услышав сумму, Лоренсо осторожно спросил: А не купить ли нам ее после свадьбы?
   – А какая разница, дорогой? Мне так хочется иметь собственный домик, а потом мы там будем жить вдвоем.
   Лучезарная перспектива убедила Ферейру.
   – Конечно, любовь моя, я куплю тебе этот домик, – с умиленной улыбкой пообещал он.
   И Марта, взглянула на него в ответ с такой неподдельной страстью!
   Рей выполнил просьбу Хулио Сесара. Он навестил его в тюрьме.
   – Теперь, когда Исамар далеко, я вытащу правду наружу! Я сделаю заявление, и ты ответишь за свои преступления, – с ненавистью процедил Хулио.
   Рей, держа руки в карманах, искренне расхохотался:
   – Да кто тебе поверит? Ты официально признал себя клеветником. А относительно Исамар у тебя нет никаких доказательств! В глазах общества – ты преступник, а я законопослушный гражданин. Знал бы я, что ты беспокоишь меня из-за таких пустяков, я бы не пришел! Пока! – Рей небрежно махнул рукой и вразвалочку удалился.
   Хулио Сесар просил прийти к нему Альберто и Ансельмо. Брихида долго уговаривала их, прежде чем они согласились прийти, Они считали, что Хулио досталось по заслугам. За совершенное им предательство это еще малая цена! Но все-таки они пришли. Услышав рассказ Хулио о том, как было дело, они простили его. Теперь все разъяснилось, и Хулио стало легче. Он вновь обрел пусть не свободу, но друзей. А друзья постараются добыть для него свободу.
   Когда Хулио Сесара пригласили в четвертую камеру на супружеское свидание, он не сомневался, что ему приготовили побег.
   Но увидел он Эстефанию. Она приходила к нему регулярно, принесла радиоприемник, носила книги, трогательно о нем заботилась. И сейчас так прильнула к нему, целовала с такой нежностью, с такой любовью, что он не устоял. Поток страсти подхватил его и понес, а когда они очнулись, то Хулио с нежностью и благодарностью прижал Эстефанию к себе, глаза его смотрели на нее с таким изумлением, что она не могла не улыбнуться.
   – Конечно же, я была девушкой, Хулио, я люблю тебя и хочу быть только твоей.
   Хулио поцеловал ее. Безоглядная любовь Эстефании растрогала его чуть ли не до слез: то, что он принимая за каприз богатой избалованной девицы, оказалось подлинным бескорыстным чувством, и он не мог на него не ответить, пусть не такой же безоглядной любовью, но благодарностью.
   Прошло несколько месяцев, и произошло то, что неизбежно случается в жизни. Однако у одного и того же события последствия могут быть совершенно различными, и такими они были у Эстефании и Мерседес.
   Мерседес однажды в монастыре почувствовала себя плохо, ее отправили в монастырскую больницу и там ей сказали, что она ждет ребенка. Роса, узнав, что Мерседес заболела, пришла навестить ее, узнала новость и немедленно сообщила Рею. Рей полетел к Мерседес. Он и не думал, что на свете бывает счастье: Мерседес, его возлюбленная Мерседес, ждет от него ребёнка!
   Но Боже! Как она его встретила! Каким ледяным холодом обдала!
   – Что за глупости? Откуда ты взял? Да если бы такое вдруг случилось, я бежала бы с этим ребенком от тебя за тысячу километров, чтобы ты его не испортил!
   Эсти, узнав, что она беременна, ощутила необыкновенную гордость. Чувствовала в себе биение новой жизни, подаренной любимым человеком, и вернуть ему это чудо – может ли быть что-нибудь прекраснее? Она понимала, что ее новость вызовет в доме страшнейший скандал, но в какое сравнение идет скандал с чудом? Она выбрала свою судьбу, завоевала свое счастье и готова была отстаивать его до конца. Скандал, конечно, был: мать кричала на нее, Фернандо ее успокаивал, мол-де есть врачи, они избавят ее от последствий. Услышав слова Фернандо, Эсти возмутилась.
   – Никогда я этого не сделаю! Я выйду замуж, я люблю своего мужа и ребенка!
   – Женившись на твоей матери, я взял обязательство выдать ее дочерей за честных и порядочных людей! Ты вышла замуж за негодяя! Тебе не место в моем доме! – возопил Фернандо – «блюститель нравственности».
   – А я и не собираюсь оставаться у вас, – гордо заявила Эстефания и действительно покинула дом Фернандо Мальдонадо.
   Дон Фернандо не солгал, когда сказал, что считает своим долгом выдать дочерей Элисенды замуж. Например, Каролину он все-таки выдал замуж. Дело было так: в один прекрасный день в ресторан Фернандо, где сидели Алехандро с Реем, заглянул чернявый, невысокого роста мужчина и выразил желание поговорить с сеньором архитектором. Алехандро с удивлением приготовился его выслушать, но тут, к столику подскочила взволнованная Каролина:
   – Это сюрприз! Сюрприз! – заговорила она. – Зачем же раньше времени сообщать о нем сеньору Алехандро? – и быстренько увела незнакомца в сторону.
   Каролина же его прекрасно знала. Звали его Вирчилло, он был графолог, а занимался тем, что подделывал почерк. После того как Каролина побывала у него в клиентках (он подделал два письма – Исамар и Алехандро), он не давал ей забыть о себе. Сейчас Вирчилло сказал, что ему нужно пятьдесят тысяч.
   – Я знаю, у тебя нет денег, и я собирался попросить их у сеньора архитектора, рассказав ему немало интересного.
   Каролина, побледнев, пообещала, что в ближайшее время принесет требуемую сумму. Чернявый криво усмехнулся и ушел.
   Кроме как у дона Фернандо Каролине не у кого было попросить денег, и она отправилась к нему. Она наплела про карточный долг, про честное слово и застыла в ожидании.
   Фернандо, проницательно поглядев на нее, сказал:
   – Я дам тебе денег, Каролина, но мне кажется, что тебе пора выйти замуж за Леонардо. Я знаю, ты положила глаз на Алехандро, но про моего сына забудь, это я тебе говорю твердо. А с Леонардо вы можете жить и у нас.
   То же самое с отеческой улыбкой он сказал и Леонардо, когда тот пришел к ним. Каролина больше никак не могла оттягивать свадьбу, и они с Леонардо поженились. Жили они пока у дона Фернандо.
   Рей сидел за столом в отцовском ресторане и плакал. Он всегда знал: он – отверженный в этом мире, и сегодня опять он в этом убедился. Мерседес отвергла его, а Бог лишил его ребенка, она потеряла его, и сама едва жива. Теперь, если она выздоровеет, она станет монахиней, падре Эустакио дал согласие: на пострижение, и Рей, который всегда надеялся, что рано или поздно они с Мерседес будут вместе, понял: он остался один, ждать ему больше нечего… Зато Мерсе пришла в восторг от решения Мерседес. Рей взял ее к себе секретаршей, снял для нее квартиру, и теперь он безраздельно будет принадлежать только ей!
   А тем временем Алехандро все чаще появлялся в обществе Марты. Боль его хоть и не ушла, но притупилась: он убедился, что Марта – надежный товарищ, надежный деловой партнер, и стал подумывать, не пожениться ли им? Вот и Кике ему сказал, что привязался к ней. У Алехандро были дела в Энсинаде, и он пригласил с собой Марту. Она тут же с радостью согласилась.
   Накануне Ферейра устроил Марте скандал.
   – Ты водишь меня за нос! – кричал он. – Довольно, мы разрываем наши отношения! Я выхожу из банка! Нечего держать меня за дурака!
   Марта не кокетничала, не ласкалась, она повернулась и ушла.
   Энсинада. Море, песок, белые домики. Почти год назад они заключили здесь договор о дружбе. А теперь?
   Алехандро привлек к себе Марту и ласково посмотрел ей в глаза:
   – А не пригласить ли нам наших домашних на помолвку? – спросил он.
   Ферейра пил уже три дня. Услышав, что Марта с Алехандро в Энсинаде, он сел в машину. Как он ненавидел их обоих! Он не позволит им оставить себя в дураках! Он не зеленый юнец, которого можно обвести вокруг пальца, выманить у него денежки и бросить! Он своего добьется! Она еще пожалеет, что обошлась так с Лоренсо Ферейрой!
   Приглашение на помолвку взбудоражило всех в доме Фернандо. Элисенда принялась собирать Кике, Каролина с Реем тотчас же сели в машину и поехали, чтобы быть в Энсинаде первыми. Дон Фернандо и Леонардо были еще в городе, а значит, должны были приехать позже.
   Два года назад напуганные страшными событиями, все покинули Энсинаду, а теперь вновь слетались в нее, будто в родное любимое гнездо. Падре Эустакио беседует с Мерседес, на днях она принимает постриг, и падре поручил ей в Энсинаде школу, она уже работала в ней, хорошо работала и будет продолжать работать дальше.
   – Я рада, падре, – тихо отвечала Мерседес.
   Каролина лежит в объятиях Рея.
   – Хищный,  вредный,   красивый  зверек, –  шепчет Рей. – Меня тоже все называют зверем. Мы подходим друг другу, мы друг другу пришлись по вкусу.
   Каролина смеется.
   – Но больше так не будет, – предупреждает она.
   – Посмотрим, – отвечает Рей.
   Пьяный Ферейра гонит и гонит машину, он должен застать Марту врасплох, он не останется в дураках.
   Марта и Алехандро бродят по мартиному поместью. Марта невесела: ее мучат дурные предчувствия, нет, она неспокойна, нерадостна, хотя больше всего на свете мечтала, что наступит день и Алехандро скажет ей:
   – Марта, давай поженимся!
   Красивая дама едет в роскошном лимузине по дороге в Энсинаду.
   «Какое все тут родное, – думает она. – Перед отъездом я нашла в маминой шкатулке медальон, на нем буква «Т» – Торреальба. Гойо сказал, что меня принесли с этим медальоном на шее. Я непременно найду свою сестру и непременно выкуплю свое поместье.»

0

18

Глава 17
   Вновь в доме Фернандо был праздник» вновь праздновали помолвку Алехандро и Марты, и вновь над участниками витали мрачные тени. Дурные предчувствия тревожили Марту, Алехандро не был счастлив, но надеялся сделать счастливой Марту. Дону Фернандо не по душе была Марта, не нравился ему Агирре, за которым ухаживала его жена. Веселился только Рей, но у него для веселья были свои причины, и они весьма нервировали Каролину, хотя Рей и пообещал ей, что ее репутация замужней дамы останется незапятнанной.
   Настоящий праздник был совсем в другом месте – в деревенской школе, где Исамар собрала своих давних друзей-ребятишек, которым когда-то рассказывала сказки, а теперь привезла чудесные подарки. Она раздавала их вместе с Мерседес, и нужно было видеть эти сияющие счастьем и радостью мордашки! Исамар чувствовала себя настоящей феей, появившейся с мешком, полным счастья.
   Но и праздник и полупраздник оборвались одинаково. Весть о несчастье донеслась и до Мерседес, и до дома Фернандо Мальдонадо: Лоренсо Ферейра в тяжелом состоянии находится в деревенской амбулатории после автомобильной катастрофы.
   Мерседес побежала в амбулаторию. Марта тоже сочла необходимым приехать туда. И вот они встретились: дочь и предполагаемая невеста, которая праздновала свою помолвку с другим. Они встретились у постели умирающего.
   Мерседес не могла сдержать гнева при виде Марты:
   – Ты виновата в несчастье моего отца! А если, не дай Бог, случится худшее, ты будешь виновата в его смерти! – Глаза Мерседес готовы были испепелить девушку.
   Марта высоко подняла голову и слушала ее с каменным лицом.
   Такое она уже слышала. Похоже, ее любовь к Алехандро не сулит ей счастья, помолвка, их будто притягивает к себе беды, и виновной в них считают ее, Марту. И не скажешь, что без оснований. Марте было хуже, чем тяжело. Мрачная безысходность завладела ее душой. Она пожелала Ферейре несчастья, но теперь, когда оно случилось, ей было невыносимо думать, что она к этому причастна. Чувство вины угнетало ее, и она не знала, как от него спастись.
   Алехандро не поехал к Ферейре, он решил пройтись по поселку и – Боже мой! – кого же он встретил? Исамар!
   Преображенную Исамар. Где майка, шорты, где простодушная длинноногая девушка? Перед Алехандро стояла элегантная дама, и только мерцающие льдистые глаза и пепельные волосы были все те же, той же осталась прямота взгляда, той же вспыхнувшая ему навстречу радость… Алехандро не мог найти слов, он только глядел на чарующее видение, потом поздоровался. Исамар приветливо кивнула, села в машину и уехала.
   Алехандро стоял, не в силах опомниться. Ему казалось, он видел сон. И какая сразу в душе поднялась смута! Нет, прошлое не умерло, оно вцепилось в него, оно крепко его держало, он любил эту девушку по-прежнему. Девушку, которая оставила его, бросила. Любил безнадежно, безоглядно. Только почему она появилась именно в тот миг, когда он поверил, что сможет жить без нее?
   Исамар возвращалась, наметив обширную программу действий. Она была богата, что могло помешать ей осуществить задуманное? А задумала она немало. Для начала она попросила Гойо нанять лучшего детектива и поручить ему поискать ее сестру. Затем она собиралась заняться строительством доходных домов с умеренной квартирной платой на землях, которые унаследовала в Энсинаде. Она любила свою Энсинаду и хотела хоть чем-то быть ей полезной. И еще она поставила себе цель выйти замуж за Алехандро Мальдонадо. Теперь они были «не из разных миров», и она чувствовала себя в силах потягаться с Мартой Агирре.
   Но прежде чем взяться за осуществление своих замыс¬лов, она хотела повидаться с Хулио Сесаром, обсудить с ним прошлое, поговорить о будущем, предложить сотрудничество. Она знала, что он недавно вышел из тюрьмы, проведя там год по обвинению Рея Мальдонадо.
   Хулио по-прежнему жил у Альберто, и Исамар пошла навестить друзей. Ей хотелось повидать всех: и Альберто, и Брихиду, и Ортенсию с Исабель, и Лилу, которая так помогала им с крестным. Каково же было ее удивление, когда среди радостно встретивших ее домочадцев она увидела беременную Эстефанию. Для нее было полной неожиданностью, что Эстефания и Хулио поженились. Она от души поздравила их, но Эстефания держалась напряженно и отчужденно, она не забыла, сколько перестрадала по милости Исамар, ревновала ее к Хулио, боялась, что ее появление сломает их семейную жизнь, принесет несчастье.
   Друзья ахали, восхищались дамой Исамар, и Хулио восхищался ею. Он открыл Исамар тайну ее похищения. Губы Исамар сжались, глаза сузились: снова Рейнальдо Мальдонадо встал у нее на пути, он и так причинил ей немало горя! Хулио говорил, что сейчас они бессильны, у них пока нет весомых улик, чтобы вывести семейство Мальдонадо на чистую воду. А его сейчас куда больше заботит устройство на работу: после тюрьмы не так-то это просто.
   – Думаю, что вопрос с работой скоро решится, – улыбнулась Исамар. – Я открываю дело, мне понадобятся помощники, и, думаю, ты, Хулио, не откажешься быть одним из них.
   – Мы тоже открываем дело, Исамар, – тут же вступила в разговор Эстефания. – Дело совсем непрестижное, но зато наше собственное.
   Хулио понял, что Эстефания не допустит, чтобы он работал с Исамар. Он знал, что и для него работа с ней была бы нелегким испытанием, и не хотел причинять боль Эстефании, которая стала для него верным и надежным товарищем.
   Дело, о котором говорила Эстефания, существовало: они надумали купить ларек для продажи горячих бутербродов и искали денег для покупки.
   Исамар тоже все поняла и не стала настаивать.
   Дела в офисе Алехандро шли хорошо, заказов было много, и они с Леонардо решили пригласить на работу еще одного архитектора. Сеньор Мишель Родригес, пройдя по конкурсу, должен был явиться к двенадцати часам и заключить контракт. В двенадцать в офис пришла очень милая молодая женщина, очевидно клиентка, но Алехандро попросил ее подождать, сначала он должен был уладить дела с новым архитектором. Спустя полчаса он объявил во всеуслышание:
   – Полагаю, мы не сработаемся с сеньором Мишелем Родригесом, опоздания на работу недопустимы.
   – Но Мишель Родригес – я, – заявила молодая женщина, – и я никогда не опаздываю.
   После минутного замешательства все весело рассмеялись, даже Алехандро, у которого после встречи с Исамар на душе было так нерадостно.
   Телефонный звонок прервал общее веселье. Алехандро уже не первый раз вызывали в лечебный центр, где находилась Аврора. Алехандро с Кике аккуратно навещали ее, и с каждым разом они отмечали, что больная выглядит все лучше. Ужас, беспрестанно томивший ее, рассеялся. Она стала спокойна и ровна в общении. Другое дело, что прошлое так и осталось для нее за семью печатями. Она пыталась вспомнить хоть что-то и не могла.
   Алехандро пригласили с тем, чтобы он забрал Аврору домой. Результаты последнего обследования были хорошими, оставаться дальше в лечебнице не имело смысла. Аврора уже не боялась вернуться в дом Фернандо. Алехандро привез ее туда, и все были рады ее возвращению. Даже Фернандо что-то пробурчал. Теплее всех встретила Аврору Элисенда, ей было очень одиноко, она как могла боролась за свое жизненное пространство и ей показалось, что они с Авророй товарищи по несчастью и смогут стать подругами.
   А у Авроры появилась новая забота: одна из нянечек в лечебнице, пожилая мулатка, была родом из Энсинады, она помнила Аврору молодой и сказала, что та была замужем и у нее был сын.
   – Кто же был моим мужем? – беспрестанно думала теперь Аврора. – Где мой сын? Что с ним сталось?
   Полна решимости разобраться со своим прошлым была и Исамар. Она по-прежнему была отзывчива на чужое горе и сейчас ей было бесконечно жаль Мерседес, отец которой был в тяжелом состоянии. Мерседес осталась без поддержки, и вдобавок ее не оставлял, в покое Рей, человек, которого она и любила, и презирала. У Мерседес она и столкнулась с Реем. Он был как всегда развязен, разговор начал фамильярно, но Исамар не поддержала его тон. Воспользовавшись тем, что Мерседес вышла поговорить по телефону, она сказала:
   – Я знаю о похищении, Рейнальдо, и ты заплатишь сполна за страдания, причиненные мне и Хулио Сесару!
   -  Тебе наврали, Исамар. – Изменилась ты, изменился я. – Рей не хотел скандала в доме Мерседес.
   – Ты готов на самые чудовищные преступления, и наказание тебя обходило. Но я обещаю тебе, Мерседес узнает обо всем, и это будет самым страшным тебе наказанием!
   – Исамар, прости! Хочешь, на колени встану? Дай мне шанс, Исамар, дай шанс! Я переменился, дай мне шанс зажить другой жизнью!
   Исамар и впрямь никогда его таким не видела, хотя он был ей одинаково противен и когда хамил, и когда пресмыкался. Она посмотрела на него и, не говоря ни слова, ушла.
   Мерседес вернулась, звонили из больницы, состояние отца было по-прежнему очень тяжелым.
   – Будем надеяться на лучшее, любовь моя. Сядь, приди в себя, моя девочка. Тебе ведь придется вести дела отца… – уговаривал Рей.
   Мерседес и в самом деле послушно, как девочка, села возле Рейнальдо. Сейчас он был нужен ей как никогда.
   – В делах я ничего не понимаю, мне не хочется ими заниматься.
   – Тогда тебе нужен душеприказчик.
   – И ты хочешь быть им? – вскинулась Мерседес.
   – Что ты, что ты, – успокоил ее Рей. – Но вот мой отец, они ведь давние компаньоны…
   – Да, Рей, да! Мне так плохо, Рей!
   Фернандо очень хотел заполучить доверенность от Мерседес, деньги не должны лежать, они должны приносить деньги. С доверенностью он получал доступ и ко всем капиталам и тайнам Ферейры, автоматически становился компаньоном Агирре. В ожидании доверенности дон Фернандо довольно потирал руки.
   Зато Агирре совсем не хотелось, чтобы кто-то раньше времени узнал о полном разорении Ферейры. Большая часть его денег погибла в рискованных операциях, остальные пошли на прихоти Марты.
   Алехандро места себе не находил, ему нужно было поговорить с Исамар. Он поехал к ней, но Гойо не дал ему переступить порог и захлопнул дверь. Но какое счастье! Исамар сама пришла в офис к Алехандро, пришла по делу, поговорить о своих планах. План ее Алехандро одобрил и пообещал взять на себя работу над проектом, но глаза его неотрывно смотрели на Исамар и говорили совсем не о делах. Впрочем, разве любовь, не главное дело жизни любого человеческого сердца?
   – Я люблю тебя, Исамар! Люблю тебя! – невольно проговорил Алехандро, и глаза Исамар засияли, а лицо стало по-детски счастливым.
   Им и говорить ничего было не надо, они и без слов все знали друг о друге, как они ждали именно этих слов!
   Исамар спускалась по лестнице в счастливом смятении чувств, а навстречу ей по той же лестнице поднималась Марта. Глаза Марты вспыхнули ненавистью при виде будто, плывущей по воздуху с отсутствующей улыбкой Исамар, и она тут же вернула ее на грешную землю:
   – Убийцу тянет на место преступления? – издевательски спросила она. – Опять гоняешься за Алехандро? Но я тебя когда-то предупредила!
   На этот раз Исамар разозлилась по-настоящему.
   – Я запрещаю говорить со мной в таком тоне. Это раз! – отчеканила она. – На твоей совести уже две человеческие жизни. Это два! И не в моих привычках гоняться за мужчинами. Это – три!
   – Алехандро любит меня, и тебе нечего здесь делать! – Марту несла злоба, и она никак не могла остановиться.
   – Если б любил, вы давно бы уже поженились, – отрезала Исамар.
   Она прекрасно понимала, что подобная перепалка ее не красит, но обида на эту женщину, которая причинила ей столько горя, так обижала ее и оскорбляла, захлестнула ее:
   – Запомни, Марта, никого нельзя оскорблять безнаказанно, и меня тоже. Алехандро мой, и будет со мной, а не с тобой!
   – Не трать времени понапрасну! Он на тебя и не смотрит!
   – Я буду смотреть, кто потратит понапрасну время! – и Исамар с гордо вскинутой головой прошествовала к машине.
   Как и собиралась, она поехала к Хулио. Ей хотелось как-то помочь ему и Эстефании, она знала, как трудно им приходится. Пока же она купила вещички для будущего малыша, хотела порадовать Эстефанию.
   Эстефанию она не порадовала, той был скорее неприятен визит Исамар. Вообще в последние дни у Эстефании были только неприятные визиты. Она долго уговаривала Хулио взять для покупки лотка ее деньги, которые лежат на счете в банке. Наконец Хулио согласился. Но беда-то в том, что у Эстефании никаких денег не было, просто она ни за что не хотела, чтобы Хулио работал на Исамар. К кому она могла отправиться? Только к дону Фернандо.
   В ответ на ее просьбу дон Фернандо раскричался:
   – Ни гроша не дам на обустройство с твоим прощелыгой! Хочешь жить, как жила, бросай его и возвращайся сюда. Возвращайся ко мне, в мой дом!
   Рей сидел в углу и с ухмылкой наблюдал за разговором. Наконец и он вставил слово, видя, что глаза Эстефании наполняются слезами:
   – Не огорчайся, сестренка! А ты, папа, не прав. Эстефания, мне совсем не хочется, чтобы ты считала меня чудовищем, и в доказательство, что я не держу зла на твоего мужа, который при всех, публично, обозвал меня убийцей, я дам тебе денег.
   – Издеваешься, Рей? – с упреком, краснея, сказала Эстефания.
   – И не думаю, сестренка. Я делаю это ради тебя, ради своего будущего племянника и ради твоего счастья, раз этот человек и стал твоим счастьем. Мы, Мальдонадо, люди семейственные.
   Дон Фернандо запыхтел, но не возразил.
   Эстефанию бросало в жар при одной только мысли, что будет, если Хулио узнает, у кого она взяла деньги, но с другой стороны, она была готова на все, лишь бы деньги были не от Исамар.
   Вот на какие неприятные размышления навела ее Исамар. И вдруг она ощутила резкую режущую боль, настолько резкую, что невольно содрогнулась и взялась руками за живот. Лила подскочила к ней и увела в спальню.
   – Началось, – только и успела сказать она. – Грейте воду, побольше воды!
   Как отрадно было на душе у Исамар, когда она вернулась домой! Они все-таки помирились с Эстефанией. После того как Исамар помогала ей, после того как взяла на руки малыша, сына Хулио Сесара, Эстефания улыбнулась ей и протянула руку – им нечего было больше делить. Любимый человек принадлежал теперь Эстефании навсегда.
   Пережитое во время родов Эстефании было так значительно для Исамар, необыкновенно, что она и про себя могла бы сказать: она заново родилась на свет. И когда она прижала к себе живой беспомощный комочек, то поняла: смысл всей человеческой жизни в этой щемящей любви-жалости и готовности отдать себя целиком. И помолилась про себя: «Господи, дай и мне родить когда-нибудь сына моему любимому!»

0

19

Глава 18
   Адские муки переживал Ферейра. Он был обречен на неподвижность и немоту, хотя голова у него была ясной, он все понимал, помнил, но ничего не мог сказать, не мог шевельнуться.
   Особенно остро он ощутил это, когда к нему пришла Марта – вся в черном, на бледном лице горят черные глаза. Губы – кроваво-красные. Она наклонилась к Ферейре близко-близко и сказала шепотом:
   -  Я Марта Торреальба! Ты убил моего отца, Ферейра, и теперь я отомстила его убийце!
   В широко раскрытых, будто остекленевших, глазах Ферейры застыл ужас.
   Не меньший ужас ему внушали и визиты компаньонов – Ускатеги и Фернандо.
   Фернандо охватила лихорадочная жажда деятельности, призраки прошлого теснили его, не давали жить, спать, и он рвался их уничтожить. Сейчас он разыскивал одну старую мулатку, она работала в больнице, где лежала Аврора, и которая рассказала ей немало о ее прошлом, а знала наверняка еще больше. Фернандо, когда подписывал у Авроры страховой полис, узнал ее, она работала в доме Торреальбы, и теперь ему нужно было от нее избавиться.
   – Мы убили Торреальбу втроем, – твердил он. – Если дело выплывет, нам всем не поздоровится. Так что надо ее устранить, и должен это сделать ты, Ускатеги.
   Фернандо настаивал, брызгал слюной, требовал немедленной бурной деятельности, и когда он уходил, бледный Ускатеги склонялся к несчастному немому Лоренсо и затравленно шептал:
   – Он сошел с ума, Ферейра, сошел с ума! Он погубит нас всех. Всех погубит…
   Долорес, увидев дона Фернандо у Авроры, поняла, что ее мирной жизни пришел конец. Единственной ее подругой, знавшей о ее прошлом, была Брихида, которая жила теперь с сыном и невесткой, и Долорес решила отправиться к ней и рассказать все, что она знает о Фернандо.
   Когда она пришла, Брихида нянчила внука: сидела на диване с младенцем на руках и, млея от восхищения, пела над ним:
   – Красавчик мой, любимый! Умничка моя золотая!
   В комнату вошла светловолосая красивая женщина и взяла малыша у Брихиды.
   – Моя невестка, Эстефания Мальдонадо, – представила ее Долорес Брихида. – Видишь, какого родила мне внучонка! – и, повернувшись к подруге, спросила: – Так что ты хотела мне рассказать?
   – Хотела тебя поздравить, пожелать твоим молодым счастья и сказать, что, наверное, скоро уеду. Мне, знаешь ли, захотелось жизни поспокойнее где-нибудь в провинции.
   Долорес поняла: уезжать нужно срочно и отправилась к своей товарке занять денег на билет. А Фернандо Мальдонадо уже шел по ее следу. Он узнал ее адрес в больнице, не застал в пансионе, где она жила, разыскал адрес товарки и отправился к ней. В дверях он услышал фразу, произнесенную Долорес:
   – Он – человек могущественный. Я одна знаю, где дочери Торреальбы, он может убить меня!
   Тут Долорес вскрикнула, увидев Фернандо, запустила в него корзиной и бросилась бежать. Она бежала как могла быстро по раскаленной пыльной улице, грузная немолодая женщина, а за ней бежал такой же грузный лысоватый старик. Страх подгонял ее и она не сбавляла шага, и Фернандо мало-помалу стал отставать – от жары, бега у него прихватило сердце, и он присел, задыхаясь, у обочины, прижимая руку груди. Он не сомневался, что разыщет ее, эту женщину, теперь он знал: он на верном пути.
   Долорес тут же купила билет на автобус, быстро-быстро собрала сумку и позвонила Брихиде, прося ее проводить.
   – Мне грозит страшная опасность, – сказала она, звоня по телефону-автомату.
   Брихида бросила все домашние дела и побежала к Долорес. Она отдала подруге все, какие у нее были, деньги.
   Только поставив ногу на ступеньку автобуса, Долорес шепнула Брихиде:
   – Мальдонадо прокляты. Фернандо – убийца, а сеньора Аврора – жена Мальдонадо.
   Автобус ушел, а Брихида стояла, не в силах прийти в себя.
   Фернандо зашел в больницу и сообщил Ферейре о Долорес, которая знает, где находятся дочери Торреальбы. И опять Ферейра лежал с широко раскрытыми глазами, и опять в них стыл холодный ужас. От Ферейры только что вышла Исамар, и Фернандо нагнал ее в коридоре. Они расцеловались. Фернандо искренне обрадовался этой славной девушке, расспросил о путешествии, пригласил в гости.
   – Кике-то как обрадуется! – привел он главный довод.
   – Кике мне совсем не обрадовался, – отозвалась Исамар, вспомнив их случайную встречу в Энсинаде, когда он едва с ней поздоровался.
   – Там и разберемся с этим недоразумением, – засмеялся Фернандо. – Ну что, согласна?
   – Согласна, – улыбнулась Исамар, подумав про себя, что кое-что выяснит с Алехандро.
   – Я с почетным гостем, – громко заявил, входя, Фернандо, и общество, собравшееся в гостиной, застыло, увидев Исамар.
   Общество весьма многочисленное: Алехандро, Гильермо, Рейнальдо – все трое в сильном подпитии; Марта, страшно недовольная поведением Алехандро; после помолвки он исчез, и ни разу не позвонил, и вот теперь она нашла его в таком состоянии; Элисенда, Энкарнасьон, Каролина. Да, этому обществу, в котором и так кипели страсти, только Исамар и не доставало. Каким откровенным недоброжелательством повеяло на Исамар! Но тем сердечнее и радушнее стал Фернандо. Оскорбленная, разгневанная Марта немедленно собралась уходить. За ней встали и ушли из гостиной Элисенда и Каролина, Рей с Гильермо отправились спать, простился и дон Фернандо.
   – Прости, я понимаю, насколько тебе все это неприятно, – сказал Алехандро, горестно понурившись.
   – Я сама виновата, мне не нужно было приезжать. А ты пил за свое счастье с Мартой?
   Глаза Алехандро, стоило ему посмотреть на Исамар, невольно становились влюбленными, беззащитными.
   – Из-за тебя. Какое ты написала мне письмо! Почему бросила?
   С той же влюбленной беззащитностью смотрела на него и Исамар.
   – При чем тут письмо? После разговора у тебя в бюро я была так счастлива, а ты в тот же день объявил о своей помолвке. Ты ни разу в жизни ничего не решил окончательно! Мне так больно, что я полюбила тебя, Алехандро Мальдонадо!
   С тех пор как Элисенда прониклась нежной симпатией к Агирре, она всегда была на стороне Марты и теперь выговаривала Фернандо за его поведение.
   – Как грубо, как неделикатно ты поступил! Зачем ты их сталкиваешь? Зачем обижаешь Марту?
   – Оставь! – сказал он с ухмылкой. – Я выпустил из загона бычка, а телки пускай дерутся. Пусть ему достанется лучшая!
   Алехандро был сам не свой, он любил Исамар и не знал, как обойтись с Мартой. Как отважиться причинить ей боль? Хотя давным-давно он уже был ее болью.
   Марта наотрез отказалась принять в работу заказ Исамар.
   – Я – полноправный компаньон фирмы и я против, – твердила она.
   – Но строительство доходных домов сейчас самое выгодное дело, – убеждал ее Леонардо.
   Марта не желала его слушать, она знала: это очередная уловка Исамар, чтобы разлучить ее с Алехандро.
   Алехандро тяжелы были эти споры, но чем больше он чувствовал себя виноватым перед Мартой, чем меньше любил ее, тем больше старался не огорчать, выполняя каждое ее желание. И при этом чувствовал себя предателем по отношению к Исамар. В общем, он запутался, был в отчаянии  и  устало слушал яростно отстаивающую свои права Марту.
   Вернулась из банка Мишель.
   – Катастрофа! – сообщила она. – Все лежавшие у нас на счету деньги израсходованы, выплачены по каким-то подложным документам. И Матеус как на зло уехал в путешествие.
   – Странно! Очень странно! – вскинулся Алехандро. – Сообщите в полицию, пусть начнут расследование.
   Всех будто пригнуло к земле: ни размеров катастрофы, ни ее последствий никто себе еще реально не представлял, но все чувствовали навалившуюся тяжесть. Повеселел лишь один Алехандро: теперь сотрудничество с Исамар сделалось неизбежностью. Он не стал откладывать решения вопроса и немедленно поехал к ней.
   – Нам не о чем говорить! – такими словами встретила его Исамар.
   – Как? А о деле? – парировал Алехандро. – Мы приняли от тебя заказ и начинаем над ним работать. Завтра, например, мы едем в Энсинаду для проверки документации и осмотрим заодно земельные участки.
   Что могла возразить на это. Исамар? Ей самой хотелось как можно скорее начать строительство.
   Позвонили в дверь, и Исамар пошла открывать.
   На пороге стоял невысокий плотный мужчина в очках.
   Исамар бросилась ему на шею:
   – Луиджи! Как же я рада!
   И какой взгляд достался гостю из Италии от сеньора архитектора, который был немедленно представлен князю Контини!
   Алехандро вскоре откланялся и ушел.
   В офис он уже не поехал, решил вернуться домой. Всю дорогу он ломал голову, откуда взялись у Исамар деньги? В ушах так и звенел ядовитый голосок Каролины: «Обобрала какого-нибудь старикашку в Европе»… А потом голос Исамар: «Позвольте представить: архитектор Мальдонадо – князь Контини…» Князь совсем не был старикашкой…
   Когда Алехандро вернулся, дома была только Каролина. Проходя мимо, он невольно услышал странный телефонный разговор.
   – Ну не здесь же, – говорила она. – Да-да, я непременно приеду!
   «Обман! Низкий, недостойный обман! вознегодовал Алехандро. – Леонардо Манрике мне брат, больше чем брат!»
   И увидев, как разнаряженная Каролина вскоре вышла из дома, бросился вслед за ней.
   Маленькая грязноватая комнатка, светловолосая Каролина в роскошной ярко-красной блузе, белой мини-юбке, смотревшаяся в ней чужеродным тропическим цветком, и чернявый крепыш, который явно был и хозяином комнаты, и хозяином положения и на чем-то настаивал – вот что увидел, войдя, Алехандро.
   -  В чем дело, господа? Какие проблемы? – властно спросил он, не глядя на Каролину.
   – Проблемы небольшие, денежные, – захихикал чернявый. – Я, видите ли, графолог, изучаю почерк. Дамочка год назад заказала мне два письмеца, одно вот по этому образцу почерка – он помахал перед Алехандро запиской от Исамар.
   Год назад записка нашла адресата. Теперь Алехандро посмотрел на Каролину – дорого бы она дала, чтобы он на нее не смотрел вообще.
   – Так вот: одно письмецо по почерку вашей дамы, а второе – по вашему, сеньор архитектор. Мне кажется, информация заслуживает денежного вознаграждения, особенно письмецо, что залежалось у меня в столе.
   Алехандро расплатился, взял Каролину за руку и вышел. В другой руке он держал записку от Исамар: несколько нежных строк с сообщением о смерти крестного, скором отъезде, просьба скорее найти ее, дозвониться…
   Человеческая низость. Как с ней бороться? Два маленьких клочка бумаги, а зачеркнули целый год жизни, отравляли каждый день, каждую минуту душевной болью, бессилием, безнадежностью… И никак не возместишь этих дней и минут, и содеянного никак не поправишь…
   Алехандро молча посадил Каролину в машину, молча привоз домой, молча ушел к себе в комнату, ему нужно было в первую очередь справиться с собой. Только Исамар, одна Исамар могла его спасти!
   Алехандро кинулся к ней. Их обманули, завели, словно маленьких детей, в глухой лес и там бросили. И они бродили в потемках, ища друг друга, не веря друг в друга…
   – Исамар! Письма были подложными! – взволнованно заговорил с порога Алехандро.
   – Какие письма? – не поняла Исамар, но волнение Алехандро передалось и ей, а любовь в его взгляде была так неподдельна…
   – Злой человек разлучил нас, Исамар, – попытался он объяснить все более связно, – подделал твое и мое письмо перед отъездом. Я ничего не писал тебе. Не было времени. Я искал тебя, приехал в аэропорт, а ты уже улетела. Я не забывал о тебе ни на миг, я люблю тебя! Ты мне веришь?
   Исамар не ответила, она молча глядела в глаза Алехандро.
   Нет, рассказ не показался ей невероятным. Исамар с детства сроднилась со сказками, в ее жизни самые черные дни стояли рядом с самыми светлыми, просто настрадавшееся сердце не торопится открыться радости, ему больно все, и обещание счастья тоже…
   Невероятным рассказ показался Гойо, он не поверил ни единому слову.
   – Он нуждается в твоих деньгах, Исамар. Марта вышла из дела, поэтому он хочет запутать тебя как можно крепче. Я бы на твоем месте его не слушал.
   Исамар предпочла не слушать Гойо, ее ранили слова близкого человека, столько сделавшего для неё, так помогавшего.  Но сейчас она не могла послушаться его, она верила своему сердцу
   Дела Рея пошли в гору, деньги – вещь соблазнительная, и за деньги люди способны на многое. Рей не сомневался, что человек – товар продажный, а деньги на покупку этого товара у него были. Правда, возникали и осложнения: его прииски находились у границы, и бразильские старатели то и дело наведывались за добычей к венесуэльцам. Возникали побоища, того и гляди пограничники заинтересуются, а Рею вмешательство закона в его незаконные владения было ни к чему. Поэтому ему нужны были верные люди, которые без пограничников блюли бы порядок.
   Пайва служил теперь Рейнальдо Мальдонадо верой и правдой, он нашел Рею такого человека, порекомендовав некоего Висенте Перниля, который только-только вышел из тюрьмы. А Висенте, оказавшись на свободе, не замедлил выполнить данное Хулио обещание, и сразу же разыскал Росу.
   Роса не простила Висенте ни потери ребенка, ни того, как он ее бросил. Теперь она жила в покое, в достатке, и менять свою жизнь из-за человека, который оскорбил ее и предал, не собиралась. Собираться не собиралась… но первой своей любви женщины не забывают. И когда Перниль, целуя ее, стал клясться, что все дни своей жизни только ее и помнил, только о ней и тосковал, она с горечью почувствовала, что деньги и достаток – одно, а сердечная привязанность – совсем другое…
   Брунхильдо, верный пес Фернандо, не преминул донести о свидании Росы с каким-то мужчиной. Дон Фернандо покривился и подозвал к себе Росу.
   – Ты хорошая женщина, Роса, – сказал он, – и ты мне нравишься. Но если я что-то о тебе узнаю, то убью. И ты знаешь, что слов на ветер я не бросаю.
   Это Роса знала очень хорошо.
   – Скажу тебе и еще кое-что: присмотри за своей сестрой. Мне сдается, что она подлавливает на крючок Гильермо. Так скажи ей, что моего сына ей не видать как собственных ушей. Не того полета птица!
   Конечно, Роса знала, с кем она имеет дело, но и за себя, и уж за сестру в особенности, могла и готова была постоять.
   – Обидно слушать, дон Фернандо, – сказала она, тряхнув кудрями. – Виолета мне не чета, она в университете учится! И порочить мою сестру я никому не позволю, даже тебе, Фернандо! Можешь сказать все, что считаешь нужным, своему Гильермо, а я в молодую любовь вмешиваться не собираюсь!
   Однако спустя некоторое время Пернилю пришлось познакомиться с доном Фернандо. Рей нанял его через Пайву на работу, и он представился кузеном Росы. Когда Перниль ушел, Роса высказала свои опасения:
   – Ненадежный человек, мой кузен, – со вздохом сказала она.
   – Кого подвел? – заинтересовался Фернандо.
   – Он в тюрьме сидел, – объяснила Роса.
   – Это к лучшему, надежнее служить будет, – ухмыльнулся Фернандо.
   На том разговор и кончили.
   В общем, дела шли в гору, но было и у Рея кое-что, чего он не мог купить ни за какие деньги. Собственное бессилие мучило его, доводило до исступления, но поделать он ничего не мог: Мерседес бежала от него, и он никакими силами не мог ее удержать. Вновь на миг она согласилась быть с ним – сладкая, знойная ночь любви, –Мерседес поддалась зову страсти, ощутив свое одиночество, беззащитность, лишившись поддержки отца, вынужденная стать ему, немощному, опорой, потеряв возможность спрятаться за стенами монастыря, вынужденная принять на себя тяготы житейских забот. А Рей в этот миг был так настойчив, от него веяло такой мужественностью, такой уверенностью и силой, что Мерседес не могла перед ним устоять. Однако на силу Рея никак нельзя было опереться, эта сила толкала его в грязь, была силой животного, которое не ведает, что творит, и благодаря которой Рей совершал самые темные, самые дурные поступки. Поддавшись собственной слабости, понадеявшись на чужую силу, Мерседес не стала сильнее, и потому ненавидела себя за малодушие. Молилась, каялась и гнала от себя Рея.
   А Рей лишний раз убеждался: он – изгой с младенчества, лишенный материнской ласки, его отлучили от матери, и теперь не принимает и любимая женщина, лишая возможности иметь семью и детей.
   Сколько раз просил он отца сказать, кто был его матерью, но отец всякий раз ронял скороговоркой: твоя мать умерла. А тут он нечаянно услышал разговор Энкарнасьон с горничной Тулой.
   – Представляешь, – трагическим шепотом говорила Тула, – я своими ушами слышала, как дон Фернандо приказал эту женщину убить…
   В душе Рея что-то оборвалось, он понял, кого приказал убить дон Фернандо, внутренне подобрался и решил: он узнает правду до конца.
   И тут дон Фернандо позвал его к себе в кабинет.
   – В последний раз, сынок, съезди в Энсинаду. Дело крайне ответственное, нужен хозяйский глаз. Проследи за всем самолично.
   – Контрабандными делами больше не занимаюсь, отец, и в Энсинаду не поеду!
   – Э-э, Рей, оставь, ты всегда был моей правой рукой! На кого мне еще положиться? Только ты у меня и есть!
   Рей про себя кипел: правая рука, чтобы грязь вывозить! Есть только ты, чтобы вечно быть отребьем!
   Фернандо прикрикнул на него, и Рей, ощерившись, согласился: в этот миг он ненавидел отца.
   Вечером Алехандро сказал:
   – Завтра еду по делам в Энсинаду.
   – И я завтра поеду в Энсинаду немножко развеяться, – с усмешкой сообщил Рей.

0

20

Глава 19
   Дон Фернандо пришел обсудить кое-какие банковские операции к Самуэлю Агирре. Но не успел он и рта раскрыть, как вошла Марта и попросила отца дать ей возмож¬ность поговорить наедине с доном Фернандо. Агирре удивился, но возражать не стал.
   – Дон Фернандо, – взволнованно начала Марта, – мне больно видеть то предпочтение, которое вы оказываете Исамар Медине. Мне кажется, ваше предпочтение вносит разлад в наши отношения с Алехандро. Я надеюсь, что вы поступаете так ненамеренно, и поэтому решила поговорить с вами прямо и откровенно.
   – Очень рад, дочка, я тоже человек откровенный и прямой. Но пойми, Исамар – давний наш друг, она помогла нам в трудную минуту с Кике, моим единственным внуком, моим наследником, родной мне кровью, я и забочусь прежде всего о его благополучии.
   – Это я очень хорошо понимаю, дон Фернандо, и очень хочу стать для Кике настоящей матерью. Я сама приемная дочь, и хотя лучшего отца, чем мой, мне пожелать трудно, я тем не менее понимаю все те сложности, какие есть у Кике и то, что вы о нем особо заботитесь.
   – Приемная? – изумился дон Фернандо, и будто при вспышке света все стало для него на свои места: интерес Марты к прошлому, покупка имения, вопросы о Торреальбе. Марта – дочь Торреальбы! Вот в чем все дело! Вот сюрприз так сюрприз! Дон Фернандо не сомневался: он разгадал загадку. Марта говорила еще что-то, но он не слышал, ошеломленный сделанным открытием. Подумать только, и эта девушка собирается войти в его семью? Ладно, ладно, там видно будет. Он был хозяином обстоятельств, им и останется, он справится с отбившимся от рук прошлым!
   Агирре вошел, и разговор прервался.
   – Все уладится, дочка, все уладится, – заторопился Фернандо, – я сам обо всем позабочусь, – пообещал он Марте, прощаясь.
   – Что ты наделала, Марта? – упрекнула ее Деянира. – Я предчувствую, что твоя откровенность будет иметь дурные последствия, а предчувствия меня не обманывают, ты знаешь!
   – На этот раз обманывают, – отозвалась упрямая Марта. После вчерашней размолвки с Алехандро она хотела поговорить с ним с утра и позвонила. Алехандро сказал, что торопится в полицию по делу с поддельными счетами, и они договорились созвониться поближе к вечеру.
   Марта позвонила еще раз, думая узнать, что выяснилось в полиции, и Каролина, счастливая возможностью сделать гадость, сообщила сладеньким голоском:
   – В какую полицию? Он же поехал с Исамар в Энсинаду!
   Марта вскипела. Ни минуты не медля, она села в машину и помчалась в Энсинаду. Любовные свидания? Никогда!
   Погода – с утра такая ясная и солнечная – стала понемножку портиться. В Энсинаде, заглянув в местную харчевню, Марта застала только Леонардо и Мишель, которые ходили проверять бумаги в нотариальную контору. Алехандро с Исамар поехали смотреть земельные, участки по другую сторону залива.
   Дождь разошелся вовсю.
   Мишель и Леонардо попытались успокоить Марту.
   – Не волнуйся, приедут попозже, не поплывут же они в такой дождь! Естественно, что они задержались. Мы же тоже не можем выехать.
   Они сидели за столиком, а вокруг суетились, переговариваясь, рыбаки. Они обнаружили лодки с контрабандными продуктами, отбили их и растащили продукты. В харчевне только и было разговору, что о контрабанде. Но вся эта суета нисколько не трогала Марту, она думала об одном: Алехандро с Исамар остались наедине. Мысль эта была ей нестерпима.
   – Я поеду! – Марта вскочила из-за стола. – Мне здесь ждать нечего!
   И не слушая уговоров Леонардо и Мишель, побежала под проливным дождем к машине.
   Чуть раньше умчался из Энсинады и Рей, не в силах совладать с мучительным беспокойством. Во что бы то ни стало он должен узнать, какую женщину намеревается убрать его отец. Он не желал быть пешкой в этой грязной и опасной игре!
   Когда Рей ворвался в кабинет Фернандо, того буквально перекосило от ярости.
   – Как ты посмел вернуться? – заорал он. – На кого бросил дело? Если оно провалится, мы погорим!
   – Сабас справится не хуже меня! – с той же яростью прошипел Рей. – А ты должен мне сказать, какую женщину собираешься уничтожить. Я уверен, ты приказал убить мою мать!
   – Ты совсем спятил, Рей, ей-Богу, совсем спятил! Я же тебе сказал: твоя мать давным-давно умерла! – Фернандо сперва только злился на Рея, теперь он хотел успокоить его.
   Рей вглядывался в отцовское лицо, и возбуждение его понемногу стихало. Он хорошо знал дона Фернандо и почувствовал бы малейшую фальшь, но сейчас отец не лукавил. Что ж, тем лучше. Он узнает, кто эта женщина, чуть позже.
   Зазвонил телефон. Рей взял трубку. Выслушал захлебывающийся голос с каменным лицом, хотя его душили гнев, обида, досада. Ну и денек! Хуже некуда! Провалили-таки дело, идиоты!
   – Рыбаки из Энсинады разграбили груз, отец!
   Тут уж разбушевался дон Фернандо: Рей идиот из идиотов!
   – Я же сказал тебе, ты должен за всем проследить сам! Что нам теперь грозит, ты понимаешь? Да этому грузу цены нет!
   – Если все дело в цене груза, я возмещу тебе потери! – заявил Рей.
   – Дело не столько в грузе, сколько в полиции!
   Гильермо, так и не переступивший порога, слушал их яростную перепалку. Наконец он не удержался и спросил:
   – А о каком это грузе вы толкуете?
   – О контрабандном! – зло отрезал Рей. – Мы занимаемся в Энсинаде контрабандой, и у нас отняли груз!
   Узкие глаза Рея стали еще уже, молчать он больше не собирался. Почему ему одному отвели роль негодяя в этом семействе, а все остальные разыгрывают из себя чистеньких? Разделение на вонючих козлищ и невинных овечек ему надоело! Все! Хватит!
   – Рей! Рей! – остановил его было дон Фернандо.
   – Ты, Рей, шутишь, но так шутить не стоит, – неуверенно улыбнулся Гильермо.
   – Я не шучу! Ты уже не маленький, мы одна семья, и ты должен знать правду: да, семья Мальдонадо занимается контрабандой!
   Гильермо с мольбой смотрел на отца. Все существо его молило: отец, скажи, что это неправда, скажи!
   Дон Фернандо молчал.
   Гильермо переводил глаза с брата на отца, с отца на брата. Рей смотрел твердо и зло. Фернандо – с умудренностью, которую приносит жизненный опыт.
   Гильермо всхлипнул и выбежал вон из комнаты.
   – Теперь тебе придется уехать за границу, Рей, – устало сказал дон Фернандо. – Полковник Бругера опять вернулся к делам в Энсинаде, он ходит вокруг нас кругами. Да, Рей, кругами. Ты подбросил ему козырного туза, сынок!
   – Никуда я не поеду, отец, – твердо ответил Рей, а про себя подумал: «Хорошенькое дело! Как у них все удобно и складно: меня за границу в козлы отпущения; мол, на мне все грехи, я один во всем виноват, а они все опять чистенькие. Дудки! А с Бругерой успею разобраться!»
   Аврора после лечения в санатории почувствовала себя гораздо лучше. Но у нее появилось новое наваждение – слова, сказанные старой мулаткой: «Вы были замужем, у вас был сын…» И тут еще Элисенда, которая теперь была очень расположена к ней, повезла смотреть своего внука. Когда Аврора взяла на руки туго спеленатое крошечное тельце, нежность затопила ее, руки тоже будто что-то вспомнили… И тут она поймала сочувственный взгляд Брихиды. «Брихида ведь тоже из Энсинады, она должна что-то знать обо мне», – сообразила Аврора.
   Целыми днями бродила теперь Аврора по дому, открывала шкафы, ящики, надеясь отыскать какие-то бумаги, документы, которые рассказали бы ей о прошлом. Воспользовавшись отсутствием дона Фернандо, она забрела к нему в кабинет – светлую комнату, увешанную картинами, с небольшим бюро светлого дерева, за которым дон Фернандо писал и в котором хранил свои бумаги. Вход в это святилище был запрещен даже служанкам – убирал его сам хозяин. Аврора хладнокровно ваяла в верхнем открытом ящике связку ключей и стала отпирать остальные. На глаза ей попалась добротная кожаная папка, она открыла ее. Наконец-то! Сверху лежало брачное свидетельство: Аврора Ускатеги и Фернандо Мальдонадо объявлялись мужем и женой. Та-ак! Значит, она была и оставалась женой Мальдонадо. А кто же тогда Элисенда? В папке лежал и еще один документ: завещание отца Авроры. Он оставлял все свое состояние дочери без права мужа наследовать в случае смерти Авроры. Вот и разгадка! Отец во второй раз подарил ей жизнь! Теперь понятно, что за обстоятельства помешали Фернандо от нее избавиться. Аврора аккуратно убрала все документы обратно в ящик и заперла его. Теперь осталось лишь выяснить, кто из двоих мальчиков ее сын: Рейнальдо или Алехандро. Брихида наверняка это знала, и она отправилась к ней.
   Рыжая Брихида посмотрела на седовласую царственную Аврору с испугом, губы ее сложились в плаксивую гримасу: нет-нет, она ничего не знает, ничего не помнит. Но Аврора говорила так твердо и спокойно, и так настойчиво хотела знать, кто же ее сын, что Брихида, будто помимо своей веши, вдруг выпалила:
   – Рейнальдо, да-да, донья Аврора, ваш сын – Рейнальдо! И когда Аврора ушла, принялась молиться:
   – Господи! Прости мне мой грех, Господи!
   А Рей будто с цепи сорвался. Злость и ярость душили его, и чем ближе была опасность, тем наглее и развязнее он себя вел. Он не нашел ничего лучшего, как отправиться навестить Хулио Сесара, который купил себе ларек и торговал теперь горячими бутербродами. С какой оскорбительной усмешкой потребовал он у Хулио бутерброд!
   Ненависть, обида, чувство униженности всколыхнулись при виде Рея в гордом самолюбивом Хулио.
   – Проваливай отсюда! – тихо ответил он.
   – Я имею полное право купить себе бутерброд и проверить, как ты тут торгуешь на мои деньги, – с наглой усмешкой протянул Рей.
   Хулио похолодел.
   – Как это – на твои деньги?
   – Сестренка Эсти попросила меня, я и дал ей денег, мне не жалко, – продолжал тянуть Рей все с той же наглой усмешкой.
   И мгновенно получил удар в скулу, поваливший его на груду ящиков. Он вскочил и ринулся в драку. Если бы не прохожие, неизвестно, чем бы все это кончилось, они удержали молодых людей. Впрочем, Рей особо и не рвался, он и так был очень доволен. Продолжая скалиться, он удалился.
   А Хулио, стиснув зубы, уже поливал свой ларек бензином, потом поднес спичку и ушел, не оглядываясь на бушующее пламя.
   Эстефания встретила его счастливой нежной улыбкой с малышом на руках. Бледный Хулио сказал ей одно только слово:
   – Собирайся!
   И поглядев в его черные глаза, полные жгучей ненависти и презрения, Эстефания поняла, что жизнь ее с Хулио кончена, и зарыдала в голос. Следом за ней зарыдала и Брихида, глядя на своего молчаливого и грозного сына.
   Женщины что-то говорили ему, умоляли, плакали, но он стоял, будто каменная статуя, стоял и ждал.
   – Рейнальдо Мальдонадо, убийца, сообщил мне, на чьи деньги ты помогла мне жить, Эстефания, – добавил он, чтобы ее поторопить.
   Эстефания на секунду притихла, и потом заплакала вновь беззвучными, неиссякаемыми слезами. Плачущую и отвел ее Хулио в дом Мальдонадо и оставил там.

0


Вы здесь » "Латинский Рай" - форум сайта латиноамериканской музыки, теленовелл и сериалов » Книги по фильмам и сериалам » Реванш - 2000 (Венесуэла, США) автор Ромеро Мариэла (сериал)